Глава 6. В которой наши герои впервые пробуют себя в роли охотников, чуть не погибают от какой-то мелкой нечисти, получают от бабы Нины первое настоящее оружие и понимают, что это только начало

2022 год. Два дня спустя после возвращения от Григорича. Даня сидел на кухне, сжимая в руке пучок полыни, и смотрел на карту. Крестики, которые они нанесли за последние недели, теперь казались насмешкой. Они объездили полгорода, поговорили с десятком людей, нашли одного свидетеля, который видел то же, что и они, съездили в соседний город, увидели людей в чёрном своими глазами — и что в итоге? Ничего. Абсолютно ничего, что могло бы приблизить их к пониманию того, как бороться с этой хернёй. Григорич дал им адрес клуба «Красный дракон», но что с ним делать? Следить за клубом? Ждать, когда люди в чёрном снова появятся? А если они не появятся? А если появятся, но не в их смену? А если они вообще не собираются возвращаться в этот город? Мысль о том, что они снова упустят шанс, грызла Даню изнутри. Он отложил карту и посмотрел в окно. За стеклом медленно таял снег, превращаясь в серую кашу. На улице было пусто — ни машин, ни прохожих. Город замер в ожидании весны, но Даня знал, что вместе с весной придут новые пропажи, новые жертвы, новые монстры. И они ничего не смогут сделать, потому что даже не знают, с чего начать. — Сань, — сказал он, не отрывая взгляда от заоконной серости, — а что, если мы ищем не там? — В смысле? — Ставер сидел на подоконнике, поджав одну ногу, и чистил кухонный нож, который они так ни разу и не использовали. Лезвие блестело в свете тусклой лампы, но Даня знал, что против той твари, которую они видели на набережной, это железо — как мёртвому припарка. Ставер чистил нож уже полчаса, хотя тот был идеально чист. Даня знал, что друг просто пытается успокоиться, занять руки чем-то, чтобы не думать о том, что они в тупике. — Ну, мы ищем людей в чёрном. Тех, кто привозит монстров. А может, нам стоит искать самих монстров? Мелких. Таких, с которыми мы сможем справиться? Пока мы гоняемся за этими проводниками, кто-то умирает прямо сейчас. Где-то рядом. Может, у нас под боком. — Справиться? — Ставер поднял бровь. — Заяц, у нас есть полынь, кухонный нож и твоя смекалка. Это не арсенал. Это даже не оружие. Это так, для самоуспокоения. Мы понятия не имеем, с чем можем столкнуться. Вдруг там окажется что-то, против чего кухонный нож бесполезен? Вдруг их будет несколько? Вдруг они окажутся сильнее, чем мы думаем? — Но баба Нина сказала, что полынь помогает чуять нечисть. Значит, мы можем найти её. Где-то рядом. Мелкую. И попробовать... — Что попробовать? Убить? Мы даже не знаем, чем их убивают. Может, они вообще бессмертные? Может, их нельзя убить — можно только изгнать? А для изгнания нужны молитвы, святая вода, ладан. У нас ничего этого нет. Даже свечки нормальной нет, только зажигалка. И то китайская, которая работает через раз. — А может, они не умирают? Может, их можно изгнать? Или заговорить? — Ты предлагаешь нам стать экзорцистами? — Ставер усмехнулся, но усмешка вышла кривой. — Заяц, мы даже молитвы не помним. Я вообще в бога не верю. А ты? — Не знаю. Но если это поможет... — Не поможет. Ты думаешь, монстры боятся креста? Они не из нашего мира. Наши молитвы для них — пустой звук. И крест — просто две палки. Мы для них как муравьи. Они нас даже не замечают. Просто сметают с пути. — А что ты предлагаешь? Сидеть и ждать, пока люди в чёрном снова появятся? Или пока кто-то ещё пропадёт? Я не могу, Сань. Я не могу сидеть сложа руки. Каждый день я просыпаюсь и думаю: а вдруг сегодня кто-то умрёт, а мы могли бы его спасти, если бы не сидели на жопе ровно? Если бы не боялись? Если бы просто попробовали? Вдруг за углом, прямо сейчас, какая-нибудь тварь готовится к прыжку? А мы сидим тут, пьём чай и смотря на карту? Ставер посмотрел на друга. В его глазах не было пустоты — была решимость. Такая, которая появлялась, когда Даня уже ничего не боялся. Или боялся, но шёл вперёд. Это была та же решимость, которая заставила его пойти в бар с той рыжей, несмотря на все предупреждения. Та же, которая заставила его не убежать, когда они увидели монстра. Та же, которая держала их на плаву. — Ладно, — сказал Ставер, откладывая нож. — Ищем мелкую нечисть. Но если мы умрём — я тебя предупреждал. — Запишем в актив, — усмехнулся Даня.  

