12.1 Как достать Тенпенни

Твою-то мать! Едва не подскочив на месте, как ужаленный, оборачиваюсь — с тем, чтобы увидеть знакомое, ехидно осклабившееся в довольной ухмылке лицо. — Кэт! — шикнув на девушку не хуже заправской кобры, сжимаю кулаки; сердце трепещет, точно попавшаяся в ловушку мышь, увидевшая перед собой вместо долгожданного сыра усатую морду кошки. — Какого хрена ты тут делаешь?! Нервы сдают, и это факт. Напряженно озираюсь по сторонам — а вдруг кто превратно поймет слова экс-жительницы Убежища и устремится сюда, дабы героически накостылять вконец обнаглевшему паладину Братства Стали по шее? Мол, нефиг вламываться в чужие дома и всякое такое... Но нет, горожанам откровенно плевать на разворачивающуюся возле прежней хаты Бёрка сцену. Лишь старый Джерико выразительно пялится в нашу сторону, потягивая виски; заметив мой взгляд, наемник салютует мне стаканом и, отвернувшись, переключает внимание на Дженни. Что ж, местные спокойны — и прекрасно. Маловероятно, что я успел бы что-то предпринять, если бы они коллективно решили запинать меня ногами; впрочем, вся эта обострившаяся паранойя — лишь следствие отсутствия в моем хрупком божественном организме наркотика, и кому, как не мне, это понимать? Трудно утихомирить взбушевавшуюся тревожность... а еще труднее доказать свою невиновность, когда ты прав, но против тебя все улики. Что только и подтверждает случай Кэт, ныне взирающей на меня с весьма заинтересованным видом. — Я тут стою, если ты еще не заметил, — девушка откровенно ухмыляется, пережевывая жвачку. — Ну так что, — оглушительно лопнув пузырь, Кэт продолжает допрос с пристрастием, точно дотошный следователь, коему пообещали премию за раскрытие особо опасного преступления, — раз уж мы теперь напарники, посвятишь меня в курс дела? М-да, не очень-то она похожа на потерпевшую... Скорее уж на хищницу, вышедшую на ночную тропу с желанием поживиться. — Да так, Бёрк сказал кое-что интересное. Про своего нанимателя, — не вижу смысла отпираться, да и нет в этой информации ничего сверхсекретного, дабы утаивать ее от Кэт. — Хотел проверить, нет ли в его доме каких-нибудь зацепок, но ключ не подходит. Обреченно вздохнув, пожимаю плечами. Меньше всего на свете мне хочется стоять тут и точить лясы с экспансивной жительницей Убежища... впрочем, спокойствия в этот вечер изначально не стоило ожидать. — Бёрк? Это тот деловой тип из салуна? — тем временем уточняет Кэт, и я, кивнув, подтверждаю ее правоту. — Незавидная судьба, но так ему, кротокрысу, и надо. А что за ключ? Могу я взглянуть? Яркое, неподдельное любопытство просачивается в голос девушки, оттеняя привычную браваду. Медленно прикрыв веки в знак согласия, демонстрирую серебристый ключ с ржавыми потеками, который мне дала Нова, и взгляд Сто Первой тут же хищно впивается в него, аки сокол — в вожделенную добычу. — Хм... ну-ка дай сюда, — велит девушка, и я на удивление беспрекословно подчиняюсь. В голове роятся множество мыслей, но все они спутаны, хаотичны и среди них нет почти ни одной цензурной. Интересно, удастся ли Кэт решить загадку ключа? Как по мне, так всё просто: он заржавел, и нужно идти за монтировкой! Впрочем, этого делать не приходится. Слегка повертев серебряную вещицу в руках, экс-жительница Убежища выносит свой вердикт: — Если есть ключ — значит, он непременно должен что-то открыть, — задумчиво произносит девушка. — Только вот... явно не эту дверь. Но тогда что? Кажется, я догадываюсь. Наши взгляды на мгновение встречаются, искрясь пониманием, и лазурные глаза вспыхивают уверенностью. — Всё ясно, здесь нужна более тонкая работа, — припечатывает Кэт. — А ну-ка посторонись, ковбой, — с этими словами она, безжалостно оттерев меня в сторону, подходит ко двери с выражением полнейшей маниакальности на лице. Одна из многочисленных шпилек, украшавших ее волосы, вспыхивает в пальцах экс-жительницы Убежища, искрясь в лунном свете, точно маленькое серебряное пламя, знаменующее надежду. Секунда, две — и... — Готово, — провозглашает девушка, торжествующе улыбаясь. Черный проем двери открывается... открывается со скрипом, пронзающим ночь, и в следующий миг темнота поглощает нас обоих.

