Часть 8. Кащей

Стальные глаза смотрели на него в упор. – Олег, ты решил выбрать семью? Кащей не собирался отводить взгляд. Он никогда не пасовал перед трудностями и не собирался излишне лебезить перед Лавром. Тем более, это уже не имело никакого смысла. – Да. Я один раз уже сделал неправильный выбор. Этого больше не повторится. Отец смотрел на него, как на полоумного. Голубые глаза с серой поволокой были такими же, как у самого Олега, но с одним только отличием. Кащеев-младший в свои пятнадцать лет еще не умел так укоризненно смотреть, как его отец. – И ты считаешь, что ты прав? Похерить все, что мы с матерью для тебя сделали, ради выпендрежа перед своими пацанами? Поздравляю, ты добился того, чего хотел. Ты получил их уважение, в твоих кругах блатных очень уважают. А вот наше с матерью уважение ты потерял навсегда. Олег молчал. А что было сказать на очевидную правду? Отец на его молчание только распалялся все больше и больше. – Да что ты понимаешь, щенок. Разрушить все легко, построить заново сложно. Ты взял и разрушил все, что мы с твоей матерью строили долгие годы. Живи с этим как хочешь. Я ухожу. Откройте, свидание закончено. Отец позвал милиционера, чтобы тот открыл ему дверь камеры свиданий в изоляторе, где Олега держали до отправки на зону в Казахстан. Работник милиции открыл Кащееву-старшему дверь в мир, и тот, положив руку на сердце, покинул камеру. Кащей часто вспоминал последнюю встречу с отцом уже после его смерти. В момент самого разговора с отцом он не помнил то, что чувствовал, – то ли психика стерла все воспоминания о своих переживаниях, то ли еще какая дичь приключилась. Олег не понимал. Но одно понимал явно – последние слова отца в его сторону были вполне себе пророческими. Кащеев-старший ведь действительно ушел – его разбил инфаркт спустя пару недель после отправки сына в Казахстан. Кащей был тогда подростком и путем не понимал, что тот самый разговор в камере был последним. Даже представить не мог такого. Но сейчас ему на десять лет больше, чем было тогда, и за это время он встречался со смертью в своем окружении чаще, чем с собакой Жулькой, которая всю его жизнь жила в подвале его дома и тусовалась во дворе с ребятней. И это не могло не отложить на него определенный отпечаток. Казалось бы, он уже привык ко всему, чему можно. Но то, что случилось с Вадиком, было словно выстрел в упор. Единственное, что у него осталось, кроме клубка боли от всего пережитого, – это осознанный план действий, который базировался на последнем разговоре с Вадькой. – Вадь, спасибо тебе за все. Всегда найдешь нужные слова. Но ты мне тут батоне не кроши, ты же не просто так пришел. Мы же никогда в городе не встречаемся, только на съёмной даче у моих знакомых. Что произошло? Желтые глаза резко потухли, а у Олега защемило сердце. Что-то явно было не так. – Умру я скоро. Я знаю, что никто не может на это повлиять. Ты тоже не можешь. Не перебивай, дослушай меня. Кащей уже было встрепенулся, чтобы выписать другу люлей за такие высказывания, но Вадька вовремя заткнул его и продолжил. – Олег, обещай мне одну вещь. Когда меня не станет, ты позаботишься о маме и Наташке. Отправь их к тетке, материной сестре, в Краснодар. Там их вся эта шушера не достанет. Знаешь же, если меня не станет, их просто убьют и все. Мне больше некого просить, кроме тебя. Я никому больше не верю. Ты мой единственный друг. Вадька не мог поднять глаз на собеседника, а у Кащея все внутри сжалось от ужаса. Я никому больше не верю. Ты мой единственный друг. – Есть еще кое-что. Тоже важное. Я собрал компромат на москвичей, которые хотят отжать у Лавра завод. Все началось с того, что я заслал одного казачка в Хади Такташ, чтобы понимать, что с ними делать. Куда ударить, чтобы эффект был максимальным. Но результат превысил все мои ожидания. Я охренел тогда знатно. Оказалось, что хадишевских курируют москвичи. Вся эта революция – это