Часть 28

Интерлюдия I. Роберт Баратеон Дорога оказалась длиннее, чем он помнил. Королевский поезд полз по Северу медленно, тяжело. Многотонные кареты намертво вязли в жирной колее, южные породистые кони уставали быстрее обычного и дрожали на затяжных стоянках, а ветер с каждым днем становился холоднее. Роберт ворчал, пил больше вина, чем следовало, и всё чаще ловил себя на мысли, что скучает по тем временам, когда подобные расстояния преодолевались налегке и верхом. Сейчас же его окружали сотни громоздких повозок, ленивые слуги, тяжелый запах мокрой парчи и бесконечные жалобы Серсеи. Ей, видите ли, дуло из окна колесницы. Впрочем, цель стоила этой чертовой дороги. Джон Аррен был мертв. Эта мысль до сих пор казалась неправильной, она никак не укладывалась в хмельной голове короля. Старик всегда был рядом. Сначала воспитал их с Недом в Орлином Гнезде, научил держать мечи и ценить верность. Потом, когда Безумный Король потребовал их головы, Джон поднял знамена и удержал Семь Королевств от распада. Потом долгие годы удерживал от глупостей уже самого Роберта. Теперь его не стало, и столица вдруг оказалась пугающе пустой, чужой и липкой. Станнис... Роберт раздраженно фыркнул, отпивая прямо из горлышка глиняного кувшина. Разбавленное вино из дорожных запасов казалось кислым, но приятно обжигало горло. Упрямый младший брат снова показал свой суровый нрав. После смерти Аррена они поссорились в Малом совете так сильно, что Станнис, не сказав почти ни слова, собрал верных людей, погрузился на корабли и отплыл на свой угрюмый Драконий Камень. Проклятье. Вместо поддержки в тяжелую минуту — очередная семейная обида. Ренли слишком молод и больше заботится о цвете своих шелковых колетов, чем о государстве. Совет слишком любит золото и готов продать Железный трон первому встречному Браавосийскому банку. А Варис… этот евнух улыбается слишком много и пахнет лавандой так сильно, что Роберта тошнило при каждой встрече. Нет. Ему нужен был Нед. Только Нед. Друг, который никогда не лжет. Единственный человек в этом проклятом мире, которому можно доверить столицу и не бояться получить нож в спину во время сна. Оставалась лишь одна проблема. Нед никогда добровольно не покинет свой замок, свои кости и свой Север. Он слишком врос корнями в эти серые камни. Поэтому Роберт придумал решение. Простое, как удар боевым молотом. Старшая дочь Старка. Племянница Лианны. Будущая королева. Пока девочка будет жить рядом с Джоффри в Красном замке, Нед всегда останется верен Железному трону, даже если южные интриги начнут душить его. Да и сами их дома наконец-то породнятся, завершив то, что оборвалось у Трезубца. Лучшей гарантии мира между Севером и короной не придумать. Тайвин Ланнистер, конечно, скрипнет зубами от такого родства, но Роберту было плевать на гордость Утеса. Король довольно ухмыльнулся, глядя в мутное окно кареты на проплывающие мимо редкие северные сосны. Он уже мысленно представлял лицо старого друга, когда они встретятся во дворе замка. Сначала тот начнет ворчать, сводить брови к переносице и ссылаться на обычаи. Потом согласится. Как соглашался всегда, когда речь заходила о долге и старых клятвах. Роберт заберет десницу, заберет его пташку для своего сына, и всё снова станет правильно. Интерлюдия II. Серсея Ланнистер Она ненавидела Север еще до того, как увидела его. Слишком холодно. Слишком далеко от тепла Королевской Гавани. Слишком бедно и дико, чтобы тратить на эти земли драгоценное время. Даже воздух здесь казался серым, пропитанным торфяным дымом и сыростью вечных снегов. Карета скрипела на ухабах, меховые одеяла не спасали от пронизывающего сквозняка, а Роберт пил без просыху, горланя кабацкие песни со своими гвардейцами. Но эта поездка была необходима. Во-первых, Роберт неожиданно проявил