Глава 3. Охотник из страны отчаяния и девочка из мира грëз (финальный аргумент)

Юичи спокойно отреагировал на вердикт Лочи. А вот класс… Был самую малость в шоке. Не сказать, что в слова Лочи было трудно поверить, просто у многих в голове не укладывалось, как именно и за что Юичи мог прибить одноклассника. — Он убил Арлана? — удивлëнно переспросил Келус, словно ещё не осознав масштабы дела. — Увы, но судя по имеющимся уликам это так, — Лоча коснулся ладонью пуговицы на жилетке, лишь бы чем-то руки занять. — Арлан охранял Юичи, будучи одним из самых способных бойцов и его же одноклассником. Арлан — глава отдела безопасности. Вряд ли кому-то хотелось иметь с таким дело. Логично, что на охрану раненого руководителя, только недавно вступившего в свои обязанности, отправили такого же талантливого человека. И Юичи был единственным, кто мог нанести удар впритык, прямо в грудь. Следов борьбы в комнате охраны не было. Арлану нанесли лишь одну рану. И она же стала смертельной из-за яда. — Это очень подло, — мрачно заметил Блэйд, покосясь на Юичи. — Убить человека, который тебя же и защищал. — Даже если это и так, — Дань Хэн призадумался. — То зачем Юичи убивать Арлана? Они же были заодно, разве нет? — Да. Мы были заодно, — Юичи сжал кулаки. — Но понимаете… — он глубоко вздохнул. — Ирония штука жестокая. Нашим взглядам было не суждено пересечься, лишь одному из нас было дозволено продолжить путь, — едва слышно продолжил, стараясь не смотреть на Лочу. — Я убил Арлана. Я готов сознаться в этом столько раз, сколько захотите. — И ты даже отбиваться не будешь? Вот так возьмëшь и сдашься? — зашипела Зеле и зло махнула рукой. — Ты хоть понимаешь, что тебя ждëт… — Понимаю, — Юичи бесцеремонно перебил её. — Но перед этим вы должны узнать всю правду. Даже если она кому-то покажется мерзкой. Задавайте свои вопросы. Надеюсь, я смогу ответить на них все. Он прижал кулак к сердцу, всë ещë не желая смотреть в глаза Лоче. Юичи нисколько не злился на товарища за то, что он раскрыл карты и обрёк его на смерть, а скорее наоборот, был благодарен: Лоча распутал моток воспоминаний, понемногу восстановив последовательность событий. Теперь у Юичи была возможность рассказать что-то о себе перед тем, как пойти на эшафот. — Блять… Почему… Юичи обернулся, зацепив чутким ухом чей-то сдавленный всхлип, смешанный с матерной руганью. Юмико опустила голову, еë взгляда не было видно, но с подбородка капнула слеза. — Почему ты предал класс?! Яньцин несдержанно взвился. Он опëрся об трибуру, нависнув над ней, как яростная птица. — Ты убил Арлана. Замучил столько невинных людей. Да тебе жизни не хватит, чтобы искупиться! Что заставило тебя так поступить? — Скажем так… Я не просто убийца и предатель, — Юичи приложил палец к губам и ухмыльнулся. — Я предатель в квадрате. Лоча выразительно выгнул брови. Вот вам и тихоня в классе. — Это значит…? — Дань Хэн задал дельный вопрос. Почему я убил Арлана, если мы были заодно? Юичи согнулся, чувствуя, как что-то подкатывает к горлу. — А что, если я скажу вам, что в этой истории злодей вовсе не я, а вы? Он сжал пальцы, сдерживая желание иронично рассмеяться. Эмоции менялись так быстро, что от этого становилось жутко. — Отто Апокалипсис… — Юичи улыбнулся Лоче. — Ты был моим лечащим врачом. Лейтенант Ласточка, — он покосился на Яньцина. — Ты помогал мне с поиском жертв. Инсин, ты прослыл довольно жестоким убийцей, которого послали покарать человека, ранившего меня. Келус, Дань Хэн, Март 7… — голос был повышен. — Легендарное трио, бита-фото-репортаж, с которым я почти не пересекался, слава эонам! Авантюрин занимался финансовыми вопросами и немного бесился из-за Протеуса. Броня, любимая командующая, которая заправляла нами и не давала распасться из-за усобиц. Ведь ссорились мы… Нередко. Лоча не был удивлëн. Рано или поздно эта тема должна была быть затронута. Юичи же понесло так, что он не собирался останавливаться. — Вы и есть самые настоящие предатели и убийцы. Все! — он резко обвëл класс. — Вы уничтожили то, что осталось от репутации Пика Надежды. Вы позволили себя сломать, когда присоединились к Джунко. «Протеус» — задумка Брони и еë подхалимов. — Ты чего несёшь вообще?.. — Блэйда перекосило. — Что, так сложно поверить, да? — Юичи вытащил помятый чек из кармана и импульсивно ударил им об трибуну. — Это выписал Отто для своих «пациентов-подопытных». И кое-что для меня, потому что ничто иное, как мой невроз на почве всей этой хрени, стал для моего ближайшего друга последней каплей! — Успокойся, парень, — тут даже Зеле начала волноваться. — Нет. Я больше не успокоюсь. С меня хватит, я выскажусь, — голос предательски треснул. — Вы приняли отчаяние. Я же из Фонда Будущего! — Юичи указал на себя пальцем. В зале суда снова стало тихо. Многие ученики были в шоке. Пусть и казалось, что Юичи нëс полный бред, но некоторым его словам были неопровержимые доказательства. И всë же не все собирались верить в это. Как можно вообще поверить мутному типу, который утверждает, будто весь класс сборище садистов, маньяков и прочего занятного контингента, при том, что сам Юичи тот ещë дьявол? — То, что ты мелешь, просто… — Яньцин даже не мог слов подобрать. — Что? — Юичи резко повернул голову, раздался хруст. — Что, а? Выдумка? Да мне плевать, поверите ли вы или нет. Вот мне. Реально. Похер. Я сдохну, а вы жить с этим останетесь! — он зарычал. Хохо уже не могла это слушать. Она испуганно зажала уши, прикрыв глаза. — Юичи, — Лоча позвал по имени жёстко, пытаясь достучаться