первый шаг к большой мышиной возне, которая ведет к полной дискредитации Лавра. Весь компромат будет у меня дома в деревне. Забери и отвези Лавру. Лавр не торопился отвечать собеседнику, перекатывая через пальцы левой руки сигарету, но потом все же возобновил разговор. – Похвально. И это правильный выбор, одобряю. За документы спасибо. Золотой груз ты мне доставил. И невеста твоя золото – помогла так помогла с этими закатками. Кащей коротко кивнул в ответ. Действительно, Наташкин фортель с консервированными яствами сыграл на руку – Олег благополучно довез до Лавра ящик с закатками, где на дне спокойненько лежал Вадькин архив. За который Кащея чуть не убили. Как и предупреждал Вадик во сне, в машину подкинули взрывчатку. Простенько и со вкусом, так сказать. Олег долго ли умеючи открутил ее, выведя из строя. Тогда он понял, что не зря пытался вечером после похорон уговорить Наташку поехать с тетками в Краснодар, но ему это ожидаемо не удалось. – Ты поедешь вместе с тетями. Билеты куплены, у вас будет собственное купе, я договорился. Олег стоял к девушке спиной и не собирался к ней разворачиваться, рассматривая узор на настенном ковре. Не собирался смотреть ей в глаза. Наташа молчала. Пару секунд она стояла на месте, потом же медленно подошла к нему. Олег физически ощущал, что она стоит совсем рядом. По спине полоснули разрядом тока – Наташа положила голову ему на лопатки, обняв за спину. – Я никуда не поеду. Я с тобой останусь. Кащей тяжко вздохнул. Вадька его предупреждал, да он уже и сам понимал, что Наталью Викторовну заставлять бесполезно. Если она уперлась, это надолго. Олег легонько дотронулся до руки девушки, на которой красовалось его кольцо. Он притянул девичью ладонь к себе и дотронулся до нее губами, поймав себя на интересной мысли. Кащей мало-помалу превращается в своих любовных проявлениях в своего заместителя. Адидас чистой воды. Лавр продолжил, перейдя от лирики к сути. – У меня есть план, Олег. Тебе в нем отведена самая важная роль. Слушай меня внимательно и запоминай, что тебе нужно сделать. Это твоя последняя решающая партия. Кащей мирно наблюдал, как тлеет бычок в пепельнице. Он сидел в качалке и ждал, пока Вовка соберет всех старшаков на важную миссию. У него было время подумать о насущном, а он нет бы думать о данном Лавром поручении, думал совсем о другом. О другой. После того, как Олег с Наташей посадили тетушек на поезд, они направились в его обитель. За те четыре дня, пока Кащей не вставая расшифровывал доставшиеся от Вадика в наследство документы, Наташа приводила в порядок его холостяцкую берлогу. Которая за год без мамы порядком заросла, что уж там скрывать... Олег поражался, каким Вадька все же был умным. Он пометил все важные моменты, чтобы другу было легче разобраться, и оставил целый исписанный лист своих доводов по поводу найденных бумаг особого назначения. А они рванут не хуже бомбы в свое время, тут и к гадалке не ходи. В тот же день, когда Наташа переехала к жениху, этот самый жених взял ее паспорт и спокойненько сходил в Загс проставить все нужные печати, чтобы в случае чего Наталья Викторовна осталась наследницей его имущества. В его голове все было просто и логично. Рудакова не совсем поняла его порыва, но открытого недовольства не высказала. Она взяла новый паспорт с фамилией мужа на работу, а вечером закономерно вернулась оттуда в слезах. Чего Кащей и опасался. Он еще не успел сказать ей, что они должны будут уехать через несколько дней, максимум неделю. Кащей записался на прием к Лавру и ждал, когда он вернется к делам своим криминальным и сможет его принять. После встречи с главой Олег планировал рассказать теперь уже жене об их переезде, но на деле пришлось это сделать раньше, чтобы Наташа так не расстраивалась. Кащей услышал, как открывается входная дверь и включается свет в коридоре. Бимка уже поскакал встречать свою хозяйку, задорно виляя хвостом. Олег строго-настрого запретил Наташе делать даже шаг из больницы без его сопровождения, да и время-то еще вовсю рабочее...