Часть 7

      Самодельные декорации и разноцветные шарики подчеркивают убогость мероприятия. Но чего-то другого от Джерико Торп и не ждет. Здесь не привыкли говорить о прекрасном, о тенденциях моды или об искусстве. Хмурые люди в хмуром антураже – так он описал это место, едва сюда приехал.       Аддамс ловит на себе уйму въедливых взглядов. Спасибо, хоть пальцем не тычут. Одно лицо директрисы чего стоит – явно не Торпа она ожидала увидеть под руку с Уэнсдей.       Народу собралось много, здесь не только выпускники, но основное внимание привлекает как всегда Бьянка – ее голубое платье из дешевых пайеток вкупе с боевым раскрасом, который видно из космоса, невозможно игнорировать. Энид в неизменном розовом наряде, тоже ярким пятном выделяется из толпы. Рядом с ней Аякс – он теперь не отходит от девчонки ни на шаг.       Уокер привел девушку тоже старше него. Мариса работает во Флюгере и, наверное, таким вот образом мечтает выбиться в люди. Но Лукас гадкий и мерзкий тип, он легко воспользуется ей и даже не подумает о том, что с ней будет дальше.       Тайлер пришел на праздник с Бьянкой. Это странно, они вроде не встречались, хотя Уэнс и не особо вникала во все сплетни. Но хотя все логично – сегодня их объявят королем и королевой. Так что имитация счастливой пары вполне оправдана.       Вся дружная компания школьной «элиты» поворачивают голову, едва Аддамс переступает порог зала. Ей неуютно, но она не покажет этого. Больше она не злится на этих идиотов. Ксавье прав – все они обижены жизнью. Судя из разговоров, большая часть поедет учиться в Берлингтон. Никто даже не попытается вырваться в большой город, всем прекрасно живется в родных пенатах. К счастью, у Аддамс другие планы.       Какое-то время они с Торпом просто сидят за столиком, общаясь под веселую громкую музыку и нескладные поздравительные речи. Парень рассказывает о своей встрече с профессором, Уэнс делится результатами экзаменов. Ее мало что занимает, кроме человека напротив. — Все нормально? — чуть сильнее сжимает хрупкую ладошку. Парень внимательно следит за переменами на лице Аддамс. Сегодняшний вечер – это, можно сказать, ее последний бой. Он уверен, большая часть ее недоброжелателей сейчас захлебываются ядовитой завистью. Уэнс выглядит слишком восхитительно для человека, которого гнобили почти год. — Да, — кивает, смущенно улыбаясь. — Так вот значит, что такое пром. — Очень скучный и унылый пром, — уточняет Ксавье. — В моей школе мы заказывали музыкантов, плюс было приятно вспомнить школьные будни, шалости, кто-то делал видеоролик с фотками. Но у школьников Джерико иные приоритеты.       Парень кивает в сторону стола с пуншем – синей прозрачной жижей, которую почти выхлебали ребята. Туда действительно добавили что-то алкогольное, поэтому Уэнс даже пробовать не стала. Мало ли какой бодягой разжились вчерашние школьники, она не хочет снова потерять кусок своей памяти, как тогда в доме Тайлера.       Из преподавателей осталась только непьющая мисс Торнхилл. Остальные педагоги, видимо, удалились в кабинет директора тоже отметить долгожданный выпускной. — Пойдем, — Торп поднимается на ноги и протягивает Аддамс ладонь. — Потанцуем. — Ой, нет, я не танцую, — хмурится, неловко поправляя на коленках платье. Она никогда прежде не танцевала с парнем. В Нью-Йорке было не до этого – она очень много внимания уделяла учебе, занималась музыкой, много читала. Дискотеки всегда казались чем-то странным, а школьные мероприятия скучными. Что уж говорить за Джерико, где ее и за человека-то не считали. — Сегодня нужно танцевать, — настаивает парень. — Давай же, один танец и уйдем отсюда. Не думаю, что тебе интересно, на кого наденут те пластиковые короны. — Это давно уже не секрет, — хмыкает девчонка, решаясь. Ей неловко, а вдруг она наступит ему на ногу или будет какой-то неуклюжей? — Так что можем уходить хоть сейчас. — Подари мне один танец, Уэнс, — глядит на нее, чуть приподняв брови, растягивая в улыбке губы, и Аддамс не может не улыбнуться в ответ. — Пожалуйста. — Это запрещенный прием, — силится придать лицу суровый вид, но ямочки на щеках парня слишком хороши, чтоб не уговориться на его просьбу. Девушка нерешительно вкладывает в его ладонь свою и следует за парнем на танцпол.       