Часть 29

Тишина в Большом зале стала настолько густой, что казалось, её можно коснуться рукой. Пламя в очагах метнулось в сторону, когда сквозняк шевельнул тяжелые гобелены, и тени лютоволков на стенах заплясали, словно оживая. Музыка всё еще не решалась начаться, и только треск прогорающих поленьев нарушал это застывшее мгновение. Ланнистеры сидели неподвижно, их золотые одежды сияли в полумраке, но за этой роскошью скрывалась холодная ярость. Джоффри не сел. Он замер у кресла матери, и в его лице, обычно сонном и капризном, теперь горела уязвленная гордость — опасная и острая, как зазубренный кинжал. Его взгляд, полный собственнического гнева, неотрывно следовал за Сансой, словно он пытался понять, как обещанная ему добыча посмела ускользнуть. Принц шагнул вперед, не дожидаясь кивка отца. Его голос, звенящий от натянутого высокомерия, разрезал тишину: — Отец, мне твердили, что леди Старк станет моей женой. Что такова воля короны. Роберт тяжело, со стоном, опустил кубок на стол. Его взгляд, затуманенный вином, но всё еще проницательный, остановился на сыне. — Твердили, — прогудел король. — Но её отец уже скрепил другой союз. На Севере слово — это закон, Джоффри. — Законы можно переписать, если того желает король, — резко бросил принц, игнорируя предостерегающее прикосновение пальцев Серсеи к своему рукаву. Он сделал еще один шаг к середине зала, оказываясь в круге света от центрального костра. — Неужели вы действительно предпочитаете Болтона? — его голос окреп, обращаясь к Неду Старку с вызывающей дерзостью. — Неужели вы выберете ободранного человека вместо золотого льва? Зал затаил дыхание. Домерик Болтон не шелохнулся, он стоял в тени колонны, неподвижный, как изваяние. Но в его светлых глазах зажглась сталь — холодная, глубинная, лишенная всякой театральности. Это был взгляд хищника, который ждет, когда добыча сама подставит горло. Нед Старк медленно поднялся, его плечи казались шире в полумраке. — Достаточно, принц, — произнес он ровным, лишенным эмоций тоном. — Я всего лишь задаю вопрос, лорд Старк, — Джоффри искривил губы в тонкой, жестокой улыбке. — Разве ваша дочь не заслуживает участи более блестящей, чем… Дредфорт? Разве она создана для сырых камней и теней? Санса поднялась прежде, чем кто-либо успел вмешаться. Её движение было плавным, как колыхание знамени на безветрии. Она не прятала рук, не опускала головы. — Ваше Высочество, — её голос прозвучал удивительно отчетливо, отразившись от каменных сводов. — Я не считаю Север чем-то меньшим, чем корона. И я не считаю свой дом местом, которое нужно покинуть ради блеска. Джоффри резко повернулся к ней, его ноздри раздулись от негодования. В его тоне прорезалась уязвленная самоуверенность: — Не лгите себе, леди Санса. Вам ведь льстила мысль о том, чтобы однажды надеть корону и править в столице. Разве нет? Неужели вы променяете трон на мех и снег? Она встретила его взгляд — прямой, лишенный того девичьего трепета, на который он рассчитывал. — Мне нравится быть дочерью Севера, принц, — ответила она тихо, но так, что каждое слово весило фунт золота. — И мне нравится принадлежать земле, которая знает цену верности. Это был безупречно вежливый отказ. Но для Джоффри это стало пощечиной, нанесенной при всем честном народе. Он стоял посреди зала, окутанный золотом и шелком, но в этот миг он выглядел гораздо слабее, чем девочка в простом синем платье и молчаливый северянин, наблюдающий за ним из тени. Лицо Джоффри пошло пятнами — гнев мешался в нем с искренним непониманием того, как кто-то смеет стоять на его пути. Он резко, почти по-птичьи, повернул голову к