* * *

— Итак, что мы ищем? — деловито интересуется Кэт, оглядывая помещение. Зеленоватый свет пип-боя на миг озаряет комнату, выхватывая из темноты сосредоточенное лицо девушки; вопрос повисает в воздухе, отражаясь в глазах экс-жительницы Убежища яркими сумасбродными бликами. — Доказательства. Сейф. Не знаю, — устало потерев заломившие внезапно виски, нашариваю на стене выключатель. — Что угодно, что может открывать этот чертов ключ. Короткий щелчок — и свисающая с потолка лампочка равнодушно вспыхивает, наполняя дом тусклым приглушенным сиянием. Вслед за этим раздается недовольное шипение Кэт; судя по всему, девушка совершенно иначе представляла себе взлом с последующим проникновением и кражей. Что ж, не могу ее за это винить. Возмущенный взгляд лазурных глаз пронзает насквозь, грозя прожечь во мне дыру размером с черную... так-так, кажется, дело принимает серьезный оборот. — Шериф дал мне добро на проведение обыска в этом доме. Расслабься, — попытавшись заверить девушку, что всё хорошо, но, судя по ее настороженному виду, ни капли в данной затее не преуспев, подхожу к большому письменному столу, привлекшему мое внимание. — Осмотри пока ящики, а я займусь этим. Коротко кивнув, Кэт с видом бывалой домушницы принимается за дело. Тихо, спокойно, несмотря на возникшее напряжение... не то что я, вызывающий своими манерами и методами вполне определенные ассоциации со слоном, топчущимся в посудной лавке. Интересно, где она научилась так взламывать? Надо будет спросить, если не забуду! На столе весьма благополучно обретаются шляпа и очки в черепаховой оправе. Надо будет забрать их себе; авось удастся загнать кому-то из дельцов, выручив за это несколько крышек. Пара бутылок виски — одна пустая, другая початая... Тоже неплохо, как раз не придется истерично раздумывать в ближайшее время, чем бы продезинфицировать раны. Пепельница с всё еще дымящейся внутри сигаретой... фу, гадость. Так и хочется помахать перед носом рукой, разгоняя запахи. Простой, не слишком заточенный карандаш, какие-то бумаги... Так-так, а это уже интересно. Но не успеваю я и взглянуть в записи, приобщившись тем самым к тайнам жуткого и коварного мафиози, как вдруг в глазах неожиданно темнеет. Картинка мутнеет, холод марширует по телу россыпью одетых в нацистскую униформу мурашек, а тревожность взлетает чуть ли не до небес, заставляя сердце выстукивать нервный, хаотичный ритм. Сняв очки и устало протерев глаза, облокачиваюсь на стол; в висках нещадно ломит, жар охватывает тело адским огнем... Во рту снова сухо, как в пустыне, а в довершение всего к горлу подступает тошнота, грозя извергнуть наружу весь мой прекрасный и вкусный ужин. Ну всё, приехали... — Сет, я нашла бумаги, — как сквозь вату, слышу взбудораженный голос Кэт; девушка говорит тихо, но уже одного этого достаточно, дабы вызвать у меня очередной приступ мигрени. — В них говорится о каком-то Тенпенни. Судя по всему, Бёрк вел с ним дела и... — Ее интонации неожиданно прерываются обеспокоенным возгласом. — Сет? Что с тобой? Шаги экс-жительницы Убежища раздаются ближе, гулким набатом отдаваясь в висках, а затем на мое плечо опускается ладонь. Совсем как там, на улице, только... — Да нет, ничего. Голова закружилась, — не говорить же ей, что у меня ломка началась, и что протяну я в таком состоянии недолго. Полчаса, час — не более. Прикосновение Кэт мягкое и ободряющее... а еще, точно