Селебра Вита [2]

I sowed a sordid lot of plays For keeps for what I need, Behold the demons that I freed I've tried my best at wearing the hard hat, But healing doesn't seem to happen When you hide away the seed Poets of the Fall "Roses"

Ветреная лондонская осень художественно разбрасывала по Косому переулку нарядные листья. Октябрь — сезон простуд, и колокольчик над дверью маленькой лавки с аккуратной вывеской «Снейк и Брайр»[3] не умолкал. Гермиона Грейнджер сидела в комнатушке за торговым залом, служившей ей кабинетом, и разбирала счета. Звяканье колокольчика и воркотня Элен с покупателями умиротворяли. Горячий чай в по-осеннему желтой кружке согревал. Счета были в порядке. Гермиона любила проводить дни в лавке. Сейчас дела уже не требовали ее ежедневного присутствия, как в первые месяцы после открытия. Сама Гермиона занималась сложными, штучными заказами; с рядовыми зельями — от простуды, бессонницы и прочих обыденных недомоганий — вполне управлялись два зельевара, Дакс и Айзек. За прилавком Гермиона стояла два дня в неделю. В остальное время в две смены орудовали две шустрые девицы. По твердому убеждению Гермионы, лавка зелий должна работать круглосуточно, и она с энтузиазмом воплотила это убеждение в жизнь. Публика вначале недоумевала, но очень скоро оценила мудрый ход. Сегодня «Снейк энд Брайр» — в обиходе «Снейк» — работал как часы и приносил небольшой, но стабильный доход, давая Гермионе чувство независимости. Последнее было для нее важнее денег — это и интересная работа... Порой случались невероятно сложные заказы, настоящий вызов ее живому уму и знаниям; и часто, слишком часто она ловила себя на горьких мыслях о том, что сказал бы о ее победах профессор Снейп. И надеялась, что он все же видит ее и одобряет, а может, даже гордится. Это утешало. — Миссис Уизли! — звонкий голосок Элен вывел Гермиону из задумчивости. — Гермиона, — возбужденно зашипела Элен с блеском в глазах: «миссис Уизли» было для клиентов, наедине они общались не так формально. — Посетитель! Заказное зелье! Гермиона усмехнулась. За шесть лет работы ей так и не удалось убедить Элен в одинаковой важности каждого пришедшего за помощью, как бы ни был он одет и сколько бы ни оставил в кассе денег — десяток сиклей или увесистый мешочек с галлеонами. Элен, маленькая блондинка с кукольной внешностью, обладала, тем не менее, цепким умом и поразительно обращалась с цифрами. Лихо перемножив в уме два трехзначных числа, она расправилась с неясными сомнениями Гермионы на собеседовании и была принята на работу. Сейчас Гермиона искренне не представляла себе лавку без Элен Макгиди, которая, невзирая на взбалмошный нрав и своеобразные взгляды на жизнь, стала неотъемлемой частью Дела. Клиенты любили очаровательную шутницу, а Элен прекрасно умела держать собственное мнение при себе, не переставая, впрочем, делиться им с Гермионой за редкой чашкой чая — умея рассердить ее и тут же рассмешить. Де-юре, по составленному Гермионой графику, девушки работали, по неделе чередуя дневные и ночные смены. Де-факто, подменяли друг друга по необходимости, но Гермиона смотрела на это сквозь пальцы. Появляясь в лавке, она всегда знала, кого именно застанет, и этого было вполне достаточно. Вторая девушка, Саша Венгер, отличалась от Элен как день от ночи. Молчаливая, темноглазая Саша быстро стала любимицей ночных посетителей. Что-то в ней располагало людей делиться своими бедами, зайдя за нужным зельем. Если добавить сюда то, что «Снейк» принимал практически все, даже трудноисполнимые и экзотические заказы — в рамках закона, разумеется, — было неудивительно, что он процветал. — Так ты свободна? Я его приглашу? Или просить подождать? Гермиона безошибочно разобрала легкую обиду и демонстративное недоумение: почему она не бросила все дела и не встречает гостя с распростертыми объятиями? Ведь Элен ясно дала понять: гость важный. Гермиона подавила улыбку и кивнула. — Пригласи, конечно. Спасибо, Элен. Та довольно ухмыльнулась и, не теряя времени, упорхнула с порога. Спустя минуту в дверь постучались — деликатно, но настойчиво, намекая на важность дела. Гермиона научилась многое определять по стуку в дверь. — Входите, — отозвалась она, вставая из-за стола встретить гостя, открыто заявлявшего о своей значимости. И сумела удержать на лице отработанное выражение деловитой доброжелательности, когда дверь распахнулась, и на пороге возник Драко Малфой. Сказать, что