упрямство и настоял, чтобы вся семья сопровождала его в этой глуши. После смерти Джона Аррена муж окончательно потерял остатки разума, мечась по замку в поисках своего драгоценного Неда Старка. Во-вторых... Серсея всегда предпочитала видеть фигуры собственными глазами, прежде чем двигать их по доске. Доверять шпионам в таком деле, как будущая жена её первенца, она не собиралась. О Сансе Старк она знала почти всё. Возраст. Воспитание. Любовь к южным песням, балладам и шелкам. Редкую, чистую красоту, о которой шептались даже заезжие торговцы. Мягкий, податливый характер. Даже рассказы септ и заезжих купцов из Риверрана совпадали удивительно хорошо, не оставляя сомнений. Редкая северная девочка. Учтивая, послушная, правильно воспитанная в почтении к старшим и законам Семи Королевств. Идеальная будущая королева для её Джоффри. Из такой пластичной глины можно было вылепить всё, что угодно. Серсея мысленно уже одобрила этот союз, пока карета тряслась по раскисшему тракту. Север получит великую честь породниться с короной, о которой эти провинциальные дикари не могли и мечтать. Джоффри получит красивую, статусную супругу, которая не станет перечить его капризам. Она сама — спокойный, лояльный Север за спиной, связанный кровными узами. И, что было особенно приятно, дочь Старка окажется достаточно далеко от своей семьи, в Красном замке, под её полным контролем. Девочка быстро научится правильным привычкам и поймет, кто на самом деле правит в Вестеросе. Да. Эта поездка определенно стоила всех дорожных неудобств и испорченных платьев. Иногда несколько недель холода и дорожной грязи окупались десятилетиями абсолютной власти. Серсея Ланнистер не сомневалась в своей победе. Она везла на Север принца, против воли которого у дикарей просто не нашлось бы аргументов. Интерлюдия III. Джоффри Баратеон Все вокруг говорили о Севере так, будто он находился на краю света. По мнению Джоффри, так оно и было. Чертовы недели бесконечной, изматывающей дороги. Леса, которые казались бесконечными, грязный липкий снег под колесами кареты, сырость, пробирающая до костей, и угрюмые люди в вонючих мехах, глазеющие на королевский обоз из своих нищих деревень. И наконец этот Винтерфелл — груда серого камня, о которой отец в Королевской Гавани вспоминал чаще, чем о собственном замке. Роберт мог часами орать о северном гостеприимстве, заливаясь элем, но Джоффри видел здесь лишь холодную глушь. Впрочем… эта поездка всё же обещала быть интересной. Отец собирался женить его на племяннице какой-то Лианны Старк. О ней Роберт рассказывал удивительно часто, особенно когда напивался до беспамятства. Каждый раз истории звучали одинаково: самая прекрасная женщина Вестероса, украденная принцем Рейгаром, из-за которой началась большая война и пал Безумный король. Джоффри давно перестал слушать эти пьяные бредни. Мертвые оставались мертвыми, и их кости мало его волновали. Гораздо интереснее была её живая племянница. Мать уверяла, что девочка необычайно хороша собой — красива, прекрасно воспитана септами, не избалована столичной роскошью и станет идеальной, послушной женой для будущего короля. Изнеженные девицы из Штормовых земель или Простора, вечно клянчащие шелка и золото, Джоффри уже надоели. Эта же должна была смотреть на него со страхом и благоговением. Кроме того… Север. Самое большое королевство в Семи Королевствах. Когда Санса Старк станет его законной супругой, вместе с ней к Железному трону придет и абсолютная верность всех этих диких северных лордов с их мечами. Звучало неплохо для укрепления его будущей личной власти. Он лениво усмехнулся, потирая пальцем эфес своего парадного позолоченного кинжала. Было действительно любопытно, окажется ли дочь Старка такой красивой, как обещала матушка, или слухи преувеличены. Если