Марчелло Бриони

Hа подушке осталась пара длинных волос. Hа подушке осталась пара твоих светлых волос. Чиж & Co «Перекресток»

— Ушел! — Элен таращила глаза и приплясывала на месте в крайнем возбуждении. — Когда?.. — Да секунду назад! Вот прямо только что перед тобой! Не проронив ни звука, Гермиона бросилась в кабинет и застыла на пороге. Комната вернулась в первозданное состояние — ни следа от той гламурной обстановки, что она создала для Малфоя перед уходом. Взгляд заметался по сторонам и остановился на столе: прямо посередине, на ее экземпляре договора стоял фиал. Не сдержавшись, Гермиона выругалась. С момента, как она вернулась в лавку, не прошло и пары минут. Но когда именно ушел Малфой? Что, если... Не додумав до конца, она вскинула палочку, срывающимся голосом произнесла заклинание и замерла. С полминуты ничего не менялось, а потом фиал, будто нехотя, замерцал фиолетовым. Гермиона шумно выдохнула. Торопливо наложив еще два заклинания, она села и уставилась на маленький пузырек. — Идиот!.. — вырвалось у нее. Позади смущенно кашлянули. Гермиона вздрогнула и обернулась. — Элен, боже, ты меня напугала! Элен порозовела, но уходить и не думала: ее распирало любопытство. — Кто это был? — Ма... — Гермиона осеклась и усилием воли взяла себя в руки. — Марчелло... Бриони. Да, Марчелло Бриони, — она кивнула для убедительности и выразительно посмотрела на Элен, но та жаждала подробностей. — Итальянец... — Именно. Уехал в Лондон, чтобы не светиться. И ты, будь любезна, держи рот на замке. Элен усердно закивала. — Ты же знаешь, я могила! — Она приосанилась, давая Гермионе понять, насколько безгранично ей можно доверять. Гермиона серьезно кивнула в ответ и попросила вернуться в зал. Когда Элен, преисполненная гордости от владения свеженькой тайной, важно удалилась, Гермиона заперла дверь, добрела до стула, без сил опустилась на него и шумно вздохнула. Взгляд остановился на фиале посреди стола, и она снова начала злиться. Ее всегда возмущало отсутствие логики в поступках людей. Что, если бы он не рассчитал, и она пришла чуть позже? Вряд ли Малфою хочется повторить все это. Или, может, он проверял ее пунктуальность? Гермиона чертыхнулась вслух. Ее бесило теперь и то, как он привел кабинет в порядок. Если он сделал это после... в общем, перед уходом, значит, здорово поднаторел в трансфигурации. Это преображение — не пустяковые чары, а весьма сложная, этапная мультитрансфигурация, предмет ее особой гордости. Никому из друзей еще ни разу не удалось обойти ее по времени. И вот черт знает откуда приходит Драко Малфой и взмахом палочки доказывает, что он не хуже. Малфой, чемпион по хвостатым кубкам на занятиях у Макгонагалл, едва не проваливший СОВ!.. Гермиона очнулась от мрачных размышлений и снова уставилась на фиал. Она успела с заклинанием. Значит, Малфой тоже все успел — именно в нужном порядке. Она еще пару минут сверлила взглядом флакон, а потом наконец встала и отправилась собирать с полок нужные ингредиенты. Первый этап варки Селебра Виты предстояло провести нынешним вечером, и на смену злости пришло приятное возбуждение. Как бы то ни было, у нее снова интересная работа. Снова — вызов. И уж она постарается на славу, чтобы избавиться от Малфоя как можно скорее. — Знаешь, шахматная логика и способность просчитать ходы разбиваются в пух и прах о твою работу, Гермиона. Она вздрогнула и выронила перчатки. — Господи, Рон! Как ты подкрался? — Я не подкрадывался, — улыбаясь, Рон шагнул к растерянной Гермионе и подобрал перчатку. — Просто ты ушла в себя и ничего вокруг не замечаешь. Саша сказала, у тебя крутой заказ, — он напустил на себя озабоченный вид. — Если планируешь поселиться в лавке, я готов переехать и... Гермиона рассмеялась. — Рон, перестань. — Не перестану. Я прождал тебя в «Золотом драконе» полтора часа. Думаю, что имею право порассуждать о твоей работе. — О господи! Рон... Прости, — Гермиона залилась краской. Малфой до такой степени выбил ее из колеи, что она забыла про годовщину свадьбы. Что за черт!.. — Да ладно, — Рон обнял ее, и она прижалась щекой к его груди, вдыхая кожаный запах его любимой куртки. — Ну так что же это за работа, из-за которой ты готова здесь ночевать? Гермиона смешалась. Третий раз за один несчастный день она вынуждена врать. Где