это было неожиданно, значило не сказать ничего. После битвы за Хогвартс Гермиона не сталкивалась с Малфоем ни разу. Черты его расплылись в памяти белесым пятном, и само понятие «Драко Малфой» стало чем-то далеким и почти нереальным. Но сейчас он стоял в ее кабинете — застегнутый на все пуговицы, как его длинный черный плащ, — и разглядывал ее в упор, отчего в душе шевельнулось забытое раздражение. Она зачем-то взяла со стола чашку и поставила обратно. — Здравствуй, Малфой. — Грейнджер, — чопорно кивнул он в ответ, осматривая теперь ее маленький кабинет. — Присаживайся. Выпьешь чаю, или сразу к делу? — К раздражению добавилось легкое беспокойство. Гермиона осознала, что живой Малфой спустя восемь лет с последней встречи — нечто большее, чем размытое пятно на задворках памяти. — Сразу к делу, если не возражаешь. — С чего бы мне возражать, раз ты уже здесь, — пробормотала она, садясь в кресло. За родным столом она почувствовала себя лучше. В конце концов, она на своей территории, и это Малфою от нее что-то нужно, а не наоборот. — Может, начнешь? Он, наконец, опустился на стул, выпрямился и хрустнул пальцами. — Я ведь могу рассчитывать на конфиденциальность, Грейнджер? — Малфой снова требовательно уставился на нее. — Так сказано в вашей рекламе. Я здесь поэтому. — Разумеется, можешь, — Гермиона побарабанила по столу: его нервозность передалась и ей. Это раздражало все больше. — Мы не бросаем слов на ветер. Малфой недоверчиво сверлил ее выцветшими глазами, и она начала закипать. А ведь он здесь еще и пяти минут не сидит. Старая любовь не ржавеет. — Знаешь, Малфой, — ровно сказала она, пристально разглядывая его до отвращения аккуратную прическу, — настойка валерианы у нас в свободном доступе, девяносто пять кнатов за фиал. А если ты за чем-то посерьезней, то излагай. Я слушаю. У Малфоя дернулась щека. Он расстегнул ворот, положил локти на стол и сплел пальцы. — Мне нужна Селебра Вита. Гермионе до сих пор казалось странным, что у ее ровесников появляются дети. Нет, она понимала — это естественно, но в голове не совсем укладывалось, что сами они перестали быть детьми. Эта инфантильность — а она считала именно так — ее удивляла: ведь они слишком рано повзрослели. Но, думалось ей, может, как раз поэтому? Может, они — по крайней мере, она, Гермиона, — проскочили какой-то важный этап формирования личности... К первенцу Гарри и Джинни, новорожденному Джеймсу Поттеру, она питала смешанные чувства. Крохотный человечек, на удивление безмятежный и тихий, вызывал в душе нежность и волнение, но до сих пор Гермиона не могла привыкнуть к мысли, что Гарри и Джинни — отец и мать. Родители. Не могла соединить в голове их двоих и маленького Джеймса в одно целое. В семью. Может, поэтому у них с Роном до сих пор не было детей. Может, когда она наконец решится, все изменится... Попытка представить отцом Драко Малфоя вогнала ее в ступор. Но вот он сидел перед ней и нервными пальцами, пронзительным взглядом, напряженной позой заявлял о своем желании им стать. Как профессионал, она не должна была задавать следующий вопрос, но он вырвался сам собой. — Почему ты пришел с этим ко мне? Малфой скрипнул зубами. — Ты только не думай, что мне это доставляет удовольствие. Можно сказать, я вынужден... Мне не нужна огласка. И, как ни странно, только в тебе я уверен. Гермиона поняла, что последняя фраза его смутила, но продолжала молча наблюдать, как он злится, подбирая слова. — В общем, я хочу заказать это зелье. Ты берешься или нет? — Ну конечно, — ответила она после паузы. — Наш девиз: «Исполняем мечты». — Прекрасно, — Малфой слегка растерялся. — Деньги вперед? Гермиона покачала головой. — Оплата по факту. Это тоже написано в нашем проспекте. Малфой кивнул, пропустив мимо ушей намек на собственную невнимательность. Получив ее согласие, он как-то обмяк и выдохнул, расслабившись. Гермиона почувствовала легкий укол вины. Он всего лишь человек с человеческой проблемой, довольно серьезной притом. И он пришел за помощью, признав ее, Гермиону, лучшей в своем деле. Она догадывалась, чего стоило Малфою наступить на горло собственной песне, и ее раздражение поутихло, уступая место знакомому азартному интересу. За это она и любила свою работу. — Ну что ж, начнем прямо сейчас? — Что — начнем? Облегчение на лице Малфоя сменилось недоумением. — Хм... Ты знаком с процедурой приготовления Селебра Виты? — Э-э... В общих чертах. — Ясно. Не вникал, — ее