Часть 3

      С каждым днём я всё больше и больше привыкала к своим коллегам-однокурсникам, научному руководителю и окружающей обстановке. Я даже весьма неплохо защитила курсовой проект на тему «Фитотерапия: современное состояние вопроса», доставшийся мне в наказание, перед Анастасией Константиновной и получила четвёрку за него. До пятёрки, к сожалению, не дотянула — в практической части оказалось много «воды», как выражались студенты, но Купитман за попытку похвалил.       Медсестры и даже пациенты кожно-венерологического отделения удивлялись, как ещё, будучи под опекой Купитмана, я не спилась. Хотя печень уже потихоньку начинала краснеть, ведь тот частенько поил коньячком. А что я? Я не могла отказываться от такого гостеприимства, потому что отказ был равносилен неуважением к нему. А мне, между прочим, ещё полтора года обучаться у Ивана Натановича и портить с ним отношения не резон. Да и коньяк у него вкуснейший.       В общем, как-то так.       Зная, что не опаздываю, я решила заскочить в ординаторскую к интернам Андрея Евгеньевича и поприветствовать их. Хоть мы и проходили практику в разных отделениях, но общаться между собой были обязаны и пересекаться, соответственно, тоже. Да и с Варей у меня уже сложились доверительно-дружеские отношения. Эта наивная девочка, безусловно, нуждалась в подругах, помимо Любы, ибо её окружение составляли Лобанов, Романенко и Фил. А это — un gros problème [1].       — Доброе утро, — молвила я, обведя взглядом ребят.       Фил что-то набирал на компьютере, Романенко играл в игры на смартфоне, Лобанов бездельничал, а Варя грызла гранит науки, читая учебник «Внутренние болезни».       — Привет лягушатникам, — не отрываясь от гаджета, «дружелюбно» молвил Глеб.       Он хотя бы ради приличия свои зеньки на меня бы поднял. Стоп. О чём это я? Терапевты, к тому же сыновья главврачей, — цари и Боги, поэтому короны у них на головах не помещались.       — Hey, Изабелла, — бросил Фил.       Этот акцент, определённо, его украшал, а английское, или американское, я не видела особой разницы между этими языками, приветствие развеселило.       — Спасибо за косметику, Изабелла, — оторвавшись от учебника, произнесла Варя. — От того крема и кокосового молочка кожа стала мягкой и нежной. Ив Роше знает, чего хотят девушки.       — О, да. Он такой. А я же будущий дерматовенеролог, — с усмешкой ответила я, — и тоже знаю, чего они жаждут.       Андрей Евгеньевич вошёл в ординаторскую и, бросив раздражённый взор на нас, прошёл к кухонному столу, где стояла гордость отделения — многофункциональная и супер быстрая кофеварка. Он не спешил интересоваться, как у нас дела.       — Бонжорно, — первым поздоровался Романенко.       — Поздно, — приготовив себе крепкий кофе, с привычной картавостью ответил Андрей Евгеньевич, — я обиделся. Эволюционируем до прямоходящих, жертвы бухающей акушерки, и идём работать. Лобанов и Романенко — седьмая палата, пациент Мухмамбэтов Джамшут Ашотович. Задание то же: опросить, осмотреть, поставить диагноз, назначить лечение, доложить своему любимому научруку, то бишь мне, опозориться и остаться драить туалеты под контролем бабы Нюры, — сделав несколько глотков напитка, чтобы перевести дух и смочить горло, он продолжил: — Девочка с семками вместо мозгов, сегодня ты поступаешь в распоряжение Любовь Михайловны, а ты, американская морда, топаешь к Купитману и выполняешь роль его нявкающей собачонки. Что непонятно?       Спонтанно его внимание привлекла тихая я, которая смиренно подпирала стену и переваривала его саркастичные выражения. Признаю, он умел профессионально унижать подчинённых.       — А ты что здесь забыла, лягушка венерическая? Почему ходишь по моему королевству и воздух сотрясаешь? Забирай эту заграничную инфузорию, — сказав это, Быков кивком головы указал на Фила, — и валите к одному кучерявому еврею.       Почему он и меня оскорбляет? Какое он имеет право? Ах, да — самое прямое. Это его территория. Но, Ричардс, почему и ты молчишь? Где твоя пресловутая демократия, толерантность и защита прав человека?       — Я…       — Короче, африканские краснопопые макаки, бегом на девятый круг Ада! Кто последний — тому дежурство! Шнеля! Шнеля!       Андрей Евгеньевич захохотал, когда его подопечные, словно кипятком ошпаренные или осами покусанные, подорвались и, толкая друг друга, бросились выполнять обязательные задания.