Ксавье аккуратно привлекает Уэнс к себе ближе, располагая руки у нее на талии. Высокий каблук скрадывает разницу в росте и ей не нужно запрокидывать голову, чтоб смотреть на Торпа. Но она смущена, поэтому опускает глаза в пол, медленно покачиваясь в такт лирической композиции.       Серебряный зеркальный шар под потолком кружится, бросая на стены миллионы солнечных зайчиков. Все декорации смазываются, куда-то исчезают люди, есть только она и Ксавье.       Прелесть момента портит толчок в спину. Не сильный, но ощутимый. — Аккуратней, — Торп делает шаг назад, увлекая за собой девушку, отстраняя от пихнувшего ее парня. — О, гляди-ка, это же звезда школьного чата, — Уокер явно перебрал. Он убирает руки с задницы девицы, которую бессовестно щупал во время танца и поворачивается к Уэнс. — Сегодня трусы еще не потеряла? — Закрой рот, — Аддамс мигом щетинится. Она готова врезать хорошенько Лукасу. Ей глубоко плевать теперь на последствия, никакого влияния этот прыщ больше не имеет. — Да ладно тебе! — сально скалится бывший одноклассник. — Эй, чувак! Она тебе деньги заплатила, чтоб ты с ней пришел сегодня или все же раздвинула но…       Договорить ему не дает хорошо поставленный удар Ксавье. Уокер валится на пол, но это вовсе не останавливает Торпа. Он склоняется над Лукасом, ударяя его в лицо еще раз. Раздается визг, начинается суета. — Нет, нет, перестань! — Аддамс на удивление реагирует быстро. Она тормошит парня за плечо, привлекая его внимание. — Пойдем, не трогай его!       Ксавье брезгливо отряхивает руки, подавляя желание двинуть еще разок эту сволочь. Он в курсе, что ушлепок – сынок мэра. Парень стискивает челюсть, но все же позволяет Уэнсдей оттащить его от танцпола и вытолкать за двери спортивного зала, где проходит школьное мероприятие. — Прости, — извиняется за то, что девушке пришлось это все видеть. — Он заслужил, — поджимает вишневые губы. Аддамс кивает на разбитую руку, обеспокоенно хмурясь. — У тебя кровь… — Дай мне две минуты, — оборачивается по сторонам в поисках уборной. Нужно привести себя в порядок и пора уходить, пока он не накостылял каждому, кто обидел Уэнсдей. У него давно чешутся кулаки. — Пойдем, я провожу тебя, — понимает без слов девушка.       Широкий школьный коридор тоже украшен дурацкими разнокалиберными шариками. Часть из них уже немного сдулась и выглядит это не празднично, а скорее печально. Она указывает Торпу на двери уборной, а сама остается его ждать у стены с локерами.       Ее персональный шкафчик благодаря стараниям одноклассников и не только исписан гадостями. Сначала она стирала, а потом бросила. Равнодушие, по мнению Аддамс, должно было раздражать всех, кто пытался ее задеть.       Мимо нее проходят выпившие ученики, не все из них старшеклассники. Наверное, на бал можно попасть всем, кто купит билет. Поразительная алчность и безответственность.       Из дверей спортзала вываливается шумная компания, и Аддамс сразу выхватывает взглядом яркое платье Энид. Только этого не хватало. Нет, она вовсе их не боится, просто не хочет новой потасовки. А в том, что она будет – Уэнс убеждена. Она мысленно поторапливает Ксавье, глубоко в душе надеясь, что задиры пройдут мимо.       