спокойная уверенность слегка развеялась. Пришлось напомнить себе, что это работа, а Малфой — просто клиент. — Тогда объясняю: в основу зелья входит... Так, Малфой, давай-ка проясним ключевой вопрос. По чьей... У кого из вас проблема? Малфой побледнел, напрягся и, помолчав, выдавил: — У меня. Колдомедики считают так, — поспешил добавить он. По тону было ясно, что сам он так не считает. — Ясно, — Гермиона ободряюще улыбнулась, но вышло нервно. — Анализы с собой? Малфой вытащил из кармана плаща аккуратные свитки. — Значит, объясняю... В основу зелья в числе прочих компонентов входит твоя... сперма. Малфой порозовел и воззрился на нее с немым возмущением. Гермиона развела руками. — Иначе никак. Да не волнуйся, — добавила она с легким презрением, — я не буду использовать ее ни в каких иных целях, кроме твоих интересов. Это есть в договоре, который мы подпишем. Пункт пятый. Она призвала из шкафа пергамент, коснулась его палочкой, и по бумаге побежали каллиграфические строчки. Малфой фыркнул с независимым видом. — И в мыслях не было. Где подписывать? — Вот тут, справа. — Гермиона придержала пергамент пальцем. — Прочесть не хочешь? Он дернул к себе лист, пробежал глазами текст, задержавшись на сумме, и размашисто расписался в указанном месте. Гермиона невозмутимо подписалась со своей стороны, еще раз коснулась пергамента палочкой и протянула Малфою второй экземпляр. — Я могу идти? — осведомился тот, пряча договор в бездонный карман плаща. Гермиона подняла брови. — А когда я получу материал? Ты же понимаешь, чем раньше начнем, тем раньше закончим. — А... где ты предлагаешь мне это сделать? — Малфой неожиданно заинтересовался. — Ну... Здесь. — Серьезно? — восхитился он после недолгой паузы, расстегивая плащ. — То есть я сейчас могу раздеться, э-э-э... расположиться и заняться делом? Как удобно! Я тебе не помешаю? А твоя подружка — та, из зала, — не удивится? Гермиона почувствовала, как щеки начинают гореть. — Так, стоп. Боже... — она потерла виски. — Ну конечно же нет. Малфой бросил плащ на спинку стула и снова сел, закинув ногу на ногу. — Конечно же не помешаю или конечно же не удивится? — Ты, наконец, развеселился, я смотрю, — заметила Гермиона, чтобы что-нибудь сказать, пока соберется с мыслями. Насмешливый взгляд Малфоя раздражал, сбивая с толку. — Грейнджер, — уже второй раз он обратился к ней не безлично. По фамилии — девичьей фамилии. Как в школе. — Скажи, это со всеми так происходит или для меня исключение? — Ты первый с таким заказом, — призналась она неохотно. Малфой присвистнул. — Понятно. Но ты должна была предусмотреть... — Малфой, не вижу никаких проблем, — перебила она. Менторский тон последней фразы вывел из замешательства. — Мой кабинет — в твоем распоряжении. Я наложу необходимые чары и отлучусь по делам. Часа тебе хватит? Он громко фыркнул, не сразу найдясь с ответом. — Ты... Ты просто... Ну, Грейнджер! — на лице Малфоя появилось странное выражение: будто он был взбешен и в то же время боролся со смехом. Гермиона приняла еще более деловой вид. — Ничего такого в этом нет. Ты не в курсе, очевидно, но... материал должен быть свежим, — только не краснеть снова! — и прислать его с совой или принести фиальчик не варианты. Малфой оторопело молчал, таращась на нее. Пользуясь его растерянностью, Гермиона быстро призвала из шкафа пустой фиал и всучила Малфою. Несколько взмахов палочкой — и кабинет погрузился в полумрак, шкаф с папками обратился низким, мягким диваном, рядом появился столик с глянцевыми журналами. Малфой шумно выдохнул. — Ну вот... Так лучше? — осведомилась она, незаметно вытирая об юбку вспотевшие ладони. — Определенно, — пробормотал Малфой в каком-то помрачении, ошарашенно оглядывая преобразившийся кабинет. — Отлично, — Гермиона не собиралась дожидаться, пока он опомнится. — Тебя никто не потревожит. Я вернусь через час. Она взмахнула палочкой, зачаровывая дверь, и прежде, чем Малфой успел сказать хоть слово, вышла из кабинета. Только там Гермиона позволила себе выдохнуть. Прислонившись к двери, она прикрыла глаза и почувствовала мелкую дрожь в пальцах. Посетитель. На пару мгновений она малодушно пожалела, что взялась за этот заказ, но лишь на пару мгновений. Тряхнув волосами, она прислушалась: за дверью было тихо. Хотя это ни о чем не говорило — Малфой мог сейчас орать и швыряться мебелью, чары не пропускали звук, — Гермиона успокоилась. Тихо улыбнувшись и покачав