Домерику, и его голос сорвался на высокой ноте: — А вы, лорд Болтон? Вы готовы пренебречь волей короны, если Его Величество распорядится иначе? Это была открытая провокация, брошенная в лицо перед всем залом. Домерик шагнул из тени в круг света. Его поклон был безупречным, но в нем не чувствовалось смирения — лишь холодная учтивость равного. — Я готов служить Северу и трону так, как велит долг, — произнес он, и его тихий голос разнесся по залу отчетливее крика. — Но я не привык смотреть на то, что мне уже дано, как на временную игрушку. Слова были гладкими, как отшлифованный лед, но под ними таилась смертельная острота. По залу прокатился гул — лорды Севера переглядывались, в их глазах читалось мрачное одобрение. Джоффри сделал еще шаг, сокращая дистанцию, его ноздри раздувались. — Вы смеете намекать, что я… играю? — Я лишь напоминаю, — парировал Домерик, — что союз двух древних родов — это не трофей, который можно отнять на турнире. Тяжелый удар кубка по дубовому столу заставил вздрогнуть даже стражников у дверей. — Хватит! — проревел король, чье терпение лопнуло. — Мы здесь пируем, а не судимся! Но искра уже превратилась в пламя. Джоффри смотрел на Домерика с нескрываемой ненавистью, его губы дрожали. — Вы всего лишь северный лорд, — выплюнул он, понизив голос до ядовитого шепота. — А я — наследник Железного Трона. Домерик даже не улыбнулся. Его лицо оставалось маской спокойствия. — В таком случае, принц, вам стоит помнить: даже самому высокому трону нужны те, кто будет его подпирать. Эта фраза хлестнула Джоффри по лицу сильнее пощечины. Серсея стремительно поднялась, её шелка зашуршали, как чешуя змеи. — Довольно, — отрезала она ледяным тоном, в котором не было места возражениям. — Мы не станем чинить расправу над гостеприимством наших хозяев в их собственном доме. Она властно взяла сына за локоть — пальцы впились в ткань его дублета почти болезненно. Джоффри дернулся, пытаясь вырваться, но под ледяным взглядом матери всё же отступил. Санса кожей чувствовала это столкновение двух миров. Один привык забирать всё, что пожелает, по праву рождения. Другой — держать свое до последнего вздоха. Когда музыка наконец возобновилась, её звуки казались фальшивыми и натянутыми. Джоффри больше не притворялся галантным кавалером; он не сводил с Сансы глаз, и в этом взгляде больше не было похоти — только уязвленная, темная ярость. Она слишком хорошо знала этот взгляд из своей прошлой жизни. Тогда он предвещал долгие месяцы боли. В этой жизни он стал для неё лишь предупреждением. Покои, отведенные королевской семье, согревались жаром каминов, но воздух в них оставался стылым — не от сквозняков, а от витавшего в комнате напряжения. Тяжелые дубовые двери плотно закрылись, слуги были высланы прочь, и лишь сухое потрескивание дров нарушало воцарившуюся тишину. Джоффри мерил комнату неровными, дергаными шагами, то и дело пиная подвернувшиеся под ноги тяжелые меховые шкуры. Его лицо, обычно сонно-надменное, теперь пылало багровыми пятнами от негодования и уязвленной гордости. — Как они посмели? — выплюнул он, едва сдерживая крик, и его голос сорвался на высокую, капризную ноту. — Отец обещал мне северную принцессу! Мне! Серсея замерла у узкого окна, вглядываясь в непроглядную тьму за толстым стеклом. Её идеальный профиль казался высеченным из мрамора — холодным, безупречным и лишенным всяких чувств. Она медленно покрутила в пальцах золотой кубок, глядя на темное вино. — Тебе не было обещано ничего, что было бы скреплено печатью, Джоффри, — произнесла она ледяным, размеренным тоном, от которого у принца по спине пробежали мурашки. — Но все