да… то это затяжное путешествие на край света можно было считать не такой уж плохой идеей. Принц не сомневался, что девица растает от одного его взгляда, как мартовский снег под южным солнцем. Знамёна королевского кортежа появились на горизонте ещё до полудня — алое золото Ланнистеров, чёрный олень Баратеонов, шёлк и металл, которые на северном ветру казались почти вызывающими. Винтерфелл встретил их открытыми воротами и сдержанной торжественностью: стража выстроена, факелы готовы, люди на стенах молчаливы. Санса стояла рядом с матерью, чувствуя, как воздух меняется. Она уже знала, что будет дальше — не в деталях, но в сути. И всё же сердце билось чаще, потому что память и реальность — разные вещи, даже если идут одной дорогой. Под плотной тканью плаща её пальцы на мгновение коснулись замши, скрывающей кинжал Домерика, и это вернуло ей ледяную собранность. Король Роберт спешился тяжело, с шумным смехом и громким голосом, который перекрыл ветер. Его грузная фигура, затянутая в меха, казалась огромной, а отрывистое дыхание вырывалось густыми клубами пара. — Нед! — раздалось во дворе. Они обнялись, как когда-то давно, и на мгновение всё выглядело просто: два старых друга, зима, воспоминания. Король шумно хлопал Хранителя Севера по плечу, его зычный хохот разносился над серыми каменными стенами замка. Потом приехали Ланнистеры. Серсея сошла во двор Винтерфелла плавно, словно ступала не на северный снег, а на мрамор столицы. Её тяжелое парчовое платье шуршало, а лицо под меховым капюшоном оставалось безупречно-холодным и надменным. Джейме — с лёгкой, ленивой улыбкой, будто всё происходящее вокруг было лишь забавным уличным представлением. Джоффри — светловолосый, тонкий, в роскошном южном камзоле, с глазами, в которых было слишком много самодовольства и слишком мало понимания. Принц окинул взглядом выстроившихся хозяев и замер, посмотрев прямо на Сансу. Он явно ждал увидеть в её глазах тот самый восторженный трепет благородной провинциальной девицы, о котором ему, должно быть, рассказывали в Гавани. И она посмотрела в ответ — спокойно, ровно, без капли девичьего восторга. Её осанка была безупречной, а взгляд серых глаз — чистым и нечитаемым. Джоффри едва заметно прищурился, наткнувшись на эту неожиданную, стальную сдержанность. Тем временем Роберт, отпустив наконец плечи друга, повернулся к выстроившейся семье Старков. Настало время приветствий. Нед сделал шаг вперед и ровным, гулким голосом начал знакомить короля со своими близкими. — Моя супруга, леди Кейтилин, — произнес Нед. Кейтилин безупречно склонилась в глубоком реверансе перед своим государем. Роберт весело кивнул ей, приветствуя старую знакомую. Затем взгляд короля переместился на детей. Нед по очереди представлял сыновей и дочерей: сосредоточенного Робба, который держался с истинно мужским достоинством, Арью, изо всех сил старавшуюся стоять смирно, маленького Рикона и Брана. Когда очередь дошла до Сансы, Нед положил руку ей на плечо, и его голос прозвучал с особой, тяжелой вескостью: — Моя старшая дочь, Санса. Санса сделала плавный, строгий северный поклон, не опуская головы и продолжая прямо встречать взгляды королевской семьи. Роберт окинул её цепким взором старого воина и ценителя женской красоты, довольно загудев в бороду: — Клянусь Семеро, Нед, твоя девочка — настоящая красавица. Истинная кровь Севера. Джоффри, взгляни на неё! Принц сделал шаг вперед, снисходительно улыбаясь и собираясь взять её за руку ради дежурного южного комплимента. Домерик стоял в строю северных лордов, на два шага позади своего отца. Его лицо было непроницаемо, как серый гранит стен Винтерфелла. Он внимательно наблюдал, как принц Джоффри — этот раззолоченный мальчишка с капризным ртом и в роскошном южном камзоле — сошел с коня и направился