Глава первая, в которой оленёнок встречает змея

Луна, пугливо выглядывающая из-за облаков, слабо освещала лица рабов и маски покупателей чёрного рынка. Несмотря на позднее время, множество созданий – люди, орки, вампиры, гномы, перевёртыши, гоблины и множество других существ наводняли узкие улочки. Пожалуй, это было единственное место во всей Империи, где при столкновении стольких рас не начиналась потасовка или хотя бы перебранка. Городок, в котором правят хаос и беззаконие, был больше похож на огромный базар, изобилующий всем, чего только может пожелать тёмная душа покупателя. Магические артефакты, источающие опасную энергию, старинное оружие, краденные драгоценности, запрещённые лекарственные растения, а главное – рабы. Золотоволосый эльф сидел в низкой клетке, уткнувшись лицом в согнутые колени. В соседней клетке тряслась от страха девочка-эльфийка лет одиннадцати. Юноша искоса взглянул на неё: хорошенькое, хоть и заплаканное, личико, большие чистые зелёные глаза, худенькое тельце, обёрнутое жёсткой грязной тканью, и длинные русые, отливающие рыжиной волосы. Такую купят быстро, но и судьба её ждёт незавидная. Если повезёт – проживёт лет до восемнадцати-двадцати, но не более. Эльф вздохнул, прикрывая небесно-голубые глаза. Когда он впервые попал на невольничий рынок, у него, наверное, тоже была такая реакция. Но с тех пор он сменил слишком много хозяев, чтобы помнить. Ему уже двадцать четыре, а чем старше раб, тем с меньшей вероятностью его продадут. И если этого не случится в ближайшее время, стоит остерегаться того, что его нынешний «хозяин» решит продать его по частям, чтобы получить хоть какую-то выгоду. «Может, сбежать?» — думал эльф. — «Если смерть, то хотя бы не такая позорная.» Его размышления были прерваны противным скрипом ржавых петель двери клетки. Через секунду его грубо дёрнули за цепь, соединённую с металлическим ошейником на шее, вытаскивая наружу. Коленями и ладонями угодив на острые камни, эльф сжал зубы, поморщившись от боли. Тут же его лицо было резко вздёрнуто наверх грязной рукой продавца. И первое, что увидел юноша, была обычная белая маска с черными прорезями для глаз. Редко здесь можно встретить, кого-то, кто не скрывает своё лицо. — Красивый, — произнёс высокий мужчина. Его голос приглушался маской, тело было скрыто плотным, чёрным, длинным плащом с капюшоном, как и у большинства здесь. Ничего, что могло бы выдать личность. — И почему такой милашка всё ещё здесь? — Голос звучит как будто невинно, совсем не соответствуя настроениям, царящим на рынке. Продавец, готовый к этому вопросу, заискивающе улыбнулся, стараясь преподнести причины как можно более мягко, чтобы, не дай Арня, не отказался покупать. — Понимайте, уважаймый господин, этот эльф происходит из племени воинов, а они известны своим поганым нравом. Но он вырос, поумнел да присмирел, поверте мне! Но люди-та ни черта не понимают. Усох, говорят, переспелый фрукт. Не нужен никому, жалко красавца, — низкорослый пухлый мужичок стёр несуществующую слезу, словно сожалея о судьбе беспородного жеребца. — Понимаю, — сочувствующим тоном сказал мужчина в чёрном. — Я возьму. — Губы торговца расплылись в мерзкой усмешке. — Но… — ухмылка сразу стала напряжённой. — Мне кажется, он заслуживает скидки. Всё-таки он, и правда, уже немолод. Да и точно ли он такой покорный? Продавец застыл на секунду, обдумывая слова клиента. С одной стороны, ему могло больше не повезти, а искать того, кто мог бы разделать тело, было уже невыгодно, слишком уж долго он продержал товар. Но с другой… он и так уже снизил цену до минимальной. Продать за меньшее — понести убытки. И всё-таки он решает рискнуть. — Помилуйте, добрый господин. И так пошти задаром отдаю. Может быть, вас устроит небольшой подарок? Ограничивающий ошейник весьма хорошего качества. — Неповоротливый торгаш кружил вокруг клиента с грацией кошки. — Хотел оставить для своих, но вы, вижу, человек хороший, для вас и не жалко. Мужчина в маске хмыкнул и легко потянул цепь, заставляя эльфа встать на ноги. «Беру,» — было последним, что он сказал прежде, чем вручить увесистый мешочек с золотом продавцу и, получив металлический ошейник, который тут же исчез в чёрных складках плаща, распрощался