Часть 2. Кащей

– По всем правилам я тебе за такое, Вова, должен башку оторвать. И выдал бы тебе непременно, если бы... на твоем месте сам так не поступил. Вован, сидевший напротив него в качалке, уже смирился со своей участью, но на второй половине фразы он наконец расслабился и откинулся на спинку кресла. Начальство у Адидаса было строгим, но понимающим. С Вовой они работали уже довольно давно. Кащея, когда тот вернулся с тюрьмы, поставили старшим-блатным в его родной “Универсам”, а Вовка тогда только пришился. Пройдя долгий путь вместе, они неплохо сработались. Кащей был дипломатом, стратегом, вечно хладнокровной амфибией, заботой которого было вовремя увернуться от внешней агрессии и оградить от нее своих пацанов. Задача Вовки была совсем иной – он был предводителем-полководцем, который вел за собой публику, заставлял их вставать за общее дело. Если Кащей работал с внешним миром, то Володька имел дело с внутренним. Они не могли существовать друг без друга, да и в конкуренцию тоже не входили, каждый занимался своим делом. У них был вполне продуктивный симбиоз. – Олег, ну сам посуди, сюр, а не ситуация. Это вообще все по-твоему как, нормально? Конечно ненормально. Но все было куда сложнее... Дела и правда творились чудные. Их улица граничила с “Хади Такташ” и с “Домом быта”. “Хади Такташ” и “Дом быта” также граничили между собой, что, на данный момент, было на руку. Можно было потянуть время и действовать более уверенно. Если с “Домом быта” у них никогда не было никаких противоречий, да и быть не могло, то “Хади Такташ”... Это был какой-то непрекращающийся кошмар. Когда старшим-блатным был Раджа, все было более ли менее ровно, если это можно было так назвать. Но после “революции” и становления Рауля все полетело в тартарары. [1] Начали хадишевские с “Дома быта”, поскольку у них и так была холодная война, а уж со сменой лидера все старые противоречия обострились донельзя. “Хади Такташ” даже слоган себе соответствующий придумали, чтобы всем остальным было над чем задуматься. “Хади Такташ – весь город наш”. [2] Кащей, не будь дураком, понимал, что и праздник на их улице не за горами, поэтому пока тихо наблюдал за происходящим, пытаясь максимально оградить универсамовских от хадишевских. А там посмотрим. Олег ставил на Желтого, который был для своего возраста чрезвычайно грамотным старшим-блатным. Он был уверен, что Желтухин поставит на место Рауля, даже не вставая со стула. Правда, для этого понадобится определенное время. – В общем, Вова, расклад такой. Я к Раулю первый соваться не буду, хотя должен. Как ты понимаешь, все эти мелкие провокации на границе лишь повод, чтобы начать войну. А войну они хотят начаться с моей легкой руки, якобы я пришел к их старшим и что-то не то сказал, смекаешь? Поэтому вынуждают меня пойти на это через мелкие пакости. Раджа не стал бы до такого маразма опускаться, конечно, эту Богом забытую булочную на границе никто и в расчет-то никогда не брал, не то, что уж из-за нее всех направо и налево мутузить. Мы пока подождем, посмотрим, что будет происходить. Будем действовать по обстоятельствам. Твоя задача – не дать случиться другому такому же побоищу, как это. Еще раз узнаю, что не предотвратил, хотя мог, получишь по полной. Делай, что хочешь – запрещай ходить в эту долбанную булочную, загрузи работой, да хоть улицы мести заставляй, мне все равно. Ты меня знаешь, я за эту улицу стою. Если что, голову сниму. Вова кивнул в знак согласия. Это было самым разумным решением, и он это понимал. Олег, высказавшись, зажег сигарету и затянулся. Также поступил и Володька. Карие глаза смотрели на собеседника вопросительно, будто бы прикидывая, стоит ли говорить с ним о чем-то или нет. Вовка все-таки решился, докурив сигарету и бросив бычок в пепельницу. – Кащей, люди говорят разное... Про тебя и Лавра, про миллион... Это же все не правда? Олег засмеялся, выпуская дым из легких. Слухами Земля полнится. – Вовка, ты же сам говорил, что "вы – улица", и "мои воровские дела вас не касаются". Или я что-то путаю? Адидас опять также немногословно кивнул. – Ладно, Кащей, понял я тебя. Кстати, на место Людки я новую медсестру с нашей больнички нашел, ее Наташа зовут. Твою просьбу, считай, выполнил. Карие