к Сансе. Принц смотрел на неё не как на благородную леди, а как на редкую, красивую зверушку, которую привезли ему в подарок из глухой провинции. В его взгляде сквозило ленивое, привычное превосходство Ланнистеров: он уже считал её своей, просто по праву крови и королевского каприза. Когда он взял её прохладную руку для поцелуя, Домерик подметил, как тонкие пальцы Сансы на мгновение напряглись, но она не отстранилась, сохраняя безупречную осанку. «Смотри, принц, — подумал Домерик, чувствуя, как холодная сталь собственного оружия прижимается к его бедру под пологом плаща с мехом горностая. — Наслаждайся этим мгновением. Ты еще не знаешь, что эта рука уже обещана другому». Рядом Русе Болтон едва заметно повел плечом, поправляя тяжелый воротник. Его бледные глаза, не мигая, следили за королем Робертом, который громогласно, со смехом хлопал Неда по плечу. Русе молчал, и в этой сухой, леденящей тишине вокруг старшего лорда Дредфорта было больше угрозы, чем в криках загонщиков. Он знал то, чего еще не знали приехавшие южане: сцена уже выстроена, брачный договор подписан, роли распределены, а ловушка захлопнется вечером, под звон кубков на пиру. Королева Серсея, брезгливо придерживая подол парчового плаща, чтобы не запятнать его в винтерфелльской грязи, скользнула взглядом по рядам северян. На мгновение её глаза встретились с глазами Домерика. Она нахмурилась, почувствовав в этом бледном молодом человеке с серебряной цепью на шее не деревенскую простоту, а нечто острое, опасное и чуждое, но тут же высокомерно отвернулась к мужу. Для неё все эти вассалы были лишь серой декорацией к её триумфу. Джоффри что-то тихо прошептал Сансе, наклонившись к её высокой прическе, и Домерик увидел, как она ответила ему вежливой, абсолютно пустой улыбкой. На её лице не было девичьего трепета, только холодный такт. Она играла свою роль безупречно. — Идите внутрь! — приказал Роберт своей семье, шумно выдыхая пар и оглаживая густую бороду. — Я проголодался как лютоволк! Вечером закатим пир, какого Север не видел со времен постройки Стены! Но сначала крипта. Веди меня, Нед, я хочу отдать дань памяти. Лорд Старк молча кивнул. Его лицо стало еще мрачнее. Он повернулся и повел старого друга в прохладную глубину замка, к ступеням, уходящим под землю, туда, где в темноте и тишине спала Лианна. Леди Кейтилин осталась принимать слуг, а южный обоз с грохотом и руганью гвардейцев в золотых плащах начал медленно разгружаться во дворе Винтерфелла. Домерик проводил взглядом уходящую королевскую семью. Он видел, как Джоффри шел рядом с Сансой по заснеженной тропинке, расправив плечи и пытаясь казаться выше и значимее, чем он был на самом деле. Принц что-то увлеченно говорил, а Санса лишь ровно кивала, сохраняя идеальную осанку. Она ни разу не обернулась в сторону лордов Дредфорта. «Пусть тешится, — холодная мысль Домерика была спокойной. — Вечером его ждет очень холодный душ». Он обернулся к отцу. Русе стоял неподвижно, его бледное лицо казалось частью замковой стены. Он не смотрел на южан. Лорд Дредфорта лишь едва заметно кивнул сыну. Пора было идти в свои покои и готовиться к пиру. К моменту, когда старая дружба Роберта Баратеона столкнется с новой, трезвой реальностью Севера, скрепленной сургучными печатями и правами на земли у Белого Ножа. ________________________________________ Королевские покои в Винтерфелле оказались на удивление теплыми. Серсея Ланнистер, ожидавшая встретить здесь лишь сырость и промозглый холод, была приятно удивлена. Под каменным полом и в толще стен бежала горячая вода из подземных источников, согревая воздух до мягкого южного тепла. Королева сбросила тяжелый дорожный плащ на руки служанки и подошла к высокому зеркалу, поправляя золотые локоны. В углу комнаты, развалившись в кресле, сидел