Глава 1

I feel your breath

I feel something deep in my chest

There's something in the way you move

I cannot explain

I give myself

To every drop of blood you've take

My heart remains the same

But I,

And I take

Fault

To give myself to you

Сырой воздух, пресыщенный запахами мук: застарелых гниющих ран, испражнений, страха, - струится вдоль моего тела. Оплетает, оглаживает... Он уже знает, что я принадлежу ему. Он знает... Каблуки моих сапог глухо отстукивают приближающийся конец всего сущего. Всего сущего... для меня. Стража движется рядом почти неслышно. Они лишь тени в тенях. Я намеренно двигаюсь так, чтобы даже беглого взгляда на меня хватило, чтобы ощутить тонкое тянуще-дрожащее ощущение зарождающейся страсти. Это не так просто, когда ты окружена девами-храмовницами Храма Ллос. Это словно пытаться искусить само искушение. Но это игра. Моя игра. Моя последняя игра. Всё, что мне осталось. Безысходность. Скоро, совсем скоро безысходность встретит меня. И передаст в ледяные объятия забвения. Я никогда не задумывалась о страхе перед концом своего бытия. Я отняла слишком много жизней и всегда знала... ощущала... понимала - как ни назови, но в своей голове я держала мысль, что могу встретить достойного противника. Или слишком достойного. Вот только я не верила в это душой. Оказывается, вера так безумно много значит. Но я поняла это лишь за несколько минувших дней. За три дня. Липкая, туманно-серая дрожь под ребрами, отдающаяся противным эхом под коленями. Но я не оступлюсь... не оступлюсь... не отступлюсь. Липкая туманно-серая дрожь под рёбрами, грозящая превратиться в водоворот леденящей истеричной паники, но, где-то под ним кроется и странное, преисполненное противоестественного эротизма, возбуждение. Я даже ощущаю его тонкий аромат, исходящий от меня. Но пусть лучше так, чем кислый запах ужаса. Они тоже его ощущают. Тем лучше. Я двигаюсь ещё более плавно, выставляя свою походку на самую грань с неким привораживающим танцем. Кажется, я даже вижу со стороны, как идеально покачиваются мои бёдра, как выверено движется вперёд голень, как чуть тянется носок, прежде чем я изящно опущу ступню на каблук, выбив очередной глухой стук из выложенного сырым камнем пола. Но это лишь моя фантазия. Моя последняя фантазия. Я вижу впереди разгорающееся мертвенно-голубое зарево. Там поворот пещеры. Слишком ярко после привычной полной тьмы коридора. Из-за поворота выходит полуобнажённая жрица, укрытая лишь прозрачной сетью редкой паутины. Между её высоких грудей на витой цепи покачивается церемониальный кинжал в ножнах из кожи эльфа. Её эбеновая кожа, подсвеченная голубым сиянием выглядит сказочно, а паутина искрится, словно мириады крохотных молний бегут по стройному телу. Я вскидываю подбородок, отрицая саму возможность поклониться Верховной Жрице. Её улыбка превращается в оскал и тут же я получаю тяжёлую оплеуху и резкий удар древком копья под колени. Я успеваю выставить руку и пусть моё падение выглядит неуклюже, но я коснулась пола лишь одним коленом, тут же перекатываясь набок. Вы скорее забьёте меня до смерти, чем заставите принять эту покорную позу. О, как бы я жаждала, чтобы вы забили меня до смерти прямо тут! А что если..? Я, казалось бы, неловко лягнулась, нанеся сокрушительный удар в колено ближайшей храмовнице. Как жаль, что колени не гнутся вбок. Жаль для неё. А я наслаждаюсь треском рвущихся связок и, с протяжным воплем, храмовница валится на пол рядом со мной. Я уже подхватила древко копья изготавливая его к бою, но тут же в затылке у меня расцветает белоснежная вспышка и меня окутывает полная, непроглядная даже для Илитиири, тьма. Сознание возвращалось вместе с тупой болью в затылке и ознобом