до помутившегося злобой и страхом разума. — Поэтому ты хотел убить Хохо и Яньцина, не так ли? Ты снова оказался в воспоминаниях, перепутав с ними настоящее? — Не знаю, че я там попутал, — Юичи нахмурился. — Но я желал, чтобы вы все заплатили за свои злодеяния и погибли, как осколки отчаяния. — Почему ты выставляешь себя более ужасным человеком, чем ты есть на самом деле? — строго сказал Лоча. — Я больше не позволю повториться тому, что чуть не случилось с Авантюрином. Если ты сконцентрируешь всю нашу ненависть на себе, это не поможет нам. Юичи. Я прекрасно вижу и слышу, когда мне врут. И я очень не люблю это. Лоча скрестил руки на груди, расправив плечи: — Ты надеялся, что Яньцин остановит тебя, не так ли? Ведь ты бы ни за что не победил профессионального мечника, открыто напав на него. Юичи отклонился назад, будто слова задели его. Лоча наносил такие меткие удары в построенный образ, что становилось не по себе. — Настоящему тебе же не всë равно на судьбу класса. Иначе бы ты так просто не признался. А вот ты из прошлого… Явно ненавидел нас и желал уничтожить, — он склонил голову вбок. — Фонд Будущего — кто они? Кому принадлежит твоя преданность? — Надежда, — коротко буркнул Юичи. — Это… Оплот, что был создан для противостояния отчаянию. — Ага. И ради надежды ты убивал людей пачками? — задал неудобный вопрос Келус. — А класс из вполне адекватных учеников теперь — отчаявшиеся и самые ужасные люди? — Границы давно размылись, Келус, — отрешëнно отозвался Юичи. — Надежда и отчаяние — лишь собирательные образы, способ обозначить стороны и вести войну. Ради «надежды» я творил настоящие зверства. Ведь как вы знаете, вирус отчаяния на том и должен быть построен — оставлять человека живым, но ломать его изнутри. А я же… Тайно убивал своих подопытных, тормозя исследования, и тасовал карты, намеренно делая ошибки и выдавая их за чужие, — он упëр руку в бок и прикрыл глаза. — Я запутался… — выдохнул Келус, глядя на пропуски. На них Юичи и Лоча выглядели чуть взрослее, чем они были на самом деле. — Так кто здесь предатель и настоящий злодей? — Ууу, неоднозначная вышла история, не так ли? — Монокума расхохотался. — Всë это время в ваших рядах скрывалась гадюка. Вроде и название змее гадкое, но крыс та хорошо уничтожает. — Но действительно ли Юичи работал один? — Дань Хэн коснулся серьги. — Тут как минимум ещë пропуск для Отто или Лочи. Если верить на слово, он не участвовал в проекте. — Отто… — Юичи вцепился пальцами в рубашку и покосился на Лочу. — Он… Был моим врагом. Так же, как и любой из класса. — Когда ты очнулся, ты кричал, что застрелишься, лишь бы не оказаться в его руках, — Келус склонил голову вбок. — И о какой-то сделке. О чëм вы договорились? Лоча сложил руки на трибуне. Было немного стрëмно от осознания, что стал для кого-то кошмаром наяву. И всë же Лоча хотел знать: где он оступился, чтобы не повторить своей ошибки. В какой момент… Оказался сломан добрейший врач? — Я сказал… — Юичи выдавливал из себя слова. Ему явно не хотелось об этом вспоминать. — Что отдам ему свою свободу за помощь в одном деле. И Отто… — он поëжился. — Согласился. — Свободу? — Лоча застыл на мгновение. — Мол, что откажусь от права выбора и буду полностью принадлежать ему, — Юичи пояснил как можно небрежнее, пытаясь сбросить оцепенение. — Но я же гадюка, забыли? — он нервно ухмыльнулся. — Я не собирался выполнять свою часть сделки. Я что же, совсем умалишённый? Несмотря на это, я знал, что не смогу сбежать от Отто и остального класса. Поэтому под конец своей роли не придумал ничего лучше, как… Ну… Типа… К-как бы выразиться… — Выстрелить себе в висок? — резко закончил Лоча. — Это и был твой гениальный план? Убиться, лишь бы мне в руки не даться? Юичи опустил взгляд, стиснув зубы. Ему тяжело далось это признание. — Мне страшно представить, как у тебя ехала крыша, — Зеле была просто в шоке. — Я что, был настолько ужасным человеком? — Лоча едва сдерживал раздражение. Впервые за всë время, проведëнное на островах, он был так разозлен. — Нет ничего дороже здоровья и жизни. Ты воевал ради надежды, но что же осталось от твоей собственной, если ты решился на подобный ход? О ком ты думал в тот момент, когда направлял на себя дуло? Что бы испытали близкие и друзья, когда узнали о том, что ты сделал? Ты настолько отчаялся, что не придумал ничего лучше, как размазать мозги по стенке? — Лоча сурово повысил голос, давя на самое сокровенное. Юичи же… Молчал, потупив взгляд. Но всë было видно, как у того заслезились уголки глаз. — Мне кажется, что теперь время нам успокоить Лочу… — Хохо прижала ладони к губам. Келус шикнул на неë и предупреждающе обвëл взглядом класс, чтобы никто даже близко не совался со своим непрошенным мнением в конфликт. Лоча чувствовал себя отвратительно. Особенно от осознания, что его слова — причина чужих слез. Но он считал, что был обязан отчитать, чтобы раз и навсегда отбить желание даже думать о подобных глупостях. Правда, уже и позабыл, что для морали в любом случае поздно. Монокума всë равно… накажет за убийство. — П-прости, — Юичи зажмурился, отвернувшись. Но с каждым словом слезы было сдержать всë труднее. — Я жалею о своëм выборе. Я не понимаю, почему решил поступить так радикально. Ну не видел я в тот момент иного выхода, ч-что же теперь… — Просто пообещай, что больше не будешь относиться к себе как к вещи, — Лоча глубоко выдохнул. Гул сердца отдавался у него в ушах. — Я ругаю тебя, потому что не хочу, чтобы то, что уже сделала Искорка, однажды