***

      — Иван Натанович как с цепи сорвался. Поручил мне всех бюджетников, потому что, — внезапно Фил стал цитировать нашего преподавателя, — «они бесплатные и с них не возьмёшь дорогих презентов». Представь, Изабелла: он их не лечит, потому что они алкоголем не благодарят его. What's happening here? Come on!       — Видать, он просто с утра коньячка не пригубил, — я извлекла из кармана халата пачку сигарет, распечатала её и, достав одну, закурила, сказала: — Трезвый Купитман — злой Купитман.       — Может тогда напоим его?       — Гениально. И сбежим, выпрыгнув из окна палаты, — ответила я с иронией, но по радостной физиономии Ричардса смекнула: иронию он не заценил и предложение, похоже, воспринял буквально. Сделав затяжку и выдохнув облачко голубоватого дыма, я продолжила: — Кстати, сегодня же Хэллоуин! Предлагаю его отметить — всё-таки популярный праздник в наших странах.       Видимо, от сигаретного дыма у Фила защипало в глазах, и он быстро-быстро заморгал. М-да, пора бросать курить, а то лёгкие мне скажут «adieu» или вообще проклянут. А американец умничка — против сигарет.       — И получить пакет санкций, — ответил Ричардс. — Вспомни о сердечниках, лежащих в кардиологии, и о том, что сделает с нами Андрей Евгеньевич, если кто-то из них умрёт из-за наших шуточек. Какая-то старушка увидит Смерть с косой и this is all…       Да, говоря о Хэллоуине, я не учла, что мы в России, где все к этому празднику равнодушны. И пофиг! Веселью быть!       — В общем, за бабку он яйца оторвёт, — перефразировала я, добавив: — Только вам. Я — интерн Ивана Натановича, и власть вашего Гитлера не распространяется на меня. А вот насчёт Смерти это идейка.       Докурив, выбросила окурок в стоящую рядом урну и молвила:       —  Let's go!       — Куда? — недоумевающе уточнил Фил.       — К Романенко и Лобанову.

***

      Под конец рабочего дня, во время которого наши научные руководители играли в покер в кабинете Купитмана, мы собрались в ординаторской, чтобы подготовиться к празднику. Лобанов, втихаря свалив из больницы, нанёс визит в театр и позаимствовал нам костюмы. Сам он решил выбрать образ Бэтмена. Романенко захотел на один день превратиться в Дьявола с рогами и хвостом, я нарядилась Смертью, для завершения образа ещё и косу у садовника Петровича украла, Фил — огнедышащим драконом, а Варя — колдуньей. Из всего этого балагана её костюм был самым безобидным.       — Предлагаю начать с поста Любы, — размахивая косой и вживаясь в образ, сказала я. — Она как раз заскучала.       — Awesome, — довольно ухмыльнулся Фил. — Чур, за конфетами иду я. Хотя Люба для меня слишком стара, поэтому подарю сладости Гале.       Не дожидаясь ответа, он направился к двери. Но костюм, который был чересчур объёмным, мешал движению, а громадный хвост, достающий до потолка, задевал люстру. В конечном итоге, та свалилась в метре от Вари. От страха Черноус завизжала и отпрыгнула. Таким образом, прежде, чем покинуть комнату отдыха, Ричардс пару раз упал, запутавшись в собственных ногах, разбил цветочный горшок с Игорем — драгоценным цветком Андрея Евгеньевича, и снёс все предметы, стоящие на столешницах.       — Печеньки ещё! — воскликнула я, когда Фила уже и след простыл. — Демократ, подожди! Чёрт, косу забыла! А вы трое готовьтесь — шоу начинается.       — Ребята, чувствую, мы хорошо получим, — дельно заметила Варя.       — За Игоря так точно, — подхватил Семён. — Это будет четвертование с колесованием и отрублением наших голов.       — Блин, Лобаныч, — фыркнул Глеб, — не нагнетай. Всё пройдёт чётенько.