во всём теле. Влажным ознобом. И прикосновениями, почти приятными, оглаживающими моё тело. Нагое?! Я чувствую, как покачивается прохладная вода на уровне моих ключиц и уже точно ощущаю, как скользят по моим бёдрам, талии и бокам тонкие пальцы, омывающие меня. К мрачному запаху гниющего предсмертия примешивается запах благовоний, делающий воздух совершенно тошнотворным. Я открываю глаза. Моё тело покоится в каменной ванне, пока две служки Храма Ллос совершают омовение. Вода флюоресцирует в голубом свете покачивающихся у свода пещерного зала магических сфер. Значит, это не просто вода. Когда моё зрение полностью восстанавливается, я вижу маслянистую плёнку на её поверхности и на руках служек. Ах, да... моя последняя Игра. Я слегка развожу бёдра и выгибаюсь, с тихим стоном выставляя над водой грудь. Что же... вода достаточно прохладна, чтобы сделать зрелище ещё более вызывающим и откровенным. Из-под полуприкрытых ресниц я вижу неприятие и почти ужас на лицах омывающих меня дев. Это заставляет меня рассмеяться, но смех получается тонким, отрывисто-истеричным. Вовсе не женственно-грудным, как мне хотелось. Это смазывает впечатление, но, судя по лицам служек, только для меня. Интересно, кто же я для вас? Та, что может неприкрыто демонстрировать похоть перед ритуалом собственного принесения в жертву? Потом моё внимание привлекают звуки, помимо журчания воды, стекающей с моих волос и плеч. Тихое, едва слышное, многоголосое пение. Нужно обладать невероятными голосами, чтобы петь столь тихо, но всё же петь, а не шептать. Пение же струится подобно воде... нет. Кого я пытаюсь обмануть? Оно струится как паутина. Сначала жидкая, а потом густеющая на воздухе, превращающаяся в нити, разорвать которые не дано попавшей в них жертве. У меня начинает двоиться перед глазами. Голоса отражаются эхом от сводов и стен, превращая и без того красивое многоголосие в потрясающий хор. Жрицы плетут паутину... невидимую паутину, чтобы поймать невидимую жертву. Мою душу... Меня поднимают под руки. Вода стекает вниз, оставляя моё тело укрытым странной тонкой маслянистой плёнкой. И я сияю, словно ожившая статуя из лунного опала. Что же. Не пропадать же такой роскоши и, выходя из ванной, я перешагиваю её стенку с изяществом и властностью, достойными Вальшаресс. Пение укутывает меня. Трудно думать и мои мысли, словно мириады рыбок в подземном озере, разносятся в разные стороны и я успеваю уследить лишь за одной: интересно, а я могла бы когда-нибудь стать Матроной? А потом... Вальшаресс? Нет... не могла. Я оказалась не самой лучшей, не самой хитрой и не самой смертоносной. Потому - я тут. Я медленно поворачиваюсь к алтарю. Так странно, я скольжу взглядом по стенам, но, когда я смещаю его, какое-то время перед глазами стоит ещё предыдущая картинка и лишь спустя два-три удара сердца она тает, словно туман над гейзером, и сквозь неё проступает настоящий интерьер. От этого кажется, что стены плывут, словно я нахожусь в центре огромного бокала, который чьи-то пальцы задумчиво вращают из стороны в сторону... Бокал... Я задумчиво кручу бокал, наполненный густым грибным вином, с дурманящим ароматом. Знатная Илитиири через два стола от меня заканчивает трапезу, её телохранители стоят у стола и у входа в гостевой дом. На её поясе висит кошель из кожи бехолдера - сам по себе уже целое состояние. Но меня интересует то, что находится внутри. Запечатанная смолой туба с тайным посланием. Конечно же смола пропитана ядом, как, вероятно, и само послание. И, конечно, зашифровано тайнописью и магическим шифром. Я подношу бокал к губам, встречаясь взглядом с одной из телохранительниц. Умная девочка. Девочка... я ведь сама - моложе неё. Но я тоже заметила, что