сделал и ты. — Говоришь так, словно у меня есть перспективы на будущее, — глухо отозвался Юичи. — … Черт, — Лоча, едва осознав всë ещë раз, ударил себя по лицу и чуть не заматерился. — А может это и хорошо, что ты не понимаешь, почему решился на суицид? Не исключено, что чего-то ты всë ещë не помнишь, — скромно заметила Хохо. — А это значит, что сейчас с тобой всë хорошо, и ты излечился. — Вообще, это неплохая, хоть и рискованная для сохранности личности методика: лечить, стирая травмирующие воспоминания, — Дань Хэн кивнул. — Вот только кто-то или что-то заставило тебя вернуть память. И я, кажется, догадываюсь, кто, — он недобро покосился на Монокуму. — Да-да, — директор невинно засиял. — Это так. Я кое-кому вернул некоторые воспоминания. Они и должны были стать мотивом для убийства. Бедная Клара. Пасть от руки отчаявшегося одноклассника — так себе. Но ребята, я за весь суд так и не услышал имени убийцы. С Арланом всë итак ясно. А что с Кларой? — А ну-ка стоять, — Юмико наконец-то оклемалась. Она выпрямилась и угрожающе расставила руки. — Не так быстро, садюга. Мы ещё не закончили с Арланом. — Почему? Юичи же признался, что убил его. У вас остались сомнения? — директор дëрнул ухом. — Это дело не имеет права на существование. — С чего ты так взяла? Ри посмотрела на перечëркнутый портрет Арлана позади трибуны. Следом на Юичи. И уверенно кивнула ему. — Ты ведь свято чтишь правила, не так ли? — она указала на Монокуму. — Так почему Арлан не появился ни на одном суде? — Ммм, производственные трудности, — размыто ответил тот. — Какие ещё нахрен производственные трудности? — вспылила Ри. — Ты чего нам мозги пудришь? Так. Ладно. Есть ещë кое-что. Дань Хэн, Лоча, вы же заметили несостыковку во времени смерти? — Вообще… — Лоча задумчиво сказал: — Тело Арлана выглядит так, будто прошли сутки с момента его смерти. И это с учëтом того, что он лежал в прохладном закрытом помещении. То есть наверняка он лежит там ещë дольше. А мы попали на остров явно позже. — Ну так у предателя мог быть пропуск на другие острова, — возразил Яньцин. — Как? От-ку-да? — Ри эмоционально зажестикулировала. — С чего бы предателю удостаиваться такой чести? Кто предатель на самом деле — мы всë ещë не знаем. Юичи же предатель квадратный. А минус на минус даёт плюс. Значит всë, завалились. — Ваша одноклассница, на самом деле, дело говорит, — хихикнул Монокума. — Я одинаково отношусь ко всем участникам игры. Даже если кто-то из вас предатель, я бы не стал давать больше привилегий, чей нужно. Дань Хэн, на самом деле, давно начал задаваться вопросами, которые озвучила Ри. Класс имел дело с самым настоящим парадоксом: фотографии на пропусках будто из другого промежутка жизни Юичи и Лочи, где им явно больше лет; под вопросом шрам на теле Юичи, хотя он должен быть; Арлана не было ни на одном суде. — Судя по всему, Арлан и не был участником игры, — отметил Дань Хэн. — Для него даже трибуны нет. Максимум, он мог фигурировать как наблюдающий. Но это тоже не вяжется с временными рамками и положением Юичи. А это может значить, что Арлан был убит до игры. — Вот, — Ри заметно оживилась. — Вот именно! — воскликнула она. — Если Арлан был убит вне убийственной школьной поездки, то и правила его не касаются. Не могут коснуться и Юичи. Значит, Монокума не имеет права наказывать его! — Но это было бы странно, — скромно заметил Яньцин. — Он регулярно убивал, насмерть отравил одноклассника и по его же вине погибла Клара. И при этом его… Нельзя наказать? — А тебе чего, так хочется, чтобы его прибили? — недобро прошипела Зеле. — Не поймите неправильно, — он выставил руки вперëд. — Меня просто интересует вопрос. По какой больной справедливости живут эти места? — Если ты ещё не понял, малец, нет здесь никакой справедливости, — раздражëнно махнул рукой Блэйд. — Тут существуют только правила, которым нужно следовать. А правила устанавливает диктатор. Если по правилам нашего одноклассника не могут казнить, значит, так тому и быть. Юичи встревоженно поднял взгляд. Мысленно расставшегося с жизнью, его ничего так не приводило в чувства, как теплившаяся в груди надежда. — Ну-ну, — Монокума вальяжно развалился на троне. — Вы коней попридержите. Он всë равно совершил убийство вашего одноклассника. — Да. Но и ты не разгоняйся, — Ри стала ещё решительнее, намереваясь грызться до последнего. — Убийство было совершено до игры, до появления правил. И мы уже доказали это. Ты не можешь казнить его. — У вас никаких доказательств того, что Юичи не совершил убийства в промежуток времени до второго суда, — возразил директор, — Лоча сам сказал: тело пролежало больше суток. А вы попали на остров шестнадцать часов назад. — Путь на остров был закрыт монозверем и воротами. Юичи не мог туда попасть. А плавает он не особо хорошо, судя по физической подготовке. — А что, если бы я дал ему пропуск? — он подпëр морду лапой. — Хоть вы мне все одинаково нравитесь, я бы мог сделать исключение, как с Искоркой. — Искорка заслуженно выиграла привилегию, — фыркнула Ри. — Или ты в тайне устраивал какие-то дополнительные интерактивы? — Не было у меня никакого пропуска, — Юичи потрепал затылок. — Ну ты же должен был как-то сюда попасть? — озадачился Лоча. — Монокума водит нас за нос, — Юмико демонстративно подняла руку. — Зачем впихивать в игру то, что к ней не относится? Хватит уже пользоваться своими привилегиями и искать повод переубивать нас. По нынешним законам Юичи невиновен! Директор замолчал. Воздух потяжелел. Красный глаз сверкнул, прорезался