***

      — Филя, мать твою, остановись! — верещала я, пытаясь догнать бегущего по просторному коридору в сторону лифта коллегу.       Ещё раз повторю: пора бросать курить-пить и начинать вести здоровый образ жизни. А то я даже эту американскую жопу догнать не могу. Позорище.       Пациенты, а также медицинский персонал, в недоумении лицезрели эту картину: летающий дракон, который уносил ноги от Смерти в чёрном балахоне с капюшоном, и ведьма с метлой, пытающаяся догнать и Смерть, и дракона — картина пьяного Репина.        — Андрюшенька, всё бросаю пить, — тряхнув головой, пытаясь прогнать галлюцинации, как он думал, молвил стоящий у кофейного аппарата Иван Натанович. — Белка приходила в гости после подарка Николая Аристарховича, генерала с гонореей, но дракон и ведьма…       — Да, проспиртованный еврейский старец, с госпожой белочкой ты знаком не понаслышке, — саркастично подтвердил Быков, отхлебнув кофе.       — Андрей Евгеньевич! Андрей Евгеньевич, там! Там! — сообщила Мария Петровна — бабулька семидесяти лет, в панике озираясь по сторонам. — Пришла за мной костлявая с косой, а вы не верили. Не зря мне дед покойный снился и к себе, в Рай, звал.       — Марь Петровна, —  под хихиканья Купитмана поспешил успокоить её терапевт, — дорогая вы моя, летите на крыльях к себе и продолжайте пить волшебные пилюльки. А я вам обещаю, что разберу Смертушку по косточкам, если она к вам прийти посмеет. Свидание с этой Дамой в чёрном придётся отложить.       — Не обманываете?       — Конечно, Марь Петровна. Идите с Богом, — поверив Андрею Евгеньевичу, пожилая женщина поковыляла в палату.       Доктора облегчённо выдохнули, и Иван Натанович дельно заметил:       — Опять твои смышлёные детишки что-то учудили. Они либо самоубийцы, либо у них девять жизней, как у кошек.       — А, быть может, с ними и твоя барышня развлекается?       — Исключено, Андрюша. Изабелла, наверняка, у своего богатого дядюшки, у которого поселилась, пьёт элитный «Кюве Приве дю Шато Каде-Бон» или наслаждается SPA-процедурами, или в каком-то престижном ночном клубе тусит с такой же золотой молодёжью — вариантов полно. Её дядя мой VIP-клиент и, наверняка, Изабелла в него.       — Что они мне колят, что так штырит? Вот это глюк — никакой дури не нужно! — воскликнул какой-то студент с переломом, когда двери лифта открылись, и перед ним возник Фил в ярком костюме дракона.       Что же до меня, то когда я, наконец-то, нагнала его и решила вернуться обратно в ординаторскую. Однако, дойти до неё мне было не суждено, ибо на пути попалась очередная пациентка в летах. Узрев Смерть, то бишь меня, старушка принялась активно креститься, а затем, решив отправить костлявую обратно в её мир, начала активно лупить меня тростью. Вообще-то телесные наказания отменили! Кто выпустил эту сумасшедшую из психушки?! А-а-а-а! Мы так не договаривались! Проходивший мимо нас дед, схватившись за сердце, просто упал в обморок.       Инфаркт?!       Тем временем Романенко намеревался креативно «подкатить» к хорошенькой Наденьке из нашего кожно-венерологического отделения. Он был уверен, что его костюм Дьявола не оставит барышню равнодушной и обязательно впечатлит. А потом дело за малым: немного хорошей актёрской игры и вуаля — Надюша в его объятиях. Но по дороге в сестринскую его заметил ребёнок из педиатрии. С криками восторга мальчик набросился на Глеба и, не обращая внимания на сопротивление, потащил в детское царство. Там, как мухи на мёд, на Романенко налетело ещё десятка два детей. Все они дёргали его за хвост и рога, вопили, фотографировались с Дьяволом и требовали с ними играть.       Варя, сообразив, что в образе колдуньи она могла помочь Романенко, тоже попёрла к детишкам в педиатрию. Где-то в душе она надеялась таким образом вернуть любовь Глеба. Об их длительном романе болтливая Люба мне все уши прожужжала.       Лобанов отделался минимальными потерями: встретив Бэтмена, два пьяных электрика утащили его к себе в подсобку. Они всегда хотели бухнуть в компании сказочного героя, и такая возможность им предоставилась. Семёну и самому только того и нужно было.       Короче говоря, оторвались мы на полную катушку… Как бы теперь выжить.