об этом знали! — вспыхнул Джоффри, резко остановившись посреди комнаты и гневно раздувая ноздри. — Всё было решено в Королевской Гавани! Этот... этот бледноглазый выскочка из Дредфорта не имел права даже находиться в одном зале со мной, не то что стоять рядом с ней! Джейме, лениво развалившийся в глубоком кресле у камина и вытянув длинные ноги в дорогих сапогах, наблюдал за племянником с едва заметной ироничной усмешкой. Он небрежно рассматривал свои ногти, потягивая привезенное из Утеса золотой арбор. — Он не выскочка, Джофф, — заметил Джейме, даже не поднимая глаз. — Он законный наследник Дредфорта. А ты только что на глазах у всего Севера дал этому парню повод выглядеть куда достойнее, чем ты сам. Зачем ты полез к нему с этой спесью? Принц круто обернулся к дяде, его светлые глаза яростно сузились. — Я — наследник Железного Трона! — Именно поэтому, — мягко, но властно перебила его Серсея, отходя от окна, — ты не имеешь права выглядеть перед дикарями как обманутый ребенок, которому отказали в игрушке. Ты проиграл этот раунд до того, как открыл рот. Джоффри до боли сжал кулаки, костяшки его пальцев побелели от напряжения. — Они нас обставили! — процедил он сквозь зубы. — Старк сделал это намеренно, чтобы унизить корону! Чтобы унизить наш дом! Королева медленно подошла к сыну. В её зеленых глазах не было ни капли удивления — лишь расчетливая, змеиная горечь. — Разумеется, намеренно. Эддард Старк далеко не так прост, каким хочет казаться в своей северной глуши. Он прекрасно понимал, что значит пригласить нас в свой дом и тут же, у нас на глазах, связать себя узами с Болтонами. Это щит, Джоффри. Его способ выставить глухую стену между нами и своей дочерью. Он закрыл девице дорогу на Юг. Джоффри смотрел на неё с нарастающим отчаянием, его капризный рот упрямо искривился. — Но отец... король мог бы просто приказать! Расторгнуть этот чертов договор! — Твой отец, — отрезала Серсея, и в её голосе явственно прорезался тяжелый ланнистеровский металл, — ценит старую дружбу, шлюх, вино и охоту куда выше любых политических маневров. Он никогда не станет разрывать уже объявленную северную помолвку только ради того, чтобы утихомирить твой каприз перед Старком. Роберт слишком слаб для этого. — Это не каприз, — выплюнул Джоффри, и его голос заметно дрогнул от с трудом подавляемой, злой обиды. — Это гордость, — жестко закончила Серсея, и в этом коротком слове послышался сухой щелчок закрывающейся ловушки. В комнате повисла тяжелая, звенящая пауза, прерывистое дыхание принца казалось слишком громким. Джейме, до того безучастно созерцавший тени на потолке, негромко усмехнулся. Взгляд его зеленых глаз, лукавый и острый, вонзился в племянника. — Принц, сознайся: ты жаждешь её потому, что она единственная в этом зале смотрела на тебя без тени девичьего страха? Или просто потому, что тебе пообещали новую куклу, а она оказалась чужой? Юноша не удостоил его ответом, лишь резко отвернулся, вглядываясь в догорающие, подернутые серым пеплом угли камина. Серсея подошла к сыну почти вплотную. Её голос, теперь тихий, вкрадчивый и шипящий, заполнил пространство между ними. — Послушай меня внимательно. Север — это не столица с её шёлковыми, тонкими интригами. Здесь нельзя просто протянуть руку и забрать то, что приглянулось по праву силы. Старк выстроил вокруг себя крепость, и Болтоны стали её новыми зубцами. Теперь наша игра на этих землях стала вдвое сложнее. — Значит, нужно сделать её невыносимой для них, — процедил Джоффри сквозь зубы. В его светлых глазах вспыхнул тот самый опасный блеск — ядовитая смесь упрямства и жажды жестокой