Часть 1. Наташа

– ...Да вы просто не видели его... Он такой...такой...один такой. Мужчина на миллион. Причем в прямом смысле, он у меня миллионер. Я уверена, что у нас с Олежиком все очень серьезно, вот увидите, еще вас всех на нашу свадьбу позову.... Наташе, заполнявшей карточки, охота было закатить глаза от бесконечного тараторившего индивида рядом. Да сколько можно-то. Когда ее чересчур говорливая коллега Карина начала встречаться со своим “Олежиком”, то об этом узнали все, включая их больничную кошку Мусю, привычно обитавшую на проходной у охранника дяди Мити. От этого потока ненужной информации было невозможно скрыться ни живому, ни мертвому. Их старшая медсестра Нателла Георгиевна, строгая бабуля в очках обычно резавшая правду-матку прямо в глаза, весь Каринин монолог искала в кипе папок с диагнозами нужную. Но, когда говорливая девушка с длинными русыми волосами все-таки чуть выдохлась и приостановила поток дифирамбов своему кумиру, главная медсестра обратила на нее внимание и вынесла-таки свой вердикт. – Дура ты, Карина. Счастье тишину любит. Уведет кто-нибудь твоего Олега, и глазом моргнуть не успеешь, вон ты его как разрекламировала – и красавец, и якобы миллионер... Если это правда, то о таком молчать надо в тряпочку, а ты трындишь налево и направо, уже даже главврач в курсе. А что ты, собственно, в сестринской торчишь, у тебя же смена уже закончилась? Карина мечтательно наматывала на палец прядь волос, видимо, так и обитая в своей сказке о принце на вишневой девятке, но от последнего вопроса непосредственной начальницы кое-как спустилась с небес на землю. – Я хочу, чтобы он меня подождал немного. Настоящая девушка должна опаздывать, а настоящий мужчина должен ждать. Я вот полчаса еще посижу, а потом выйду к нему. Пусть побесится немного, больше ценить будет. Его машина уже возле больницы стоит, я с окна видела. Нателла Георгиевна, недовольно цокнув, махнула на несмышлёную молодежь рукой. Да что с нее было взять... – Аня, ну сколько можно есть эти перемячи, а? Пойдем, там целый приемный покой, поле непаханое работы. Я уже весь шкаф перебрала, пока эту долбанную папку нашла, а ты все ешь сидишь. Одна все про принцев мечтает, всем мозги вынесла, другая ест как с голодного края, понабрали молодежь после училища... Анна, быстро ноги в руки и за мной! Старшая медсестра, отдав команду бедной Ане, помчалась твердой поступью командира прямиком в приемный покой. Аня, конопатая рыжеволосая девчушка весом в пятьдесят килограмм, рысцой побежала за начальством, дохомячивая перемяч на бегу. Ну и работка у нас, конечно. Наконец, на счастье Наташи, наступила тишина. В сестринской остались только они с Кариной, но говорливая мечтательница решила подпилить ногти, не одарив свою коллегу монологом о своей великой любви. Какое счастье. Сама Рудакова была занята своими мыслями. Она все еще сомневалась в своем решении работать с “Универсамом”. Но, с другой стороны... Ситуация складывалась явно не в ее пользу. Вадик, ее брат, предлагал ей и деньги, и съемную квартиру, и работу на “Дом быта” в качестве постоянного мед. работника. Для них это было актуально всегда. Но Наташка отказывалась, справедливо полагая, что должна всего добиться сама, а не по протекции брата. Вадик же тоже всего сам добился, а она что, должна жировать за его счет, что ли... Поэтому она и жила в общаге, пока училась в училище. А сейчас, когда уже закончила, то жила там же, но уже как сотрудница больницы. Ничего кардинально в жизни не поменялось. Все бы было хорошо, если бы им не поменяли коменданта. Новый сотрудник общежития изводил всех придирками по поводу и без, а на бедную Наташу имел такой зуб, размеру которого позавидовала бы какая-нибудь огромная акула. Главное, Рудакова даже не понимала, что не