***

      После всего произошедшего, ярости доктора Быкова не было предела. Мы и так его конкретно напрягали, а здесь ещё и пациентов довели — целый букет косяков. Потому, выстроив нас в одну шеренгу в коридоре, Андрей Евгеньевич решил провести с нами воспитательную беседу, не скупясь при этом на экспрессивные выражения. Иван Натанович пока стоял рядом, предпочитая не вмешиваться, и сверлил меня взором, не предвещающим ничего хорошего.       — Вы, жертвы хаотичной репликации хромосом, мои тупоголовые подопечные, какого пьяного Купитмана вы решили устроить в моём отделении америкосовский Херловин, а? Чуть на тот свет не отправили сердечников, включая Василия Александровича! Неучи! Дровосеки! Упыри!       — Мы ведь пошутили, — стараясь не смотреть на преподавателя, промычал Романенко.       Лобанов, после пьянки с электриками, еле стоял на ногах в этом строю. Казалось, ещё минута пройдёт, и он свалится прямо на пол. Держись, Сёма, держись!       — Инстинкт самосохранения — это базовый инстинкт, присущий любому существу, как вы его отключили?! Котов вам нужно кастрировать, а не людей лечить! Дежурите сегодня! Все! Кроме Изабеллы. С ней пускай разбирается её воспитатель! Фас, Иван Натанович! Чуть не забыл: за Игоря дополнительно плюс десять ночных дежурств каждому!       Андрей Евгеньевич, уже собравшийся уходить, резко остановился и обратился к… Филу:       — Ах, да, дракоша мне понравился, откровенно говоря. По этой причине ты, амеба заокеанская, завтра в костюме животинки весь день проведёшь в… Педиатрии. Детки обписаются от радости. Свободны, всадники Апокалипсиса!       Интерны печально вздохнули, приготовившись встречать ночь Хэллоуина в ординаторской. Я последовала их примеру, прекрасно осознав, что впереди меня ожидало увлекательное общение с Купитманом. Страшно представить, какую кару он мне придумает на этот раз… только не курсовой.

***

      — Ты была сегодня в ударе, мадам Смерть, — перестав хохотать, а заливался смехом он минут десять, ухмыльнулся Иван Натанович. — Это просто вершина идиотизма! Кем вообще нужно быть, чтобы додуматься устроить столь дебильный маскарад? Впрочем, я не хочу читать морали тебе или нотации. Любишь Хэллоуин? Замечательно!       Qu'est-ce qui se passe? [2] В своих фантазиях я нарисовала себе целый спектр всевозможных наказаний, начиная от переписывания историй болезней, которые Купитман «по синьке» потерял, и заканчивая мытьём полов в палатах и выносом уток. Однако, всё произошло совсем не так…       Он усадил меня на диван в кабинете и… Налил армянский коньяк. Потом ещё… И ещё… Мы пили сначала за этот американо-европейский праздник, потом за национальные праздники Франции и России. В конечном итоге я почувствовала, как теряю связь с реальностью и уношусь куда-то… В мир алкогольных грёз.       — Вы, Иван Натанович… — что-то нечленораздельно пробормотала я, поудобнее укладываясь на плюшевом медведе, который использовала в качестве подушки. — Потрясающий преп…преподаватель.       — Ну да, ну да, — ответил тот, и я ощутила, как он заботливо укрывает меня покрывалом. — Завтра поговорим. Ключ на столе.