расправы, которую Серсея знала слишком хорошо. — Ты не предпримешь ничего, — холодно и веско осадила она его. — Ни в этих стенах. Ни в этот час. — Почему?! — вскинулся принц. — Потому что прямо сейчас мы — гости, а Старк — лучший друг твоего отца, перед которым Роберт лебезит как побитая собака. Любой твой резкий выпад сейчас сделает тебя посмешищем в глазах северных вассалов. Ты уже выставил себя неуравновешенным мальчишкой на пиру. Достаточно. — Этот Болтон... — Джоффри до боли сжал челюсти, вспоминая бледный взгляд Домерика. — Он смел говорить со мной как с равным! Перед всеми этими дикарями! — И ты сам позволил ему это, когда ввязался в спор, — небрежно бросил Джейме, подливая себе еще вина из кувшина. Серсея метнула в брата быстрый предостерегающий взгляд, но тот лишь легкомысленно пожал плечами. — Домерик Болтон — лишь пешка в этой партии, — спокойно продолжила королева, подходя к массивному дубовому столу и медленно проводя пальцем по его неровной, шершавой поверхности. — Настоящая проблема — это воля Эддарда Старка. Если девчонка станет леди Дредфорта, Север срастётся в единый монолит. Это сделает Старков слишком независимыми от короны. От нас. — Значит, союз нужно разорвать, — в голосе Джоффри прорезалась холодная, упрямая решимость. Серсея посмотрела на сына долгим, оценивающим взглядом. — Иногда, чтобы разрушить союз, не нужно рвать пергаменты договоров, Джоффри. Достаточно сломать людей, которые находятся внутри него. Слова эти повисли в воздухе, тяжелые и неподвижные, словно первый зимний снег. Джейме удивленно приподнял бровь, и в его глазах промелькнул живой интерес: — Ты заговорила о маленькой войне в снегах, сестра? — Я говорю о терпении, — поправила Серсея, и на её бледных губах проступила едва заметная улыбка. — Девчонке нет и четырнадцати. Помолвка — это всего лишь намерение, а не свершившийся брак. У нас в запасе годы, пока она подрастет. Джоффри шумно, прерывисто выдохнул, унимая дрожь в руках. — Она смотрела на меня совсем не так, как должна смотреть леди на своего принца, — вдруг тихо произнес он, и в его голосе проскользнула почти детская, глубокая обида. — В её глазах не было страха. Серсея подошла к нему и резко коснулась его щеки — жест был похож на ласку, но её длинные пальцы впились в кожу с властной, болезненной силой, фиксируя лицо сына. — Это потому, что она чувствует за спиной щит, Джофф. — Щит этого бледноглазого Болтона? — Нет. Щит решения своего упрямого отца. Она думает, что спасена этим контрактом. Джоффри горько, зло усмехнулся, и его тонкие губы скривились в предвкушении. — Я этого не забуду. Никому из них. Свежеватель еще пожалеет, что встал на моем пути. — И не нужно забывать, — Серсея медленно убрала руку, удовлетворенная тем, что истеричная буря внутри сына наконец сменилась ледяным ланнистеровским расчетом. — Но запомни: корона берет свое не бессмысленным криком, а временем. Мы подождем, пока лед под их ногами в этом замке станет достаточно тонким. Джейме фыркнул, разглядывая свои наручи с видом человека, которому наскучил этот долгий семейный спор. — Твой отец любит Неда больше, чем собственные приличия, — заметил он, поднимаясь с кресла. — Он не станет ссориться со своим «старым волком» из-за девчонки, даже если эта девице суждено было стать королевой. Для Роберта это просто досадная помеха в пьянке. Джоффри задохнулся от возмущения, его ноздри всё еще гневно раздувались. — Это не просто девчонка! Она — ключ к Северу! И этот Болтон... он смотрел на меня так, будто я — грязь под его сапогами! Серсея медленно отошла к массивному дубовому столу, её тяжелое шелковое платье