12.2 Как достать Тенпенни

      — Кэт, это Уодсворт. Уодсворт, это Кэт, — шумно ввалившись в дом, представляю девушке подплывшего к нам рободворецкого. — Захочешь жрать — все вопросы к нему. Ну, а я слишком устал и пойду спать. Сегодня был тяжелый день... надеюсь, сама разберешься, что к чему.       А еще надеюсь, что ты не разнесешь мой новообретенный дом по кирпичику при первой же возможности, стоит мне отвлечься лишь на миг. Ты ведь так хотела, чтобы он достался тебе, и была несказанно раздосадована, узнав, что феерические чудеса постъядерной сантехники в твоем исполнении не оценили. Плечо тоже помнит... вон как задергало при одной только мысли! Кто знает, что от тебя можно ожидать.       И всё же ты решила довериться мне, строптивая экс-жительница Убежища. Ну что ж... посмотрим, что из этого выйдет.       — Твоя комната наверху рядом с моей, — встретив красноречивый, слегка опешивший взгляд Кэт, продолжаю раздавать инструкции, как на плацу. — Прямо по лестнице, не ошибешься. Моя слева... убедительная просьба не беспокоить меня до утра, даже если всё отребье пустошей явится под эти стены и будет орать на все лады, потрясая оружием и тем, что у них там болтается между ног. Еще вопросы?       Секунду Кэт смотрит на меня, явно оценивая серьезность произнесенных слов. Искра, буря, безумие... хитрая ухмылка, и...       — Нет. Спокойной ночи, Сет, — неожиданно мирно отвечает девушка и, мгновенно потеряв ко мне всякий интерес, обращает свое внимание на робота. — Уодсворт, говоришь? А ты умеешь готовить браминьи стейки?       В ее звонком голосе, так напоминающем птичий щебет, слышится теплота... теплота, бьющая по мозгам кувалдой, превращая их в вязкую серую кашицу... Дворецкий тут же чинно вторит Кэт, отвечая, что брамина в меню, к сожалению, нет, зато есть сочный и вкусный радтаракан, коего он всё-таки разделал, как я и просил. Ну вот и молодец; хоть какой-то прок от этой бесполезной железяки! Мое же присутствие здесь более не требуется... пока.       Криво улыбнувшись, торопливо взлетаю вверх по лестнице и, захлопнув за собой дверь, прислоняюсь к ней в тщетной попытке заглушить огонь в крови и мелкую, неумолимо нарастающую дрожь в теле. Тревожность достигает своего апогея; доселе я сдерживался, стараясь не обращать внимания и отыгрывая роль радушного хозяина перед Кэт, но сейчас...       Я наедине с собой — и от этого никуда не деться.       Щелчок задвижки раздается в ушах, точно знамение злого рока. Глаза неумолимо слезятся, реагируя на свет, и даже от ковбойской шляпы Бёрка, которую я нахлобучил себе на голову, прежде чем свалить с места проведения обыска, мало толку. Одно неосторожное движение — и письма летят из рук, точно встревоженные голуби... Поймать, нужно поймать... но...       Сделав несколько шагов вперед, понимаю: лучше не рисковать. По крайней мере, пока. Я словно стою на зыбком песке и проваливаюсь вниз... усталость накрывает с головой, и...       Пора с этим заканчивать.       Превозмогая ощущения, приятные любому мазохисту, бреду к столу, пошатываясь. Я устал... я слишком устал... А еще у меня осталось одно незаконченное дело, и мне нужно... мне непременно нужно...       Эх, надеюсь, я об этом не пожалею...       Не пожалею...       Оглушительно плюхнувшись в кресло, снимаю с башки шляпу и, сощурившись, тру уставшие зенки. Надо отправить Кэт к Чёрчу... надо...       ПОТОМ.       Огромный коричневый шприц в моих руках... ну наконец-то! Я так долго этого ждал... ждал полтора суток... или больше?.. Нет... не знаю... плевать... Длинная стальная игла переливается в тусклом освещении комнаты — так, что больно смотреть... Моя собственность, моя любовь, моя прелесть... мой самый убийственный яд. Люблю тебя и ненавижу... но теперь никто и ничто не помешает мне ощутить себя собой!!!       