и поспешил увести своего эльфа с оживлённой площади. Юноше с трудом удавалось поддерживать темп движения своего нового хозяина. Босые израненные ноги неприятно тёрлись об острую гальку, всё время поскальзываясь на мокрых камнях. Спешащие по своим делам разномастные создания, то и дело задевающие плечом или норовящие толкнуть посильнее делали путь ещё сложнее и запутаннее, и, если бы не рука в чёрной кожаной перчатке, неприятно холодящая кожу, но крепко держащая эльфа за талию, он бы уже упал пару десятков раз. Наконец мужчина замедлился, сворачивая в тёмный узкий переулок и практически втаскивая юношу туда. По спине эльфа пробежал холодок. Пребывание в подобных местах всегда заканчивалось одинаково. Память подло подкинула картинки прошлого, когда бывший хозяин, будучи не в силах сдержать свою животную натуру, прижал его прямо к стене, пока на большой улице гремела музыка в честь какого-то фестиваля и звучал детский смех. В тот раз был особенно унизительно и больно. Несмотря на воспоминания, от которых сводило желудок, эльф продолжил волочить ноги, всё так же ощущая чужую руку на своём боку. Новый хозяин остановился прямо перед стеной, делящей переулок пополам. Отсюда были не видны даже редкие фонари аллеи, не были слышны и разговоры торговцев и покупателей. Казалось, они были вдвоём изолированы от остального мира. Мужчина отошёл на пару шагов, возясь со своим плащом, давая тем самым эльфу минуту перевести дух. Вновь вернулась боль от разодранных коленей и ладоней, но теперь ещё появились новые царапины на ступнях. Мелкие камушки причиняли ещё большую боль растерзанной коже. Эльф вздохнул про себя. Хотелось добраться хоть до какого источника воды, чтобы промыть ранки, пока они не начали гноиться. Отлёживаться ему никто не даст, а ходить в таком состоянии сродни прогулке по раскалённому металлу. Приятного мало. Юноша перевёл взгляд на своего нового хозяина. Его резкие дёрганые движения выглядели нелепо. Казалось, он хотел избавиться от своего плаща, но словно запутался в нём и никак не мог выбраться. Этот человек, сначала показавшийся изящным аристократом, сейчас выглядел шутом. Но больше этого эльфа волновало то, что ему не отдали никаких приказов. Хозяев, которые желали, чтобы он сам догадался, чего они хотят, он откровенно недолюбливал. Понять, что на уме у того или иного мерзавца было практически невозможно, а страдать от наказания за то, что «глуп», всё равно приходилось ему. И всё же в ситуацию он попал неоднозначную. С одной стороны, ночь, тёмная пустая аллея, в которую явно мало кто пожелает сунуться. Самое то, если этот хозяин был таким же, как и остальные. С другой стороны, мужчина не обращал на него внимания, что не вписывалось в привычный ход событий. Решив, что игры в милого, покорного, готового угодить мальчика будет пока достаточно, чтобы хотя бы не получить по шее, юноша натянул самую очаровательную и невинную улыбку, на которую был способен, и сделал шаг вперёд. «Господин, позвольте помочь?» — эльф слегка наклонил голову в сторону, стараясь быть похожим на щенка. Такое многим нравилось и зачастую поощрялось, а потому было наиболее безопасным вариантом поведения. По крайней мере пока. «Не стоит,» — ответ был краток, но в голосе отчётливо слышалась беззаботность, не подходящая ни месту, ни времени. Наконец мужчина достал ошейник, вручённый продавцом в качестве «подарка». Эльф уставился на широкий металлический обруч и невольно отшатнулся. Ему довольно часто приходилось носить подобные ошейники. Он сглотнул, вспоминая боль от ощущения сдавленного горла и чувства, будто сквозь тело бьёт молния - на такое были способны особенно дорогие образцы. Однако новый хозяин не спешил вешать на него этот дрянной артефакт. Мужчина будто решил поизучать его, подняв над собой, чтобы на тот попадал лунный свет, пробивающийся сквозь тёмные облака. Спустя секунд тридцать рука выгнулась в запястье, роняя ошейник на землю под тихое безэмоциональное «мусор». Эльф удивлённо глядел на то, как он падает на землю и уже приготовился услышать громкий звон металла о камень, как тот вспыхнул, не достигнув пары сантиметров. Лёгкий ветер унёс пепел, которым обернулся ошейник. Юноша перевёл взгляд на