Что-то тут не то. Предчувствие Кащея никогда не обманывало, не обмануло и в этот раз. Наташка стояла, облокотившись спиной на комод. Бимка сидел у ее ног, ожидая последующих действий. Наталья Викторовна уже успела снять всю верхнюю одежду и разуться, но в квартиру не проходила, чем еще больше пугала мужа. Да что... Не успел Олег открыть рот, как Наташа повернула к нему голову. Невооруженным взглядом было видно черные разводы на глазах и щеках девушки. У Кащея от такой картины защемило сердце. Опять эта Карина, мать его.... Словно в подтверждение его слов девушка наконец заговорила с ним. – Почему ты расстался с Кариной? Я думала, когда ты приехал хоронить Вадика, вы были еще вместе. В чем предъява-то, е-мое... – Потому что понял, что не люблю ее. Такой ответ тебя устроит? Ты почему так рано? Уволилась, что ли? Наташка не смогла ему ответить, потому что разрыдалась, как Олегу думалось, от обиды на его бывшую. Кащеева с черными разводами от туши на лице была похожа на маленькую панду из их казанского зоопарка, которую ему показывал отец в детстве. – Ну ты чего, пошли их всех и эту Карину. Главное, что я тебя люблю, плюнь на них на всех и забудь. Тебе и так увольняться пришлось бы, мы уезжаем к тетушкам через несколько дней. Навсегда. Будем с ними жить. Ты только больше не выходи никуда одна. Обещай мне. Он притянул Наташу к себе, поглаживая ее по спине, пытаясь тем самым успокоить, но получалось у него из рук вон плохо. Блондинка положила ему голову на плечо, продолжая плакать и размазывать черные круги теперь уже по его белой домашней футболке. Да и черт с ним, выкинет ее на хер, да и все. Не жену, футболку, конечно. Олег поглаживал девушку по кудрявым волосам, терпеливо ожидая, пока она успокоится и перестанет плакать. Раньше он бы и не подумал никого успокаивать таким образом. Скорее девушку бы поменял, чем футболку выкинул, но что уж... Он уже окончательно смирился со своей трансформацией в Вовку Адидаса и принимал свою учесть как есть. На следующий день после увольнения они с Наташей решили почтить память его родителей, как раз была годовщина смерти его отца. Они съездили на кладбище и оставили родителям по букету. Познакомил жену с родителями, получается... На кладбище все стало еще очевидней, чем дома или же в качалке. В его двух постоянно сменяющих друг друга локациях. Кащей шкурой чувствовал, как смерть ходит за ним. Как шуршит снег от подошв ботинок на улице, когда рядом никого нет, как поскрипывает дверь, когда никто ее не трогает... Он удивлялся Вадику, когда тот сказал, что скоро умрет. Подумал, что это его бредни из-за якобы существующего родового проклятья. А сейчас он готов был поклясться чем угодно, что ощущал то же самое. Смерть дышала ему в затылок. Ночами после приезда ему снились кошмары. То кто-то за ним гнался, то в него стреляли, то еще Бог знает что... Каждую ночь, к тому же, ему снилась последняя встреча с Вадиком и то, как он прощается с ним, стоя в дверях. Он тогда долго обнимал своего друга, дольше, чем у них было принято. В этих снах все так и было с одним лишь отличием – Олег изо всех сил старался удержать Вадима, в то время как неведомая сила каждый раз утягивала его и захлопывала дверь перед кащеевским носом, оставляя Олега одного в родительской квартире. Кащей каждый день видел этот повторяющийся кошмар под утро и вставал совсем без сил. Если бы не собачье наследство Вадика по кличке Бимка, с которым они с Наташей ходили каждый день гулять, то утра были бы совсем скверными. Да и без Наташи было бы совсем невыносимо, что уж там. Она мало того, что поддерживала его как могла, так еще и готовила, перестирала весь дом, перебрала и повыкидывала ненужные вещи. Когда Кащей сказал, что они уезжают, стала паковать коробки, сказала