издеваясь, в том месте, где она дотронулась, тут же начинает зудеть и чесаться. И, нет, это не помыться надо! Это побочное действие нехватки в организме хихических веществ, произведенных еще до Великой войны... — Наверное, от травм. Неудивительно, после драки-то, — подытоживает Кэт, не подозревая о том, что происходит в моих мыслях, хаотично блуждающих в подсознании и жалящих, точно встревоженный рой касадоров[1]. — На, выпей. На стол передо мной плюхается простая пластиковая бутылка. Осоловело уставившись на девушку и натужно потерев виски, я могу лишь прохрипеть: — Что это? — Очищенная вода. Жаль, у меня стимуляторы на исходе, да и нельзя тебе уже, наверное. Иначе в торчка превратишься, — резюмирует Кэт, от чего хочется долго и проникновенно заржать в голос. Знала бы ты, моя дорогая, что мне это не грозит... вернее, поздно, ибо я уже добрую сотню лет торчу от психо... но спасибо за заботу. Жадно, словно клещ, присосавшись к бутылке, залпом осушаю половину. Блаженная жидкость орошает горло, скатываясь в недра пищевода, точно в бездну, на дне которой притаился кровожадный сарлакк[2]; в голове слегка проясняется, и мне становится хоть немного, но легче. Сушняк, правда, не проходит, но этого я и не ожидал. Даже если осушу несколько таких бутылок, толку не будет. — Спасибо, — с трудом сфокусировав зрение на Кэт, возвращаю ей полупустую емкость, на что девушка лишь отмахивается: — Не за что. Оставь себе, — вслед за этим на стол шлепаются исписанные убористым почерком бумаги.М-да, кажется, здесь не обойтись без лупы... Впрочем, иссушенное горло тут же напоминает о себе, так что я, с подозрением покосившись на экс-жительницу Убежища и убедившись, что она не шутит, переключаю свое внимание на безоговорочное единоличное потребление чистой воды. Ты слишком добра ко мне, Кэт. И это так странно... — Кто такой вообще этот Тенпенни? — тем временем интересуется девушка, покуда я, осушив наконец бутылку, вглядываюсь в любезно предоставленные мне листки, оказавшиеся на поверку расчетами прибылей. Надо сказать — безуспешно, ибо глаза болят, невзирая на очки, а мозг упорно отказывается фокусироваться на деталях, так что толку в моем участии сейчас мало. Голова так и вовсе раскалывается, но... — Не знаю. Судя по всему, какой-то важный хрен, раз его именем названа целая башня, — пытаюсь мыслить трезво, насколько это вероятно в моей ситуации... впрочем, получается из рук вон плохо. — Возможно, один из нанимателей Бёрка. Стащив очки с носа, устало протираю зенки, в то время как Кэт, помянув сияющий Атом по матушке, деловито инспектирует увесистый кожаный чемодан. Надеюсь, она найдет там крышки... или лупу... или, чего греха таить, какой-нибудь завалявшийся шприц... — Логично. Принц облачной башни, сидящий в своем замке и мечтающий устроить апокалипсис по одному ему известным причинам, — сдув со лба выбившуюся из прически прядь, Кэт с победным выражением лица извлекает из чемодана пачку довоенных денег, не подозревая о том, какие мысли сейчас блуждают в моем воспаленном мозгу, обуревая сознание жаждой... и вовсе не очищенной воды. — Так что с ключом? — не отстает она. — Ты нашел тот замок, который он открывает? — Как раз собирался этим заняться, — фыркаю, пытаясь сгладить неловкость. — Может, сюда подойдет? Ящики стола, доселе запертые, маячат перед взором, точно миражи. Зрение расплывается, фокус оставляет желать лучшего... ну что