она оценивает косвенные признаки опасности от всех присутствующих в трапезном зале гостевого двора. Видела, как она следит за тем, кто и как ест и пьёт. И уменьшается ли количество спиртного в бокалах, которые подносят к губам. И конечно, она знает, что наибольшую опасность представляют не те, кто неприкрыто таращатся, ибо сборище такого количества охраны вокруг знатной особы, само по себе уже повод, для любопытства. Подозрительны те, кто нарочито не смотрят и выглядят чертовски беззаботно, словно ничего не происходит. Но это не я, нет. Я проявляю умеренное любопытство, потому сейчас просто скользну неспешно взглядом в сторону, словно случайно наткнувшись на твоё лицо. Но ты-то заметила, что я - как все. Просто таращусь. Моя одежда совсем неудобна для боя: длинное плате, разрезные рукава, ниспадающие ниже колен. Ухоженные волосы свободно струятся до поясницы, перехваченные десятками серебряных колец. Мои жертвы покидают трапезную. Охранник-самец бросает на стол две золотые монеты и не глядя уходит, замыкая процессию. Мои жертвы... Какое-то время я ещё сижу за столом, сделав несколько глотков. Потом меня будет рвать, но сейчас средство, препятствующее усвоению наркотической составляющей вина - действует. Бросив на стол монетки - ровно под расчёт - я поднимаюсь из-за стола, поправляя манжеты на локтях. Когда я выпрямляю руки, внутри рукавов соскальзывают два увесистых свинцовых шара - по одному в каждую ладонь. И я сжимаю их в кулаках совершенно незаметными для окружающих движениями. Можно было бы пройти через кухню и дверь для слуг, бегом обогнув заднюю стену - выйти навстречу процессии, но я уже знала. Знала, лишь кратко, поверх бокала, посмотрев в глаза молодой телохранительницы, что как только ты увидишь меня, выходящую из-за угла, я тут же получу болт из прикрепленного к твоему предплечью самострела. Ты сразу догадаешься. И потому я вышла следом. Пещерный сквозняк подхватил, играя, мои развевающиеся рукава, подняв выбившиеся кое-где из колец волосы туманным ореолом. Я нагнала свои жертвы почти у стойла верховых ящеров. Замыкающий процессию самец оглянулся, окинув меня пристальным взглядом. Но он был самцом. Хорошо обученным, но рефлекторно не смеющим смотреть Женщине в глаза. Тактическая ошибка того, кто выставлял охрану. Не сомневаюсь, что этот самец - отменный воин, но в данном случае его позиция была проигрышной. Слабое звено. Я всегда их ловко находила. Я изобразила на лице накатывающее недоумение, переходящее в стадию гнева и... как и ожидалось - он отвёл взгляд, подсознательно сгорбившись и - отвернулся. В это мгновение я разжала ладони и свинцовые шары упали в прорези длинных рукавов. Теперь сквозняк уже не мог бы их колыхать. Двумя молниеносными движениями я намотала натянувшуюся часть рукавов на кисти. Самец, действительно, оказался неплох, он начал разворачиваться в тот же миг, как окутанный тканью шар с шипением прорезал воздух. Он почти закончил своё движение, когда моё импровизированное боло угодило ему в голову, проломив висок, глубоко вгоняя выломанную кость в мозг. Воин даже не вскрикнул, лишь сдавленно всхлипнув - повалился, краем глаза я отметила, как судорожно застучали по земле его пятки в последних, в его затухающей жизни, конвульсиях. А я... я уже начала Танец Смерти. Скрутившиеся в жгуты рукава с шипением прорезали воздух в яростном вращении и я достала ещё одну телохранительницу: шар расплескал её правый глаз, раздробив глазницу и отбросив воительницу на уже изготавливающихся к бою сослуживиц. Теперь врагов оставалось лишь трое, если не считать мою основную цель. Но и её я не спешила скидывать со счетов. Мне не раз приходилось сталкиваться с фактом того, что охраняемый