принц Джоффри. Он хмуро разглядывал свои сапоги, все еще недовольный тем, как ровно его встретили во дворе. — Слушай меня внимательно, Джофф, — Серсея повернулась к сыну, и её голос стал жестким, наставническим. — Эта девчонка, Санса, — твоя будущая корона на Севере. Тебе придется забыть свои капризы и приручить её. Будь обходителен, улыбайся, дари ей южные безделушки, о которых они тут и не слышали. Носи её на руках, пока твой отец не подпишет брачный контракт. Она должна смотреть на тебя как на бога, понял? — Она какая-то замороженная, матушка, — буркнул Джоффри, кривя капризный рот. — Даже в глаза мне толком не посмотрела. Будто ей все равно, что перед ней принц. — Тем ценнее будет её покорность, — отрезала королева. — Южные девицы вешаются на тебя сами, а эту придется взять силой твоего обаяния. Ступай переодевайся к пиру. И чтобы вечером ты не отходил от неё ни на шаг. Когда принц, недовольно сопя, покинул покои, из-за тяжелой шелковой портьеры бесшумно вышел Джейме. Сир Ланнистер уже успел сменить доспехи Белой Гвардии на роскошный бархатный камзол. На его губах блуждала привычная, легкая улыбка. Близнецы остались наедине. Джейме подошел к Серсее со спины и налил в серебряный кубок тяжелого золотого вина, привезенного из Утеса. — А наш сынок прав, — негромко заметил Джейме, протягивая ей кубок. — Девчонка у Старков действительно хорошенькая. Я ожидал увидеть дикую волчицу в шкурах, а эта... ладная, тонкая. Из нее выйдет отличная королева для нашего маленького монстра. — Она слишком хорошенькая для этого захолустья, — Серсея сделала глоток, и её зеленые глаза опасно блеснули. — И держится слишком уверенно. Ты видел этих бледных лордов, что стояли во дворе сразу за Старком? Болтоны. Русе Болтон и его щеголь-сын. Когда Джоффри подошел к девчонке, этот мальчишка-Болтон смотрел на нашего принца так, будто примерялся, куда лучше вонзить нож. Что-то здесь не так, Джейме. В этом замке пахнет не только торфяным дымом, но и заговором. Джейме лишь легкомысленно хмыкнул, пригубив свое вино. — Брось, Серсея. Старк слишком глуп и честен для интриг. Вечером Роберт объявит о помолвке, и дикарям придется проглотить эту новость. Девчонка будет нашей. ________________________________________ Пир в Большом зале Винтерфелла был великолепен, но красота эта была суровой. Огромные очаги ревели, выбрасывая снопы искр под закопченные стропила, а аромат запеченной оленины и крепкого эля смешивался с запахом мокрой шерсти и талого снега, который гости принесли на сапогах. Южане сидели за длинными столами, кутаясь в тяжелые меха. Их яркие шелка, привезенные из Королевской Гавани, казались здесь выцветшими, блеклыми пятнами на фоне серого гранитного камня. Роберт Баратеон чувствовал себя полным хозяином положения. Он шутил, осушал серебряный кубок за кубком и с хохотом хлопал по спине Неда так, что гул шел по всему залу. Напротив него, словно изваяния, неподвижно сидели северные лорды. Русе Болтон пригубливал вино из своего кубка с таким видом, будто оно было разбавленным ядом, а Домерик стоял чуть в стороне, у каменной колонны. Его темная фигура в плаще с горностаем казалась частью теней, отбрасываемых факелами. Санса была безупречна. Платье глубокого синего цвета подчеркивало её бледность, а серебряная отделка мерцала при каждом движении, когда она вежливо тянулась к приборам. Она отчетливо чувствовала на себе взгляд Джоффри — липкий, самоуверенный. Принц сидел по правую руку от матери и уже видел её в своей спальне в Красном замке, как очередную северную диковинку, которую ему обязаны отдать по первому требованию. Когда гул голосов в зале достиг своего пика, Роберт тяжело поднялся, опираясь ладонями на дубовый стол. Кубки на сукне звякнули. Зал мгновенно затих — даже собаки у костров перестали