Часть 1

29 сентября 1929 года.

      Очередной холодный день в Чиппинг-Нортоне, Оксфордшира. Дороти и Роберт Грейнджер были заняты в своем уютном коттедже подготовкой детской для своего ребенка, который должен был родиться со дня на день. — Додо, не могла бы ты сделать мне одолжение и наконец просто отдохнуть? Это… — Нехорошо для ребенка, — хихикнув, вставила Дороти, ведь этот разговор поднимался уже сотни раз. Она погладила руками свой большой живот, улыбаясь мужу, который в ответ цокнул языком. — Я чувствую себя бесполезной. — сказала женщина со вздохом, наклоняясь, чтобы поднять одну из множества коробок, разбросанных по полу детской. — Дорогая, ты не бесполезная. Я беспокоюсь, малыш появится на свет со дня на день, поэтому позволь мне самому поднять эту тяжеленную коробку? — Роберт быстро взял коробку из ее рук и поставил обратно на пол. Женщина упрямо наклонилась, чтобы поднять ее снова, но муж строго посмотрел на нее. — Дороти, пожалуйста. Дороти открыла рот, чтобы возразить, но наверху, от входной двери, раздались четыре громких стука. — Могу я хотя бы открыть дверь? Или и это слишком обременительно для моего хрупкого беременного тела? — спросила она с сарказмом в голосе, поворачиваясь на каблуках. Роберт пробормотал что-то похожее на «упрямая женщина», что она предпочла проигнорировать. Пока Дороти шла по коридору, раздались еще три стука, каждый громче предыдущего. — Иду, иду! — сказала она певучим голосом, поворачивая за угол к входной двери. Вьющиеся каштановые волосы слегка подпрыгивали на ее плечах от быстрых шагов. Когда женщина открыла дверь, ее встретили два знакомых и очень напряженных лица. — Мама, тетя Эвелин, как приятно вас видеть! — Дороти пригласила их внутрь и попыталась обнять свою мать, лоб которой был озабоченно наморщен. — Что, черт возьми, случилось? — У Эвелин было видение о ребенке, тебе следует присесть, Додо.       Тетя Эвелин была ведьмой, единственной в семье. Тогда это стало большим потрясением для всех. В детстве Эвелин и ее сестра отдалились друг от друга, Дороти всегда задавалась вопросом, не завидовала ли ее мать тому, что ее сестра была ведьмой и ее отправили в элитную школу-интернат в большом замке в Шотландии, в то время как она оставалась дома с родителями и посещала обычную государственную школу в их деревне. Дороти чувствовала, что это щекотливая тема, а ее мать была не из тех, кто обсуждает свои чувства и мысли, чего Дороти не унаследовала, поэтому, хоть у нее и было несколько животрепещущих вопросов к матери, она держала их при себе и могла только строить догадки. Дороти и Роберт сидели на диване, взявшись за руки, в то время как ее мать сидела в кресле слева от них. Эвелин расхаживала перед камином, ее губы были слегка поджаты, и она выглядела так, словно глубоко задумалась. — Я никогда раньше не ошибалась; мои видения всегда сбывались. — тихо пробормотала она себе под нос. — Вообще-то было один раз… — Да, Рут, однажды я ошиблась, один раз из сотен событий, в которых я была права, — коротко сказала она, скрестив руки на груди. — Нет необходимости раздражаться, — сердито ответила Рут, свирепо глядя на сестру. — Пожалуйста, прекратите пререкаться! — Дороти плакала; она ласково гладила свой живот, и слезы текли по ее раскрасневшимся щекам. — Мне нужно, чтобы вы объяснили, что вообще происходит, какое будущее ждет моего малыша? — Малышку, — исправила Эвелин, вызвав смешанные эмоции у всех присутствующих. — Ты испортила им сюрприз! — Девочка? О, Роберт, как это чудесно… — Девочка, у меня будет маленькая девочка… — Ближе к сути, — перебила Эвелин, раздраженно фыркнув и ущипнув себя за переносицу. — Дороти, отвечаю на твой вопрос: твоя девочка будет волшебницей, она поступит в Хогвартс, как и я, и встретится с безумно талантливым и одаренным волшебником. Или, по крайней мере, таким он будет казаться всем, за исключением немногих, кто знает правду о нем. — И что же за правда? — Роберт, который был необычно тих, спросил отрывистым голосом. — Он будет самым опасным волшебником, когда-либо жившим на земле. Он убьет сотни, если не тысячи, магглов и волшебников и попытается захватить мир. Ваша дочь сыграет важную роль в победе над ним. — Но почему моя дочь? Почему именно она, из всех на свете? Я просто не понимаю, — воскликнула Дороти, вставая и направляясь к своей тете со слезами в карамельных глазах. Эвелин положила руки на плечи племянницы и аккуратно сжала их, пытаясь придумать, как сформулировать свой ответ: — Полагаю, что это ее судьба. Я думаю, хотя и не могу быть уверена, что они даже будут любовниками. — Что?! — воскликнул внезапно Роберт, заставив всех трех женщин подпрыгнуть — Что за чушь ты несешь? — он был так зол, что его лицо приобрело багровый оттенок. — Успокойся! — огрызнулась Эвелин, выглядя раздраженной. — Успокоиться? Ты приходишь в мой дом и говоришь мне и моей жене, что наш будущий ребенок будет любить злобного маньяка-убийцу, и ждешь, что я буду спокоен? Я не верю в это! — его голос неуклонно повышался на октаву, стоя лицом к лицу с Эвелин, которая выглядела не менее разгневанной. — Да с чего ты вообще взяла, что тебе кто-то поверит?! Она толкнула его назад, заставив споткнуться: — Ты хочешь сказать, что я лгунья? Неужели ты думаешь, что я проделала бы весь этот путь и причинила столько страданий своей беременной племяннице без всякой причины? Ты чертов ублюдок, если… — Прекратите, прекратите немедленно! — Дороти вскрикнула, разнимая мужа и тетю, встав между ними обоими. — Я не могу этого вынести; мы не должны так ругаться друг с другом. Рут внезапно ахнула: — О, Дороти! — ее мать в ужасе уставилась на пол у ног дочери. С ее юбки стекала и растекалась по полу глубокая темно-красная лужица. Дороти издала тихий звук «о», прежде чем быстро потерять сознание. Роберт подхватил ее обмякшее тело, и в комнате воцарился хаос.