ж, самое время испытать свою удачу на прочность. Ключ со скрипом проворачивается в замке, и... — Ого! — заговорщический шепот Кэт искрится радостью, переливаясь, точно отражение солнца на зимнем снегу. — Да это же письма! В следующий миг увесистая пачка конвертов извлекается наружу и веером летит на стол, растекаясь по нему, будто масло. Крепко схватив один из них, Кэт жадно, с интересом сканирует содержащуюся внутри информацию; что же до меня — мой мозг сейчас мало способен адекватно мыслить. Голова по-прежнему раскалывается, как орех... правда, и в таком состоянии я умудряюсь выцепить взглядом кое-что интересное. Марта, Рой, Лесли... этих людей я не знаю. Люси... может, наша, а может, и нет, мне не видно. Но вот Инпу?.. Сердце замирает, пропуская удар — с тем, чтоб забиться быстро-быстро, подобно перепуганной птице, угодившей в цепкие силки. Да, на пустошах полно косплееров... хоть тот же Легион взять. Всякое бывает. Но... неужели за почти сто лет мне действительно улыбнулась удача?.. — Фу, гадость, — скривившись, Кэт с отвращением отбрасывает письмо на стол, испортив тем самым не успевшую начаться рефлексию. — Целых пять страниц описывать, что они будут делать с Новой, когда останутся вдвоем. В подробностях. А ты... — девушка замирает на полуслове; в ее интонации проникает легкая неспокойная нотка. — Что с тобой? Ты как будто привидение увидел. Со стоном потерев виски, устремляю на нее красные — и вовсе не из-за их естественного цвета — глаза. — Давай заберем эти письма и пойдем отсюда, — у меня нет никакого желания обсуждать свое нынешнее состояние. Как из-за ломки, так и... — Я слишком устал, мне нужно отдохнуть. — Хорошо, — недоумевающий шепот Кэт отражается от стен, воздействуя на барабанные перепонки новой болью. — Кстати, тут еще девять крышек есть, ты знаешь? Злосчастный конверт маячит перед глазами, покуда девушка скидывает всё мало-мальски пригодное для пустошной жизни в свой объемный рюкзак. Письма, бумаги, крышки... та самая бутылка виски, которую я приметил ранее... надо будет сказать, чтоб она отдала ее мне... мне нужнее... Очки и шляпу я забираю сам; та же участь ожидает и карандаш. Мало ли, пригодится записать что-нибудь, а ручки под рукой не будет... Внезапно огненные буквы вспыхивают перед взором, танцуя зажигательный фокстрот и вовлекая в свой бешеный хаотичный ритм — так, что приходится несколько раз тряхнуть башкой, сгоняя наваждение. Что ж, кажется, действительно пора принять свои... кхм, «лекарства» и отдохнуть... — Пошли, — завершив последние приготовления, Кэт направляется к выходу. Коротко кивнув, как в бреду, шагаю вслед за ней; в висках нещадно ломит, но даже в таком состоянии я умудряюсь заметить, как старый потрепанный глобус, крутанувшись в последний раз вокруг своей оси, исчезает в недрах рюкзака Кэт, который она ловко набрасывает себе на плечи. Глобус? Нафига?.. Впрочем, долго поразмыслить над этой сумасбродной задачкой не удается: дверь предательски поскрипывает, грозя выдать нас с потрохами — так, что Кэт рефлекторно делаетохотничью стойку, замирая у порога и прислушиваясь. Лицо девушки напряжено, на нем полыхает неповторимая гамма чувств... И даже учитывая, что наше, как может показаться со стороны, несанкционированное вторжение в дом было легальным, — я не рискнул бы сейчас напомнить об этом Кэт. Снаружи раздаются веселые и не слишком трезвые голоса; оживленно переговариваясь, толпа