***

Они начали с того, что обзвонили всех знакомых, которые когда-либо жаловались на «странные вещи» в своих домах. Бабка с первого этажа, которая утверждала, что у неё в подвале живёт домовой. Мужик из соседнего дома, который клялся, что по ночам слышит шаги в пустой квартире над ним. Девушка, которая рассказывала, что её вещи сами собой передвигаются по комнате. Каждый раз, когда они слышали очередную историю, в душе загоралась надежда. И каждый раз она гасла, когда они понимали, что это просто игра воображения, или старость, или алкоголь. — Это всё не то, — сказал Ставер, когда они вышли от очередного «свидетеля», который оказался просто параноиком. — Домовой оказался крысой, шаги — соседом-алкоголиком, а вещи передвигала кошка. — Но кто-то же должен был видеть что-то настоящее? — Даня чувствовал, как внутри закипает отчаяние. Они потратили целый день на этих людей, а результат — ноль. Даже полынь не показывала ничего, кроме обычной горечи, которая была всегда. Он сунул пучок в карман и почувствовал, как пальцы наткнулись на кухонный нож, который они так и не использовали. Может, и не используют никогда. — Должен. Но мы не нашли. — А может, мы ищем не там? Может, нам стоит пойти в то место, где была та девушка? Где монстр... — На набережную? — Ставер посмотрел на него. — Ты уверен? Мы уже там были. Ничего не нашли. — А вдруг пропустили? Вдруг что-то осталось? Следы, которые мы не заметили в первый раз? Какой-то клок шерсти, кусок ткани, что-то, что могло бы нам помочь? Может, полиция не всё забрала? — Заяц, там уже всё замело снегом. Полиция всё перерыла. Ничего нет. Даже если что-то было, его давно убрали или оно сгнило. — А может, не на набережную. Может, в другое место. Где люди пропадали. По карте. Они вернулись домой, снова разложили карту, снова посмотрели на крестики. Даня вдруг заметил, что одна точка выделяется. Там, где пропал человек, не просто пропал — его нашли. Мёртвым. С вырванным сердцем. Он перечитал заметку несколько раз, пытаясь найти детали, которые могли бы помочь. Заметка была короткой, как будто кто-то не хотел, чтобы об этом узнали. «Тело обнаружено в подвале заброшенного дома. Причина смерти — остановка сердца. Следов насилия не обнаружено». Но сердце-то было вырвано. Кто-то явно заметал следы. — Смотри, — сказал он, показывая на заметку в старой газете. — Это было три года назад. В подвале дома на окраине. Нашли тело. Ни следов взлома, ни отпечатков. Только вырванное сердце. И заметка — две строчки. Как будто кому-то было выгодно, чтобы об этом забыли. — И что? — спросил Ставер. — А то, что это не похоже на работу людей в чёрном. Они не вырывают сердца. Они просто… уничтожают. А это кто-то другой. Кто-то, кто остаётся в одном месте. Кто-то, кто не бежит через весь город. Кто-то, кто, может быть, до сих пор там. Ждёт. Прячется. Охотится. — Мелкая нечисть? — Может быть. Баба Нина говорила, что есть разные виды. Может, это один из них. Самый мелкий. С которого мы можем начать. Не с Пустоты, не с людей в чёрном, а с того, что проще. С того, что, может быть, мы сможем победить. — И ты хочешь туда пойти? — Хочу. А ты? Ставер посмотрел на карту, на крестик, который они поставили рядом с заметкой, и вздохнул. В заметке говорилось, что убийство произошло три года назад. Если тварь до сих пор там, она никуда не денется. — Идём.  