грызть кости и подняли головы. — Нед! — проревел король, и его зычный голос ударился о высокие стропила чертога. — Ты знаешь, зачем я проделал этот долгий путь. Я не приехал сюда просто пить твое кислое вино! Нед Старк медленно поднялся навстречу другу, спокойный и сосредоточенный. Каминные отсветы плясали на его суровом лице. — Я слушаю, мой король. Роберт обвел притихший зал торжествующим, хмельным взглядом, на секунду задержавшись на Сансе. Его глаза блестели от вина и азарта. — Я хочу, чтобы наши дома стали одним целым. Твоя старшая дочь станет моей. Санса выйдет за Джоффри! Мы объединим волка и оленя, как мечтали когда-то! В прошлой жизни Санса в этот момент задохнулась бы от восторга. Теперь же она почувствовала, как по залу прошел ледяной сквозняк. Северяне не зааплодировали. Они переглядывались, и их молчание было плотным, как зимний туман. Серсея Ланнистер медленно выпрямилась, её идеальное лицо превратилось в маску. Она ждала криков радости от провинциальных лордов, но услышала только треск поленьев в огромных очагах да тихое рычание собак, грызущих кости под столами. — Ну же, девочка! — Роберт хохотнул, не замечая всеобщего напряжения, и шумно опустил пустой кубок на дубовые доски стола. — Ты станешь королевой! Скажи, ты ведь рада? Санса встала. Медленно, плавно, с грацией, которой не учат южные учителя танцев. Синий шелк её платья мягко зашуршал, а серебряная отделка тускло блеснула в полумраке чертога. Она не покраснела, не опустила ресницы в ложном смущении. Её взгляд был прямым и холодным. — Ваше Величество, — её голос прозвучал чисто и звонко, перекрывая гул очагов. — Я безмерно благодарна за такую высокую честь. Любая девушка в Семи Королевствах почла бы за счастье стать частью вашего дома. Это был идеальный ответ — вежливый, пустой и скользкий. Роберт нахмурился, его хмельное веселье начало испаряться. Он ждал слез счастья, а не безупречного придворного этикета от тринадцатилетней северянки. Нед Старк сделал шаг вперед, выходя в круг света от центрального камина. Тяжелая фигура Хранителя Севера казалась высеченной из того же серого камня, что и стены Винтерфелла. — Мой король, — произнес он, и в его низком голосе не было и тени колебания. — Твое предложение — дар, которого мы не заслужили. Но есть обстоятельство, которое делает этот союз невозможным. Серсея впилась пальцами в серебряный кубок так, что вино едва не плеснуло ей на парчовое платье. Её зеленые глаза яростно сузились, а Джоффри резко обернулся к отцу Сансы, кривя свой капризный рот. — Обстоятельство? — Роберт вытаращился на друга, его лицо под густой бородой начало багроветь, а хмель мгновенно вылетел из головы. — Какое еще, к черту, обстоятельство? — Моя дочь уже обещана другому лорду, — спокойно ответил Нед. — Договор подписан, выкуп принят, и печать Севера уже скрепила этот союз. Зал мгновенно превратился в ледяной склеп. Последнее звяканье приборов смолкло, а смех Роберта застрял у него в горле, как острая кость. Король моргнул, его лицо начало медленно наливаться багровым, опасным цветом. — Обещана? — прорычал он, и этот звук утробным рыком прокатился под закопченными сводами, заставив пламя свечей дрогнуть. — Кому? Кто на этом проклятом Севере посмел забрать то, что я наметил для своего сына? Серсея выпрямилась, её пальцы впились в подлокотники резного кресла с такой силой, что побелели костяшки. Джоффри, только что победно ухмылявшийся Сансе, замер с полуоткрытым ртом. Его взгляд метнулся от отца к Неду, наполняясь ядовитым, злым недоумением. Нед Старк стоял неподвижно под перекрестным огнем южных взглядов. Он не отвел глаз от багровеющего лица короля. — Моему верному знаменосцу, — произнес Нед, и его голос, тихий и твердый, прорезал звенящую тишину чертога. — Дом Болтонов попросил руки