проходит мимо, даже не подозревая о том, что в глубине старого дома, затаив дыхание, притаилась парочка незадачливых искателей истины, а по совместительству — отъявленных мародеров, внаглую обнесших дом бедного и несчастного мафиози... Эх, Бёрк, Бёрк. Жаль тебя. Я бы, может, даже скупую мужскую слезу пустил, если бы не одолевала ломка и если бы, чего греха таить, не пристрелил тебя вот этими самыми руками. Просто потому, что люблю шоу. Что называется, от души; собаке собачья смерть, как говорится. Наконец звуки стихают, и Кэт, осторожно приоткрыв дверь, просачивается наружу. — Ну вот и всё, — подытоживает она, когда мы отходим на небольшое расстояние от бывшей хаты Бёрка. — Кажется, никто не заметил. — Ага, — глупо киваю в ответ, пытаясь унять внезапно нарисовавшееся внутри желание начистить кому-нибудь рожу. Руки так и чешутся, причем буквально; эх, догнать бы тех парней и научить их уму-разуму! Как назло, от этой мысли предательски начинают болеть синяки, и я, встряхнувшись, возвращаюсь в реальность. Спокойно, Сет, это всего лишь ломка. Агрессия — пришлое, помноженное на исходник... осталось немного потерпеть, и я освобожусь от этой боли... А еще рядом Кэт. Острая на язык, но неожиданно заботливая... И это сбивает с толку. Впрочем, раздумывать о причинах проявления внезапной теплоты некогда; расстегнув рюкзак, девушка извлекает оттуда увесистую пачку писем вкупе с аккуратно сложенными отчетами прибылей и протягивает ее мне. — Интересно было поучаствовать в твоей авантюре, Сет, — слова Сто Первой сочатся искренностью, и в них нет ни былой настороженности, ни нахальства. — Ты получил, что хотел — ну, а мне пора. Ирония? Уверенность? Не знаю... сейчас я едва способен трезво мыслить, и это факт. Башка гудит, точно внутри поселился рой разъяренных касадоров; мозг плавится, точно сыр на пицце, и тянется, тянется, сплетаясь в вязкую серую кашу. Виски напряженно пульсируют; кажется, у меня даже появилась небольшая дрожь в руках... Час от часу не легче! Впрочем, смущает меня другое... — Погоди, — сквозь назойливый гул в ушах пытаюсь соображать, потирая виски, — а ты куда? — Как куда? — деланно удивляется девушка. — Пойду высплюсь где-нибудь под забором. Ты же знаешь, из сумасшедшего дома меня выгнали, так что... Доброй ночи, Сет. Легкий кивок в сторону общаги — и Кэт, демонстративно помахав ручкой, отходит прочь, оставляя меня в прострации переваривать вышесказанное. Это она сейчас серьезно или как?! Но... судя по ее интонации, кажется, да. Вполне... Рефлекторно сжав улики, смотрю, как стройная красивая девушка грациозно, точно Бастет, движется прочь, минуя дом Бёрка. Слева черной тенью высится пресловутая реликвия в священной луже; краем глаза замечаю мелькнувший рядом с ней силуэт... Нет-нет, я не могу это просто так оставить! — Кэт, погоди! — в два счета настигнув девушку, хватаю ее за руку и разворачиваю к себе. — Ты не можешь просто так пойти спать под забором! — Почему это? — Кэт возмущенно выдергивает свою ладонь, отстраняясь. — Где хочу, там и ночую, мое дело. Имею право! И никто, даже ты, будь ты хоть мэром Мегатонны, мне не указ! Лазурные глаза полыхают праведным гневом... так-так, кажется, я только что ненароком разбудил дикого и опасного хищника. Как там говорят, страшнее кошки зверя нет? Но Кэт не просто кошка. Она яростная тигрица, готовая порвать, не задумываясь... вот только сейчас это не