Глава 5

      

...But I...

      

      Кажется... кажется я нашла ответ на вопрос: "Кто Я?" Ну и... что? Полегчало мне? Дьявол! Я остервенело пилила очередной коготь, прижав пальцы к крупному гладкому камню. Кинжал нехотя погружался в грубую плоть. Моё нагое тело было исчерчено бороздами отпечатавшихся швов, мокрые волосы прилипали к лицу и плечам и я, время от времени яростно отшвыривала из за спину.       Дьявол! Проклятая Богиня-полупаучиха! Хотя нет... не Богиня, всего лишь богиня. Тварь!       Я судорожно всхлипнула, но затем, оскалившись, зло надавила на рукоять кинжала, практически отрубая недорезанный коготь и переходя к последнему на этой руке.       Угадайте с одного раза: мёртвое, но неупокоенное; шляется по пещерам Андердарка; прекрасно убивает всё, что встретит. Вариантов, к сожалению, очень немного. Вот только персона, напрашивающаяся в качестве ответа, должна быть безмозглой и совершенно лишённой воли, чувств, сознания... Отчасти, всё сходилось. Вспомнить что-либо, указывающее на моё происхождение и моё, кхм... "происхождение", - я не могла. С чувствами было сложнее, но внешней боли я почти не ощущала. Правда, это с лихвой компенсировалось болью внутри. Дикой, изматывающей, лишающей сил даже меня... мёртвую, с бесконечным резервом выносливости. Во всяком случае, так считалось. Итак... я достаточно ловка, умела, сильна и знатна, чтобы... чтобы меня превратили в ЭТО. И я сотворила что-то очень и очень досадившее моему Дому, за что меня и превратили в ЭТО.       Отшвырнув в воду очередной отрезанный коготь, я перекинула кинжал в левую руку и занялась правой. Я стояла по грудь в воде, прижав растопыренные пальцы к впаянному в лавовую купель булыжнику, орудуя кинжалом с такой пылающей яростью, словно это были не мои когти, а глотки тех, кто сотворил со мной такое.       За этими мыслями я чуть не пропустила ощущение надвигающейся опасности. Это было что-то неоднозначное, сплетённое из многих, на самом пороге восприятия, нюансов. Но я замерла, резко оглянувшись и присев, так, что над водой была лишь половина моей головы, от глаз и выше. Ощущение чуждого взгляда буквально жгло меня. Под водой я осторожно переложила кинжал в правую руку. Второй, пропитанный ядом, оставался намного правее, на пологой части берега, припрятанный под камнем.       Почти на грани слышимости звук заставил меня медленно погрузиться под воду целиком и отступить назад, под свод скалы, с которой низвергался ручей. Как я поняла, дышать для меня было скорее привычкой, чем необходимостью. Во всяком случае, я пока не знала, могу ли я вообще не дышать, или изредка мне, всё же, это нужно. А если нужно, то как часто? Но сейчас был вопрос поважнее: кто-то притаился на уступе сверху, под самым сводом. И судя по осторожности, этот кто-то меня заметил вне всякого сомнения. Жаль только, что отступая на более выгодную позицию, я отдалялась от своего отравленного оружия. Я наблюдала сквозь водную рябь за берегами, не показываясь над поверхностью. Вообще, тактически выгоднее, было бы уйти за водопад. Но столетиями падающая вода вымыла яму такой глубины, что стоять там на дне я бы не смогла, меня бы просто выталкивало на поверхность, а круговерть падающего водного потока лишала бы меня равновесия.       Я выжидала. Мои ощущения подсказывали, что тот, кто меня выследил, не только видел мои вещи и узел на берегу, но видел и меня саму, слишком уж отчётливым было мимолётное, но жгучее ощущение чужого взгляда на моей макушке. Сейчас, находясь под уступом, я была защищена от любых попыток атаковать меня метательным оружием сверху. Конечно, противник мог воспользоваться магией, но тут я уповала на то, что теперь упокоить меня будет не просто. Спуск с уступа, переходящего в свод пещеры, и нависающего надо мной, был более пологим и удобным по правую руку, слева же уступ был обрывистым, местами не просто отвесным, а заужающимся книзу. Правда, отчасти, он оставался прикрыт водопадом, что мешало мне и наблюдать, и слушать. Если бы атаковала я, то воспользовалась бы именно той стороной, сохранив толику эффекта неожиданности. Но не надо забывать и о предсказуемости глупости.       