Мадемуазель Клермон

Анна пригладила непослушную прядь сбоку и с усилием прикрепила её шпилькой. На полчаса хватит, а потом она всё равно вырвется наружу, и ничем её не урезонить. Девушка критически осмотрела себя. Тёмно-синее платье, кружево по вороту и манжетам, серьги в тон. Лицо отдохнувшее, глаза горят, губы так и норовят сложиться в улыбку - отражение в зеркале ей нравилось. Впереди новое дело и Штольман, который завораживал её быстротой мысли и умением уложить вместе не связанные вроде бы детали. Когда он начинал рассуждать о произошедшем или вёл допрос свидетеля, девушка ловила себя на мысли, что ей очень хочется его поцеловать - так он ей нравился. Анна вошла в спальню. Яков тоже уже оделся, осталось только повязать галстук. Девушка взяла из его рук шелковую материю, провела руками по плечам, поднимая воротник рубашки. Мужчина затаил дыхание. Ух, как же он близко! Вместо того, чтобы закончить начатое, Анна запустила руки под пиджак Штольмана, обняла его за талию и уткнулась носом в шею, вдыхая тонкий аромат Кёльнской воды, лавандового мыла и его собственный чуть горьковатый запах. Губы мужчины коснулись её уха, ладони скользнули по предплечьям. -Аня, у нас только полчаса, двадцать минут из которого уже потрачены, -хрипло шепнул ей на ухо Яков. Однако руки его вместо того, чтобы отпустить девушку, легли ей на затылок, а большие пальцы нежно провели по её скулам. Анна подняла глаза и Штольман шумно вздохнул: взгляд её был затуманен, зрачки расширены, она смотрела на него с таким ожиданием и обещанием одновременно, что Якову мгновенно стало наплевать, что их ждут внизу, что если они сейчас не спустятся, то к ним постучится Мари. Одного хотелось: послать всё к чёрту, закрыть дверь на замок и остаться в этой комнате, заполненной ароматом мальв, не выпуская Аню из объятий. Девушка с сожалением вздохнула, взгляд её снова стал осмысленным. -Что же это такое?! Невозможно пройти рядом с тобой и не захотеть тебя обнять! Прямо наваждение какое-то! - немного смущенно произнесла Анна и завязала-таки злополучный галстук. Штольман, усмиряя дыхание и пытаясь совладать с мыслями, которые увели его совсем не в ту сторону, кажется, понимал, что она имела в виду. Каждый раз, когда она была рядом, ему нестерпимо хотелось физически ощутить её присутствие. С изумлением для самого себя он открывал в себе черты отъявленного собственника: мысль о том, что Аня будет далеко от него или у него не будет возможности до неё дотронуться, порождала в душе волну раздражения и злости. Никогда раньше с Яковом такого не случалось. Разумеется, он знал, что такое ревность. Когда-то именно она толкнула его на дуэль с Разумовским из-за Нины. Но то, что он тогда чувствовал, не шло ни в какое сравнение с эмоциями по отношению к Клюеву или Скрябину. Когда же Штольман узнал, какая она - жизнь с Анной, ему стали невыносимы даже восхищенные взгляды, которыми одаривали его Аню мужчины на улице. Если же Якову чудилось вожделение, кровь бросалась в виски и соображать становилось трудно. Его всегда останавливало только то, что Анна в упор не замечала этого интереса. Её взгляд был обращен только к нему, Якову, или же с удовольствием скользил по красотам природы или архитектуры вокруг. Ему лестно было подобное отношение, на место раздражения приходила нежность, и можно было жить дальше. -Пойдём, нас ждут, - ласково проговорила Анна и протянула ему руку. Он легко пожал тонкую ладошку, и они спустились вниз. В приёмной молодая барышня сидела за столом, перед ней стояла нетронутая чашка чая. Девушка выглядела погруженной в себя, складка между бровями указывала на напряжение. -Доброе утро, мадемуазель! -поприветствовал посетительницу Штольман. -Меня зовут Яков Штольман, это моя жена Анна. Прошу вас, пройдёмте в кабинет, и вы расскажете, что вас к нам привело. Они прошли в комнату, стены которой были обиты дубовыми панелями. Яков сел за свой стол, занимавший внушительную часть кабинета. Анна устроилась за его спиной, чуть сбоку, в кресле у окна, украшенного янтарными витражами. Девушку они усадили в кожаное кресло, стоящее у стола. -Моё имя - Изабель Клермон. Три года назад мои родители умерли из-за инфлюэнцы, болезнь забрала их с разницей в три дня. -Мы очень