совсем уместно. — Потому что это опасно! Ночь на дворе, мало ли какой идиот пристанет, — примирительно подняв руки, пытаюсь успокоить девушку. Я должен ее остановить... отговорить от безумной затеи. Неужели она не понимает?! Но, кажется, мой нехитрый прием не срабатывает, ибо Кэт мгновенно парирует: — Ага, и кто же это будет? — ехидства в ее голосе не занимать; хватило бы, чтоб наполнить отравой целую бочку со змеями и посоревноваться, чей яд качественнее. — Может быть, ты? — Нет, не я, — неожиданно легко сбавляю обороты. — Но он — вполне возможно. Мягкий баритон обманчиво переливается под стать интонациям возмущенной Кэт, обволакивая бархатный тембр подобно стайке сытых, пригревшихся на солнце кобр. Скрестив руки на груди, стараюсь унять мелкую, усиливающуюся поминутно дрожь, в то время как девушка, проследив за моим взглядом, ойкает, зажимая рот рукой. Возле бомбы стоит какой-то мужик, совершающий развратные действия в сторону местной святыни. Судя по очертаниям тела, это не Кромвель, иначе о специфических наклонностях лидера местной секты уже бы знала вся округа. Хотя... учитывая фанатичную любовь исповедника к тому бреду, который он несет изо дня в день, я бы не удивился. На пустошах вообще отвыкаешь удивляться; многие вещи — даже, казалось бы, из ряда вон выходящие — воспринимаются как обыденность. Но хрен бы с ним, с Кромвелем. Заметив, что мы обратили на него внимание, мужик тут же испаряется во тьме, оставив за собой лишь грязный флер похоти вперемешку с отвращением. Тоже мне, фараон недоделанный! Лужа от его действий не разольется подобно священному Нилу. И, да, я-то привычен к такому, а вот Кэт... — Фу, гадость, — скривившись в имитации рвотного позыва, экс-жительница Убежища лишь подтверждает тем самым мои далеко идущие догадки. — Ладно, допустим, ты прав. И что ты предлагаешь? Легкий ночной ветерок ласково касается ее лица, развевая тонкие пряди, кажущиеся в лунном свете почти серебристыми. Резкое, непримиримое столкновение ополчившихся на море смут взглядов... буря, безумие, и... — Я мог бы, как бы это ни звучало, предложить тебе переночевать у меня, — выпаливаю, как на духу, и даже фоновый сушняк вкупе с тремором и прочими вездесущими проблемами не вызывают никаких помех. — В моем кабинете, не подумай плохого. Правда, он пустует, и я еще не сделал там ремонт... Но диван там есть, и он вполне неплохой. Хаос Первозданный, что я несу?!! Жар мгновенно приливает к щекам, пытаясь вновь заявить права на мое бренное тело и овладеть им... ну точно старая проститутка, решившая устроить постоянному клиенту горячую ночь, показав тем самым все премудрости своего тонкого и древнего, как мир, ремесла. В другой раз я поржал бы над игрой воображения, только вот упиваться ею некогда: осознание того, ЧТО я, мать твою, наделал, накрывает с головой, обдавая неприятным холодком. Сердце обливается кровью, пропуская удар. Я, наркоман в состоянии ломки, только что пригласил к себе домой девушку, за которую несу ответственность — как защитник города, паладин Братства Стали и просто адвокат. Правда, чревато это вполне определенными последствиями, и самое существенное из них в данный момент — это невозможность нормально ширнуться. Если Кэт, разумеется, согласится принять мое спонтанное, далеко идущее предложение, а не пошлет сразу же к черту на рога. Твою-то мать! Словно Апоп за язык дернул. Но не могу же я оставить ее на