отправит тетке почтой все самое важное. Олег даже снарядил универсамовскую малышню сбегать до почты отправить эти самые коробки. За пару дней после своего увольнения она упаковала все необходимое, чтобы они могли спокойно поехать с парой чемоданов на вокзал, когда придет время. Золото, а не жена, как и говорил ему Лавр. Жена... Олег делал вид, что не замечает, как Наташка пытается его соблазнить. Нелепо, в своем девичьем понимании. Ему было настолько не до этого, что он решил разобраться с этим уже после переезда. Но Наташа не собиралась проигрывать начатую собой же схватку и очень удачно полетела вниз со стремянки. – Наташ, да твою... Не было печали, да черти накачали. А если бы я вовремя в комнату не вошел, ты бы где была? – Олег, спасибо, что поймал. Я не специально, не сердись. Он ловко перехватил девушку, когда она летела вниз со стремянки. Вовремя зашел в комнату, нечего сказать. – Зачем ты вообще решила поменять эти шторы? Мы все равно уже одной ногой в пути к твоим тетушкам. Главное, что не в могиле, а там уж как придется. Главное, чтобы этот переход не был подземным [1]. – Да я просто постирать хотела. Говорю же, не сердись. Я больше так не буду. Кащей отогнал от себя угрюмые мысли, усаживаясь на диван. Наташа не упустила свой шанс. Она ловко устроилась на его коленях, будто бы случайно показывая мужу худые ноги под раздвинувшимися полами халата. Олег помнил про данный самому себе зарок и не собирался терять голову раньше времени. Хотя, судя по его поведению, он уже давно без нее по улицам бродит и все бы ничего... Так, стоп. Наташа как раз пыталась расстегнуть пуговицы его рубашки, когда он все-таки вернулся в реальность из анабиоза. Олег развернул игру в свою сторону – поцеловал девушку, притягивая поближе к себе. Волны экстаза разливались по венам, отдавая мягкими ударами в голову. Он ощущал себя ребенком, которому не давали есть торт до дня рождения, а так хотелось. А Кащею хотелось бы не просто пережить это все и наконец выдохнуть. И, в идеале, дожить до следующего дня рождения. Блондинка развязала халат, презентуя мужу комплект белья. Сразу видно, качественный и дорогой, значит, Вадим подарил. Блять, даже в такой ситуации Вадик в голову лезет, это уже все... Белый кружевной бюстгалтер смотрелся на молочной бледной коже идеально, как на модели с обложек журналов, которые они с пацанами так любили таскать в качалку. Железная воля стала давать сбой, но... – Кащей, мы в сборе. Едем? Олег настолько сильно ушел в себя, что не заметил как Вовка вошел. Он бухнул своим голосом ему прямо в ухо так, что Кащей быстро вылетел из своих романтичных мыслей. – Да едем-едем, че орать-то так, Вован. Он разом раздавил тлеющий бычок в пепельнице и, накинув на черный костюм кожаный плащ, пошел с Адидасом к выходу из качалки. Вечер однозначно перестает быть томным [2]. Кащей резвым пинком открыл дверь то ли сарая, то ли ангара, где тусовалась эта шайка мракобесов под кодовым названием “Хади Такташ”. “Весь город ваш”, а сами себе контору нормальную организовать не можете, ну-ну. Олег и его собратья огляделись. Местечко было тем еще. Старые диваны с каким-то тряпьем, куча огрызков и кожуры от семечек с пустыми бутылками от пива в придачу. Если бы в качалке кто-то такой срач оставил, то Кащей бы ему выдал будь здоров. После рейда по рынку хадишевские попивали пиво, делили наличность и играли в дартс. Из кассетника доносилась Сабрина с ее бессменным гимном казанских группировок “Boys”, под который на дискотеке было правилом хорошего тона набить кому-нибудь хлебало. [3] При виде непрошенных гостей один из старшаков мигом вырубил музыкальное сопровождение. От греха подальше. На стене были прикреплены две мишени. На одной не было фотографии, а вот на второй... красовался сам Кащей. Олег готов быть поклясться, что на первой мишени был Вадька. Поэтому она и пустовала. Кащей держал себя в руках как