владеет оружием и магией гораздо увереннее и ловчее, чем его охранники. Но то, как молодая телохранительница, выбранная мной, как самая опасная из противников, схватила дворянку за плечо, рывком одёргивая себе за спину, одновременно вскидывая руку с притороченным самострелом, могло послужить знаком того, что охраняемая не очень много времени уделяла изучению искусства защиты собственной жизни. Я же старалась держать между собой и самострелом одну из вооружённых копьями телохранительниц. Мой Танец продолжался. Обернувшись вокруг себя, придав своему смертоносному оружию ещё большее ускорение, я выискивала подход для новой атаки, стараясь постоянно держаться укрытой от самострела. В конец концов спусковой механизм звучно щёлкнул и я подогнула ноги с такой скоростью, что ступни оторвались от земли и мой присяд перешёл в мягкое приземление, а болт пронёсся сквозь столб не успевших опасть волос. Эту школу я прошла давно - крутить боло в присяде - не простая задача, но если посвящаешь чему-то столько времени, сколько нужно, возможным становится многое. Копья метнулись вперёд с похвальной, даже чересчур похвальной резкостью. Я напрягла бёдра, выбрасывая себя из присяда вверх, одновременно прогибаясь назад. Импульс прыжка отбросил меня, а вновь резко поджатые ноги ускорили вращение, позволив завершить начатое сальто, правда после половины траектории их опять пришлось выпрямить, чтобы не перекрутить и устойчиво приземлиться. Боло в эти мгновения нужно было перевести от перекрёстного полёта к вращению в одной плоскости, чтобы не ударить ими в землю. Но, после приземления, я снова пошла в атаку, вернув вращению многомерную замысловатость. Копейщицы изготовились к встрече, но это только мне и было нужно, а вот молодая телохранительница, с яростным проклятием отбросила копье, выхватив тонкую изящную саблю. Всё же ты самая умная из них. Мне почти жаль тебя. Правым рукавом я захватила оба копья и, под инерцией тяжёлого шара, рукав почти мгновенно связал копья вместе, плотно их обмотав, а левым я успела охватить за шею одну из нападавших. Ускоряющийся, по мере наматывания, шар с хрустом встретился с челюстью охранницы, выведя её из строя, во всяком случае - на время. Я же разжала пальцы левой руки, позволяя рукаву смотаться с моей кисти и резко дёрнулась назад. Наживлённый лишь на несколько нитей у плеча, рукав легко, почти беззвучно оторвался, соскользнув с моей руки, которая уже метнулась к поясу. Один рывок едва заметного шнурка и оторванная "юбка" уже валялась у моих ног, освободив те от мешающей полной свободе ткани. Правый же рукав я продолжала сжимать крепко, оттягивая на себя копья. Теперь же, когда ещё одна из охранниц рухнула на камни, её копьё нелепо обвисло, примотанное к тому, которым пыталась орудовать предпоследняя из воительниц. Серебристая молния со свистом разрезала воздух и натяжение моего правого рукава пропало. Молодая телохранительница вышагнула вперёд, раскручивая саблю, в то время, как копейщица, в несколько вращательных движений высвободила своё копье от остатков моего оружия и копья сослуживицы, которой, похоже, предстояло умереть от удушья, пока она пребывала без сознания. Я же оторвала остатки второго рукава, откинув их в сторону и, отпрыгнув ещё назад, склонилась, вытаскивая из притороченных к сапогам ножен свои кинжалы. Лезвие моего правого клинка маслянисто блеснуло зеленоватым отсветом - моя гордость. Этот яд я смешиваю сама. Перехватив оружие в левой руке обратным хватом и провернув в выгнутой кисти, я уложила лезвие плашмя на предплечье, защитив его. Правый же, в прямом хвате, завела за спину - некоторых противников нервирует невозможность видеть оружие. Охранницы атаковали одновременно