Но чуда не случается. Одноклассники ее замечают, и Тайлер со своей свитой решительно к ней направляется, едва удерживая себя на ногах. — Что, бросил тебя твой кавалер? — Бьянка ехидно кривится, цепляясь в локоть Галпина. — Ребят, вы же хотели покурить, — Энид пытается предотвратить конфликт. Видимо та история, что с ней случилась, все же ее чему-то научила. — Нам не нужны проблемы, — вторит ей Аякс. — Тай, у школы дежурит твой отец, хочешь остаток вечера провести за решеткой? — Да мне плевать! Чудила опозорила меня перед всей школой! — рычит Галпин, отталкивая товарища. — Но ничего, сейчас я ей докажу, как она ошибалась!       Уэнс шарахается в сторону, однако крепкая рука с цепкими пальцами ловит ее за предплечье. — Эй, вообще-то ты со мной пришел! — обиженно выкрикивает Бьянка, но Галпину плевать. — Пусти, придурок, — паника поднимается со дна души ледяной удушливой волной. Аддамс оглядывается на двери туалета, не понимая, что делать. — Я закричу. — И что? — еще сильнее сжимает ладонь, причиняя девушке боль. — Тебя никто не услышит. Эй, Петрополус, на стреме постой! — Да иди ты в жопу, — морщится парень. — Я больше в этом не участвую. — Ссыкло, — пьяно ухмыляется Галпин. Он тянет упирающуюся девушку к ближайшему классу и как бы Уэнс не брыкалась, она все равно слабее одноклассника.       Он грубо вталкивает ее в открытые двери, и Аддамс ослепляет темнота. Страх сковывает тело, сжимая горло паническим спазмом. Она в ужасе оборачивается, но никого не видит. Время будто замирает, сердце колотится в груди, как сумасшедшее. Сквозь заложенные уши Уэнс слышит какую-то возню, но ноги прирастают к полу. Она не может нормально дышать, хватает воздух рваными глотками, не понимая, что происходит.       Торп выходит из уборной и первое, что бросается ему в глаза – это пестрая кучка выпускников в том месте, где он оставил Аддамс. Внутри все неприятно обрывается, как будто его перевернули вниз головой на карусели и резко дернули вверх. А потом он видит упирающуюся Уэнсдей и какое-то тело, что насильно ее куда-то волочит. В голове что-то щелкает и его перемыкает.       Ксавье как раз успевает ухватить незнакомого парня за шкирку, едва тот толкает девушку в класс. Пелена ярости и гнева плотно застилает глаза, но это не мешает Ксавье разглядеть во вчерашнем школьнике Тайлера. Отлично, как же Торп давно мечтал об этом! Он впечатывает тело Галпина в стену, наваливаясь на него всем весом. — Ты не понял моего предупреждения, урод? — выдавливает сквозь зубы, чувствуя, как его потряхивает от злости. — Тогда я объясню по-другому. — Отпусти его! — вопит темнокожая девица в голубом платье. — Не трогай, у него батя шериф, — пытается оттеснить Ксавье от Тайлера какой-то парень. — Он ничего не успел сделать! — В этот раз нет, — шипит, с силой вздергивая обидчика своей девушки за грудки. — Нет, нет, он и в тот раз ничего не сделал! — кричит уже какая-то девчонка в ярко-розовом платье. — Он всем соврал!       Вокруг них, окружая, начинает набираться толпа зевак. — Заткнись, Энид, — Тайлер-таки вырывается из цепкой хватки и толкает в грудь Торпа. — Я могу за себя постоять! — Не думаю, — ухмыляется Торп, сжимая руки в кулаки. Пьяный Галпин оскабивается и бросается на парня, натурально сбивая его с ног. Завязывается драка. Тайлер лупит наобум, попадая куда-то Ксавье в скулу, за что тут же выхватывает кулаком по носу. Противный хруст и громкий вопль сливаются с надрывным девичьим выкриком: — Нет, хватит! — кричит блондинка с розовыми прядями. — Перестаньте! Это все Лукас придумал! Тайлер проиграл ему и обязан был переспать с Аддамс. Но он струсил… — Заткнись, дура, — гундосит ее одноклассник, пытаясь вырваться из крепкой хватки Ксавье. Торпу удается перехватить пьяного подростка, скручивая ему за спину руки. Алая кровь с его носа скапывает на грязный затоптанный пол. — Нет, пусть