головой, она направилась в зал. Нужно предупредить Элен, чтобы не беспокоила посетителя, пока ее не будет. — Привет! — Джордж помахал ей из-за прилавка и кивнул: «Подожди». В магазине, как обычно, толклась прорва народа. Гермиона улыбнулась в ответ и стала разглядывать яркую витрину с новинками. Джордж Уизли. Человек, к которому Гермиона испытывала безмерное уважение и непреходящую жалость. Человек-половинка. Кто бы что ни говорил, она знала: близнец без близнеца — навсегда половинка. Джордж выбивался из сил, развивая дело, начатое с братом, и оно процветало. Лавка в Косом превратилась в большой магазин с филиалом в Хогсмиде. Джордж никогда никому не жаловался. И Гермиона никогда не заикалась о своей жалости, а и некому было. В Норе было заведено поддерживать и взбадривать, как бы ни била жизнь, но не жалеть. Гарри уже год как поселился в Годриковой впадине, твердо решив, что его сын должен родиться там. Гермионе не хватало Джинни — других подруг она не завела. Разве что Луна, но та сразу после войны уехала в Голландию и осталась там жить, бывая в Англии короткими наездами. С Элен она тоже не могла говорить о Джордже. Вот только с молчуньей Сашей. Иногда. Задержавшись в лавке за полночь... Странная девушка, о которой Гермиона почти ничего не знала, хотя та трудилась у нее не первый год. Но, как и ночные посетители, она питала к Саше странное доверие. — Ты почему не на работе? — Джордж, как всегда, возник за спиной неожиданно, заставив Гермиону вздрогнуть. — Напугал? — Есть немного. — Извини. На него невозможно было сердиться. — Да что-то закопалась в счетах, устала немного. Посидим? «Посидеть» у них означало выпить кофе, а иногда и пообедать в кафе неподалеку. Оно располагалось посередине между «Всевозможными волшебными вредилками» и «Снейком», так что это, по выражению Джорджа, было «по-честному». — Можно и посидеть, — согласился Джордж и окинул взглядом торговый зал: шумные очереди, бойкие продавцы. Все шло своим чередом. — Пошли? Он подхватил Гермиону под руку и галантно распахнул дверь. С Джорджем они сблизились незаметно. Наверное, их объединила работа: открывая свою лавку, Гермиона много советовалась с ним, обретя в его лице неоценимую поддержку. В первые недели, пока она не убедилась в надежности своих девочек, Джордж заглядывал к ней почти ежедневно: перекинуться словечком, посмотреть, как идут дела. И от этого на душе теплело. «Тебе необязательно работать, дорогая, — ненавязчиво намекала Молли, мечтая о внуках, — Рон и сам прилично зарабатывает...» «Занимайся, чем нравится, если тебе это действительно нужно», — говорил Рон, не умея скрыть сожаление. Ему казалось, Гермиона не доверяет ему устраивать их безоблачное будущее, как положено мужчине. И только Джордж понимал. Во всяком случае, она в это верила. За чашкой зеленого чая, слушая болтовню Джорджа, Гермиона отметила про себя, что не задумываясь скрыла от него визит Малфоя. Обладая недюжинным запасом терпения, терпимостью Джордж Уизли не отличался. А Малфоев, мягко говоря, не любил. Совсем не любил. Ненавидел даже. Портить отношения с единственным, по сути, другом Гермиона не собиралась. Ложь — даже не ложь, всего лишь недомолвка, — претила ее природе, но... Слишком ясно виделась ей реакция Джорджа на такой рассказ. Нет, не станет она делиться. Но выкинуть из головы Малфоя, оставленного в зачарованном кабинете, не получалось. Заметив в конце концов ее рассеянность и ответы невпопад, Джордж пригрозил, что если она еще раз посмотрит на часы, он трансфигурирует кусок сахара в банан и будет есть. Гермиона запротестовала, давясь смехом, — Джордж умел очень нетривиально есть бананы, и она опасалась, как бы он и впрямь не стал делать это на людях, — и засобиралась назад, в лавку. Джордж отпустил лишь взамен на обещание сходить в ближайшую субботу на квиддич с ним и Роном. — Тебе надо развеяться, детка, — сурово заявил он, — ты плохо выглядишь. Такими темпами мне не удастся отбить тебя у Ронни — братец слиняет сам, а это уже неспортивно... — Прекрати! Из кафе Гермиона вышла, посмеиваясь, и улыбка все еще играла на губах, когда Элен с порога кинулась к ней с круглыми глазами. А ветреная лондонская осень художественно разбрасывала по Косому переулку нарядные листья. ________________________ [1] Confido — «Я доверяю» (лат.) [2] Celebra vita — «празднуйте жизнь» (лат.) [3] Snake and Brier — «Змея и шиповник» (англ.), змея и шиповник — символы здоровья