голос с усмешкой: — Хахаха, ну и упорство! — Монокума вскочил с места. — Забавно, что ты находишь в себе силы отстаивать его позицию, несмотря на содеянное. Согласна жить бок о бок с серийным убийцей? Мне прям даже захотелось узнать мнение остальных на этот счёт. — Я за отмену голосования по делу Арлана и, соответственно, казни, — самым первым заявил Лоча, не дав никому подумать. — Если преступления Юичи не вписываются в твои правила, значит, не ты ему и судьëй станешь. — Согласна с Лочей, — Зеле сразу же упëрла руки в бока. — Судить Юичи будут, но только не по твоим желаниям Монокума выжидающе посмотрел на Келуса, мол, а каков твой вердикт, дорогой авантюрист? — Чего так смотришь на меня? — Келус не особо дружелюбно хмыкнул. — Я почти не знаю Юичи, как личность. Его действия кажутся мне аморальными. Но мы все жертвы этой игры, и он не исключение. Он не мог поступить так без веской причины. А ты и так знаешь, что я буду только рад сделать всë тебе на зло. Я за отмену голосования. — Как же вы все дружно убийцу защищаете, аж слезы наворачиваются, — Монокума вытер лапкой морду. — А не страшно вам будет с таким типом? — Возможно, — Зеле сжала кулак. — Но тебе же только на руку, если столь серый человек останется жить. Яньцин с Хохо не сразу дали свой ответ. Дань Хэн с Блэйдом пока что предпочли промолчать. — Я… Не знаю, что сказать, — признался Яньцин. — Я помню Арлана. Он был нашим одноклассником. Но за время, проведëнное в этом суде, я понял, что для класса он больше ничего не значит, — он неоднозначно посмотрел на Юичи. — Будь уверен, что я не дам спустить тебе это с рук. За всë то, что ты совершил, тебе отплатится тем же. Но убивать… действительно неправильно. — Вот скажи: ты это понял в тот момент, когда чуть не убил его? Лоча плавно перешёл с темы на тему, но звучал с каждым словом всë тяжелее. Было видно: ещë немного, и этот суд кого-то доведëт до края. Казалось, Лоча не просто смотрит в душу и читает мысли, а управляет ходом дела и в самый неожиданный момент хватает за руку. Было немного непривычно. Обычно всем заправлял Дань Хэн. Но Лоча лучше понимал других людей и их мотивы. Нынешнее дело было не особо запутано с точки зрения технической составляющей, а вот докопаться до того, что побудило к совершению преступления — задача как раз для Лочи. — Что ты имеешь ввиду под «чуть не убил его»? — фыркнул Яньцин. — То и имею ввиду, — Лоча нахмурился. — Ты ведь пытался убить Юичи, а смерть списать на несчастный случай. Надо же, ученика, который любил пауков, по неосторожности укусил скакунчик. Как же тут не поверить? — С чего ты взял, что я ответственен за это? — А некому больше, — он коснулся пальцами рукава. — Наши главные подозреваемые: Зеле, Хохо и ты. Зеле не знала об увлечении Юичи. О том, что Юичи напал, тоже. Она узнала об этом от Хохо, а потом они не оставляли друг друга. У Зеле нет причин убивать таким изощрённым способом. Насчёт Хохо. Некому подтвердить, чем она занималась в промежуток времени между нападением Юичи и воссоединением с Зеле. У неë нет алиби. И у тебя. И всë же… Вот я вас послушал, понаблюдал и понял, что у тебя были весьма веские основания прикончить Юичи. — Да ну? — Келус с сомнением вскинул брови. — Яньцин всегда был за нас. Благодаря ему мы смогли бросить вызов монозверям и отбиться. Он бы не стал убивать. — Ты ведь узнал о деяниях Юичи, — Лоча продолжил давить на Яньцина. — А тот вдобавок напал на тебя. Это и спровоцировало ответную реакцию. Отослав Клару, ты начал искать способ избавиться от предателя, но так, чтобы это было похоже на несчастный случай. Не своими же руками убил, а паук укусил. Вот только почему ты решил вершить правосудие самостоятельно, а не дождался остальных? Да потому что ты наверняка был в похожем состоянии, как и Юичи: в умопомешательстве, вызванном внезапным возвращением воспоминаний. Монокума стравил вас, а вы поддались на провокацию, — он с некоторой отрешëнностью закончил. — Я был вполне адекватен, в отличие от него, — нахмурился Яньцин. — Какая уже теперь разница, адекватен ты был или нет. Из-за твоих действий погибла Клара. — Я не убивал Клару, — на повышенных тонах возразил он. — Да, ты не убил еë напрямую. Но паука подбросил ты. Скакунчик должен был убить Юичи, но укусил не только его, но и Клару. А случилось это в тот момент, когда Клара не нашла дорогу назад и вернулась к месту, откуда начала. Клара услышала либо то, как Юичи зовёт на помощь, либо то, как он задыхается и сипит. — Этот звук… — Зеле нервно потеребила пальцами. — Надо слышать, чтобы понять, насколько он ужасен. — Клара вернулась, — продолжил Лоча. — И помогла Юичи, оказав первую помощь, как я и учил. Порезала безрукавку, расстегнула рубашку. Вот только еë укусил за руку паук, которого сунули щипцами либо в рубашку, либо спрятали на теле. Увы, Клара не оказалась такой же стойкой здоровьем, как человек, которого она пыталась спасти, а осознание пришло слишком поздно. Она потеряла сознание в коридоре, да там и скончалась, не успев никому ничего сказать. Весь класс замолк. — «Перед тем, как оказывать первую помощь, » — глухо отозвался Блэйд, — «убедитесь, что вам ничего не угрожает.» — Антидот пропал. Его забрал убийца на случай, если сам пострадает по неосторожности. Но что побудило его вернуть антидот обратно и спасти жизнь жертве? — Лоча протянул руку к Яньцину. — Осознание совершëнной ошибки? Сочувствие? Расскажи нам. Почему ты пощадил его? Яньцин не знал, что ответить, будто только сейчас осознав в полной