***

Дом стоял на окраине, почти за городом. Старый, заброшенный, с выбитыми окнами и облупившейся краской. Вокруг — ни души. Только снег и ветер. Снег лежал сугробами, и тропинка к дому была едва заметна. Даня подумал, что если бы они не знали адреса, то никогда бы не нашли это место. И это, наверное, было к лучшему. Он чувствовал, как внутри нарастает тревога. Сердце колотилось где-то в горле, и он никак не мог понять — это страх или предчувствие. Полынь в кармане будто нагрелась, и он знал, что сейчас она будет горькой. — Здесь? — спросил Даня, оглядываясь. — Здесь. — Может, не надо? Может, сначала позвоним бабе Нине? Спросим, что делать? Вдруг она знает, как убивать таких тварей? Вдруг есть какой-то секрет, о котором мы не знаем? Может, они вообще не убиваются? — Она сказала: ищите сами. Ищите, спрашивайте, смотрите. Мы уже нашли. Теперь надо смотреть. Она не будет держать нас за руку. Она уже дала нам всё, что могла. Остальное — наше дело. — А если там кто-то есть? Если оно нас убьёт? — Тогда мы хотя бы узнаем, что оно нас убило. — Ставер достал из рюкзака кухонный нож. — Пошли. Они обошли дом вокруг. Ничего. Только тишина. Такая тишина, которая бывает только в заброшенных местах, где нет ни людей, ни животных, ни даже ветра. Даже снег здесь не скрипел — он лежал мёртвым, плотным слоем, будто его никто не тревожил годами. На стенах дома были странные отметины — царапины, глубокие, будто кто-то пытался вырвать кирпичи из кладки. Даня достал полынь, положил под язык. Горечь обожгла нёбо. Сильнее, чем обычно. Настолько сильная, что на глазах выступили слёзы. Он чуть не выплюнул веточку, но сдержался. — Горько, — сказал он, проглатывая слюну. — Очень горько. — Значит, мы там, где надо, — ответил Ставер. Они вошли. Внутри было темно, холодно, пахло сыростью и ещё чем-то сладковатым, тошнотворным. Даня включил фонарик на телефоне. Свет выхватил из темноты старые стены, трубы, груды мусора. И что-то, что шевелилось в углу. — Твою мать, — выдохнул Ставер. Существо было небольшим — размером с собаку, но с длинными, неестественно тонкими конечностями. Оно стояло в углу и смотрело на них. Глаза горели жёлтым. Тело было серым, почти прозрачным, и сквозь него можно было разглядеть стену. Оно не дышало — или дышало так редко, что этого было не слышно. Конечности двигались сами по себе, как будто не подчиняясь единому ритму. — Что это, блять? — прошептал Даня. — Не знаю. Но оно не похоже на Пустоту. Баба Нина говорила про полтергейстов. Может, это он. Существо зашипело и прыгнуло. Даня не успел увернуться — оно вцепилось ему в руку, разрывая рукав куртки. Кровь брызнула на пол, и Даня закричал от боли. Когти твари были острыми, как бритва, и они впивались в кожу всё глубже. Он попытался оттолкнуть её, но она сидела мёртвой хваткой. — Ах ты тварь! — заорал Ставер и ударил существо кухонным ножом. Нож вошёл в тело, но существо не умерло. Оно только сильнее вцепилось в Даню, и тот закричал снова. Кровь текла по пальцам, капала на пол, и в этом запахе крови было что-то такое, от чего у Дани кружилась голова. — Сань, не помогает! — Я вижу! Ставер ударил ещё раз, потом ещё. Нож скользил по телу существа, не нанося ему серьёзного вреда. Тварь только шипела и сильнее сжимала челюсти на руке Дани. Кровь текла всё сильнее, и Даня чувствовал, как слабеет. Даня, собрав все силы, отшвырнул тварь от себя. Она отлетела к стене, но тут же поднялась и снова бросилась на них. — Бежим! — крикнул Ставер, хватая Даню за руку. Они побежали вверх по лестнице, перепрыгивая через ступеньки. Существо неслось за ними, издавая противный визг. Они вылетели на улицу, захлопнули дверь и прижали её плечами. Изнутри доносился скрежет — тварь царапала дверь, пытаясь вырваться. — Что это, блять, было? — прохрипел Даня, глядя на свою разодранную руку. Кровь текла уже не так сильно, но рука болела так, что он не мог пошевелить пальцами. Он попытался сжать кулак — получилось, но боль была адской. — Не знаю. Но мы живы. — А если она вырвется? — Не вырвется. Дверь держит. Они стояли так несколько минут, пока скрежет не стих. Потом отошли от двери и сели на снег, тяжело дыша. Даня перевязал руку куском рубашки, которую разорвал на полосы. Ставер молча смотрел на дом, на дверь, за которой скрылась тварь. — Нам нужно оружие, — сказал он. — Настоящее. — Идём к бабе Нине? — Идём.  