Но, моему противнику всё-таки удалось меня удивить... Не зря ведь говорят, что девять сражений из десяти идут не по плану уже с первых минут...       Огромная тень сорвалась сверху, приземлившись на берегу рядом с моими вещами, почти напротив того места, где я скрывалась под водой. Драук... Приземлившийся с хищным изяществом, спружинив всеми восемью ногами, просев и выпрямившись с грацией, которая способна завораживать. Быстро же меня нагнали. Но вот поведение полупаука, а точнее - полупаучихи, сразу же заставили меня усомниться в столь лестном мнении о моих преследователях. Существо двигалось, словно растеряно, практически не обращая внимания на разложенные на берегу вещи. Похоже, его больше занимала и настораживала вода... или... пугала и раздражала? У полупаучихи не было не только оружия, но и доспеха. Обнажённый торс с высокой красивой грудью был отчасти прикрыт лишь разметавшимися волосами. Дикарка... обезумевшая несчастная тварь, несущая на себе проклятье Ллос. Но от того не менее смертоносная. Какая ирония... два проклятых богиней создания оказались в одном месте в одно время. Драук обмакнула одну из своих лап в воду и судорожно ей подёргала. Я продолжала наблюдать, не поднимаясь над поверхностью. Оставалась надежда, что дикарка сунется в воду, где её слишком лёгкое для своих объёмов тело, будет медлительным и зависимым от порождаемых водопадом кольцевых потоков... А там нужно будет её лишь перевернуть брюхом кверху, и она станет беспомощной. Беспомощной, но не задыхающейся. Паучье тело давало драуку много преимуществ, и одно из них - второй набор дыхательных органов. Но перевернув её, и плавая под ней я была бы совершенно защищена от самого опасного оружия дикарки - её паучьих ног.       Тварь же в воду лезть не спешила, в животной нерешительности суетясь на берегу, переступая боком, словно краб, из стороны в сторону, хотя её лицо и было направлено в ту сторону, где под водой скрывалась я. Разглядеть черты дикарки, полускрытые под растрёпанными волосами, да ещё сквозь рябящую воду, не представлялось возможным. Ладно. Пришло время подтолкнуть её к принятию решения. Я вынырнула, расплескав как можно больше воды. Кинжал я не таила, всё равно безумная тварь уже не в состоянии отличить где заканчивается тело и начинается оружие. Мои губы невольно искривились, болезненная память услужливо подсунула вырванный из какой-то подсознательной тьмы образ, в котором "недо я" держала кинжал, совершенно не разделяя в восприятии свою руку и покоящееся в ней оружие. Но сейчас не время для игр с памятью, и я захлопнула эту часть сознания, как тяжёлую дверь, позволяя заполнить себя лишь своей воинствующей ипостаси.       Я резко ударила левой ладонью по воде, а потом ещё и быстро-быстро ей зашлёпала, поднимая фонтан брызг. Драук вскинула руки, со скрюченными пальцами, словно царапая воздух. Идеально ухоженные ногти, похоже, ты совсем недавно получила своё проклятье, а я вот совсем недавно получила проблеск в своём... Похоже, мы с тобой пешки на доске для ироничных забав богини. Всё это мелькнуло у меня в сознании, прежде чем тварь зашипела, разбрызгивая слюну, которая безобразно заляпал её изящный точёный подбородок. Подбородок... Что-то знакомое было в его форме, в линии щеки, переходящей в обвод скулы. Нечто похожее я видела в своём отражении. Не копия, да я и выглядела не лучшим образом, но нечто... роднящее нас дикаркой, мимолётно зацепленное взором, теперь уже неотвратимо и болезненно лезло в глаза. Я подалась вперёд, с жадностью и в предчувствии очередной кошмарной развязки, силясь заглянуть под мечущиеся перед лицом драука волосы. Мой порыв нездорового любопытства был воспринят тварью как вызов и она, ещё более яростно зашипев, тоже склонилась вперёд, вытянув шею и даже ступив в воду обеими передними ногами. И в этот миг я смогла разглядеть её лицо полностью. Ничего не выражающий, кроме животной ненависти, взгляд единственного глаза, зато пылающий полнотой жизни, в отличии от моих. Вместо второго - левого, в глазницу был искусно вставлен обработанный камень, кажется, как я успела заметить, - опал. Я прижала к губам тыльную сторону левой руки, попятившись, но оступилась на скосе дна и упала в объятия прохладной воды.       