мере то, что случилось по его вине. Но спорить с Лочей было бесполезно. Хохо прижала руки и опасливо заозиралась. — Я хочу остановить эту игру, — Яньцин сжал кулаки и отчаянно воскликнул: — Дикую игру, в которой школьники убивают друг друга из-за недоверия, недопонимания и безумных идей! Даже если ради этого мне придётся в одиночку бросить вызов армии боевых машин и уничтожить самого мастермаинда. А по всем уликам и воспоминаниям им мог оказаться Юичи. Я… Подумал, что если ради мира придётся избавиться от предателя, от того, из-за кого случилась эта игра, то сделаю это, чего бы мне то не стоило. Юичи замер. Он был в шоке. Кто бы мог подумать… Его пытались убить из-за благородных побуждений. Возможно, конечно, это заслуженная карма за все те многочисленные преступления, совершенные «во имя надежды». Но неужто доверие к нему абсолютно ничтожно и его настолько ненавидят, что в импульсивном порыве готовы прикончить? И всë же не это удивило его в рассказе больше всего. А то, что Клара, несмотря на попытку убийства, пыталась спасти жизнь нападающему. Если бы она не оказала первую помощь, то Юичи мог не продержаться до прибытия врача. Если бы она не убежала из кабинета и не попыталась позвать на помощь, то Юичи бы не заметили вовремя и нашли бы мëртвым. Девочка-механик пострадала из-за своей же человечности, заплатив за благородный поступок жизнью. Она спасла преступника, которого всë равно могут казнить. Это было… нечестно. Юичи ещë никогда не чувствовал себя настолько ужасно. — Он был при смерти, — Яньцин опустил плечи. — Но игра не закончилась. Монокума всë равно вернулся. И в один момент я понял… какую ошибку совершил, — он коснулся груди. — Я… У меня нет слов. Какой же… — Зеле едва могла сдерживать себя в выражениях. — Вы что, с ума посходили? — она скрипнула ногтями. — Ладно этот «квадратный предатель — круглый дурак», — указала на Юичи. — А ты чего? Надо было просто задержать его, а мы бы сами из него дурь выбили. — Кхм, беседы было бы достаточно, зачем сразу насилие применять, — Лоча прикрыл кулаком губы. — Извиняюсь, я образно. Рабочая привычка, я-то что сделаю? — Клара… Хохо безжизненно опустила руки. Она устала надеяться, еë одноклассники перестанут убивать друг друга. Всë равно Монокума нашëл способ в кратчайшие сроки сцепить две конфликтующие стороны, из-за чего пострадала Клара, которая была здесь абсолютно не при чëм. Всë вокруг умолкло в скорбной тишине. Никто не смел еë нарушить. До тех пор, пока не прозвучал тихий голос: — Я… Правда не хотел, чтобы всë так обернулось, — Яньцин разжал кулаки. — Простите… — Никогда бы не подумал, что твой пыл и желание сражаться с кукловодом обернëтся такой стороной, — отрешëнно произнëс Келус. — Сражаемся — происходит трагедия. Не сражаемся — то же самое, — он едва слышно зарычал, едва вспомнив Броню. — Правила есть, правил нет — исход один. Келуса злила лишь одна мысль о том, что Яньцина… Могут тоже наказать за убийство, как и Юичи. Вот только… Что Юичи, хладнокровный и отстранëнный, сделал для того, чтобы помочь коллективу? Келус на нервах и не мог вспомнить ничего. Да нихера тот полезного не сделал, скорее заботился в первую очередь о себе. Он принëс классу лишь беды. Выяснилось ещë, что он и убивал людей десятками, если не сотнями. Не напади он на Хохо… Ничего бы этого не случилось. А Яньцин, мечник, что смог противостоять машинам Монокумы, и пытался вывести класс из этого ада, будет казнён на равных правах с предателем из-за одной ошибки. Келус был готов защищать Яньцина. И, если ещё возможно, биться за его жизнь. Даже если ради этого придётся сказать кое-что, что может показаться кому-то ужасным. — Готовность сражаться — знак сильного человека, — авантюрист взмахнул рукой. — Он хотя бы попытался что-то сделать. Да, Яньцин совершил ошибку, но я считаю, что после того, как он помогал нам, будет несправедливо казнить его. Если уж Монокума так свято чтит правила, а я надеюсь на это, то он либо сменит форму наказания, либо отменит его. — И с чего бы мне это делать? — искренне недоумился директор, пребывая в полнейшем ауте от наглости подопечного. — Яньцин не совершал убийства. Это сделал паук, — Келус указал в сторону. — Так что если кого-то и наказывать, то скакунчика. — Мммм, ну-у-у, я бы не был так уверен. Паук же не сам сбежал. Не сам и на Клару прыгнул. Так что того, кто протащил скакунчика, я накажу по всем правилам, пу-ху-ху, — Монокума сложил лапки. — А ты, чемпион по перекладыванию ответственности, можешь и не надеяться. Келус импульсивно поддался вперëд. — Паук живое существо. А значит может быть убийцей. Дань Хэн с равнодушным выражением лица наблюдал за перепалкой, словно его ничуть не волновал исход. — Ты уверен в своей правоте? — Монокума приоскалился. — Хотя, знаешь… — он на секунду призадумался. — Технически, твои слова не лишены доли смысла, в кое-веке. Хах, я придумал. У меня идея. Директор потянулся и встал с трона. У учеников было дурное предчувствие. — Казалось бы, обе ситуации спорны, — неспеша начал Монокума, нарочно растягивая слова. — Кого казнить, а кого помиловать? Увы, двоим одновременно не суждено покинуть зал суда. Один из них останется здесь и понесёт наказание за преступление. Вот только кто из них удостоится такой чести — думать вам, моим дорогим ученикам. — Что ты имеешь ввиду?.. — насторожился Яньцин. — То и имею: пусть каждый проголосует, кого из вас двоих оставить ненаказанным! — торжественно объявил Монокума. — Тот, кто проиграет, ответит по справедливости. Тот, кто