***

— Гермиона, мы назвали ее Гермионой — Дороти улыбалась, глядя на своего ребенка сверху вниз, ей казалось, что ее переполняет любовь. Ее волосы выглядели растрепанными и прилипли к влажному лбу, но Дороти выглядела такой счастливой, смотря на спящего ребенка у себя на руках. — Красивое имя для красивой девочки, — сказала Рут, целуя дочь в макушку. — Я так горжусь тобой, любимая. Дороти была тронута редким проявлением эмоций со стороны матери и тепло улыбнулась ей: — Спасибо, мамочка. — Простите, но можно ли моей дочери так скоро возвращаться домой? — спросила Рут медсестру родильного отделения, когда та вошла в палату с кувшином воды. — С ней все будет в полном порядке; такое случается с некоторыми женщинами, и, по крайней мере, сейчас кровотечение остановилось. — старшая медсестра была пожилой женщиной, которая, несмотря на свой маленький рост, обладала большим профессиональным авторитетом. — Миссис Грейнджер, я хочу, чтобы вы выпили два бокала воды, прежде чем уйдете, а я пока поговорю с акушером. — Да, конечно, спасибо, — ответила Дороти, когда медсестра налила ей стакан воды. — И самое главное, вам нужно больше отдыхать! Я совсем не буду рада, если вас вернут сюда из-за перенапряжения, и Ваш муж, я думаю, тоже не обрадуется. — женщина строго посмотрела на Дороти, которая прикусила губу, чтобы скрыть свое веселье, зная, какой будет реакция Роберта на это. Когда старшая медсестра вышла из комнаты, Дороти внезапно поняла, что ее муж куда-то пропал. — А где Роберт? Рут заколебалась. — Он на территории больницы с Эвелин, им нужно было многое обсудить… — она замолчала, избегая взгляда дочери. — Пророчество, — тихо сказала Дороти. А ведь она так надеялась, что это всего лишь дурной сон, от которого она проснется и вздохнет с облегчением, узнав, что все это было выдумкой. Она все еще с трудом понимала, что сказала ей Эвелин. Дороти посмотрела на своего ребенка, который крепко спал у нее на руках, и тихо заплакала. «Моя дорогая девочка, ты понятия не имеешь, что ждет тебя впереди.»