с двух сторон и тут я чуть не попалась, когда в мою сторону метнулась сфера тьмы, выпущенная дворянкой. Следом, окутанная дымкой, знатная Илитиири взмыла вверх, но по вибрациям тонкой материи магии я предположила, что моя цель использовала глиф, а не собственные способности. Сфера пронеслась мимо, когда я кувырком ушла вправо, но левые плечо и щека ощутили мертвящее прикосновение, онемев, а в левом глазу всё помутнело. Ситуация складывалась не то, чтобы скверно, но слишком затягивалась, а это значило, что вот-вот может появиться внутренняя стража гостевого дома. Я уже начала подниматься на ноги, когда вновь пришлось рухнуть на камни распластавшись: с кисти молодой охранницы сорвалась молния, пронёсшаяся над моим распластанным телом и с треском расплескавшая в миг оплавившийся фрагмент каменного уступа за моей спиной. Вот как... Похоже, кто-то осваивает, и весьма успешно, путь Тёмного Ткача. Ладно, шутки кончились. Я отжалась, рывком подогнув под себя ноги и взмыла вверх в яростном прыжке, за это время я успела заткнуть за пояс своё оружие и выхватить две "рыбки" из кармашков, которые я тут же отправила в белые макушки своих противниц. Когда мои ступни коснулись камня, кинжалы вновь уже были в моих руках. Ilhar* часто била меня по рукам и... не только, если я пыталась метать своё основное оружие. "Neitar kev saroless dosstan, waeless!"** - этот окрик я запомнила на всю жизнь. Копейщица со стоном оседала на камни, из её волос торчал лишь кончик оперения "рыбки", а вот вторая "рыбка" со звоном натолкнулась на взметнувшуюся размытым силуэтом саблю и улетела прочь, звякнув о камни, и в этом звуке мне послышался укор. Я раскинула руки в стороны, входя в мгновенный транс, тьма сгустилась, оплетая мои клинки и вот два призрачных кинжала упали вниз, прошив каменную поверхность, словно это была водная гладь. И тут же, вокруг меня, случайным образом, из земли начали выныривать призрачные лезвия ища свою жертву. Моя противница начала свой Танец. Выходя из транса, я даже залюбовалась на несколько ударов сердца. На миг дева напомнила мне Элистрайе, пока одно из призрачных лезвий не прошило её ступню, заставив охнуть и сбиться с ритма. В этот миг наши взгляды встретились. Я улыбнулась, почти с нежностью, увидев отблеск затравленной безысходности в глазах последней стражницы. Нет, ты не отступишь и не сдашься. Но глубоко внутри ты уже проиграла. Вновь краткий миг транса и я разорвала ткань бытия, укрывшись в Тенях межмирья. Теперь мои жертвы казались тёмными дымными силуэтами в призрачном мире серых тонов. Я устремилась за спину охраннице; болтающуюся под сводом пещеры дворянку я достану потом. Юная воительница вновь не разочаровала меня, я едва успела присесть, когда ты рывком, в развороте, махнула саблей вокруг, почти безошибочно рассчитав скорость моего приближения, но и мой кинжал достиг цели. Я вложила в этот удар всю инерцию, раскрутив торс от бедра и потому без помех пробила зачарованную кирасу. Проворачивать клинок в ране я не рискнула, чтобы он не застрял в доспехе, да и не было нужды. И всё же, то мгновение, которых уместится пяток между двух ударов сердца, что потребовалось мне на извлечение оружие, - было достаточным, чтобы ты поймала меня за волосы. Не жалко. Я кувыркнулась назад, оставляя парик в твоей руке. Мои собственные, гораздо короче, были перетянуты кожаным ремнём, чтобы не лезли в глаза. Дева, ты уже мертва, хотя ещё стоишь, дышишь и даже можешь двигаться. Но ты - мертва... зеленоватый маслянистый отблеск на лезвии помутнел от нитей сворачивающейся на нём слишком быстро крови... Я медленно выпрямилась, вскинув своё оружие вверх, чтобы ты могла его рассмотреть. Ты всё поняла... сразу... Измученный