знают все! — вперед выходит Аякс, заслоняя девушку собой. — Это я снимал на телефон. Тайлер просто… Он добавил ей в вино какое-то лекарство своей матери и Уэнсдей уснула. Потом он стянул… Стянул с нее белье и… Ну он ничего не сделал, просто… Просто, как бы сделал вид, что с ней переспал. Я… Я думал, он покажет это только Лукасу, но Уокер все выложил в общий чат…       Повисает молчание, в котором хорошо слышно тяжелое дыхание Тайлера, шепот зевак и приглушенную музыку из спортивного зала. — Кретин, — рычит Торп, отталкивая от себя Тайлера. Его потряхивает от злости и хочется еще раз ударить урода. Но он вовремя замечает на пороге фойе шерифа. Судя по его багровому лицу, мужчина, скорее всего, слышал слова Аякса. — Вернее вы все кретины. — И что дальше? Заложите меня моему же отцу? — хрипит, поднимаясь на ноги Галпин. Он стоит спиной к выходу, поэтому говорит открыто и смело, еще не зная, что ему за это будет. — Ну, напоил я Чудилу и что? Вы все смотрели то видео и ржали над ней! А теперь что изменилось? Да она сама на меня вешалась! — Закрой свой рот, — рычит Ксавье, силой удерживая себя на месте. Закончить ночь за решеткой ему совсем не охота. — А то что? Да мой отец отмажет меня, как так и надо! А если не он, то отец Лукаса! Вы ничего не докажете, неудачники! — он утирает ладонью разбитый нос, сплевывает на пол кровь и разворачивается к выходу, взглядом натыкаясь на знакомое лицо. — Папа? — Бегом в машину, — шериф Галпин выглядит так, словно сам готов сейчас придушить родного сына голыми руками. Ладно бы он просто признался в своем недопустимом поведении и проступке, но бахвальные речи про возможное нарушение отцом закона с целью выгородить отпрыска звучали совсем уже опрометчиво.       Тайлер глупо моргает пару раз, не понимая, что ему делать, но отцовская оплеуха быстро приводит его в себя. Он ежится, ссутулив плечи, бросает на одноклассников короткий взгляд и уходит. Для него выпускной однозначно закончен. — Вас всех тоже ждет разговор, — обводит взглядом толпу и уходит, поправив шляпу со значком шерифа. — Какого хрена, Энид? — выкрикивает Бьянка – Ксавье вспомнил, как зовут девицу в голубых блестках. — Он должен был стать королем бала! А я его королевой! — Перебьешься, — милое лицо блондинки перекашивает гнев.       Дальнейшие разборки Торпу неинтересны. Он еще раз бросает взгляд на бывших одноклассников Аддамс и идет в класс за девушкой. В голове не укладывается все, что он только что узнал.       Уэнсдей требуется очень много времени, чтоб себя успокоить и понять: Тайлер не вошел за ней следом в класс. Окутанное ужасом сознание плохо соображает. Глаза адаптируются к темноте, шум в ушах стихает, колотящееся в груди сердце постепенно возвращается к привычному ритму. Она одна классе, тут никого нет. Она одна. Одна. Нужно выйти, но ноги, кажется, вросли в пол. А потом зажигается свет, и она снова вздрагивает всем телом, ладонями прикрыв глаза. Такой беспомощной Аддамс себя ощущала лишь пару раз за всю жизнь, и это чувство отвратительно. — Уэнс, — голос Торпа звучит чуть хрипло, и девушка мимо воли расслабляется. Больше ничего плохого с ней не случится. Она убирает руки и медленно поворачивается на звук. — Ты как?       Аддамс не знает, что ответить. В глазах рябит от яркого света, сердце в груди все еще испуганно колотится. Она даже понять не может, отчего так напугалась. Просто в карих глазах Тайлера было столько злости и решительности, что на секунду она поверила – в этот раз он таки осуществит свою угрозу.       Ксавье в два шага оказывается рядом с ней и решительно сгребает ее в объятия, крепко прижимая к себе. Он сбивчиво шепчет ей в макушку какую-то чепуху, от него пахнет сигаретами, знакомыми духами и привычным апельсиновым тик-таком, который парень поглощает в немереном количестве, совсем не беспокоясь о зубах. Уэнсдей чувствует, как к горлу подкатывают слезы, но не позволяет себе разреветься. Не сейчас и не сегодня. Уже все хорошо. Теперь она в безопасности.       