улице одну, среди всякого сброда! Сознание скручивается в тонкую спираль; сквозь туман ломки я вижу, как бровь экс-жительницы Убежища медленно ползет вверх... Ох, сейчас что-то будет... — Ты это серьезно? — скептически хмыкнув, девушка вглядывается в мое лицо, очевидно, пытаясь найти в нем подтверждение того, что я не лишился рассудка. — Ты... всерьез предлагаешь мне переночевать у себя дома? — Да, вполне, — слово не воробей, и всё, что мне остается делать — это сохранить хорошую мину при плохой игре. — Кэт, на улице опасно, а я несу за тебя ответственность и не могу допустить, чтобы какие-то недоумки поставили под угрозу твою жизнь. Переночуешь эту ночь, а там видно будет. Может, удастся выбить для тебя комнату у Мориарти, если будешь себя хорошо вести. Да, что ни говори, я не привык отступать. Хоть и понимаю, что творю глупость... с точки зрения своего физического состояния. С точки зрения рациональности я поступаю правильно; окончательный выбор лишь за Кэт. Ее взгляд оценивающе скользит по мне, точно прицел лазерной винтовки. Секунда, две, и... — Ладно, так уж и быть, — с неохотой уступает Кэт, уперев руки в боки. — Твоя взяла, ковбой. Но предупреждаю: в случае чего кто-то не досчитается яиц. Получит на ужин омлет из своих двоих... ну, ты понял. Вот же стерва! Можно подумать, мне делать больше нечего. Да и вообще у меня Мойра есть. Хочется ответить, что я не какой-нибудь там маньяк, заманивающий потенциальных жертв в свое логово под предлогом «показать своего робота-помощника», и что она в принципе не интересна мне как женщина, но... В следующее мгновение ломка накрывает с удвоенной силой. Красная пелена застилает глаза... жар плавит мозги с убийственной точностью...агрессия давит разум, поднимаясь из глубины души и пронизывая всё мое существо яркой огненной нитью. Ладони сжимаются в кулаки... эх, с удовольствием расквасил бы пяток-другой носов! Встреться мне сейчас орава супермутантов с миниганами наперевес — разорвал бы в клочья, не моргнув и глазом. Но сейчас рядом со мной лишь дерзкая и уверенная в своей правоте Кэт. И нужно приложить усилия, дабы не обрушить весь свой гнев на нее. — Делать мне больше нечего. Пошли уже давай, пока я не передумал, — грубо оборвав инсинуации экс-жительницы Убежища, быстрым шагом прохожу мимо, направляясь к лестнице. Всё, хватит с меня! Захочет — догонит, некогда выпендриваться. Стараюсь идти побыстрее, ибо ломка слишком хорошо дает о себе знать. Боль застилает сознание, переплетаясь с жаром в яркий огненный кокон смятенных чувств... На мгновение обернувшись, вижу, как стройная фигурка в синем комбинезоне торопливо движется следом. — Эй, подожди! — возмущенно кричит Кэт, смахивая со лба выбившуюся из хвоста прядь. — Я за тобой не успеваю. Вот то-то и оно! Торжествующе хмыкнув, продолжаю свой путь наверх, к дому. Ночевать на улице не хочется никому, и даже дерзкая экс-жительница Убежища, несмотря на всю свою браваду, не исключение. [1] Касадор — результат экспериментов с ДНК, проведенных доктором Бороусом, крупное мутировавшее насекомое, произошедшее от семейства дорожных ос. Чаще всего обитают в холмистых и горных местностях пустыни Мохаве, а также в каньоне Зайон и на Большой Горе. [2] Сарлакк — опасное плотоядное существо из вселенной «Звездных войн», обитающее в пустыне. С помощью щупалец хватал добычу и утягивал ее в свою пасть, где жертва переваривалась тысячу лет.