выиграет, уйдёт. Игра вничью будет значить, что вы отправите на эшафот обоих. Что же вы решите? Кому предпочтëте сохранить жизнь? — он рассмеялся. — Пу-ху-ху, какая же интересная дилемма! Ученики начали озираться друг на друга. Но никто не увидел, как у Лочи сжались кулаки. — Тадам, дамы и господа! — Монокума театрально развëл лапами. — С правой стороны у нас Яньцин, абсолютный мечник и борец за справедливость, — он отвесил поклон. — А с левой стороны — Юичи, абсолютный микробиолог и юный учëный. Воин или «научник»? Решайте, кто же из них совершил грех, превосходящий по тяжести! — Решайте? — Лоча, едва сохраняя спокойствие, процедил: — Ты предлагаешь нам решить судьбы наших друзей? — Ну да. Вот и посмотрим, кто в классе пользуется большей популярностью, — расхохотался директор. С первых слов стало ясно, в чем коварство такого голосования. Одно дело — когда человек сам совершал ошибку и его за это наказывал директор, а тут Монокума предлагал не просто голосование за убийцу. Ученики действительно должны были решить, кого убить из провинившихся одноклассников. При том, что одного из них по здешним правилам убивать не за что… Лоча почувствовал, как накалилась обстановка в зале, при том, что никто не сказал ни слова. Предложение Монокумы казалось издевательством с самого начала, потому что в этот раз директор дал выбор. Юичи смотрел на класс всë так же равнодушно, даже с некоторым вызовом. Яньцин же чувствовал себя виноватым за то, что поставил класс в такое положение. За то, что совершил убийство, поддавшись импульсивности. — Ну ты и… — Келус приоскалился. — … Самый добрый и щедрый директор на свете? — просиял Монокума. — Да, я тоже так считаю. А то такая скукота. Надо же хоть какой-то выбор вам дать. Дань Хэн с подозрением прищурился, покосившись на Лочу. Они не торопились что-то предпринимать или говорить против. — Ну давайте! — Монокума попытался оживить класс. — Голосуем за победу Яньцина. Подъëм, дорогие учащиеся! Такими темпами ни один из этих двоих косячников не покинет зал живым. Прошли томительные пять секунд. Десять. Пятнадцать. И вот, наконец появилась первая рука. Это был Блэйд. Он никак не желал комментировать своë решение, молча отдав голос. Следом за ним, к неожиданности большинства, подняла ладонь Хохо, что пустила взгляд в пол. — Ну же, подтягивайтесь! — подбодривающе брякнул Монокума. — Никто не желает свою позицию аргументировать и привлечь побольше голосов? — Это не то голосование, которое нужно аргументировать, — раздражённо зашипел Блэйд. Ри неуверенно проголосовала за Яньцина. А сама одарила Монокуму просто уничтожающим взглядом. — Интересно, — тот хмыкнул. — И… Это всë? Пока трое? Ладно. А теперь… Кто за Юичи? Неприязнь оставшихся к голосованию росла вместе с пониманием, как в ожидании смотрят те, кто встал на сторону Яньцина. Но ведь… Всë равно это шанс спасти хоть кого-то? Лоча поднял руку первым, нисколько не сомневаясь в своём решении. Никого это не удивило, с учëтом того, сколько времени Лоча провёл с Юичи в совместных расследованиях, дежурствах и сколько они помогали друг другу. Но приличная часть класса пришла в недоумение, когда за Юичи заступилась… Зеле. Она без колебаний вытянула руку, в суровом взгляде сверкнула искра. — Двое, ага, — Монокума посчитал вслух. — О, вау, третий? Больше всех поразило, что хладнокровный Дань Хэн отдал голос за человека, которого едва ли знал. Блэйд не понимал, чем вызвано желание архивиста защищать мутного одноклассника. И не удержался от вопроса: — Почему? — Потому, — Дань Хэн ответил коротко. — У меня масса причин принять именно такое решение. — Ого, да у нас ничья! — заинтригованно хлопнул лапками Монокума. — Три на три. Обстановка накаляется. И кому же достанется последний голос? Келус! — он ухмыльнулся. — Похоже, тебе выпала возможность сделать тот самый решающий выбор. Келус стиснул зубы, стараясь не коситься на жертв голосования. Бессильная злость на директора снова взяла верх: пальцы до боли сжали выступы у трибуны. — Не завидую, пу-ху-ху, — издевательски пропел Монокума. — Убьёшь Яньцина или Юичи, неважно, — на тебя в классе явно кое-кто обозлится. — Поторопись, — Дань Хэн попытался привести Келуса в чувства. — Если не примешь решение, то умрут оба. — Да знаю я! — огрызнулся Келус. — Ну так возьми, наконец, свою волю в кулак, — надавил Дань Хэн. — Один или другой. — Ты просто не представляешь, каково это — выбирать вот так. Дань Хэн нахмурился, будто задетый за живое. — Ошибаешься. Как раз знаю, — гробовым голосом отозвался тот. — И твое промедление может стоит жизни им обоим. — Тогда буду разговаривать на твоём языке. Аргументируйте! — Келус резко поднял взгляд. — Почему вы сделали свой выбор в пользу того или другого? — Не думаю, что хорошая идея — обсуждать такие темы, — Хохо сжала плечи. — Охохо, дебаты? Такое я люблю, — Монокума хихикнул. — Ладно, — Дань Хэн скрестил руки. Если Келусу нужно время для раздумий, архивист был готов уступить. — Во-первых, Юичи судмедэксперт, как и Лоча, неплохая страховка. Это важнее грубой силы. Во-вторых, он явно куда больше вспомнил, чем кто-либо из нас, его знания могут быть полезны. В-третьих, его преступление не укладывается в рамки местных законов. — Довольно… расчётливый подход, — Блэйд вскинул брови. — А тебя устраивает соседство с серийным убийцей, который воспользовался доверием человека, что защищал его? Ведь тот, кто убил однажды, убьёт и снова. Тот, кто предал, сделает это ещё раз. — Я свою позицию обозначил, — фыркнул