сожалеем, - проговорила Анна, с сочувствием глядя на девушку. Та слегка кивнула и продолжила: -Мы с сестрой остались одни. Мои родители были людьми прогрессивных взглядов, нам было оставлено внушительное содержание. Коринн уже исполнился 21 год, она могла жить без опекуна. Моя сестра пожелала продолжать учиться живописи, у неё неплохо выходило. Она осталась в Париже в нашем старом доме. Мне было тогда 16 лет, жить одна я не могла, Коринн же посчитала, что не сможет заботиться обо мне как должно, поэтому я уехала в Германию к сестре отца. Она и растила меня до настоящего времени. Девушка замолчала, собираясь с мыслями. Штольман терпеливо ждал, Анна смотрела на неё с состраданием. Судя по всему, отношения между сестрами не были близкими, и после смерти родителей стали только хуже. -Коринн присылала нам письма каждый месяц. Рассказывала об успехах в учёбе, о том, что наш управляющий помогает ей правильно вкладывать деньги и состояние её преумножается. Она достигла определенной известности в области живописи, два раза выставлялась в галерее, её работы покупались. Год назад она написала, что встретила молодого человека из хорошей семьи. Полгода назад он сделал Коринн предложение, она ответила согласием и просила позволения приехать, чтобы познакомить его с семьёй. После этого письма прекратились. Девушка вновь замолчала. -Мы с тётей Констанс тут же приехали в наш старый дом. Всё соответствовало действительности: он был в прекрасном состоянии, отчёты показывали прибыль. Все говорили о таланте Коринн, её картины заслужили хвалебные отзывы мэтров изящных искусств. Однако самой Коринн нигде не было. Все слуги как один твердили, что мадемуазель собрала вещи и уехала на вокзал в сопровождении своей компаньонки. Сестра хоть и не признавала предрассудков общества, не хотела ставить под сомнение свою репутацию и репутацию своего жениха, поэтому год назад наняла себе компаньонку, мадам Дюбер, вдову военного, стеснённую в средствах. Так вот, вещи были собраны, Коринн и мадам сели в экипаж и уехали в сторону вокзала. Жених сестры ждал там. До вокзала экипаж не добрался. Мы тут же подали заявление в полицию, но всё безрезультатно. Не удалось найти следов экипажа. В участке только разводят руками, но поделать ничего не могут. Девушка подняла взгляд на Штольмана. В нём плескались отчаяние и надежда. -Вы же помогли месье Шамроне найти его сына! Ему тоже говорили, что надеяться не на что! Но вы смогли! Прошу вас, найдите мою сестру! Мне больше не к кому обратиться! Слёзы покатились из глаз мадемуазель Клермон, судорожные рыдания мешали говорить. Штольман поднялся, чтобы налить даме воды, а Анна не смогла остаться равнодушной: вскочила с места и бросилась утешать девушку, ободряюще поглаживая ту по спине и что-то шепча ей на ухо. Яков протянул стакан, Анна помогла Изабель напиться. Наконец, посетительнице удалось взять себя в руки. Штольман вновь сел за стол, Анна осталась рядом с несчастной сестрой пропавшей художницы. -Мадемуазель Клермон, мы, разумеется, возьмемся за ваше дело. Однако, вы должны понимать, что мы не всесильны, и не можем гарантировать стопроцентно удачного завершения дела! -Да, да! Я понимаю! - горячо воскликнула девушка. -Но я буду надеяться на благополучный исход, ведь вы стольким помогли! -Во-вторых, необходимо прояснить несколько вопросов прямо сейчас, а с завтрашнего дня мы начнём подробное расследование. -Конечно, я расскажу всё, что вас интересует! -Что жених вашей сестры? Он участвует в поисках? Знает ли он о вашем визите? -Его зовут Себастьян Бамэзон. Горе его велико, он места себе не находит. Поначалу он также надеялся на полицию, но, когда понял, что дело не движется с места, сказал,что сам будет её искать. Месяца два назад он получил какие-то сведения, которые дали ему надежду найти Коринн в Италии. Он сейчас там, пишет нам каждую неделю. Определенного результата пока нет. Штольман задумался. История выходила странная. Многое в ней было непонятного. Есть над чем поразмыслить. -Я понимаю. Мадемуазель, скажите, есть ли у вас фотография вашей сестры? Изабель открыла ридикюль и достала оттуда карточку. Анна удивленно вскрикнула и поднесла ладонь ко рту: на неё с фотографии смотрела девушка, посетившая её утром.