глаза как-то странновато заблестели при упоминании этой новой медсестрички, а уж почти ласковое “Наташа” развеяло все сомнения. Адидас, если еще и не влюбился, то был близок к этому. Сам Кащей был по характеру совсем не таким, как Вова. Абсолютно не таким, как Вова. Если Вовка мог влюбиться в какую-то девушку, что уже бывало на его веку, то Олег не влюблялся ни в кого и никогда. Просто не умел. Иногда Кащею казалось, что любить кого-то – это талант, как петь или плясать, например. А он не мог ни первого, ни второго, ни третьего. Девушки у него были, но он от них быстро уставал. А мог и вообще быть долгое время без постоянной девушки, “перебиваясь” случайными связями, и чувствовал себя прекрасно. Все его девушку ему нравились, но ни одну из них он не любил. Кащей не мог представить, что появится кто-то, на ком он мог бы жениться. Такие, как он, просто не могут ни на ком жениться по любви. Хотя его ныне покойная мать всегда хотела этого.... – Олежик, давай я тебе еще борщечка налью, на работе своей одну сухомятку ешь поди... Мама порхала по кухне, налив сыну полную тарелку наваристого борща. Олег с благодарностью принял из рук родительницы еду. Так вкусно борщ готовила только его мать. – Надо бы тебе жениться, Олег, не дело это. Девочек меняешь как перчатки, а тебе уже двадцать три исполнилось. Меня не станет, совсем ведь один останешься... Мама сидела рядом, глядя на него грустными голубыми глазами. Олег понимал, к чему она клонит – с ее проблемами с сердцем конец бренной жизни мог наступить в любой момент, и ей было банально страшно за сына. – Мам, ты еще меня переживешь, что ты такое говоришь. Суп у тебя восхитительный, никакая жена так не приготовит. Да и где я тебе найду такую, с которой жить захочу. Я у тебя хладнокровный, знаешь же, не люблю никого. Со мной таким жить только мучиться. Мать тяжко вздохнула. – Да никакой ты не хладнокровный. Не говори так. С пацанами своими да, а я-то знаю, какой ты. Невнимательный ты. По сторонам бы посмотрел, нашел бы любовь свою. Она все это время возле тебя вертится, а ты не видишь. Поди одноклассница, соседка, сестра друга или просто знакомая, а ты внимания не обращаешь. Когда влюбишься, то голову потеряешь, несмотря на все свое напускное хладнокровие... Ничего, я тебе помогу. Помнишь кольцо, которое мне отец твой на помолвку подарил? Оно тебе путь укажет. Олег, проглотив ложку супа, невольно рассмеялся. – Мам, ну ты что как скажешь, хоть стой, хоть падай. Как оно мне путь укажет? Оно же не колобок, а мы не в русской народной сказке. Пришел черед матери улыбнуться, хотя голубые глаза все еще оставались грустными. – Время придет, поймешь. Олег вынырнул из своих мыслей, вернувшись к делам насущным. Людка, их бывшая медсестра, отошла от дел из-за замужества. Вышла замуж за какого-то военного и укатила с ним на Север. Но свято место пусто не бывает, поэтому быстро нашлась замена в виде какой-то, по всей видимости весьма привлекательной, Наташи. – Молодец, Володя. Но тебе на руку, если ее услуги нам не понадобятся в ближайшее время. Бывай. Володька, попрощавшись, покинул качалку. Олег привычно остался в полном одиночестве. Как и боялась его мать, он остался совсем один. У него остался один-единственный человек, которого он мог назвать близким другом, но о нем, понятное дело, никто не знал. С его работой о личном особо не трепятся. И, конечно, родной “Универсам”, занимавший все его время. Если бы не пацаны, после смерти матери точно бы башкой поехал. Он стал все время проводить в качалке, даже девушек водил туда, а не в свою квартиру. Потому что не хотел возвращаться домой. Для него дом всегда был там, где люди, а жил-то он теперь один. Да и дома он почти не бывал, приходил только ночевать. Было почти физически больно там находиться. Отец умер давно, когда Олег еще сидел по малолетке, а мама год назад, других родственников у него не было. Остался круглой сиротой в свои полные двадцать пять лет. Кащей извлек самого себя из потока рассуждений, собираясь к очередной подружке. С Кариной он познакомился в больнице, когда ходил к травматологу. Ему пару месяцев назад хорошенько влетело на очередных переговорах с “Панелями”. Девушка ему понравилась, и они начали встречаться. Она носилась