Никаких сомнений...       Никаких других вариантов...       Я знаю...       Я вижу...       Мы - пешки...       Этой встречи нельзя было избежать, куда бы ни завёл меня мой изощрённый, вновь обретённый разум...       Этой встречи нельзя было избежать, куда бы ни загнало тебя твоё дикое, упавшее на тебя проклятием, безумие...       Мои клыки впились в кожу на запястье. Я чувствовала, как липкой паутиной сжимает мою волю остаток твоей безграничной власти надо мной. На миг я ощутила пустоту твоего выжженного сознания: мир враждебных образов, голода и тьмы.       Ты не в силах узнать меня...       Но я тебя узнаю... за нас обеих...       Вспышка...       Перед глазами ухоженная изящная ножка... Твоя... Я рабски склоняюсь к ней, касаясь губами. Во мне нет меня... Я словно загнана в какой-то глубокий, тёмный уголок своего же сознания и стянута там паутиной куда как более жестоко, чем моё тело - доспехом... Мне страшно настолько, что я даже не чувствую отвращения от этого поцелуя... я почти не замечаю его. Ужас пленения в собственном теле... Ужас безволия... Теперь я знаю. Я переступила грань безумия не единожды... Вот только первый раз я оттуда не вернулась. И не вернусь уже никогда.       Клыки смыкаются. У моей плоти нет вкуса, как и у вязкой крови...       Вспышка...       "Я хочу, чтобы ночью ты убила нашу мать."       - Ты!!! Треклятая сука!!! - казалось, мой вопль вывернет легкие, отвыкшие даже дышать.       Ширринэ вторит мне, шипя и плюясь, протягивая ко мне скрюченные пальцы и вздымая передние ноги, желая вонзить в меня зазубренные хитиновые острия.       Вспышка...       "Ты не заслужила такого..."       Мама... ты склоняешься надо мной... так заботливо, но... но почему в твоей занесённой руке кинжал? Мама... не надо! Мне страшно!!!       Образ матери расплывается и его заменяет лицо триумфально улыбающейся Ширринэ. Я обессилено роняю голову вправо и чувствую под щекой коросту запёкшейся крови тысяч жертв, сгинувших на этом алтаре... Я вижу тебя, мама. Помоги мне!!!       Кинжал вонзается в меня, лезвие раскрывается в моей груди, рассекая мою плоть, мерзко скрежеща по рёбрам. Я выгибаюсь пытаясь противиться уже свершившейся неизбежности, но... лишь глубже насаживаюсь на пронзившее меня оружие... Я больше не могу бороться. Хватит... Я устала... Раскрывшиеся лапки-лезвия смыкаются вокруг ещё трепещущего сердца. Дикая боль, которую я не могла представить в худших кошмарах, испытать в самых серьёзных ранах, выпавших на мою долю... Сталь сжимает ещё живой трепыхающийся комок. Ну хватит уже... Пожалуйста... Я хочу чтобы это закончилось прямо сейчас...       Рвутся струны...       Мелодия затухает...       Я растворяюсь в темноте...       Всё кончилось...       Моё тело распластано на алтаре, глаза закатились, губы изогнулись в мучительном оскале, у левой груди зияет рана, в которой я вижу раскрошенные края рёбер и кровавую пустоту... Ширринэ вскидывает над головой ритуальный клинок, паучьей хваткой сжимающий моё сердце. Оно ещё содрогается пару раз и замирает. На платье сестры, по её руке стекает моя кровь... Но мне уже не больно. Я ухожу...       И вдруг, от восьми сидящих вокруг алтаря жриц, ко мне устремляются восемь призрачных паучьих лап, меж которых натянута тончайшая, сияющая ослепительным светом, паутина. Я рвусь вверх, но... не успеваю. Я бьюсь в паутине, но она лишь налипает на меня слой за слоем, укутывая в плотный непроницаемый кокон, облегающий меня, удушающий... Но потом, с липким треском паутина отрывается от меня, в точности повторяя мой образ... я заворожено смотрю за ним. Образ устремляется к моему распластанному на алтаре телу, лишь несколько нитей связывают меня с ним... Прямо в пустоте надо мной раскрывается огромная паучья пасть, с хелицер тягуче капает яд. Я истошно ору. Нити, связывающие меня с образом рвутся одна за одной. Пасть всё ближе. Образ ложится на моё тело... растворяется в нём. Губы моего тела сжимаются в напряжённую линию, а спина выгибается... Лишь пара нитей связывает меня и почти растворившийся в моём теле паутинный образ. Хелицеры вонзаются в меня... Оставшиеся нити рвутся... Воспоминание обрывается...       