***

Баба Нина встретила их на пороге, даже не спросив, зачем они пришли. Посмотрела на Даню, на его окровавленную руку, и покачала головой. — Глупые, — сказала она. — Зачем полезли? — Мы хотели... — начал Даня. — Хотели, — перебила она. — Знаю. Сами не знаете, на что нарвались. Это был полтергейст. Мелкий, злой, но мелкий. С ним можно справиться, если знать как. — Как? — спросил Ставер. — Не ножом. Не пулей. Его нужно изгнать. Солью, святой водой, молитвой. Но вы же не помните молитв, и святой воды у вас нет. Поэтому я дам вам кое-что другое. — У нас нет ничего этого. — Знаю. Поэтому вы и живы. Если бы он был сильнее, вы бы не вышли. Он просто играл с вами. Как кошка с мышкой. — Научите нас, — сказал Даня. — Как с ними бороться. Баба Нина посмотрела на него. Долго. Потом вздохнула и ушла в дом. Вернулась через минуту с маленьким свёртком. — Вот, — сказала она, протягивая его Ставеру. — Это нож. Не простой. Заговорённый. Им можно убить мелкую нечисть. Но только мелкую. Для крупного нужно другое. — Спасибо, — сказал Ставер. — Не благодарите. Вы влезли в это дело, теперь сами расхлёбывайте. Я вам помогу, но не за вас. Запомните: полынь — чтобы чуять. Нож — чтобы убивать. Соль — чтобы защищаться. Всё остальное — в ваших головах. — И что нам делать с тем, в подвале? — спросил Даня. — Вернётесь и убьёте. Теперь у вас есть оружие. Но будьте осторожны. Он не один. У него могут быть друзья. — Друзья? — переспросил Даня. — Сородичи. Полтергейсты редко живут поодиночке. Если вы убьёте одного, другие придут. Может быть, сразу, может быть, через день. Но они придут. Это их дом. Вы пришли на их территорию. Они этого не простят. — И что нам делать? — Искать. И убивать. Или бежать. Но вы не побежите. Я вижу. Они вернулись домой. Даня перевязал руку, Ставер наточил нож. Вечером они снова пошли к тому дому. — Ты готов? — спросил Ставер. — Нет. Но надо. Они вошли. В подвале было тихо. Слишком тихо. Даня положил полынь под язык — горечь обожгла нёбо. — Здесь, — сказал он. Существо ждало их в углу. Оно было не одно. Рядом с ним стояли ещё два — такие же, с длинными конечностями и жёлтыми глазами. — Твою мать, — выдохнул Ставер. — Бежим? — спросил Даня. — Нет. Убьём. Ставер выхватил нож и бросился на ближайшего. Существо зашипело и прыгнуло, но Ставер был быстрее. Он ударил его в грудь, и тварь взвизгнула, рассыпаясь в прах. Нож работал — лезвие светилось тусклым серебряным светом, и каждый удар был смертельным. — Держи! — крикнул Ставер, бросив нож Дане. Даня поймал оружие за рукоять. И в этот момент всё изменилось. Он не думал. Не планировал. Не просчитывал траекторию. Просто — тело вспомнило то, чего мозг не знал. Рука вытянулась, пальцы перехватили нож обратным хватом, лезвие скользнуло вдоль предплечья, и он ушёл вниз, в полуприсяд, пропуская над головой когти второго полтергейста. Движение было плавным, текучим — как вода, как ветер. Нож описал дугу, и лезвие вошло в тело твари ровно в тот момент, когда она, пролетев мимо, разворачивалась для новой атаки. Не тычок, не удар — режущий, скользящий, почти танцующий жест. Клинок рассёк серую плоть, и тварь взвизгнула, рассыпаясь в прах, не успев даже коснуться земли. Даня замер, тяжело дыша. Рука всё ещё держала нож обратным хватом, лезвие было направлено вниз, вдоль предплечья — стойка, которой он никогда не учился. — Заяц? — голос Ставера прозвучал откуда-то издалека. — Я... я не знаю, что это было, — прошептал Даня, глядя на свои руки. — Просто... само получилось. Третий полтергейст заметался по подвалу, пытаясь найти выход, но Ставер уже подхватил нож, выпавший из пальцев Дани, и догнал тварь у лестницы. Один удар — и всё кончено. В подвале снова стало тихо. Только их дыхание и звон в ушах после боя. — Сань, — сказал Даня, всё ещё глядя на свои руки. — Я никогда так не делал. Никогда. Откуда... — Не знаю, — перебил Ставер. — Но мне это понравилось. — Что? — То, как ты двигался. Как нож стал продолжением руки. Как будто ты всю жизнь этим занимался. Даня медленно опустил руку. Пальцы дрожали, но не от страха — от напряжения, которое только начинало отпускать. — Может, это... то, о чём баба Нина говорила? — спросил он. — Может, нож не просто убивает нечисть, он... показывает, как? — Или он показывает, что ты можешь больше, чем думаешь, — ответил Ставер. — Пойдём. На сегодня хватит. Они вышли на улицу. Ночь была холодной, но на душе стало легче. Они сделали это. Они убили их. Впервые они не убежали, не спрятались, а победили. — Сань, — сказал Даня, когда они уже шли к дому. — М? — Я хочу научиться. По-настоящему. Не просто махать ножом, а... так, как сегодня. Чтобы это было осознанно. — Научимся, — ответил Ставер. — Теперь у нас есть время.  