Дань Хэн. — Дальше. — С учётом того, что смог провернуть Яньцин, у него вполне есть лидерские качества. Они вместе с Ри, Келусом и Кларой собрали отряд из боевых машин и грамотно скоординировали свои действия. Я считаю, что такое достойно внимания, — Блэйд вытянул руку. — К тому же, Яньцином двигали благие побуждения. Нам нужен кто-то, кто смог бы… повести нас в трудный час. Его воля и стремление к борьбе стоят уважения. — Ты сейчас серьёзно? — Зеле хладнокровно дала о себе знать. — Ты думаешь, что Яньцин сможет занять место командующего? Ты явно не знаешь, каков должен быть настоящий лидер. Она выпрямилась, как гордый зверь. — Когда-то я тоже думала, что многие конфликты можно решить дракой, — с некоторой неохотой выдала Зеле, бросив мимолётный взгляд на Юичи. — Но что же это за «стремление к борьбе», если товарищ готов лишить жизни другого, едва подумав головой? Знаете, иногда сомневаться — полезно для здоровья, — она добавила: — А Юичи даже на пороге сумасбродства сообразил, как выбрать меньшее зло. Да, возможно, он придурок. Но в этот раз я встану на его сторону. Юичи проморгался. Несмотря на сказанное и содеянное им, не все ученики ополчились против него. Он осторожно посмотрел на Лочу, словно одного взгляда было достаточно, чтобы тот поменял своë решёние, но врач лишь сказал в ответ: — Моë мнение не было лишено некоторой предвзятости с самого начала. Помимо всего сказанного ранее, сыграло роль время, проведённое в совместной работе, — Лоча прикрыл глаза, явно сдерживая эмоции и настоящие мысли. — Он помогал нам в расследованиях и ещё никогда не подводил. Я бы положился на него, если бы ситуация того потребовала. Мнений на самом деле было столько же, сколько и учеников в классе. Несмотря на то, что разумных аргументов в пользу Юичи было явно больше, некоторые опасались его прошлого и отстранëнной манеры поведения. Яньцин был более общительным и смог сделать кое-что ощутимое для класса, пускай и неясно, будет ли это иметь смысл в свете последних событий. Лоча давно начал задумываться о том, почему стал целью именно четвëртый остров. И адекватного ответа всë ещë не получил. Кто же здесь настоящий предатель… Юичи? Яньцин? Нет. Даже если брать слова Акифуми за чистую монету и каждый в классе является в некотором роде предателем, среди них всë равно есть ученик, который не такой, как остальные. Ученик, которого долгое время не замечали, хоть он и был на виду. Но сейчас не время затрагивать эту тему, осталось не так много времени. Давно пришла пора Келусу сделать выбор. И после всего услышанного… И он принял сторону Яньцина. Хлоп-хлоп-хлоп. Монокума ухмыльнулся и пошлëпал лапами, будто поаплодировав. — Наконец-то. Я думал, что мне до следующей янтарной эры придëтся тебя ждать, — он опëрся об спинку трона. Келус сжал вытянутую ладонь в кулак. — Вот я задался вопросом… — Монокума прикоснулся когтем оскала. — Как думаете, как бы проголосовала сама Клара? — он начал скрести, как зубочисткой. — Ну да ладно, кому сдалось мнение мертвецов. Что более важно: выиграл Яньцин со счëтом четыре-три. Фух, это было напряжённо. По голосованию, Яньцина нужно пощадить, а Юичи казнить. Так, дорогие ребята? Лоча очень старался сохранить невозмутимость. Но директор всë равно поймал его взгляд: — Вот только не надо так смотреть на меня, пу-ху-ху, — он беззаботно улыбнулся. — Ну подумаешь, Искорка пошутила про бессмертие двух врачей и еë пророчество не сбылось, как и Авантюрина. Другого друга найдëшь, получше, ничего страшного. — Да не врач я. Хватит уже искажать суть моего таланта, — раздражëнно огрызнулся Юичи, не оценив шутки. — Если бы только знал, как мне пофиг, ты бы расплакался. Хотя на руках Лочи ты так рыдал, причем не один раз, что мне тебя на мгновение жалко стало. Слезами чуть лабораторию не затопил, я уже начал аварийные шлюпки расчехлять. Зеле сразу заметила, как потяжелел воздух между Юичи и Монокумой. Яньцин ещë никогда не ощущал такое тяжëлое чувство вины. Движимый им, он прошипел: — Зачем ты так играешь на чужих эмоциях… — … Когда-нибудь, — Юичи осклабился, не позволив Яньцину вмешиваться, — зарыдает и тот, кто управляет тобой. Я надеюсь, что этот класс, эти абсолютные втопчут тебя в грязь также, как ты сделал со всеми нами. — Пустые угрозы, — издевательски протянул Монокума. — Это не угроза, — Юичи прищурился. — А предупреждение. — Ты всегда так себя вëл, — Монокума начал неторопливо рассматривать подушечки на лапах. — С самого детства. Едва кто-то косо на тебя посмотрит или скажет что-то обидное, пускай и правдивое, так сразу кидаешься. Неудивительно, что с тобой поладить мало кто мог. Ничего из себя не представляешь, а шипишь и капюшон расправляешь, как кобра королевская. Что уж Лоча в тебе нашëл — не понимаю. Может, его привлекают такие жалкие личности, потому что он самоутверждается за их счёт. Уж не знаю, что в головах абсолютных. — Монокума, ты переходишь рамки, — Лоча строго скрестил руки на груди. — Тебе не кажется, что подобные «воспитательные» беседы не в твоей компетенции? — А что не так? Почему ты можешь его учить, что суицид это плохо, а я не могу ему речь прочитать? — усмехнулся директор. — Вот ты, например, знал, что в шестом классе Юичи отравил нескольких учеников и те слегли с кишечной инфекцией? Ты знал, что уже в академии он пытался проучить одну весьма любопытную особу, абсолютную модницу, а та в ответ растоптала его достоинство? Убийство руководящего состава Протеуса, Арлана, попытка предать Отто и застрелиться… У