прошелестело по камню, как чешуя змеи. Она положила ладони на плечи сына. Её прикосновение было властным, почти удушающим. — Посмотри на меня, — приказала она тихим, ледяным тоном. Джоффри подчинился. — Ты — лев. Львы не рычат на гиен, которые успели схватить кусок падали раньше них. Львы ждут, когда гиены соверсят ошибку. — Я не хочу ждать! — выплюнул он сквозь зубы. — Придется, — жестко отрезала Серсея. — Пока мы в Винтерфелле, Болтоны под защитой законов гостеприимства и дружбы твоего отца с лордом Старком. Любой твой резкий выпад сейчас сделает тебя посмешищем в глазах северных лордов, которые только и ждут повода схватиться за рукояти мечей. Ты уже выставил себя неуравновешенным мальчишкой на пиру. Достаточно. Джейме чуть улыбнулся, подступая к двери и оглядывая племянника с ленивым прищуром. — Послушай мать, Джофф. На Севере люди умирают от многого: от холода, от клыков диких волков... или от несчастных случаев на охоте. У нас впереди еще несколько недель в этом каменном склепе. Джоффри замер, и в его светлых глазах промелькнула тень зловещего понимания. Ярость не исчезла, но она начала превращаться в нечто более холодное, тяжелое и расчетливое. — Охота, — повторил он медленно, словно пробуя это слово на вкус. — Рано или поздно мы ведь поедем в Волчий лес, верно? Серсея чуть заметно улыбнулась, аккуратно поправляя воротник его бархатного дублета. — Именно, мой дорогой. И там, среди вековых деревьев, твой статус принца даст тебе право диктовать условия. Но помни: Болтоны — мастера охоты на своей земле, они знают эти леса лучше нас. Если ты решишь воспользоваться этим шансом, твой ход должен быть безупречным. В камине с громким треском обрушилось прогоревшее бревно, выбросив сноп ярких, искрящихся углей. В тишине королевских покоев зависло глухое предчувствие крови, которая прольется под сенью древних северных деревьев, где законы королей значат гораздо меньше, чем острота ланнистеровской стали. Тяжелая дверь солярия закрылась, наконец-то отсекая гул затихающего пира. Роберт со стоном сбросил на лавку парадный меховой плащ, оставив расстегнутый кожаный колет, и тяжело опустился в кресло у камина. В руках он всё ещё сжимал наполовину полный серебряный кубок. Нед подошел к столу, бросив быстрый взгляд на тлеющие угли, и сел напротив друга. — Начистоту, Нед, — устало выдохнул король, и его хмельной взгляд на секунду стал пугающе трезвым. — Почему? Почему ты отдал девчонку Болтонам? Прямо у меня перед носом? Из всех лордов Севера ты выбрал Дредфорд. Зачем тебе этот союз, старый друг? Нед не отвел глаз. Он ответил спокойно, без виляния и придворных красивостей: — Потому что это её выбор, Роберт. Санса наотрез отказалась уезжать из Винтерфелла. Она хочет остаться на Севере, среди своих людей. Поэтому она сама просила себе северного мужа — того, кто чтит обычаи и верит в богов Севера, а не грезит южным блеском. Как отец, я не стал ломать её волю. Роберт долго молчал, вглядываясь в лицо Неда, словно искал в нём скрытый подвох. Затем он шумно выдохнул, сделал большой глоток вина и покачал головой, в его бороде заиграли отсветы пламени. — Ладно, — бросил король, махнув свободной рукой. — По крайней мере, у тебя есть еще одна. Арья, верно? Ты же её еще никому не просватал? Девчонка моложе, но у неё дикий нрав, как у Лианны. С Джоффри они составят отличную пару, когда придет время. Да и в конце концов, у меня есть Мирцелла. Твой Робб — славный малый, будущий лорд. Пусть моя девочка только подрастет, и мы вернемся к этому разговору. Союз Старков и Баратеонов всё равно будет заключен, Нед. От этого тебе не отвертеться. Нед медленно