Вода приводит в чувства...       Тварь беснуется на берегу...       Я холодна, как лёд... как вечная мерзлота... как глубины Кании...       Я - это не я. Я погибла бесповоротно. Теперь я знаю, что НА САМОМ ДЕЛЕ означает это слово "Зин-Карла"... Я знаю, ЧТО ТАКОЕ "дух-двойник".       Я отталкиваюсь ногами ото дна, направляясь к берегу, прямо туда, где ты ждёшь меня в своём безумии, сестра. Я плыву быстро, извиваясь, как рыбка; рассекаемая моим телом вода шумит в ушах.       Здесь мне будет по пояс. Я поднимаюсь, лёгким движением головы отбрасывая тяжёлые мокрые волосы за спину. Сейчас, пока мокрые, они ещё умеренно послушны. Проверяю, хорошо ли держится повязка на моём правом плече. Драук бросается в мою сторону, но я откатываюсь в бок, туда, где мельче и снова поднимаюсь, пока тварь впустую лупит ногами в то место, где надеялась меня застать. Хотя, я даже не знаю, может ли она надеяться? Уж я-то точно - не могу. Кинжал начинает пляску в моих пальцах и клинок превращается в призрачный свистящий диск. То, что когда-то было Ширринэ, резко разворачивается, завизжав и вскинув вновь передние ноги в ярости обведённого вокруг пальца хищника.       А мне плевать...       Я лишь хочу, чтобы ты сдохла...       Я поднимаю увесистый камень и изо всех сил швыряю его в голову драука. Ты почти успеваешь прикрыться. Почти. Белые волосы окрашиваются красным, а ты, тварь, пятишься, шипя и истекая слюной. Вот так, моя милая, иди... иди глубже в воду. Я поднимаю ещё один камень, наступая следом, погружаясь по колено... по бёдра... Замахиваюсь. Ты отпрянула, ну а я... я не бросила камень. Выждала, пока ты удивлённо выпрямишься, и только после этого швырнула булыжник, но уже в грудь. Ты схватилась обеими руками за пораненную нежную плоть, завизжав уже в иных интонациях. Вот так, немного дрессировки. Теперь ты знаешь, что такая маленькая дрянь, как я, умеет делать больно. Так что, пяться, пяться. Ведь твоим хитиновым ногам не холодно и не мокро, чего же бояться?       Брюхо драука коснулось воды и изумлённая дикарка дёрнулась от непривычного ощущения, сдвинув ноги поближе друг к другу и приподнявшись на них. Твоя беда в том, что ты - всего лишь рехнувшаяся Илитиири. Ты не выросла диким хищником, и ничерта не умеешь вычленять ту опасность, которая страшнее. Вот и сейчас, замерла и таращишься на воду, омывшую твоё чувствительное брюхо.       Пришло время нарушить материнский запрет.       Мой кинжал со свистом прорезает воздух и с глухим ударом вонзается по самую рукоять точно в то место, где нежная кожа Илитиири перетекает в грубый хитин паука. В последующем вопле я даже ощущаю отголоски чего-то... похожего на крик дроу. Не важно... Я продолжаю наступать. Ты вцепилась своими скрюченными пальцами в рукоять моего оружия. Вот только, дорогая сестра, чтобы вынуть кинжал из раны, нужно иметь мозги, чтобы, как минимум, понять, в какую сторону тащить. А у тебя мозгов - нет. Ну вот... как я и рассчитывала, дикарка рванула за рукоять, раскроив себе низ живота, принадлежащего Илитиири. Отшвырнув кинжал в сторону ты бессмысленно лапаешь огромный разрез, истекая кровью, которая окрашивала воду, растекаясь по ней причудливым неравномерным узором. Я нырнула в сторону, быстро проплыв под водой, и подхватывая свой кинжал, опустившийся на лавовое дно. Не всплывая, глянула в сторону, где, искажённые водной рябью, словно мерцали колонны паучьих ног и, вновь резко оттолкнувшись, поплыла туда.       