Так, обнявшись, они стоят какое-то время, а потом Торп словно приходит в себя. Парень немного отстраняется, пальцами аккуратно за подбородок поворачивает лицо девушки к себе и внимательно смотрит в глаза. — Не так ты должна была запомнить эту ночь, — его голос звучит тихо, и Аддамс только сейчас замечает внушительную ссадину вдоль скулы Торпа. У нее болезненно стискивается сердце в груди, и она не сдерживает робкий порыв – трогает ледяными пальцами горячую кожу возле ушиба.       Это касание ощущается слишком трогательно и интимно. Ксавье прикрывает глаза, чувствуя, как внутри него наконец-то затихает буря. — Больно? — спрашивает, бегая взглядом по его спокойному, расслабленному лицу. — Нет, — врет. На самом деле у отпрыска шерифа нормально так было дури. Спасибо, что хоть зубы целы. Но ей он этого не скажет. — Врешь, — самостоятельно догадывается девчонка. — Мужчину украшают шрамы, — приоткрывает один глаз, через силу улыбаясь. — Поехали, ты замерзла.       Торп стягивает с себя пиджак и набрасывает ей на плечи, снова обнимает и ведет к двери. Он надеется, что толпа выпускников рассосалась, ему не хочется, чтоб Аддамс еще раз видела их бессовестные лица. — Домой? — спрашивает уже на пороге школы, доверчиво заглядывая в малахитовые глаза. — Нет. Есть у меня одно тайное место, которое я не успел еще тебе показать, — лукавые ямочки на щеках уговорят кого угодно. Уэнс думает, что противозаконно иметь такую улыбку и такие проницательные зеленые глаза.       Аддамс больше ничего не говорит, позволяя парню усадить ее на переднее сидение авто. Ей вдруг становится понятно – куда бы он ее сейчас не повез – Уэнсдей на все согласна. Ксавье не обидит, не обманет, не предаст. Удивительное и странное чувство – полностью кому-то доверять.       Торп поглядывает на девушку, пока ведет машину, переживая, что она уснет. Вечер выдался тяжелым, ему даже страшно представить, что она пережила, пока этот урод тащил ее в пустой класс. И что Тайлер мог бы сделать… Ладони стискивают руль крепче и Ксавье выдыхает сквозь зубы. Сбитые костяшки горят огнем, и это не дает опять скатиться к агрессии. Надо было сломать ему бонусом еще что-нибудь.       Место, куда привозит ее сосед, действительно ей незнакомо. Она не большой любитель природы и сельской романтики, так что все прогулки с родителями благополучно пропускала.       Уэнс выходит из машины и оглядывается по сторонам, придерживая на плечах чужой пиджак. Огромное озеро, и над его кромкой возвышается лес. В черном зеркале водной глади отражается серебристая лунная дорожка и миллионы звезд алмазами рассыпаны по небу. Красиво и очень тихо. — Отличное место, чтобы меня убить, — невпопад шутит, лишь бы снять напряг. — Да, обычно я так и поступаю с девушками, в которых влюблен, — признание слетает с его губ так легко, без какой-то подготовки и вычурных, нагроможденных слов. Просто и прямо, как умеет только он.       Аддамс замирает. Может, ей послышалось? Или Торп так шутит? Но разве шутят подобными вещами?       Парень тем временем стелет на траву плед, который достал из машины и замечает ступор девчонки не сразу. Он не планировал никаких признаний, слова сами собой вырвались изо рта и забирать их он, естественно, не собирается. Но широко распахнутые глаза и изумленное выражение лица собеседницы наводят его на неутешительные предположения. А что, если Аддамс воспринимает его как друга?       