***

Дома было тихо, холодно, пусто. На столе лежала карта с крестиками, которую они так и не смогли разгадать. Даня разогрел воду, заварил доширак, поделил на двоих. Ели молча, глядя в пустоту. — Сань, — сказал Даня, когда тарелки опустели. — М? — А что, если бы мы не пошли в тот дом? Если бы мы испугались и остались дома? Ставер отставил кружку. Помолчал, глядя на пустую тарелку. Потом поднял глаза на Даню. — Ритуал, — сказал он. — Давай. После такой ночи нельзя просто так разойтись по комнатам. — Если бы мы не пошли, — продолжил он, — мы бы не узнали, что можем побеждать. Не узнали бы, что нож работает. Не узнали бы, что даже мелкая нечисть может убить, если не знать, как с ней бороться. Мы бы сидели здесь, боялись, сомневались. И ничего не изменилось бы. — А теперь мы изменились? — Теперь мы знаем, что можем. Это уже что-то. — Это не победа. Это только первый шаг. — Но мы его сделали. Они допили чай и разошлись по комнатам. За окном светало, и в этом утреннем свете город казался другим — чистым, спокойным, почти нормальным. Но Даня знал, что это не так. Где-то там, в темноте, прятались другие монстры. Другие люди в чёрном. Другие Пустоты. Но теперь у них был нож. И опыт. И вера в то, что они могут. — Сань, — сказал Даня, уже лёжа в кровати. — М? — А ты не боишься, что завтра мы встретим того, кто сильнее? — Боюсь. Но это не остановит нас. — Почему? — Потому что если мы остановимся — они выиграют. — Кто — они? — Все. И люди в чёрном. И монстры. И Пустота. И тот, кто за всем этим стоит. Они хотят, чтобы мы боялись. Чтобы мы сидели по домам и не лезли. Если мы поддадимся — они победят. — А если мы не поддадимся? — Тогда, может быть, мы победим. Не сегодня. Не завтра. Но когда-нибудь.  

***

А где-то в другой реальности, в мире, который существовал параллельно их собственному, они пошли в тот дом без заговорённого ножа. — Мы справимся, — сказал Ставер. — В прошлый раз справились. — В прошлый раз нам повезло, — ответил Даня. — А в этот раз может не повезти. — Не ной, Заяц. Пошли. Они спустились в подвал. В темноте горели три пары жёлтых глаз. Полтергейсты ждали. Знали, что они придут. И были готовы. — Их три, — прошептал Даня. — Вижу. — Бежим? — Поздно. Твари не стали нападать сразу. Дали им спуститься до середины лестницы. Дали им почувствовать, что всё будет как в прошлый раз. А потом напали. Все трое одновременно. Кухонный нож оказался бесполезен. Он скользил по серым телам, не нанося вреда. Даня отбивался, кричал, звал на помощь, но твари были сильнее. Один полтергейст вцепился ему в плечо. Второй — в ногу. — Саня! — заорал Даня. Ставер ударил, ударил ещё раз — бесполезно. Тварь только сильнее сжимала челюсти. Кровь текла по пальцам, нож выпал. Третий полтергейст бросился на Ставера, повалил его на пол, вцепился в руку. Отшвырнул к стене. Ставер потерял сознание. Когда он очнулся, в подвале было тихо. Только его собственное дыхание и звон в ушах. Даня исчез. Твари исчезли. Осталась только кровь на полу. Его собственная. И разорванная куртка Дани. — Заяц? — позвал Ставер. Тишина. — Даня? Тишина. Он обыскал подвал. Ничего. Только пыль, грязь и пустота. Он искал его три дня. Обзвонил всех, обошёл все окрестности. Ничего. Даня пропал. Как те люди. Как та девушка с коляской. Ставер не знал, что с ним случилось. Может, его убили. Может, забрали. Может, он сам стал одним из них. Он не спал, не ел, не говорил. Сидел на кухне, сжимал в руке пучок полыни и смотрел на пустой стул напротив. — А что, если бы мы не пошли в тот дом? — спросил он в пустоту. — А если бы мы сначала получили нормальное оружие? — А если бы я не упал? Ответов не было. Только пустота. Такая же, как у него внутри. Полынь больше никогда не горчила. Опасность ушла. Или он перестал её чувствовать. Конец шестой главы.