Ты заметила меня и взметнулась, а вот зря. Остальные шесть ног соскользнули по осклизлым лавовым потёкам дна и вода подхватила тебя под брюхо. Я же, оплыв тебя сбоку, извернулась, как змея и схватила за последнюю заднюю левую ногу, утаскивая дальше, пока ты не уцепилась за отмель передними ногами. Яростный плеск свидетельствовал о твоём явном неудовольствии, но твои ноги были слишком тонкими, чтобы сыграть роль вёсел при таком обширном теле, хотя, стоит отдать тебе должное, мне ты мешала ощутимо. Розовая пена, взбитая твоими метаниями, растекалась по сторонам. Я дернула тебя за ногу напоследок, придав твоему телу лёгкое вращение и ушла на глубину, подныривая под тебя. Я изучала дно, пока не обнаружила достаточно подходящий наплыв, под который можно было подсунуть пальцы одной ноги. Ах, мои когти, кажется я рано вынесла вам приговор, сейчас бы вы мне пригодились, но уже нет смысла об этом вспоминать. Я закрепилась сидя на дне, как могла, а потом, улучив момент, приподнялась и ухватила тебя за одну из средних ног, изо всех сил потянув на себя. Когда дикарка почти полностью завалилась набок, я высвободила свою ногу и метнулась под драука, завершая полный оборот паучьего тела над собой. Размахивая руками, торс Ширринэ погрузился в воду. Интересно, каково тебе сейчас? Нахватать полные лёгкие воды, но не задохнуться. Ничего... это лишь мизерная доля того ужаса, которым ты одарила меня, дорогая сестра. Ты... действительно... стоила мне безумно дорого. Ты стоила мне меня...       Драук размахивала руками, затем вцепилась ногтями в своё горло, словно желая его разодрать. Пузырьки воздуха вырывались из её губ, пока судорога не прошла по всему телу и единственный глаз вытаращился в немом ужасе. Но вот... рефлекторный ужас перед заполняющей лёгкие водой прошёл. И драук вновь попыталась ухватить меня, протянув свои скрюченные пальцы. Благо, паучьи ноги в эту сторону не гнулись, суча где-то над поверхностью воды. Ну всё, хватит.       Я подплыла вплотную, протянув вперёд левую руку. Глупая тварь ухватилась за неё обеими своими и потащила к себе. Ну не мило ли? Мало того, что заняла обе свои руки, так ещё и избавила меня от необходимости плыть. Её лицо, перевёрнутое, проплывающее перед моим, было искажено животной яростью, а подхваченные водой волосы струились в стороны безумно красивым ореолом. Я представила, что это могла бы быть Ллос. Оскалившись, как следует прицелилась и, не смотря на то, что вода чертовски ослабляла мой удар, вогнала клинок до половины в остававшийся глаз. Ореол белых волос скрылся за быстро растущим рубиновым облаком, ногти Ширринэ вспороли моё левое предплечье в судорожной хватке. Я провернула рукоять... Пальцы сестры ещё раз судорожно сжались и, расслабившись, выпустили мою руку. Я видела, как несколько судорожных волн прошло по её плечам и безвольно раскинутым в воде рукам. Подплыв вплотную, я уперлась пятернёй в лицо Ширринэ и выдернула кинжал.              Я небрежно отрезала носки сапог над подошвой, так же, наскоро, отрезала пальцы на перчатках. Два разреза на брюках от пояса до середины бедра... Прорезать четыре петли под ремни... Вот так. Я натянула брюки, которые теперь, благодаря разрезам, не стискивали мои бёдра, как кандалы. В прорези я продела ремни из тех, что удерживали на моём доспехе маскировочную тёмно-серую ткань. Натянула сапоги, критически оглядев торчащие наружу пальцы. Ну и что? Зато - не жмёт. Набросила жилет, отказавшийся сойтись на груди, поэтому я зашнуровала его весьма свободно, оставив широкий просвет, задрапированный перекрещивающимся шнуром, словно призывающий заглянуть за него. Закрепила на бёдрах ножны с кинжалами, надела перчатки и повесила на пояс наскоро сделанный мешочек, в котором был завёрнут идеально огранённый сферической формы опал. Извини, сестра, мне он нужнее.              Я пробиралась всё выше и выше. Было слишком ярко... Я вытащила из-за ремня приготовленную заранее полоску тёмной ткани и завязала на глазах.       Ещё через минуту я вдохнула ветер поверхности...       Лееррэн Эллин Шиа Ксорларрин была мертва... мертвее не бывает. Уж я-то знала это точно...