Да, они много времени проводили вместе, но какого-то серьезного разговора о чувствах и планах у них не было. Все развивалось само собой, Ксавье не хотел торопить события. Господи, ей семнадцать лет! Какие планы вообще? У нее на ближайшее будущее одна цель – поступить туда, куда она хочет. Все остальное неважно! Вдобавок ко всему прочему он всегда держал в голове ее прошлый травмирующий опыт, поэтому осаждал свои порывы, как мог.       Но сегодня было очень много эмоций, и Торп понял одну вещь – он не может так просто ее отпустить. Да, у нее все впереди, Уэнс не видела взрослой жизни, студенческих вечеринок, ей незнаком вкус свободы. Но Ксавье ничего не может поделать со своим желанием быть с ней рядом. Даже если этому отмерено совсем немного времени. — Уэнсдей? — пытается поймать ее взгляд, подходя к ней ближе. О, похоже, он точно поторопился. И так с бледного лица сошла вся краска, оставив по себе синюшную белизну.       Ей никто и никогда не признавался в любви. И она подумать не могла, что это будет так волнительно. У нее спирает дыхание и кружится голова, и пересыхает во рту. Аддамс пытается судорожно понять, что нужно делать дальше. Она тоже должна признаться? Поблагодарить? Или просто молчать? Что? — Кажется, я все испортил, — озвучивает собственные мысли Торп. — Послушай, тебя это ни к чему не обязывает. То, что я…       Остаток его умной мысли тонет в порывистом касании девичьих губ. Она так крепко цепляется в его плечи, и так отчаянно целует, что парня немного отпускает волнение. Да, возможно стоило повременить с откровенными признаниями, но ее порыв хотя бы дает ему надежду, что чувства взаимны. — Я… Я тоже хотела сказать…— Уэнсдей сама обрывает поцелуй и шепчет торопливо, сбивчиво, наскоро пытаясь подобрать слова. Но они отказываются собираться в предложения и в голове ни единой внятной мысли, лишь стук собственного заполошно колотящегося сердца. — И скажешь, — убирает со лба челку, любуясь отражением звезд в ее глазах. — Когда будешь готова.       И они оба замолкают на какое-то время. Парень опускается на плед, утягивая за собой девчонку. От озера веет прохладой, слышно, как поют цикады и плещется рыба в темной воде. И хочется остановить планету, чтоб эта ночь оказалась бесконечной. — Ты знаешь какие-нибудь созвездия? — нарушает тишину Уэнсдей, удобней устраиваясь в объятиях парня. Небо низко склонилось над озером и, кажется, яркие огоньки далеких небесных светил ветками задевают высокие деревья. — Нет, совсем в этом не разбираюсь, — невесомо целует ее в висок, вдыхая запах знакомых духов. — Я тоже, — хмыкает девушка и смешно ежит плечи, уворачиваясь от щекотного горячего дыхания в изгибе шеи. — Ксавье… Я могу задать вопрос? — Попробуй, — перемещает руки с талии на живот, тесней прижимая ее к себе. — Что будет дальше? — это звучит как что-то риторическое, но уже пару дней она задается данным вопросом. Школа окончена, наступило лето. Она помнит, что Торпу нужно возвращаться в Нью-Йорк, а она не знает, сможет ли поступить. И как быть? — Дальше будет июль, — отшучивается Ксавье. Он не дурак и понимает, к чему клонит девушка, но не спешит делиться своими мыслями. А что, если его варианты и идеи ее напугают, как и его самое банальное в мире признание? — Очень остроумно, — оборачивается к нему через плечо, награждая серьезным взглядом. — Уэнс, у тебя впереди вся жизнь! — чуть отстраняется от нее, чтоб лучше заглянуть ей в глаза. — Что именно ты хочешь знать? — Я… Ты ведь уедешь, — выдыхает и решается наконец-то озвучить то, что гложет ее какое-то время. — И… И это все? — Тут я должен сострить, что ты от меня так просто не отделаешься, но не стану, — его тон становится серьезней. — У меня есть некоторые соображения на этот счет, но я не знаю, насколько это нужно тебе.       