с ним, как с писаной торбой, “Олежик то, Олежик се”, а он... А что он? Есть она, да и ладно. Парень, сидя в своей вишневой девятке, битый час ждал медсестру с длинной русой косой, но та все никак не выходила, хотя дежурство уже давно должно было закончиться. Да сколько можно... Олег зашел в больницу, где его сразу поприветствовал дядя Митя, местный охранник. Даже Муся, трехцветная больничная кошка, и та подняла мордочку в знак приветствия. Его тут все знали еще со времен его отца, когда маленький Олег заходил к папе-хирургу на работу. – Здорово, Олег. Тут Каринка наша всем рассказала, что ты миллионером стал. Мои поздравления! Кащей застыл на месте. Вот блять, ну как можно быть такой тупой.... Он ей что, Горбачев, чтобы быть миллионером в СССР? – Здорово, дядь Мить, верь ей больше. Слышит звон, да не знает, где он. Дядя Митя засмеялся, садясь за раскрытый кроссворд, пока Кащей поднимался в сестринскую на второй этаж. – Карина, ну сколько тебя ждать можно? Собирайся, поехали. Олег открыл дверь, уперевшись взглядом на то, как знакомая девушка спокойно сидит за столом, подпиливая ногти. А он, как придурок, ждал ее в машине. Опять эти женские трюки, мать его.... – Ой, Олежик, привет, я сейчас соберусь, я тут вот осталась немного после дежурства коллегам помочь.... Карина щебетала, подорвавшись и подлетев к шкафу. Взгляд Олега скользнул в противоположный угол помещения, где тихо сидела, заполняя какие-то документы, другая медсестра. Девушка была противоположностью Карины, которая любила модные яркие шмотки и такой же макияж. Кудрявая блондинка без капли макияжа на лице и со своей молочной кожей сливалась с больничным халатом, становясь одним сплошным белым пятном. Только нимба на голове не хватало для полной картины. Кащею вдруг показалось, что он знает эту девушку, хотя точно ее до этого не видел. Осколок чего-то острого впился в сердце, заставив то наконец заработать и пустить кровь по организму. Олег ощущал, как горячая волна прилила в голову, заставив на полсекунды прикрыть глаза, чтобы устоять на ногах. Какая-то странная реакция, такого раньше не было. Кащеев был чрезвычайно рациональным человеком. У него было все расписано и прописано, он всегда знал, что надо делать и как поступать, наоборот, не стоит. Чувствам в его картине мироздания было не место. Все было четко и по плану. Но планы быстро менялись, и приходилось приспосабливаться к текущей ситуации. А это, с его-то специфичной работенкой, происходило каждый день да через день. Кащей повернулся к Карине, которая поправляла макияж перед зеркалом. Он списал свое странное состояние на чрезмерную умственную активность. Парень все пытался понять, что не так с этой девушкой. Может, все гораздо проще, в этой самой больнице ее и видел, когда приходил к травматологу? Рыженькая девушка подбежала к двери и крикнула прямо Олегу в ухо, заставив чуть отойти от прохода и встать ближе к косяку. Вот уж голос как сирена, что так орать-то. – Наташа... Рудакова, пойдем со мной, там трое тяжелых, Георгиевна у главного, я не справлюсь без тебя! Блондинка подняла голову на обращение пришедшей. Наташа Рудакова. Ну конечно. Сестра Желтого. Ларчик-то просто открывался. Желтухин придерживался той же логики, что и Кащей, никому не рассказывая ничего ни о семье, ни о личной жизни. Но Олег был одним из немногих, кто знал, что у Вадима есть двоюродная сестра Наташа, с которой они выросли вместе. Ее Адидас и уговорил работать на “Универсам”. Зная, чья она сестра, у Володьки и мысли бы такой не возникло. Интересно, а она-то почему согласилась? Так Володя понравился? Почему-то стало неприятно от этой мысли. Во время его чересчур разгулявшейся мыслительной активности Наташа, закончив все свои дела с документами, встала из-за стола и подошла к нему. Глаза у нее оказывается были зелеными, с еле заметной серой окантовкой возле зрачка. Взгляд девичьих глаз был каким-то странным, Олегу показалось, что она смотрит на него высокомерно. Догадка подтвердилась, когда девушка, еле заметно подняв подбородок, обогнула-таки его и выскочила в коридор, направившись куда-то вдвоем с рыженькой медсестрой. С характером мадемуазель, сразу видно. В старшего брата поди. – Я сколько тебя ждать должен? Вечность? – Я