теперь, очевидно, мага. Новоузнанный статус… этого… не сулил ничего хорошего. Вот кто-кто, а маги были самыми жестокими хозяевами, а главное, закон был им не писан. Именно они разработали эти отвратительные ошейники, которые были запрещены везде, где хоть немного уважали права живых существ, и много других вещиц, на потеху богатым клиентам. И вот маг делает шаг к нему, на белую маску падает холодный свет, и атмосфера вокруг мага меняется до неузнаваемости. Ледяные лучи будто стёрли все до единого следы дурашливости из его вида, но вместе с тем эльф как будто загипнотизирован этими чёрными прорезями, он знает, что на него смотрят, чувствует. Хочется отстраниться, убежать, сделать шаг ближе, взять его за протянутую руку. Руку? Наваждение спало. Мужчина стоял перед ним, протягивая руку в чёрной перчатке, в другой держит плащ, он ждал. Чего? «Ну же,» — сказал он несколько раздражённым тоном и потряс рукой, эльф тут же поспешил взяться за неё. Резким движением его притянули ближе, рывок, и вот они стоят в тёмной просторной комнате. Привыкшие к темноте глаза различают длинный стол, многочисленные книги и бумаги, лежащие на нём. Всё здесь в беспорядке. Долго разглядывать окружение ему не дают, хозяин дёргает его, уводя куда-то в сторону. Почти на каждом шагу юноша ударяется о хаотично стоящую мебель, спотыкается о разбросанные то тут, то там книги, кипы документов, склянки, он, кажется, даже наступил на что-то живое. Он крепче сжимает руку, ведущую через этот бардак. Хозяин… как будто забыл о кожаном ошейнике на его шее и цепи, присоединённой к нему. Это странно непривычно. Прошло слишком много лет с тех пор, как его так просто касались, не выдраив после покупки так, что кожа становилась красной и облезала так, что любой случайный контакт с ней причинял боль. Всё-таки рабы считались чем-то ужасно грязным. Внезапно маг останавливается. Чудом, прирождёнными грацией и хорошими рефлексами эльфу удаётся не столкнуться с ним. Окинув взглядом стену, у которой они затормозили, юноша понимает, что это – высоченный книжный шкаф, хотя, скорее, книги тут были вместо настенного покрытия: не только эта стена, но, казалось, по периметру комнаты или кабинета, всё было уставлено книгами, словно в библиотеке кто-то решил организовать своё рабочее место. Рука эльфа всё ещё находилась в плену чёрной кожаной перчатки, а потому, когда её потянули к нише в стене, настороженный взгляд светлых глаз тут же вернулся к ней. Он почувствовал, как чужие пальцы скользят ниже, и вскоре только его указательный палец был перехвачен и опущен в холодную воду. По спине юноши побежали мурашки: ледяная вода напомнила о пронизывающем пребуденьском ветре снаружи, от которого не могла защитить изношенная рваная одежда. Он зябко поёжился. В этой библиотеке было почти так же холодно и неуютно, как и на улице. Громкий щелчок и острая боль в пальце заставила вздрогнуть и вернуться к реальности. Его палец был зажат в металлическом кольце, пока кровь тоненькой струйкой капала куда-то в темноту ниши. Маг снова крепко держал его за руку. Странный жест, этот обод плотно сидел, и вряд ли эльф мог деться куда-то, не оставив тут часть кисти. Но уже меньше, чем через минуту, его рука снова была свободна, пусть новый хозяин и держал её на своей ладони. Его рука была немного уже, но длиннее руки эльфа. Большой палец надавил на подушечку совсем рядом с порезом. Боль, хотя таковым это ощущение было даже стыдно называть, была несущественной, так что юноша даже не поморщился. Больший интерес вызвало немедленное исчезновение ранки. Это было похоже на заботу. Удивительно. И подозрительно. Знакомый рывок снова переносит на новое место. Юноша слегка щурится от тусклого, но непривычного света свечей, встречающего их в коридоре. Прямо за спиной тёмная деревянная дверь. Впереди – длинный проход в другую комнату, чуть левее – лестница, а рядом маг, снимающий капюшон и маску. Иссиня-чёрные волосы с белыми кончиками и парой белых прядок падают на относительно молодое, но уже с морщинками вокруг серых глаз лицо, слегка прикрывая ребяческий блеск в них. Маленькая проказливая улыбка играет на узких губах. «Сначала ванна, потом ужин,» — говорит он спокойным, но с отчётливой смешинкой голосом.