***

      Эвелин и Роберт сидели на скамейке в тихом уголке больничного сада. Листья тихо шелестели на ветру, пока они разговаривали. — Мне жаль, я действительно сожалею, — сказала Эвелин со вздохом после того, как прошло несколько минут, в течение которых они молча сидели рядом друг с другом. Ее гнев иссяк, оставив после себя чувство усталости. Ее зеленые остекленевшие глаза смотрели куда-то в пол, когда она произнесла следующие слова. — У меня не было собственных детей, как ты знаешь. Дороти невероятно дорога мне, заставлять ее проходить через это — последнее, что я когда-либо хотела бы сделать. — Я знаю это, правда. — Роберт вздохнул и обхватил голову руками. — Я врач и работаю в этой больнице. Я не основываю свою жизнь на пророчествах и мистических верованиях; я живу здесь и сейчас. И не умею по-другому. Если бы я витал в облаках, когда у меня пациент находится в критическом состоянии, то моя карьера бы давно закончилась. — взгляд мужчины встретился с обеспокоенным взглядом Эвелин. — Однако. Если то, что ты говоришь, правда, если это судьба моей дочери, — он подавил желание закатить глаза при этом слове, — ее будущее, если это то, с чем она столкнется, когда пойдет в школу, тогда мы должны сделать все возможное, чтобы подготовиться к этому. Эвелин кивнула, казалось, испытывая облегчение от того, что напряжение между ними спало. — Как только у меня было видение, я начала собирать книги, которые могут нам пригодиться. Возможно, как только Додо поправится, а малышка немного подрастет, мы все могли бы встретиться у меня дома и начать разрабатывать план для будущего? — Да, это хорошая идея. Где ты сейчас живешь? Я слышал, ты больше не во Франции? — он старался быть сердечным, чувствуя вину за то, что так разозлился на Эвелин. Она улыбнулась: — Я живу в горной Шотландии, это недалеко от Хогвартса. По крайней мере, я буду находиться достаточно близко, чтобы присматривать за Гермионой, когда она пойдет в школу. Услышав это, Роберт почувствовал внезапное облегчение, как будто с его плеч свалился большой груз. — Спасибо тебе, правда.

***

21 июля 1930 года.

      После долгого путешествия на поезде из Оксфордшира в Эдинбург и последующей поездки в карете до Инвернесса Дороти и Роберт были сильно измучены дорогой. Гермиона, к счастью, была тихой и почти не шевелилась во время долгого путешествия на поезде, но в вагоне она плакала и чувствовала себя неуютно. — Разве нет волшебного способа доставить нас туда быстрее? — спросил раздраженный Роберт Дороти, пока та пыталась успокоить Гермиону. — Вообще-то да, я полагаю, это называется «трансгрессия», она позволила бы нам мгновенно отправиться к тете Эвелин, но маленькие дети не могут перемещаться таким образом. — Дороти вздохнула, чувствуя себя опустошенной от долгого путешествия.       Как только они прибыли в Инвернесс, сразу за центром города их встретила Эвелин, которая выглядела намного спокойнее, чем когда они видели ее в последний раз, а это было, когда родилась Гермиона. Ее длинные серебристые волосы были собраны сзади в пучок, несколько выбившихся прядей развевались на ветру, когда она шла к ним. На ней была маггловская одежда, клетчатая юбка и пальто цвета лесной зелени. — Привет, милая, — она поцеловала Дороти в щеку и взяла на руки суетящуюся Гермиону. — О, посмотри на себя! Ты стала такой большой, — ее глаза излучали тепло, когда она подбрасывала Гермиону. — Роберт, как прошло путешествие сюда? — Оно было долгим, но мы справились. — он заметил, что Эвелин стояла у элегантного, очень экстравагантного «Бентли», прежде чем она подошла к ним. — Ну вот это уже намного лучше, — сказал мужчина, присвистнув, подходя к машине. — Должна сказать, что обычно я не в восторге от маггловской техники, но их машины действительно потрясающие. А теперь давайте отправимся в путь, пока не начался дождь, Рут уже дома. Внутри автомобиль был просто огромен. У Роберта разболелась голова, пока он пытался понять, как это вообще возможно. Семье Грейнджер было достаточно места, чтобы удобно лечь, и еще оставалось достаточно места для ребенка в коляске и всего их багажа. Машина каким-то волшебным образом расширилась внутри, но снаружи оставалась прежней. Как раз в тот момент, когда Роберт собирался спросить об этом, Эвелин крикнула им: — Вы готовы? — и внезапно машина взлетела и понеслась по небу. — Боже милостивый! — крикнул Роберт. — Неужели нас никто не видит? — он с тревогой выглянул в окно, ожидая, что толпы местных жителей из Инвернесса будут пялиться на небо, но они были уже так высоко, что разглядеть кого-либо было невозможно. Эвелин рассмеялась, это был заразительный смех, полный веселья: — Перестань волноваться. Конечно, они нас не видят. Дороти почувствовала тошноту и сделала несколько глубоких вдохов, крепко держась за сиденье. — Боже, я надеюсь, мы скоро приедем.