Малфой — там ложь и неприятности, ничего не изменилось. Причем только здесь она? Гермиона подавила вздох. — Иностранец. Довольно личный вопрос. Рон поднял брови. — Ну надо же. Надо думать, богач? Гермиона кивнула с облегчением, видя, что Рон не настроен выпытывать подробности. — Ну ладно, черт с ним, таким таинственным. Меня интересует другое, — его голос стал ниже и вкрадчивее. — Мы идем домой или, может, останемся здесь? Гермиона подняла на него глаза, чувствуя, как щеки снова загорелись — на этот раз не от стыда. Иногда они так и делали: Рон приезжал за ней и... оба оставались в кабинете до утра. Так она натренировалась в преображении помещений несколькими взмахами палочки. В конце концов, это была их лавка. — Ну так что скажешь? — Рон прижал ее крепче, поглаживая по спине. Его ладонь скользнула ниже и замерла, будто спрашивая разрешения. Гермиона порывисто вздохнула и прильнула к нему. — Дома я предупредил, чтобы нас не ждали... Ей даже не понадобилось преображать кабинет. Деликатная Саша никогда не тревожила их в такие вечера, и впереди была целая ночь — для них двоих. И лишь позже, засыпая, Гермиона подумала, что диванчик, наколдованный ею днем для Малфоя, был куда удобнее того, на котором прикорнули сейчас они с Роном. Но колдовать не было ни сил, ни желания, и она лишь поежилась от дурацких мыслей, теснее прижимаясь к мужу. В котле за стеной тихо мерцало остывающее зелье, таящее в себе часть Малфоя. Наутро, ни свет ни заря проводив Рона на работу — в редакцию «Пророка», где он успешно трудился спортивным обозревателем, — Гермиона раздумывала, стоит ли поспать еще часок до пересменки девочек, и решила не ложиться. Она приняла душ, заварила себе чай и, завернувшись в плед, уселась на подоконник. В такой ранний час в Косом переулке было малолюдно: лишь хозяева лавок, магазинчиков и закусочных деловито спешили открывать свои заведения. В редкие дни Гермионе удавалось увидеть среди них Джорджа. Он проводил ночи то там, то тут, и невозможно было угадать, откуда он появится наутро, одно было неизменно: он появлялся. И, заприметив Гермиону у окна, устраивал ей маленькие спектакли. Сегодня Джорджа не было под ее окнами, и она улыбалась, думая о том, как пойдет с ним сегодня обедать и услышит завиральную историю о минувшей ночи. Или наоборот — правдивую, даже если неприглядную. Улыбка на ее губах увяла. У Джорджа не было постоянной девушки, зато было много непостоянных; легкий нрав и шальные глаза — рыжий балагур нравился женщинам и умел с ними обращаться. Но никакого желания связывать жизнь с одной из них Джордж не проявлял. Не то чтобы Гермиону это беспокоило, но ей хотелось, чтобы кто-нибудь изгнал из его глаз бесприютность, от которой так щемило сердце. Она допила чай, сползла с подоконника и потянулась. Пора было браться за зелье. Мысли о Малфое омрачили легкий, нежный флер ее утреннего настроя, а Гермиона слишком ценила утренние часы, чтобы позволить этим мыслям завладеть умом. Интересно, озаботился ли он поиском каких-нибудь сведений о том, во что ввязался? Она склонялась думать, что нет, и на смену недовольству пришла мрачная веселость. Ладно, пусть он и отравляет ей жизнь, но то, что ему еще придется делать, утешит ее. Раз уж она в это ввязалась, надо довести дело до конца. Гермиона кивнула себе и, напевая для бодрости, отправилась переодеваться. Полторы унции корня мандрагоры, четыре веточки аконита. Семь головок заунывника. Письмо Малфою Гермиона отправила полчаса назад, и с тех пор душа была не на месте. Она, конечно, внушала себе, что он — всего лишь очередной клиент и, в конце концов, от нее зависит... Но все равно нервничала. И находила новые и разные причины для этого, методично нарезая ингредиенты. Если бы зелье сегодня не требовало присутствия Малфоя, Гермиона могла сейчас быть дома. Если бы этого зелья вообще не затевалось, она могла заняться другими делами. Если бы Малфой не был Малфоем, ей не пришлось бы изворачиваться, скрывая правду от Рона, Джорджа и даже Элен, придумывать этого придурочного богача-иностранца с проблемами. Марчелло Бриони — да кто это вообще?! Бриони... это ведь, кажется, дорогая марка магловской одежды? Бред, что только не всплывет в голове. Если бы... — Ч-черт! Острый серебряный нож соскользнул с твердого