все уже, Олежик, все, сумочку возьму только... Олег шел впереди, а сзади за ним семенила Карина на своих десятиметровых каблуках. Как она в них по больнице-то ходит весь день? – Олежик, куда поедем? Девушка сидела рядом с ним на переднем сиденье, а он вдруг почувствовал ту усталость, на которую пытался не обращать внимание довольно давно. Ему с этими хадишевскими покой только снился. – Домой тебя отвезу. Олег, как и обещал, отвез девушку до дома, где она жила с родителями. Карина надулась, ведь до этого уговор на этот вечер был совсем другой. Но Кащею нужно было побыть одному и все обдумать. Его спутница, попрощавшись, клюнула парня в губы и вышла из машины. Олег облокотился на руль, пытаясь унять непонятно откуда взявшуюся головную боль. Что за черт? Кащееву казалось, что он заболел. Чувствовал себя, мягко говоря, не очень последние пару дней – спал из рук вон плохо, не ел почти, совсем не было аппетита. Но, с другой стороны, и других симптомов болезни у него тоже не было. Может, нервы совсем сдают? Даже у такого железобетонного человека, как Олег, ведь существовала нервная система .... Была у парня еще одна неприглядная гипотеза, но он старался гнать ее от себя подальше. Но чем черт не шутит, надо было проверить. Случай подвернулся почти сразу же. Маратка прибежал к нему в качалку, пока Кащеев резался с универсамовскими старшаками в подкидного. Сказал, что Вова послал сообщить, что опять драка на границе и часть универсамовских Адидас сопроводил в больницу. Кащей, не заканчивая партию в дурака, выдвинулся к своим нашкодившим пацанам и Володьке, по пути заехав в продуктовый. Он уже по ходу пьесы придумал план для проверки своей гипотезы. Войдя в больничку и привычно поздоровавшись с дядей Митей и Мусей, Олег прошел на второй этаж в палату, где обычно Людка, их бывшая медсестра, обрабатывала все окровавленные или отшибленные части тела его пацанов. И не прогадал. Сестра Желтого перематывала Пальто разбитую голову бинтами. Андрей, лишь завидев Олега в проеме двери, подорвался со своего места, но Наташа профессиональным движением тут же усадила пацана на кушетку. – Кащей, мы не специально, честно, просто так получилось.... – Сядь, добинтую, тогда и пойдешь к своим, они в соседней палате все. – Андрейка, слушай мадемуазель доктора, она тебе плохого не посоветует. Андрей, по команде старшего-блатного, сидел смирно, пока медсестра старательно забинтовывала ему рану. Девушка даже и не обратила внимание на фразу Кащея, не отвлекаясь от своей работы. Вот уж и правда, как ее брат, такая же непрошибаемая. Для Олега было в новинку, что какая-то девушка не растекается лужицей от его малейшего знака внимания в ее сторону. Он всегда получал что хотел и кого хотел, особо не напрягаясь. Кащеев наблюдал, как аккуратно девушка накладывает бинты. Солнце, лучи которого светили через большие больничные окна, подсвечивали светлые девчачьи кудри, заставляя их переливаться в золотых оттенках. Олег непроизвольно залюбовался, отметив, что тепло от солнечных лучей стало топить лед в его грудной клетке, вынуждая кровь бежать быстрее по венам. Или это не от солнца? – Все, готово. Голову береги, еще раз так отобьют, нечего бинтовать будет. Андрейка, поблагодарив, выскочил в коридор. Олег, прикрыв дверь после пацаненка, вошел в палату, подойдя к девушке. Рудакова стояла возле стола, откладывая бинты в ящик. Она повернулась, чувствуя, что парень стоит от нее меньше, чем в двух шагах. – Милая барышня, позвольте представиться. Я Олег, старший “Универсама”. Вова, мой заместитель, договаривался насчет работы. Это за сегодня, а это так, сладкий бонус. Кащей положил на стол 15 рублей, привычную таксу за одиночную работу медсестры, и коробку шоколадных трюфелей, которую купил по пути в продовольственном. Он всегда разговаривал с женщинами на их языке, избегая “профессиональных” терминов. Чтобы не пугать лишний раз. Зеленые глаза смотрели на него с удивлением, переводя взгляд с коробки конфет на него и обратно. Сработало. – Меня зовут Наташа. Олег все же решился сделать то, зачем приехал. Проверить гипотезу. Он дотронулся до женской ладони, беря ее в свои руки. Шаровая молния, зародившись где-то в районе солнечного сплетения, одарила своим