моей дочери, и я дал свое согласие. Скрепленное печатью и словом Старка. Домерик Болтон отделился от каменной стены. Он не спешил, его шаги по гранитным плитам пола звучали размеренно и тяжело. На нем был дублет из черного бархата с серебряным шитьем, а тяжелый плащ, подбитый мехом горностая, мягко колыхался за спиной. Юноша подошел к королевскому столу, выйдя на самый край каминного света, и склонил голову перед королем — ровно настолько, чтобы это выглядело почтением, но не раболепием. — Сир Домерик Болтон, наследник Дредфорта, — представил его Нед. Роберт уставился на юношу, тяжело, прерывисто дыша. Его заплывшие глаза налились кровью. Он перевел взгляд на Русе Болтона, который сидел чуть поодаль, потягивая вино с таким видом, будто за столом обсуждалась погода, а не несостоявшийся брак со старшим принцем крови. — Болтон? — Роберт сплюнул слово, как горькую шелуху, и вцепился в рукоять своего кубка. — Ты отдаешь девчонку им? Этим... людям с их содранными шкурами? Когда мой сын, принц крови, стоит перед тобой? Джоффри наконец обрел дар речи. Его бледное лицо исказилось от уязвленной ярости, а капризные губы задрожали. — Это шутка? — выплюнул он, поднимаясь со своего места и глядя на Домерика сверху вниз. — Мой отец предлагает величайшую честь, а вы выбираете... это? Домерик медленно поднял глаза. Его бледный, холодный взгляд встретился с яростным взором принца. В этом столкновении не было крика или звона стали, но Джоффри первым отвел глаза, внезапно почувствовав исходящую от Болтона-младшего леденящую, почти осязаемую угрозу. Южная спесь принца наткнулась на суровую выучку Дредфорта. — Честь велика, принц Джоффри, — спокойно произнес Домерик, и его ровный голос отчетливо услышал каждый лорд в затихшем зале. — Но на Севере клятвы верности и брачные договоры не разрываются по прихоти. Леди Санса обещана мне. И я не намерен отказываться от своего права. — Роберт, — голос Неда прозвучал негромко, но в наступившей тишине он обрел вес могильной плиты. — Моё слово уже дано. Моя дочь останется здесь, на Севере, как мы и условились с её будущим мужем. Эти слова упали в пространство зала, словно тяжелый камень в стоячую воду, пуская круги тревоги по лицам гостей. Джоффри резко обернулся к матери, ища у неё защиты или объяснения, а с лица Джейме Ланнистера мгновенно сползла его вечная скучающая улыбка. Сир Цареубийца медленно опустил свой кубок и выпрямился, оценивая обстановку. — Обещана? — хрипло переспросил Роберт, будто не веря собственным ушам. От его недавнего громоподобного веселья не осталось и следа. — Да, — подтвердил Нед с тем непоколебимым спокойствием, которое всегда выводило врагов из равновесия. — Мы заключили официальную помолвку с домом Болтонов. Взгляд Серсеи в одно мгновение стал ледяным, застыв на лице Сансы. Королева-львица едва заметно прищурилась, и её ноздри гневно дрогнули. Король медленно перевел тяжелый, налитый кровью взор на Русе, а затем на Домерика, словно пытаясь разглядеть в них тех, кто осмелился встать на его пути. — Болтоны? — его голос опустился до угрожающего рокота. — Когда это произошло? — Задолго до вашего приезда, мой король, — ответил Нед, не сводя глаз с друга. Русе Болтон склонил голову в безупречном, но лишенном всякого тепла поклоне. — Север дорожит своими древними союзами, Ваше Величество, — произнес он своим тихим, шелестящим голосом, который, несмотря на шепот, отчетливо разнесся по притихшему залу. Роберт долго переводил взгляд с одного северянина на другого, тяжело и шумно дыша. — Ты опередил меня, старый волк, — выдохнул он наконец, и в его тоне теперь слышалось не столько яростное негодование, сколько искреннее, ошеломленное удивление. Баратеон просто не ожидал от своего прямодушного друга такой стремительности. — Я лишь укрепил