стебля и вонзился в палец. Гермиона прижалась к порезу губами, на глазах выступили слезы. Вот что выходит, когда голова во время работы занята черт-те чем, в сердцах выговорила она себе, шаря в аптечке одной рукой. Залечив ранку, она несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула, настраиваясь на работу и только, и вернулась к ингредиентам. У нее почти получилось выбросить из головы посторонние мысли, какая-то песенка замурлыкалась под нос... И в этот момент за спиной раздалось знакомое гнусавое: «Грейнджер?» Гермиона подпрыгнула на месте и взвизгнула, выронив нож. На месте залеченного пореза зиял свежий — еще глубже. — Я же извинился! — возмущенно нудил Малфой под руку, наблюдая, как она врачует многострадальный палец. Гермиона предпочитала отмалчиваться, опасаясь сорваться на нецензурщину, едва откроет рот. Сначала нужно успокоиться. Зелье требовало внимания и действий: через четверть часа — и ни минутой позже — Малфой должен положить в котел то, что принес. А кстати... — Ты принес волосы? — Разумеется, принес, иначе зачем бы я здесь? — Хорошо, — может, если она сумеет обойтись минимумом слов, то и он не станет болтать и не задержится. — Приготовь их. Через... — она взглянула на часы, — тринадцать минут ты положишь их в зелье. — Я?! — Ты, Малфой, ты. Нет, ни черта он не узнавал о Селебра Вите, кроме его цены. — Знаешь, ты ничего не говорила о том, что собираешься выдергивать меня из дома — я, между прочим, завтракал с семьей, и это... — Знаешь, что, Малфой, — взвилась Гермиона, теряя самообладание, — скажи спасибо, что я не выдернула сюда твою жену! Ты хоть что-нибудь знаешь об этом зелье? Ты что-нибудь видел в тексте договора, кроме суммы в конце?! Уверена, что нет, ни слова. Так вот сообщаю тебе, что в приложении номер один того самого договора — а твой экземпляр, между прочим, лежит у тебя дома, — по пунктам прописаны все этапы приготовления Селебра Виты и все, что требуется для успешного результата! — Хлопая глазами и открыв рот, Малфой напоминал детеныша гриндилоу с картинки из учебника по уходу за магическими созданиями за третий курс, злорадно отметила она и закончила: — Так что, будь любезен, просто делай, что тебе говорят, раз не удосужился разобраться, во что ввязался! Она шумно выдохнула и замолчала, переводя дух. Ну вот, а собиралась обойтись минимумом слов. Малфой ошарашенно моргнул и молча полез во внутренний карман плаща. Гермиона отступила на шаг и бессознательно обхватила рукоять палочки. Малфой вынул из кармана небольшой конверт и положил на стол. — Что это? — Волосы, — ровно ответил Малфой, не сводя с нее глаз. К щекам прилила кровь. Ну да, волосы... Она что, действительно на секунду решила, что он нападет? Гермионе стало стыдно за свою вспышку. Пусть он и тупой, поверхностный павлин, но ведь пришел за помощью, доверился — не кому-то, а ей. Может, стоит заказать табличку «Драко Малфой — ценный клиент», поставить на рабочий стол и смотреть на нее всякий раз, когда захочется его пришибить? — Отлично, — так же сдержанно сказала она и снова посмотрела на часы, взмахнула палочкой и беззвучно наложила на Малфоя нужное заклинание. Тот открыл было рот, чтобы — опять! — возразить, но Гермиона коротко пригрозила Силенцио, и он благоразумно промолчал, решив, видимо, отложить возражения на потом. — Давай волосы. Хм, а когда Малфой молчит, не так уж трудно быть немногословной. Он протянул конверт, где мерцали, окутанные защитными чарами, два светлых волоса: длинный и покороче. Гермиона внезапно представила Нарциссу. Ну невозможно было представить у Малфоя — жену. Она кивнула и скороговоркой выпалила: — Я накладываю заклинание, как только опускаю палочку — ты бросаешь в котел свой волос; я заклинаю зелье еще раз, опускаю палочку — ты бросаешь ее волос. Все ясно? Малфой опять молча кивнул. Ох и выскажется он после... да и черт с ним. Гермиона сосредоточилась и начала зачаровывать зелье. Элен ловко расставила на столе кофейные чашки, исподтишка изучая клиента. Гермиона с трудом сохраняла присутствие духа. Перед приходом Элен у них с Малфоем состоялся короткий и странный разговор: выяснилось, что он не заморачивался со сменой облика, как она думала, а поступил проще и довольно неожиданно. — Конфидо?.. Малфой поднял брови. — А что в этом