Повисает короткая пауза. Разговор явно становится важным и взрослым, и это немного пугает девушку. Но в конце концов, Аддамс не из трусливых. — А что, если нужно? — с вызовом бросает слова, чуть вздергивая подбородок с едва заметной ямочкой на нем. — Меня твой отец прибьет, — хмыкает Торп, сбивая градус напряжения. — Уверен, у него в багажнике есть бита или что посерьезней. — Мой отец пару часов назад одалживал тебе презерватив, — ей немного неловко это вспоминать. — Считай, это отцовское благословение. — Боже, не вспоминай это, я прошу тебя, — он вдруг хохочет раскатисто, рукой убирая волосы от лица. — Даже Винсент в свое время до такого не додумался. — Извини его, он… Даже не знаю, что ему взбрело в голову, — оправдывается, заворожено глядя на парня. Она ничего не может с собой поделать, и ей кажется, что ее влюбленность очевидна. — Я могу его понять, — Торп укладывается на плед, рукой подпирая голову. — Совсем не одноклассник пришел за его дочерью для того, чтоб отвести ее на выпускной. И он сам когда-то был таким парнем и наверняка знает, чем заканчиваются порой для девушек подобные мероприятия. — И чем же? — она склонна думать, что Гомес просто пошутил. С него станется. У него странное чувство юмора и, видимо, позорить ее – истинная цель его жизни. — Тем, чем не закончится эта ночь для тебя, — хмурит светлые брови. Ему как-то не с руки объяснять ей сейчас очевидные вещи. Более того, он уверен, что все она прекрасно поняла, вот только зачем тогда интересуется?       Естественно Аддамс догадалась, куда клонит Торп. Тут не нужно большого ума – как минимум половина ее одноклассниц хорошенько наберутся дешевым пойлом на празднике и поутру проснуться в кровати парней, с которым в целом не собирались никогда спать. Но она в этой короткой беседе видит повод обсудить еще один волнующий ее момент. Раз уж у них сегодня вечер откровений, то почему нет? — Почему? Что со мной не так? — звучит слегка истерично, но она ничего не может с собой поделать. Ее сердце успевает тяжело бухнуть в груди три раза, прежде чем он начинает говорить. — С чего ты решила, что с тобой что-то не так? — он легким движением руки убирает ей челку с глаз, задевая костяшками пальцев скулу. — Мне не пять лет, я в курсе, что нужно парням, — старается добавить в голос непринужденности, но выходит довольно скверно. — Да ладно! — хмыкает, не в силах сдержать улыбку. — Давай же, удиви меня! — Перестань, — призывает его к серьезности. — Просто ты никогда… Я думала это из-за Тайлера и того… ну того, что у нас было, — речь корява и сбивчива, и ее саму это раздражает. С Ксавье она теряет все свои ораторские навыки. — А еще мне семнадцать, хоть и по закону штата возраст согласия… — Уэнс, послушай меня, — он садится рывком, ерошит волосы, заметно нервничает, подбирая нужные слова. — Дело не в возрасте, не в законах и точно не в той ситуации с Тайлером… Тем более, что не было у тебя с ним ничего. — В смысле? — девушка тоже приподнимается. Да, может она и не помнит самого процесса, но зато есть видео, которое является отличным подтверждением ее глупости. — Тайлер проиграл в каком-то споре сыну мэра, и тот конченный ублюдок загадал ему с тобой переспать. Он признался, что накачал тебя какими-то таблетками и просто… — поджимает губы, пытаясь понять, как лучше объяснить. — В общем, он сымитировал, что у вас был секс. А его дружок все снял. Не хватило Галпину смелости ни отказаться от спора, ни выполнить задание.       Аддамс не может поверить в услышанное. За несколько месяцев она успела свыкнуться с мыслью, что отдала свою невинность по наибольшей глупости, человеку, которого совсем не знала и который еще и посмеялся над ней. Принять такое было ой как непросто.       