так, за что он так с ней. Во время очередной проверки и предупреждения коменданта о том, что он ее выселит в следующий раз за “такое хамское отношение к общей собственности”, Наташа поняла, что надо что-то делать. Конечно, она могла обратиться за помощью к Вадику, но этого ей ой как не хотелось. У него и без нее была куча своих проблем. Все решил случай. Не так давно было очередной масштабное побоище, после которого часть “бойцов” закономерно поехала в больницу. Так она и познакомилась с Вовой, который предложил ей по сути тоже самое, что и Вадик в свое время. Наташа помнила, что с этим “Универсамом” у “Дома быта” никаких конфликтов никогда не было, поэтому, помня о своей безвыходной ситуацией с общагой, согласилась быть личным мед. работником у “Универсама”. Подкопит и выселится в съёмную квартиру. Если раньше не выселят, конечно... Карина привлекла ее внимание тем, что подошла к зеркалу и накрасила губы розовой помадой. Прихорашивалась для своего хахаля-богача. Наташка была солидарна с начальницей и не могла понять, зачем было всем рассказывать о своей личной жизни. Личное на то ведь и личное. Тем более, что же такого может быть в парне, чтобы называть его так? “Мужчина на миллион”. Рудакова, возможно, что-то не понимала, потому что никогда ни в кого не влюблялась. Тем более так, как Карина. Но, например, могла сказать, что ей был вполне приятен Вова Суворов, который в качестве благодарности за шов на ноге позвал ее на дискотеку в местный ДК. Но она же не трындела об этом на всю больницу и не говорила, что он “мужчина на миллион”. То-то же. “Уведет кто-нибудь твоего Олега, и глазом моргнуть не успеешь, вон ты его как разрекламировала”. Наташка вообще не могла представить, что там должен быть за мужчина, чтобы она увела бы его у кого бы то ни было. На чужом несчастье, как ее учила бабуля, своего счастья не построишь. Кто эти женщины, которые так поступают? Она бы никогда так не смогла. Кудрявая блондинка продолжала свое дело, пока в дверь не постучали. Низкий харизматичный голос раздался так внезапно, что заставил Наташу остановиться на полуслове в одной из медицинских карточек. – Карина, ну сколько тебя ждать можно? Собирайся, поехали. Наташа не могла понять, почему у нее сковало поджилки нервной дрожью настолько сильно, что обычная шариковая ручка чуть не вылетела из руки. Что не так? Она для себя решила, что не будет поднимать глаза на пришедшего, параллельно слушая щебетание Карины. – Наташа... Рудакова, пойдем со мной, там трое тяжелых, Георгиевна у главного, я не справлюсь без тебя! Блондинка неохотно подняла глаза на пришедшего, за плечом которого маячила Анютка. “Олежик” представлял собой молодого высокого парня с темными, чуть кудрявыми, волосами. Серо-льдистые глаза смотрели на нее, как ей казалось, с ехидством, а она будто бы приросла к стулу, пытаясь заставить свои разом ставшие ватными ноги наконец подняться и подойти к Ане. Ее пробивала нервная дрожь от этого взора серо-голубых глаз, и она совершенно не могла это контролировать. Сделав над собой волевое усилие, Рудакова поднялась с места и подошла к парочке, чтобы обойти их и выйти в коридор. Темноволосый парень стоял прямо возле двери, пока Карина в спешке одевала дубленку чуть поодаль, возле шкафа. Он улыбнулся Наташе, а у нее в горле застрял специфический запах одеколона, напоминавший какие-то травы с примесью разных приправ. Жгуче-ядреная смесь. Волна крови, обогнув сердце, ударила сразу в голову, спровоцировав приступ, похожий на разряд тока, от которого желудок скрутило одним большим спазмом. Вспомнились свои же не столь и давние рассуждения. Что же такого может быть в парне, чтобы называть его “мужчина на миллион”? Зажмурившись, Наташа вылетела в коридор, спускаясь вместе с Аней в приемный покой.