зарядом все прилегающие рядом внутренности, заставив бедное сердце забиться в тахикардическом припадке. – Спасибо, Наташенька, за работу с нашим молодняком. Совсем бы пропали без тебя. Кащей пошел еще дальше, поднося маленькую женскую ручку к губам и целуя. Ситуация усугубилась еще больше, заряд тока дошел до головы, став причиной выброса эндорфинов. Гипотеза определённо подтвердилась. Правда, к счастью или к несчастью, Кащей пока сам не понимал. Зеленые глаза с интересной, похожей на кружево, окантовкой возле зрачка смотрели на него завороженно. Олег уловил в них то, что хотел. Вспышку интереса к своей скромной персоне, которую обладательница зеленого взора так хотела скрыть. Значит, не такая уж она непрошибаемая, как ему казалось. Девушка, через минуту будто бы очнувшись от морока, вырвалась из рук Олега и повернулась к нему спиной. – Не за что. До свидания. Вот уж точно, до свидания. Надо ее на свидание пригласить... Только Кащей собрался воплотить свою идею в реальность, как его прервал знакомый мужской голос. – Наташенька, ты уже закончила? Увидев старшего-блатного с медсестрой, Володька малость опешил. Кащей бросил ему короткое “Выйдем, поговорим” и направился к двери. Но Вова поступил не так, как Олег планировал. Он подошел к девушке и поцеловал ее в щеку. – Наташ, спасибо за помощь. Я за тобой зайду в воскресенье, пойдем на дискотеку, как договаривались. До встречи. Олег наблюдал сию трогательную сцену, стоя у косяка двери со стороны коридора. Ему казалось, что он превратится в огнедышащего дракона и начнет извергать пламя прямо сейчас. Какое он право имел дотрагиваться до его Наташи? Девушка попрощалась, и Вовка вышел в коридор, где стояло его начальство. Кащей молча спускался по лестнице, слыша, как Адидас также молча спускается за ним. Злость туманила разум, но Олег был не из тех, кто слепо следует эмоциям. Ему было непривычно, что у него были какие-то эмоции. Тем более, такие сильные. Тем более, из-за девушки. Но дело сейчас было не в этом. Так они и дошли до вишневой кащеевской девятки. Олег прикурил, пытаясь успокоиться хотя бы на грамм. Руки тряслись, и он даже не смог с первого раза зажечь сигарету. Вот уж правда, такого еще не было. Кащей смотрел на Вову с такой яростью, что, будь его глаза орудием, Володя помер бы не сходя с места. Суворов уже понял, что дело пахнет керосином, но терпеливо ждал вердикта начальства. А что ему еще оставалось делать? – Вова, ты помнишь, о чем мы с тобой говорили в прошлый раз? Олег стряхнул пепел с сигареты на землю, а Вовка привычно немногословно кивнул. – Раз сам проблему решить не можешь, решать ее буду я за тебя – каждый день с обеда до ночи будешь гонять универсамовских на нашем стадионе либо в качалке. Мне все равно, чем вы будете там заниматься, главное, чтобы в полном составе и без происшествий. Если еще раз такое повторится, с поста сниму. Сделаем выборы нового старшего, раз не справляешься. Кащей, докурив, выкинул бычок и с размаху саданул Вовке по лицу. Из носа шатена полилась кровь. Олег протянул ему носовой платок из кармана кожаного пальто. – Вова, я тебя на посту старшего ни разу не воспитывал. Повода не было. Но это тебе от меня последнее китайское предупреждение. В следующий раз, как я говорил, в голову не просто ударю, а сразу сниму ее и все. Хана тебе будет, Вова. В костяшках саднило, зато ярость подуспокоилась, найдя свой выход. Если Олег решил, что это его, то это его, без вариантов. Вове возле его Наташи было уж точно не место. Парни сели в машину, Кащеев довез Суворова до дома и направился к себе домой. Зайдя в квартиру, Олег, сняв пальто и разувшись, пошел прямиком к самодельному бару на кухне. Он плеснул в стакан коньяка и выпил залпом, пытаясь прийти в себя. Ему было страшно начать думать о том, что с ним творилось... Кащей сел за кухонный стол, не зная, с чего начать свою привычную рефлексию. Или лучше не начинать? Принять все, как есть? Из размышлений его выдернул звонок в дверь. Кащей, посмотрев в глазок, ошалел, но дверь незваному гостю открыл. Знакомый парень в дубленке и меховой шапке стоял в проеме двери его дома. – Желтый, здорово. Проходи, раз пришел. Пришедший молча прошел в коридор, а Олег, в свою очередь, закрыл входную дверь.