кивнул, принимая слова короля, но внутри у него заскреблись старые кошачьи когти тревоги. Первая стена выдержала натиск, но южные ветры уже начинали раскачивать замковые ворота. Когда Нед вернулся в спальню, Кейтилин уже ждала его, не снимая ночной накидки. Она сидела у догорающего очага, и по её лицу было видно, что она не сомкнула глаз с момента, как закончился пир. Шаги мужа заставили её вздрогнуть. — Ну как? — тихо спросила она, поднимаясь навстречу. — Он сильно разозлился? Нед тяжело вздохнул и принялся расстегивать пряжки тяжелого кожаного колета. Его лицо казалось серым от усталости. — Роберт есть Роберт. Пошумел, выпил еще вина, — Нед бросил колет на сундук. — Сначала он не поверил, думал, что я шучу или пытаюсь уязвить его Ланнистеров. Но когда понял, что брачный контракт с Дредфортом скреплен печатью, отступил. Сказал, что не станет ломать союз, заключенный по обычаям Севера. Кейтилин облегченно перевела дыхание, прижав ладонь к груди, но Нед не дал ей успокоиться. Он повернулся к ней, и его серые глаза потемнели. — Теперь он хочет Арью. В комнате повисла тяжелая, звенящая тишина. Кейтилин замерла, её рот приоткрылся от неожиданности, а пальцы впились в ткань сорочки. — Арью? — переспросила она севшим голосом. — Но она же еще совсем ребенок... К тому же, её нрав... Нед, она ведь даже реверанс толком сделать не может! Из Сансы мы растили королеву, но Арья... — Роберт упрям, Кэт, — глухо перебил её Нед, подходя ближе к очагу и протягивая ладони к едва теплому пеплу. — Ему нужен этот союз. Он видит в Арье черты Лианны и считает, что из них с Джоффри выйдет отличная пара, когда девчонка подрастет. Более того, он заговорил о Мирцелле для нашего Робба. Кейтилин медленно опустилась обратно на стул, глядя в пустоту. Южные планы, которые казались разрушенными после объявления о помолвке Сансы с Болтоном, внезапно вернулись, но приняли совсем другую, пугающую форму. Младшая дочь, которую они никогда не готовили к придворной жизни, теперь оказалась под прицелом Железного Трона. — Я была уверена, что Санса справится с ролью доброй королевы, но Арья… — Кейтилин покачала головой, и в её глазах отразилось искреннее, глубокое отчаяние матери. — Она ведь не выдержит Юга, Нед. Или Юг не выдержит её. Столица сожрёт нашу девочку, а Джоффри… ты видел этого мальчика? Он капризен и жесток. Из Сансы вышла бы идеальная, послушная и мудрая правительница, но Арья разнесет этот Красный замок в щепки или сама погибнет в его подземельях. Нед промолчал. Он подошел к постели, тяжело опустился на край и упёрся локтями в колени, пряча лицо в ладонях. Логика жены была безупречной. Арья не умела носить шёлка, не знала придворных интриг и на любое оскорбление привыкла отвечать ударом. Отдать её Ланнистерам означало обречь младшую дочь на вечную войну в одиночку. — У нас есть время, Кэт, — глухо произнес он сквозь пальцы. — Роберт сказал: «когда подрастет». Ей нет и одиннадцати. До реального сватовства пройдут годы. За это время многое может измениться. И в Гавани, и на Севере. — Но он не уедет отсюда без твоего согласия на должность Десницы, — Кейтилин подошла к нему, мягко положив руку на его согнутую спину. — И Арья станет той ценой, которую нам придётся заплатить за твою верность короне. Нед медленно поднял голову. В его серых глазах отражалась суровая, глухая решимость человека, который больше не позволит южным ветрам ломать его семью. — Я приму должность, если Роберт будет настаивать, — тихо, но твёрдо ответил Хранитель Севера. — Но Арью я им не отдам. Союз со Старками они получат через Робба и Мирцеллу, если на то будет воля богов.