Игла касается вены, пронзая кожу. Миг — и безумная феерия экстаза наполняет сознание, порывистым шквалом сметая всё на своем пути... Боль мгновенно притупляется, отходя на второй план, а затем и вовсе исчезает подобно ночному кошмару, застигнутому врасплох первыми лучами солнца. То же самое происходит и с усталостью; я больше не чувствую ее, и это так прекрасно...       Время словно останавливается, превращаясь в застывший океан светящихся мгновений. Фосфоресцируя биолюминесцентными огоньками, воспоминания подплывают ближе, маня окунуться в волшебную страну неизведанного. Томная блаженная улыбка расплывается на устах; давненько мне не было так хорошо! Ну, если недавний секс с Мойрой не считать.       Где-то вдалеке смеется Кэт... кажется, они с Уодсвортом умудрились найти общий язык...       В следующее мгновение мозг вспыхивает, точно перегруженный реактор. Мышцы наполняются невиданной силой... я словно ТАМ, в великой Та-Кемет, во времена моей дикой, необузданной юности и лихого разгула. Хочется ломать, крушить, призывать пески и буйствовать напропалую... вот только я знаю, что это иллюзия. И от этого невыносимо грустно.       Забросив использованный шприц далеко под кровать, откидываюсь в кресле и, шумно выдохнув, разминаю уставшие плечи, тут же отозвавшиеся на неосторожные движения протяжной болью. Да-да, последствия драки... знаю, знаю. Нужно быть аккуратнее. Психо сняло симптомы ломки, но исцелить мои раны оно не может. Ни физические, ни душевные... Так, жалкий паллиатив, приносящий облегчение лишь на время.       Облегчение с привкусом горечи, которая останется со мной навсегда...       Величественные пирамиды и раскидистые пальмы, зовущие отдохнуть в их тени... приятные воспоминания о стране, которой нет. Просто иллюзии, спроецированные моим воспаленным мозгом в наркотическом дурмане... скоро всё это развеется, как легкие облака на ветру, не оставив и следа. Знойные пески манящих вдаль барханов... зеленые тенистые сады и жаркий, упоенный вихрь сталкивающихся друг с другом мечей и копий... Кажется, я даже вижу лицо племянника в череде сменяющих друг друга образов, но...       Отчаянно сжав кулаки, впиваюсь пальцами в подлокотники кресла. Немой крик рвется из горла, грозя перерасти в безудержный хрип...       Хрип боли отчаявшегося в милости. Потерявшего. Желающего вернуть всё на круги своя.       Но... Нет.       Усилием воли сдерживаю порывы. Не нужно, чтобы меня услышала Кэт и, прилетев на зов, будто ловчая пташка, закогтила, увидев происходящее.       Психо — не лекарство. Оно не лечит. Оно лишь перекрывает боль, как шлагбаум на дороге в ад. А затем возвращает ее снова, раз за разом. И от этого никуда не деться.       Вздохнув, медленно, точно в бреду, покачиваю головой. Никто не заставлял меня принимать наркотики, я сделал это сам. За что теперь и расплачиваюсь. Не знаю, как я умудрился за годы не испортить себе вены; возможно, сказалось то, что доза мне не требуется настолько часто, как простым смертным, и всё успевает зажить, а может, дело в банальной регенерации. Игла-то не из маленьких, но...       Ладно уж, переживу как-нибудь проблему, которую сам же и создал. Почти добрую сотню лет назад, в Шэйди Сэндс...       Сняв очки, вновь потираю глаза. Взгляд падает на кровать; с одной стороны, я слишком устал, и мне действительно не мешало бы поспать. С другой — боевой наркотик просто так отдохнуть не даст. Заснуть уж точно... теперь пока не выветрится. Интересно, сколько времени прошло? В доме подозрительно тихо; Кэт наверняка уже ушла спать. Надеюсь, она не устроила пожар или, еще чего хуже, наводнение? А то с сантехникой у меня полный швах; я повелитель металлов всё-таки, а не керамических унитазов! Коих, к слову, в доме вообще нет.       