А теперь выходит, что все это было очередное показушное выступление парня, мнившего себя секс-символом школы. На деле же Тайлер просто трус. И обманщик. Но с другой стороны, даже лучше, что у него не хватило духу с ней переспать. Она отделалась всего лишь позором, а не каким-то венерическим заболеванием или чем похуже. Но все равно противно, что Галпин к ней прикасался.       Девушка не может определить, что чувствует. Это так несправедливо. На нее спорили, а потом дружно ржали над ее унижением. Чем она заслужила такое к себе отношение? — Ты как? — Торп дает ей время переварить новость. — Зачем они так поступили? — невпопад задает вопрос Аддамс, поднимая на парня ошарашенный взгляд. — Не нужно искать логику там, где ее нет. Они моральные уроды, и непременно за это поплатятся, — накрывает ее озябшую ладонь своей, чуть сжимая. — Ты мне нравишься, Уэнсдей. И да, у меня есть относительно тебя, скажем так, некоторые желания и планы. Но это серьезный шаг, и мне важно, чтоб ты этого хотела сама. Чтоб ты была готова и сама решила.       Каждое его слово находит в ней отклик. Все негодование, растерянность отходит на второй план и, кажется, внутри нее распускаются какие-то цветы и словно копошатся те самые крылатые насекомые. Очень воздушное и волнительное ощущение. — Я не лучший человек, у меня в башке полно тараканов, я часто бываю груб и циничен. Явно не тот прекрасный принц, о котором ты мечтала, — продолжает свою речь парень. — Но раз уж так сложилось – я не готов пожелать тебе сегодня счастливого пути во взрослую жизнь и забыть все, что было. Прости, но я не хочу тебя отпускать.       Сердце в который раз за вечер делает странный кульбит, сжимаясь щемящим душу восторгом. Поразительно, как простые слова могут взбудоражить и заставить все внутри трепетать от чувств, неподвластных описанию. — Тогда и не отпускай, — наконец-то выдавливает из себя что-то вразумительное и тянется к Торпу за поцелуем. Но вместо желанного касания, Ксавье сгребает ее в охапку и крепко прижимает к себе. Она чувствует, как под ее ладонью торопливо и гулко колотится его сердце, как размеренно и глубоко он дышит и кажется, его горячие широкие ладони способны оградить ее от всего на свете.       Над озером неторопливо светлеет небо. Звезды превращаются в миражи, как и все плохое, что случилось с Аддамс в этом городишке. Солнце появляется из-за кромки воды, красное, словно вареная креветка. Вдалеке слышно голоса разбуженных восходом птиц. В теплых бережных объятиях начинается рассвет ее взрослой жизни.       Ксавье обещает себе подумать обо всем этом разговоре чуть позже. Слишком много признаний прозвучало, и нужно время, чтоб это переварить. В данный момент же он хочет запомнить именно этот восход. Он тысячу раз рисовал огненное солнце над озером, но только сейчас смог постичь всю его красоту.       Девушка в его руках притихла, и Торп впервые находит должное сравнение всему тому, что произошло в ее жизни. Она из гадкого забитого утенка превратилась в прекрасного лебедя, стойкого, смелого и гордого, свысока глядящего на весь убогий «птичий двор» Джерико. И он невыносимо счастлив, что мог видеть это перерождение.       Никто из них не знает, что будет впереди. Но новый день дарит надежду всему, что только пожелается. Аддамс отводит взгляд от слепящего солнечного диска и обращает внимание на переплетение их с Торпом рук.       Мама ей когда-то рассказывала, что первая любовь – чувство сильное и очень личное, оно остаётся с человеком надолго, иногда и на всю жизнь. Тогда Аддамс не поверила, ей было невдомек, как может другой человек вызывать в ней нечто такое, что неподвластно забытью. Сейчас она вдруг осознала – как бы дальше не сложилась жизнь, но маленькая частица сердца навсегда будет отдана Ксавье. Он в один момент оказался единственным, кто поддержал ее, понял и принял. Стал для нее целым миром, а такое действительно не забывается.