странного? Ты выдергиваешь меня сюда каждый день, так? Так. Не перебивай! — он остановил ее жестом, и она почему-то послушалась. Наверное, потому что ждала от него «выступления». — Я доверил тебе важное дело — интимного характера. Ты за него взялась, мы подписали договор. Чего ради мне маскироваться еще и от тебя? Звучало здраво, спору нет. И Гермиона не могла объяснить, чем именно ее так потрясло его решение. Конфидо — отступление от классической установки, исключение в принципе действия маскирующих чар: все видели... Гермиона не знала, кого именно, проще говоря — Марчелло Бриони. Все, кроме нее — она видела Драко Малфоя и только. Все верно, просто Конфидо обычно применяли к близкому кругу: родные, друзья... И хоть это звучало разумно, в голове не укладывалось. Конфидо применимо лишь к одному человеку, и Малфой подвел под него Гермиону — это было еще удивительнее, чем пытаться представить себе его жену. И сейчас ей было откровенно не по себе: она и Элен смотрели на Малфоя и видели разных людей — будто в комнате кривых зеркал. — Что-нибудь еще? Звонкий голос Элен выдавал любопытство, и Гермиона решила, что пора прекращать это рискованное лицедейство. — Нет, спасибо, Элен. Возвращайся в зал, Айзек наверняка уже собрал очередь: он ведь не такой проворный, как ты. Элен зарделась от похвалы и кивнула, неохотно забирая поднос. — Если что-нибудь понадобится... — Я непременно тебя позову, — перебила Гермиона, ослепительно улыбнувшись. Элен шустро ретировалась, на прощание одарив Малфоя пронзительным взглядом. — Напористая девица, — хмыкнул тот, когда дверь за ней закрылась. — Немного любопытна, только и всего, — сказала Гермиона, уткнувшись в чашку с кофе. Лихорадочная нервозность ушла, сменившись непонятным сожалением. — Когда ты вызовешь меня сюда в следующий раз и с чем? Гермиона подняла на него усталый взгляд. — Когда ты, наконец, изучишь инструкцию, Малфой? Тот закатил глаза и прищелкнул языком. — Почему я вообще обязан это делать? Разве ты не должна мне все разъяснить? — Нет, — отрезала она и добавила для верности: — Прочти договор — убедишься. — Грейнджер, ты вообще умеешь разговаривать? Или только читать? — Так, — она стукнула чашкой о стол и поднялась со стула. — Думаю, разговор окончен. Боюсь, мне нужно работать, Малфой, ты ведь не единственный заказчик. — О'кей, — он тоже встал, насмешливо глядя на нее сверху вниз. — Разумеется, тебе нужно работать. Если не ты, то кто? Гермиона поняла, что если он не уйдет в ближайшие пару минут, ее, вполне возможно, хватит удар. Малфой тоже что-то понял по ее лицу и заткнулся, сосредоточившись на застежке плаща. Гермиона про себя честно отвела ему тридцать секунд и уставилась на перчатку с монограммой, чтобы отвлечься. Интересно, что видят другие? Вычурные вензеля? Буквы «М» и «Б», вышитые золотом? Она видела лаконичное «ДМ», гладким серым шелком на мягкой коже. Тонкие буквы сплетались, как змеи, и тем самым очень, по ее мнению, подходили Малфою. Отведенные полминуты вышли, как раз когда он взялся за ручку двери. — Жду сову, Грейнджер, — он отсалютовал ей и успел выйти за секунду до того, как она, плохо сознавая, что делает, схватила со стола любимую кружку: та была тяжелее кофейной чашки и очень удачно ложилась в руку... Кружка уцелела. Взглянув на свои дрожащие пальцы, Гермиона аккуратно вернула ее на место, гордясь собой. Но не выпущенное на волю бешенство тяжело ворочалось в груди, мешая дышать, и в конце концов осело в голове — тупой ноющей болью. Часы показывали полдень. Гермиона вздохнула и стала собираться на улицу. Работать она была неспособна — да и не было никаких срочных дел, как она сказала Малфою. Просто ей с чего-то захотелось показать ему свою значимость, и не менее страстно хотелось избавиться от него. Жаль, что не навсегда. Подойдя к окну, она ахнула: на тротуаре стоял Джордж и, улыбаясь, махал ей рукой. Гермиона радостно махнула в ответ и крикнула: «Сейчас выйду!» Кажется, день еще можно было спасти. Накинув пальто, она заперла кабинет и поспешила к выходу, однако у дверей Джорджа не оказалось. Гермиона удивленно повернулась к Элен. — Ты видела Джорджа? Стоял вот здесь минуту назад, — она указала на двери. Элен озадаченно пожала плечами: — Ушел! — Когда? — Секунду назад — прямо перед тобой...