***

      Эвелин жила в особняке. Дом стоял на краю утеса с видом на море, вдалеке виднелся остров Скай. Каменные стены были увиты плющом и жасмином, там были растения и кустарники разных сортов, которых Дороти и Роберт никогда раньше не видели. Самым необычным было дерево из перьев, которые свисали вниз, Роберт не мог поверить своим глазам. Здесь было так невероятно красиво и очаровательно; они потеряли дар речи, идя через передний двор к входной двери. Это было похоже на картину, которую можно было увидеть в художественной галерее. — Тетя, твой дом невероятен! — воскликнула Дороти, проводя рукой по цветам, растущим перед поместьем. Маленькая Гермиона на маминых руках с интересом осматривала все вокруг своими большими шоколадными глазами. — Дом? Больше похоже на особняк, — недоверчиво переспросил Роберт, Эвелин усмехнулась в ответ. — Как давно ты здесь живешь? — спросила Дороти. — Недолго. Я переехала сюда около двух лет назад. Франция совсем не подходила для сбора исследовательского материала для моей книги, а в Лондоне слишком многолюдно. Шотландское нагорье никогда не перестает вдохновлять меня. — она поколебалась, прежде чем добавить. — И после моего видения о Гермионе я не могу сказать, что это не облегчение — знать, что я так близко к Хогвартсу. Я не собираюсь переезжать снова в ближайшее время. Прежде чем они успели ответить, входная дверь распахнулась. Рут торопливо шла по дорожке, протягивая руки к Дороти и Гермионе. — О, мои дорогие девочки, как вы? — она притянула Дороти к себе и поцеловала ее в щеку. — Я видела Гермиону всего месяц назад, и посмотри, насколько она выросла! — она ущипнула Гермиону за щеку, которая захихикала в ответ. — Как она похожа на тебя, Додо, только посмотри на эти большие карие глаза. — Рут обожала свою внучку, вплоть до рождения Гермионы она всегда была так закрыта в своих эмоциях, но рождение ее первой внучки полностью изменило ее. К большому удовольствию Дороти. — Давайте я позову своего домашнего эльфа, чтобы он отнес ваш багаж в ваши комнаты. — Эвелин щелкнула пальцами. — Тилли! — Домашний эльф? — Дороти и Роберт одновременно воскликнули, а затем ахнули, когда маленький эльф появился буквально из воздуха. — Здравствуйте, мисс Эвелин и ее гости! чем Тилли может быть полезна? — Тилли была крошечным домашним эльфом с высоким писклявым голосом. — Не могла бы ты отнести багаж моей племянницы и ее семьи в их комнаты, и, возможно, нам всем не помешал бы ароматный чай. Тилли низко поклонилась и произнесла: — Да, мисс, конечно, мисс. Мне отнести чай в большую комнату рядом с вашим кабинетом? — Это было бы чудесно, спасибо, Тилли. И в следующее мгновение домашний эльф исчез вместе со всеми сумками и чемоданами багажа. — У меня нет слов, домашний эльф? Она живет здесь с тобой? Ты платишь ей зарплату? — у Роберта был бесконечный поток вопросов к Эвелин, заходя в дом. Дороти и Рут пытались скрыть свой смех при виде почти комично потрясенного выражения лица Роберта, пока ему объясняли историю домашних эльфов.