мог, стараясь не вестись на гнев, который вместо крови тек по венам. Вы мне за Вадика ответите, твари. От такого резкого вторжения парни затихли, наблюдая за гостями. Даже Рауль затаился, выжидая первой реплики от Кащея. Мразь такая. – Да ладно вам, пацаны, че вы. Мы же все свои. Поиграть с вами пришли, вы не против. Не против, я же знаю. Олег своим компанейским голосочком озадачил всех – и своих, и чужих. Он ловко взял несколько дротиков из рук Рауля и стал потихоньку прицеливаться в свободную мишень. Ну, не в себя же ему целиться, правда? – Уважение надо иметь, пацаны. Уважение. А то нехорошо как-то. Мои универсамовские за хлебом ходят, а вы на них с кулаками. Где уважение к ближнему? Все затихли как мыши. Было не слышно ни звука, ни всхлипа. Кащей запульнул дротик и попал точно в цель. За время своего наказания в Казахстане они с Вадькой без конца играли в дартс, поэтому для него это было как пить дать. Это не на стрелку с “Хади-Такташ” ходить. Чуть погодя Олег продолжил. – Здесь такие вещи не спускаются. Я здесь за эту улицу стою. Пацаны мне все, и я все пацанам. Кто меня знает, тот в курсе. И к моим лезть не будет, себе дороже выйдет. Кащей зарядил второй дротик туда же, в самый центр мишени. Он уже рассказал обо всем Вовке. О том, что распускает “Универсам”, что уезжает в другой город с женой. Что завязывает с этим всем. Отшил сам себя и всех своих пацанов разом. Адидас варился в этом всем вместе с Кащеем и все прекрасно понимал. Он покивал в свойственной ему немногословной манере и сказал, что сделает все, что нужно. Поможет Кащею исполнить свою последнюю арию. Олег понимал, что его роль заключается в том, чтобы накрутить хадишевских так сильно, чтобы они без раздумий побежали, поджав хвост, к своим новым хозяевам, а Лавр мог за ними проследить. Федор Палыч обещал ему полную защиту до тех пор, пока поезд не тронется сегодня ночью, но Кащею все равно было неспокойно. Насчет имущества он не переживал – продал одному знакомому бизнесмену машину с квартирой, пообещав, как уедет, оставить ему ключи под ковриком у квартиры. Рабочая схема. Кащей подошел к Раулю, сверкая отблеском серых глаз в приглушенном свете этого свинарника. – Тебя, Рауль, никто по городу ни во что не ставит уже. Ты не Раджа. Тем более, все знают, кто убил Желтого. Все в курсе всего. Если ты думаешь, что на этом все закончится, ты ошибаешься. Все только начинается.[4] Хана тебе, Рауль. Конечно, это был блеф чистой воды. Все догадывались, но убийцу в лицо, разумеется, никто не знал. А раз никто не знал точно, то и обвинять не мог. Таковы пацанские правила. Олег запустил свой последний дротик в мишень, попал в нее и уже было развернулся и пошел к выходу, как услышал-таки ответ хадишевского старшего-блатного. – Я слышал, что ты таки женился на сестре Желтого. Совет да любовь, Кащей, совет да любовь. Сука какая. Кащей характерно сплюнул на пол в ответ на “поздравление” и отправился к выходу. Все остальные так и стояли молча весь их небольшой дружеский диалог. Видимо, так охерели от его речи, что даже не полезли на него с кулаками выяснять за базар. Оно и понятно, такое поведение вообще не походило на Кащея. Он всегда был проворней и хитрее, никогда открыто не шел на конфликт. Но что делать, пришлось заканчивать карьеру таким ярким красочным образом. Олег остался довольным собой. После такой краснознаменной речи и удара в самолюбие Рауль на всех порах помчит к новому начальству, а Кащей с женой спокойненько сядет на ночной поезд и поедет в новую жизнь. Дожить бы до этой новой жизни. Возле хадишевской конторки торчал Маратик, нарезая круги-туда сюда. Кащей уже было хотел ему выдать за поведение не по уставу, ведь скорлупа не могла ходить на стрелки группировок, но Адидас-младший подал голос раньше него. – Кащей, там Наташа... Марат Суворов почти скулил, смотря на него виноватым взглядом, а у Олега все поплыло перед глазами.