взгляд утратил последние нотки яростного упорства. Я никогда ещё не видела такой всеобъемлющей безысходности. Никогда... Дворянка снова попыталась атаковать меня сферой тьмы, но я без труда уклонилась. Уже не таясь, с чувством, неспешно достав из кармашка ещё одну "рыбку", тщательно прицелилась, и отправила ту в живот левитирующей Илитиири. Знатная дама протяжно закричала, словно сломавшись пополам и безвольно обвисла, покачиваясь на высоте в три моих роста. Я была права. Глиф... Интересно, на какое время он заряжен? Ещё стоящая на ногах, охранница смотрела в пустоту перед собой, затем, глубоко вздохнув, выронила мой парик, о... как бы я хотела вечность смотреть, на этот символ воплотившейся трагедии, - на скользящие между безвольных тонких, таких ранимых пальцев, - волосы... А затем, ты вскинула саблю к своему горлу, зажмурившись. - Нет! - глухо выкрикнула я. - Я - сама. Ты посмотрела на меня взглядом, изумления в котором было многим больше, чем недоверия и ненависти... И ты разжала пальцы... Изящная, под стать тебе самой, сабля упала на камни со скорбным звоном. Я подошла вплотную к тебе, ощутив всем телом твой лихорадочный жар. Убрав за пояс отравленный кинжал, вскинула к твоему горлу тот, что был в левой руке, прижав к гладкой коже лезвие и приобняла тебя, зарывшись ладонью под твои сбившиеся волосы на затылке. Я не могла отказать себе в этой слабости и прильнула губами к твоим, хоть мне и пришлось привстать на цыпочки. Три удара сердца... ровно три и я нажала на клинок рывком рванув его в сторону. Мне было безразлично, что твоя горячая кровь хлынула на мою одежду, я пила твой последний выдох, смешавшийся с вкусом твоей крови, в которой уже были нотки моего яда... Я обняла вмиг потяжелевшее тело и бережно уложила на камни. На моем лице застыла улыбка торжества и я утёрла край губ от стекавшей тонкой кровавой дорожки. Глухой мягкий стук нарушил торжественность нашего с тобой прощания. Приведшая тебя к гибели нанимательница покоилась чуть поодаль. Глиф закончил своё действие. Но я не рванулась сразу срезать кошель. Подняв саблю, я внимательно изучила лезвие. Нет, тут не было никаких ядов и проклинающих заклинаний. Хорошо, что я тебя убила, ты была слишком честна для Илитиири. Но я не могла не отдать дани твоей честности, вскинув левую руку, я провела остриём сабли чуть ниже локтя, пока твоё оружие не обагрилось несколькими каплями моей крови. Мой последний подарок тебе. Я уложила саблю на грудь доставившей мне столько чувств противницы и, перешагнув мёртвое тело, двинулась к цели, ради которой я украсила внутренний двор шестью трупами. Я моргнула несколько раз, выплывая из мира грёз. Словно из тумана, передо мной проявился Алтарь, вокруг которого была начерчена восьмиконечная звезда, в каждом луче которой коленоприклонённо стояла Жрица Ллос. Их многоголосое пение уже полностью заполнило пещеру, набрав силу, казалось, заставляя звенеть сам камень свода. У входа лежала сломанная кукла, я попыталась сосредоточить взгляд, но всё плыло и размывалось, но потом... потом я увидела, что это была не кукла, а храмовница, которой я сломала колено. Из перерезанного горла натекла огромная тёмная лужа. Я ощерилась. Я всё же смогла. Смогла! Ещё одна моя жертва, когда уже никто не ждал! Я пошатнулась, но служки продолжали поддерживать меня под руки. В памяти беспокойно шевельнулось пережитое видение. Что я вынесла из него? Под рёбрами противно засосало и оборвалось. Взгляд. Безысходность. Сладко-щемящее воспоминание превратилось в роковое напоминание. Как символично. Меня подвели к небольшой скамье у Алтаря и я взошла по ней на холодную каменную поверхность, покрытую толстой коркой запёкшейся крови. Зала