меня много подробностей о его ещё и личной жизни и я могу поделиться всем, пу-ху-ху. Уж захочешь ли ты поддерживать его дальше? У Юичи от злости задрожали уголки губ. В глотке встал ком, невырвавшееся рычание болезненно отозвалось в грудине. Монокума прекрасно знал, что есть отчаяние для каждого. И сейчас директор мог ввергнуть в бездну одного из самых непробиваемых учеников, выставив его в самом черном свете напоследок перед казнью. — Ты же понимаешь, что чем больше ты будешь пытаться унизить его или пристыдить, тем сильнее я захочу поддержать его? — Лоча вытянул руку. — Ведь ты и сам знаешь мои принципы и характер. — А. Ну да. Ты же у нас законченный эмпат, я и забыл. А вот будет ли класс такого же мнения? — Так нельзя, — процедил Яньцин. — Личная жизнь на то и личная, что не должна касаться игры. — Согласна. Мне вот это вообще неинтересно. Мы же в этом зале проторчим до скончания дней. — Это же ваш выбор, — Монокума развëл лапками. — Вы сами выбрали Юичи в качестве жертвы, а теперь возмущаетесь, чудаки. — Не позорься, как директор, и хоть какую-то честь сохрани, — Келус указал пальцем. — Без обид, но ты сам ведь ведëшь себя отвратительно. — … Как же ты меня всë-таки бесишь, — фыркнул Монокума. — Всë настроение парой фразой испортил. Не стыдно тебе? Знаете, ладно. Если вы так хотите, чтобы я побыстрее закончил, хорошо. Так и быть. Келус глубоко вдохнул, только собравшись сказать кое-что ещë, но его тут же перебили: — Вы сделали свой выбор, — Монокума поднял лапы. — И скоро настанет время наказания! Но перед тем, как оно будет приведено в исполнение, хотелось бы кое-что вам сказать. А именно то, что вы все полные идиоты, пу-ху-ху! Лоча опасно сузил глаза. — В каком смысле? — Я не казню Юичи. Ха, размечтались. Я и не собирался его судить вообще. Зеле насторожилась. — А останется здесь Яньцин. Он понесëт наказание по всем правилам. — Чего? — Келус пытался понять, лжëт ли директор или нет, и возмущëнно спросил: — Как это понимать? — Я не шучу, — Монокума стал звучать серьёзно. — Мне не за что убивать Юичи. Он действительно не нарушил правил. — Тогда нахрен было это конченное голосование, если ты всë равно всë решил за нас? — зашипел Келус, чувствуя, как в нëм снова закипает злость. Ему так тяжело дался выбор, и… Ради чего? Просто чтобы Монокума сказал: молодцы, что приняли решение, а теперь можете все пойти нафиг? — Вы что, серьёзно думали, что я позволю вам выбирать? Келус невольно сделал шаг вперëд. Волосы на затылке зашевелились. — Думаете, вы такие особенные, пху? — Монокума упëр лапы в бока. — Ваш выбор, как и твой, Келус, ничего не значит. Что бы вы не выбрали, исход только один. Этот выбор был не больше, чем игровой условностью. Абсолютного авантюриста начал охватывать не только гнев, но и отчаяние. Монокума снова и снова заявлял: я здесь управляю всем, а вы просто звери, выпущенные на арену и призванные вцепиться друг другу в глотки. — В целом, я ожидал чего-то подобного, — Дань Хэн не был удивлен. — Уж слишком преданно ты следуешь правилам, да и мы не пользовались для голосования нашими трибунами. — К тебе, как обычно, претензий нет. Соображаешь. А теперь поясню для недалëких, почему я так решил, — Монокума демонстративно покосился на Келуса. — Паук не является участником игры. И технически он убийцей быть не может, а только инструментом. Также и Арлан не является участником игры, — директор указал на зачëркнутый портрет позади трибун. — Мы чисто физически не сможем голосовать. Но вы подняли такой шум, что я не смог устоять и не стал ничего вам говорить. Так что настоящее голосование только впереди. И вам нужно проголосовать за убийцу Клары. У Юичи дрогнул взгляд. Юноша вцепился пальцами в трибуну, пытаясь убедить себя не верить в чужие слова раньше времени. Ведь так… Ужасно, когда дают ложную надежду лишь для того, чтобы еë отобрать в секунду. — Вот и хорошо. Так будет правильнее, — Яньцин пытался сохранять спокойствие. В глубине души он понимал, что должен понести ответственность за свою ошибку. Приговор был очевиден с самого начала, и попытка его оспорить действительно слаба. Да и в конце концов… Неужто Клара бы зазря пожертвовала своей жизнью, чтобы спасти одноклассника? Последний диалог побудил Яньцина задуматься, несмотря на то, что сердце металось встревоженной птицей, а внутренности холодели. — Ну что? — Монокума скучающе хмыкнул. — Голосуем? — Не будем спешить. Меня сейчас волнует другой вопрос, — насторожился Блэйд, пытаясь сменить траекторию разговора, что итак всем вытрепал нервы. — Если и Яньцин, и Юичи вспомнили что-то о своëм прошлом, то они оба… Как бы помягче выразиться… — Воспоминания формируют личность, — Лоча, почувствовав хоть какое-то облегчение, дополнил одноклассника. — На фоне их возвращения могло случиться разобщение, что привело к определённым последствиям: дезориентации, импульсивности и проявлению агрессии. — Я не могу перестать думать о том, что сказал Юичи, — Зеле задумалась. — Если у них всë так плохо получилось с воспоминаниями… Не значит ли это, — она потеребила рукав рубашки, — что у нас у всех когда-то разум поплыл, просто мы не помним об этом? Он что-то упоминал про академию и еë уничтоженную репутацию, про некую Джунко. — Джунко действительно существует, — вдруг сказал Яньцин. — Я видел еë в выпуске новостей, что хранится на ноутбуке… Точно, я чуть не забыл про это! — он нервно стукнул себя по лицу. — Новости? — Дань Хэн опëрся об трибуну. — Так. И что там? — Мне кажется, что лучше это увидеть…