Север, Роберт, — просто ответил Нед. Вновь воцарилось молчание, густое и тяжелое, как предгрозовое небо. Слуги у стен застыли с кувшинами, боясь издать малейший звук. Наконец тишину нарушил голос Серсеи — мягкий, почти ласковый, но в нем отчетливо слышался звон стали: — Любые помолвки можно расторгнуть, если того требует высшее благо короны и интересы королевства. Её взгляд коснулся Сансы — оценивающий, холодный и жадный, как у стервятника. Однако девочка выдержала этот натиск, не дрогнув и не отведя глаз. Она продолжала стоять ровно, и синий шелк её платья оставался неподвижен. Русе Болтон ответил прежде, чем Нед успел возразить королеве: — На Севере помнят цену данного слова, Ваша Милость. Это не прозвучало как открытый вызов, скорее как незыблемое, холодное напоминание о законах земли, по которой они сейчас ходили. Роберт в сердцах провел широкой пятерней по густой бороде, путаясь в волосах, и раздраженно дернул головой. — Чёрт бы вас всех побрал, — пробормотал он себе под нос, отворачиваясь от жены. — Я ехал сюда за праздником, а угодил в паутину переговоров. Он снова посмотрел в глаза лучшему другу, надеясь увидеть там хоть тень шутки или намек на уступку. — Ты говоришь это всерьез, Нед? — Со всей серьезностью. Роберт тяжело, со свистом выдохнул, его массивная грудь опустилась, и плечи чуть поникли под тяжестью государственного разочарования. Он был слишком утомлен дорогой и слишком любил Неда, чтобы начинать войну из-за брака в первый же вечер. — Что ж, пусть будет так, — бросил он наконец, разочарованно махнув рукой. — Я не стану тем королем, который в первый же день ломает уже скрепленный союз. Наливайте эль! Нам все еще есть за что выпить, Нед. Лицо Серсеи осталось непроницаемой маской, но Джоффри заметно побледнел от ярости и оскорбленного самолюбия. И в зале, полном огня и знамён, впервые за долгое время Санса Старк почувствовала, что сделала шаг, который выдержал даже взгляд короля.Слова короля прозвучали как захлопнувшийся капкан. Серсея едва заметно повела плечом — для неё это не было концом игры, лишь сменой диспозиции. Но для Джоффри это стало личным оскорблением. Принц, привыкший, что мир падает к его ногам, смотрел на Домерика с нескрываемой ненавистью. Домерик не отводил взгляда. Он стоял спокойно, заложив одну руку за пояс, и в его позе было столько уверенного превосходства, что южане за столом почувствовали себя чужаками на празднике, к которому их не готовили. — Пусть будет так! — Роберт снова потянулся к кубку, пытаясь заглушить неловкость момента привычным хмелем. — Раз волки решили скрестить когти с освежевателями, я не стану им мешать. Пейте! За союз Старков и Болтонов! Зал загудел. Северные лорды подняли кубки с мрачным одобрением. Они видели: Нед не прогнулся. Север остался верным себе. Когда пир перешел в ту стадию, когда голоса становятся громче, а рассудок мутнее, Домерик незаметно сократил расстояние до стола Сансы. — Вы были великолепны, леди Санса, — произнес он так тихо, что его слышала только она. — Королева не простит вам этого «нет». — Она не прощает ничего, что не вписывается в её планы, — ответила Санса, пригубив вино. — Но теперь у неё нет законных оснований требовать моего отъезда. Домерик бросил короткий взгляд на Джоффри, который в дальнем конце стола что-то злобно выговаривал Псу. — Принц будет искать повод, чтобы уязвить меня. Или вас. Южане не умеют проигрывать достойно. — Пусть ищут, — Санса едва заметно коснулась складки плаща, где лежал его подарок. — На Севере легко потеряться, если не смотреть под ноги. В этот вечер в Винтерфелле родилась новая реальность. Роберт Баратеон приехал за десницей и невестой, а получил лишь холодный отказ и напоминание о том, что власть короля заканчивается там, где начинается древнее право Севера.