заполнялась молчаливыми фигурами. Сюда сходился весь дом, дом Ксорларрин, чтобы отдать меня, Лееррэн Эллин Шиа Ксорларрин, известную как Venorik Velve*** своей обожаемой... или просто навевающей ужас Богине. Меня уложили на Алтарь... На "подстилку" оставленную бесчисленным множеством жертв. Покуда служки застёгивали на моих запястьях и лодыжках стальные браслеты, пока натягивали цепи, чтобы я не могла даже шевельнуться, надо мной склонилась моя старшая сестра. Повязку с её глаза ещё не сняли, но я-то знаю, что не промахнулась и за повязкой скрывается пустой провал глазницы. Ширринэ плотоядно улыбалась мне, обездвиженной, одурманенной: - Даже у такой дуры, как ты, должно было хватить мозгов не интриговать против собственного Дома. Но, видимо ты, просто жертва иллитида и надо было раскроить тебе башку, а не устраивать в твою честь такое празднество. Но знаешь, - Ширринэ склонилась ниже, задумчиво водя ногтем по моим ключицам, - Дом Ксорларрин сейчас на пике рассвета. И мы уже почти тысячу лет не взывали к Ллос с Великой Молитвой... Шах и мат. Липкий ужас казалось заструился сквозь мою кожу, я ощутила, как меня колотит, как паника вырывается из-под жалких остатков моей воли, обещая вылиться в чудовищную истерику. Даже перед моей смертью сестра смогла напугать меня так, что моё дыхание сорвалось и я, как бешеная зверюга, заметалась и задергалась и, если бы не зелья, лишившее меня почти всех сил, я вырвала бы себе руки и ноги из суставов. - Тссс, дорогая сестрёнка. Даже у меня не получалось вложить столько яда в слово "сестрёнка". Я судорожно облизнула в миг высохшие губы и, едва ворочая языком пробормотала. - Ilhar не допустит! Она... не станет... - О, конечно, нет, не станет. Но допустит, она не пойдёт против моего предложения, которое я высказала перед Жрицами. А управлять... управлять тобой буду я! То, как Ширринэ произнесла "тобой", заставило меня вновь задёргаться в цепях. Я ощутила, что оскандалилась бы, но, видимо, зелья не позволяли пролиться на алтарь чему-либо иному из тела жертвы, кроме крови... - Ты - жадная до власти сука! - Прошипела я, судорожно всхлипывая. - И я жалею, что не вырезала тебе оба глаза! - Слёзы стекали непрерывным потоком из уголков моих глаз, обжигая виски. Кажется, эту жидкость создательницы зелий не учли. - Ты сдохнешь от старости за считанные годы, потому что не сможешь отказаться от власти над... - Я чуть не ляпнула "надо мной". - Над? - Ширринэ насмешливо приподняла бровь. Я попыталась сглотнуть вязкую слюну и... разрыдалась, забившись, как выброшенная на камни рыба. Сквозь муть влаги, застилавшую мои глаза, я увидела полный безысходности взгляд убитой мной много лет назад Теневого Ткача-телохранительницы. - Над Зин-Карлой, ты хотела сказать, милая сестрёнка? О... я кое-что придумала и на этот счёт, моя дорогая. - Будь... будь ты Проклята! Будь проклята Ллос!!! Рука одной из Жриц в перчатке из тончайшего паучьего шёлка заткнула мне рот. Я задыхалась, всхлипывая, бешено вертя головой. Верховная жрица вынула церемониальный кинжал, передав его моей сестре. Стилизованная, изящно выкованная паучья лапа, магическими ритуалами связанная с Богиней-полупаучихой. Сестра занесла над головой руку с церемониальным оружием: - Рада, что ты ставишь меня в один ряд с Богиней. Скоро для тебя так и будет... Я обессилено уронила голову вправо. Вот, на почётном месте стоит Ilharess****. Даже она не имеет права сидеть перед Алтарём. Я ищу её взгляд, но она властна и холодна, словно изваяние чёрного оникса. Все поют... кроме неё. - Мама? Кинжал пронзил меня и коснулся сердца раньше, чем я успела крикнуть...

* Мать

** Никогда не разоружай себя, идиотка!

*** Тихий Клинок

**** Матрона

***