Упс. Как назло, при последней мысли организм дает о себе знать. Очевидно, сказываются выпитая ядерка и вода, весьма любезно предоставленная мне Кэт. Надо срочно посетить нужник... только вот... что-то мне подсказывает, что я не успею...       А, плевать! Если не успею, всегда можно зарулить в женский, даром что он ближе по курсу. Кто там увидит? Никто! Ну, на крайняк, скажу, что перепутал в темноте и ошибся. Всякое ведь бывает.       Осторожно приоткрыв дверь и убедившись, что внизу никого нет, спускаюсь по лестнице, стараясь не создавать лишнего шума. Не хочу будить Кэт, если она и впрямь спит. Уодсворта тоже не видно; небось на кухне у холодильника маячит. Вернее сказать, маньячит, но сейчас меня это мало интересует.       Выйдя на улицу, с наслаждением вдыхаю прохладный ночной воздух. Правда, упиваться им некогда — зов природы слишком силен. И, как назло, практически ничего не видно... Фонаря на доме Джерико едва хватает, чтобы рассеять окружающую тьму; гирлянды иллюминаций же, висящие повсеместно, словно маленькие огоньки, сегодня слабые помощницы. Ночь черная и беспроглядная; даже вездесущая луна спряталась куда-то за облако, не желая показываться и тем самым развеять часть моих проблем.       Вот зараза! И пип-бой я, как назло, не взял. Впрочем... темнота — друг молодежи, не так ли? Гениальная в своей простоте мысль проникает в голову, подбивая на полнейшее безумие. Секунду я пытаюсь сопротивляться, но в следующее мгновение инстинкты взмывают ракетой, порабощая разум и разнося его остатки к чертям, так что...       Зловредно хихикая, захожу туда, где, по моим расчетам, должен быть ближайший угол. И, расстегнув ширинку, начинаю вершить свое черное дело. Прости меня, хозяин дома, на который я нацелился, но... Я не виноват, что в темноте ничего не видно, а фонарик остался где-то далеко в спальне. Не подсветить.       Умиротворение струится по сознанию, переполняя всё мое существо и нарастая с каждой секундой... м-м-м, до чего же хорошо! Вот оно — то самое блаженство; авторитетно заявляю, что наркота отстой и не приносит такого кайфа. На ум тут же приходят мысли о ядерке... мне, конечно, хватит на сегодня, но...       — Эй, ты! — визгливый женский голос внезапно врывается в умиротворенную ночную идиллию, точно сирена ПВО, эхом отражаясь от барабанных перепонок. — Да, ты там, наверху! Имей совесть, я из-за тебя промокла!       — Ссаные торчки! — вторит ей какой-то дед. — Никаких правил приличия! Оторвать бы тебе всё выпирающее...       Упс. Кажется, я только что излил на кого-то золотой дождь. И, сам не желая того, нажил себе новые проблемы... Но я не виноват, что на улице видимость нулевая!       Наскоро застегнув ширинку, спешно ретируюсь прочь — благо, бежать тут всего ничего. На лестнице слышны крики торопливо поднимающихся горожан... впрочем, я успеваю захлопнуть дверь своего дома до того, как меня поймают с поличным.       Заперев щеколду, прислоняюсь к холодной металлической обивке и некоторое время стою так, переводя дух. Сердце бешено стучит в груди, точно боевой барабан; адреналин струится по венам не хуже психо, накрывая с головой, пульс зашкаливает... Но в следующее мгновение на устах расползается коварная улыбка, перерастающая в неуемный громкий смех.       Как там гласит один из рекламных лозунгов ядер-колы? «Ты не в силах сопротивляться вкусу, бьющему в лицо!» Ну вот и те двое... не в силах...       Наскоро отсмеявшись, умолкаю, вспомнив о спящей наверху Кэт. Что же до судьбы тех несчастных — она меня мало интересует, хотя стыд и поднимает потихоньку свою безобразную голову, давя на совесть. Видимо, я всё-таки не совсем безнадежен. Мимо грациозно проплывает Уодсворт...       — Вам что-нибудь нужно, сэр? — чинно осведомляется рободворецкий, шумя двигателем.       — Нет, спасибо, — отмахнувшись от него, будто от назойливой мухи, направляюсь на второй этаж. Жрать не хочу, ядерку из холодильника я и сам достану. Всё, что меня сейчас интересует, — это куда девать пышущую внутри вулканом энергию. На охоту сходить, что ли?.. Впрочем, разбросанные по полу письма тут же занимают мое внимание, завладевая им всецело.       Особенно оно. То самое, с до боли знакомым именем на конверте.       Затаив дыхание, распечатываю не предназначенное для чужих глаз послание. Пальцы слегка подрагивают от напряжения — так, я что едва не роняю письмо вновь, до того сильна возникшая нервозность.       «Инпу,       Надеюсь, твои ребята не слишком обленились за последнее время. У меня для тебя есть дельце — маленькое, но прибыльное. Как ты знаешь, я ценю эффективность больше, чем красивые слова.       Нужно разобраться с одним торговцем, который решил, что может не платить за крышу. Он держит лавку неподалеку от старого метро на севере. Его зовут Джейкоб, он торгует хламом и иногда оружием. Слишком много возомнил о себе.       Задача простая: найди его и убедись, что он понял все риски ведения бизнеса без нашего покровительства. Если не поймет — пусть его товар станет твоим трофеем. Только смотри, не устрой лишнего шума. Братство и так уже нервничает.       Взамен — 200 крышек сразу и 10% с его следующей поставки, если он выживет и станет умнее. Если нет — забери всё, что сочтешь ценным.       Жду отчет о выполнении. Не подведи.       Бёрк.       P. S. Если встретишь по пути этих ублюдков из «Регуляторов»[1] — напомни им, кто здесь главный».       Перечитав письмо несколько раз, во все глаза пялюсь на маячащие перед взором строчки. Ну дела! Назревают какие-то разборки, явно рейдерские; локация тоже примерно ясна. Только вот... кое-что у меня не сходится. Учитывая характер сына и его профессию, — вряд ли бы он сколотил себе банду на просторах постъядерной Америки и стал заниматься угнетением мирного населения. Давал же он клятву Гиппократа, в конце-то концов! Хотя... пустоши меняют всех, и кому, как не мне, это знать?       Отложив письмо в сторону, покачиваю головой. Быть может, это вовсе и не он, а какой-то наемник, взявший себе звучное древнеегипетское имя... если, разумеется, эти уроды вообще в принципе хоть раз в своей разбойничьей жизни книжки открывали. Не буду обнадеживать себя раньше времени — тем более, что и письмо не доставлено, а значит, смысла зазря метаться нет. Пойду лучше выпью ядерки, всё равно делать нечего.       Выйдя наружу и наскоро взяв искомую бутыль из холодильника, собираюсь уже вернуться назад, как вдруг замечаю, что дверь в соседнюю комнату, являющуюся временным пристанищем экс-жительницы Убежища, открыта. Да не просто открыта, а распахнута настежь, демонстрируя всё свое нехитрое убранство. Кэт проснулась и решила проветриться? Кто ж ее знает. Пойду спрошу, не нужно ли ей что-нибудь; надеюсь, она там не голая, а то проблем не оберешься.       — Кэт? — аккуратно постучав в стену рядом со входом, окликаю девушку. Вполголоса, на случай, если она всё-таки спит. Но ответа нет, и я осторожно просовываю нос внутрь, прикрыв лицо рукой...       Риск получить бейсбольной битой по башке силен и не оправдан. Не хотелось бы оказаться на больничной койке рядом с Сэмми из-за своего вынужденного гостеприимства. Впрочем, ожидания расходятся с реальностью, ибо кары за несанкционированное вторжение не следует; интересно бы знать, почему?       Мгновение кажется долгим и вязким, точно патока. Кажется, я даже забываю, как дышать, до того сильно напряжение... Но последующий беглый взгляд сквозь пальцы развеивает все сомнения прочь, как труху.       Положив рюкзак под голову, экс-жительница Убежища беззастенчиво дрыхнет, сжимая в объятиях вездесущую биту. Довольная улыбка озаряет умиротворенное лицо Кэт... ну точь-в-точь ангелочек, если не учитывать тот факт, что этот ангелочек может втащить, да так, что мало не покажется. Разметавшиеся по импровизированной подушке пряди струятся светлым водопадом, сияя, точно полуденные лучи на безоблачном небе; кажется, будто само солнце поселилось в ее волосах, играя — так, что резко обжигает взор.       Глаза неминуемо слезятся от внезапной вспышки. Отшатнувшись, едва не впечатываюсь в любезно скрипнувшую за спиной дверь... Вот же Апоп клятый! Впрочем, в следующий миг непонятное наваждение пропадает, возвращая назад, в тусклую реальность. Никакого сияния нет, уставшая за день Кэт спит со светом, а всё это лишь проделки моего больного мозга, одурманенного наркотой, да висящей на потолке лампочки, отбрасывающей повсюду яркие блики.       Досадливо хлопнув себя по лбу, щурюсь, потирая зенки. Что ж, вот и выяснили; ладно, пойду отсюда подобру-поздорову, пока не заметили. В конце концов, я ведь тоже устал, как собака, пусть сейчас меня и переполняет энергия, которую некуда девать. А Кэт... ну, отдыхает с комфортом — а значит, всё в порядке.       Собираясь уже выйти из комнаты, бросаю беглый взгляд на девушку. И... понимаю: что-то тут не то. Мирно лежавшая доселе Кэт мелко дрожит, свернувшись калачиком, точно бездомная кошка, крепко вжимаясь всей своей небольшой фигуркой в диван...       Твою-то мать! Не хватало еще, чтобы она заболела у меня дома! Чем я ее лечить буду? Медикаментов у паладина Сета — раз, два и обчелся. Да и... что скажет Мойра?       Что скажет Чёрч?!       Решение возникает моментально. Не могу утверждать, что оно мне нравится, но...       Метнувшись в свою комнату, стаскиваю с кровати плед. Мягкий черно-белый ворс нежно оглаживает кожу... эх, до чего же хочется завернуться в него и долго лежать в полузабытьи, наслаждаясь уютным отголоском ушедшей эпохи! Взгляд падает на старое, видавшее виды одеяло... где-то на задворках сознания уродливая, подозрительно похожая на моего любимого братца жаба насмешливо открывает свой безобразный рот, готовясь оглушительно квакнуть...       Очумело тряхнув башкой, пытаюсь согнать наваждение. Нет-нет, под этим одеялом я и сам посплю. Ей нужнее...       Стараясь не скрипнуть половицами, возвращаюсь в кабинет и осторожно накрываю девушку, стремясь не потревожить ее сон. Плед как будто становится тяжелее, нехотя обволакивая плечи и спину Кэт; черно-белый мех так приятен на ощупь... так... приятен... В следующее мгновение я словно слышу, как жаба внутри громко булькает, насмехаясь; впрочем, это всего лишь иллюзия, которая исчезнет, стоит мне только сомкнуть глаза.       Кэт — моя гостья, и я несу за нее ответственность. А значит, по мере сил должен заботиться о ее комфорте... ну, по крайней мере, на эту ночь. И пусть мы с ней никогда не будем друзьями, а наши дороги однажды разойдутся, стираясь в пыль, — хотелось бы, чтоб у строптивой экс-жительницы Убежища осталось нормальное впечатление обо мне. Не знаю, почему это вдруг стало важным для меня, но...       Не все жители пустошей такие мрази, как она думает.       — Спокойной ночи, Кэт, — желаю напоследок, выключая свет в комнате и прикрывая за собой дверь. Кажется ли мне, что я слышу за спиной легкий благодарный вздох?.. Хотелось бы знать наверняка... но...       Неважно. Моя миссия выполнена, а теперь можно со спокойной душой возвращаться ко своим делам.       Завернувшись в старое одеяло, притягиваю к себе «Ветер». На охоту что-то неохота, а значит, можно смело погрузиться в увлекательную историю, напоминающую о мире, которого нет.       Мире, который я сам же по своей глупости и разрушил... [1] Регуляторы — организация «Fallout 3»; тайное сообщество, уничтожающее злодеев.