Глава 3. Охотник из страны отчаяния и девочка из мира грëз (классный суд: финальный аргумент 2)

Мир, который все знали, трещал по швам и рушился, словно сами эоны приложили руку к катастрофе. И этому виной была не беда, пришедшая из экологических проблем или космоса. Объяснение происходящего было сложно понять, но легко объяснить. Эоны здесь не при чëм. В самом ужасном, самом трагичном событии в истории человечества виноваты сами же люди. Они нападали друг на друга. Убивали. Уничтожали общество изнутри и формировали множество новых групп, что воевали друг с другом с многократной яростью. Давно настало время новых порядков. Тех, где сильные убивают слабых. А слабые сбиваются в стаи и уничтожают сильных. Люди сами же превратили свой мир в ад. И принцесса этого ада — она. Джунко Эношима, абсолютная модница. Гений, что смогла вывернуть всë самое зверское и тëмное наружу и рассорить всë человечество, что, поддавшись порокам, разучилось включать мозг. Ученики не могли поверить в то, что увидели. Но это действительно объясняло, почему пропавших абсолютных никто не искал. В мире сейчас была проблема поважнее. — Ну и шумиха, — Монокума помахал лапками, как веером. — Классно, да? Ой-ой, а кто это, — он резко указал на монитор, где на видео увидел силуэт робота, похожего на него. — А это я, единственный и неповторимый! — Да ну, это же… Бред, — Блэйд импульсивно рыкнул: — Не мог же целый мир сойти с ума! — Мог-мог, ещë как! — Монокума потëр пузо. — Вы недооцениваете свою природу, пу-ху-ху. — Выходит… Юичи, Отто и Броня как минимум были участниками этих событий, — Дань Хэн нахмурился. — Да. Именно таким я всë запомнил, — Юичи прикрыл глаза. — Но если в мире творится пиздец, я, конечно, извиняюсь, а мы застряли на каких-то тропических островах вот с этим… — Блэйд ненавязчиво покосился на Монокуму. — То что нам делать? Надеяться на помощь по-любому бессмысленно. Какой вообще смысл во всëм? И что потом? — Всмысле «что делать»? — вспылил Яньцин. — Думать, как отсюда выбраться и вернуться назад! Лоча мог уже более спокойно обдумывать ситуацию. Он пытался припомнить предыдущие суды и некоторые детали, которые помогли бы пролить свет на тайну Бармаглота. Искорка… Она ведь по-любому что-то узнала. И это погрузило еë в отчаяние. Перед своей смертью Искорка оставила не только подсказки и намëки, но и взрывчатые устройства, нахождение которых было неожиданным и произошло сразу после суда, а не до него. Случайность ли это? — Ребята… — Ри выставила руки вперëд и тут же пожалела об этом: в плечах отозвалось жгучей болью. — Спокойнее. Яньцин прав. Даже если мир каким-то образом пал, это не повод унывать! — Как-то ты чересчур спокойно относишься к этому. Не против поделиться настроем? — Кто знает, возможно, я уже почерствела за эти три суда, — сурово отозвалась она. — Ваша главная задача — выжить и выбраться отсюда. Вам не нужно задумываться, что за безумие происходит за пределами островов и что вас потом ждëт. — Мне, кстати, кое-что интересно, — Лоча настороженно спросил: — Вы ведь с Келусом подорвали ворота. Где вы нашли взрывчатку? Где она была спрятана, да так, что мы проглядели еë при расследовании? — В музее. — Где конкретно? — он повторил вопрос. — В каком-то служебном помещении, — раздражённо ответила Ри. — Кто из вас еë нашёл? Келусу немного не понравился заданный строгий тон. Обычно Лоча так разговаривает, когда случается что-то хреновое. — Ну… Я, — Юмико вскинула брови. — Келус может подтвердить. И что такого? — Что ты забыла посреди ночи в музее? — Воу-воу, полегче, Лоча, — Келус опустил ладонь. — Мы договорились вместе пойти. Ри сказала, что у Яньцина была идея, как противостоять монозверям. Вот мы и пошли в музей в поисках оружия. А потом она нашла в какой-то подсобке бомбы. — Музей это не мелкий продуктовый магазин за углом жилого дома, — Лоча нахмурился. — Это огромное здание, полное экспонатов различного рода и назначения. Это идеальное место, чтобы спрятать взрывные устройства и никто бы не узнал, что они не просто рабочие, но и, собственно, бомбами являются. Значит, что Ри знала, что искала. Она целенаправленно пошла в ту подсобку. Вот только о бомбах не мог знать кто-кто ещë, кроме самой Искорки. Ри сделала небольшой шаг назад, невольно принимая защитную стойку. Лоча устремил пронзительный, как у хищника, взгляд на жертву допроса: — Ты была в сговоре с Искоркой, — он расправил плечи. — Ты знала, какие ворота нужно подорвать. И к тому же… Тебя не было в комплексе Герта. И ни я, ни Дань Хэн, ни Юичи не говорили остальным время смерти Арлана и про состояние тела. Была известна лишь причина смерти. Откуда тебе известна «несостыковка во времени смерти»? — Что?.. — Юичи удивлëнно посмотрел на Ри. — Неужели это значит, что… — Да, — Лоча нахмурился. — Я долго откладывал разговор, потому что сомневался. Но теперь я уверен. Настоящий предатель — Ри. Класс поглотили томительные секунды молчания. Разоблачение было неожиданным. — Как это понимать? — Яньцин больше всех был в шоке. — Но она не могла убить Арлана, — Юичи прижал ладони к груди. — Я помню, как сам сделал это. — Верно. Она не убивала его. Она всего лишь вела закулисную игру, смысл которой — заманить нас сюда, на четвёртый остров. — Ха. Ха. Ха. Улыбка пропала с лица. Ри демонстративно похлопала с нездоровым, помутневшим от волнения взглядом. — Поздравляю, молодец. Ты разгадал мой замысел, можешь взять с полки шоколадку. А дальше что? — она не стала упираться против обвинений. — Вы в любом случае проиграли мне, как только ступили на землю этого острова. Вот правда. Едва прошло несколько часов, как вы взяли в руки оружие и попытались переубивать друг друга. Конкретно это действо вообще не моя вина. — Жесть… — Келус был в полном ахере. Там предатель, этот убийца, тот крышей поехал. Можно ли вообще верить кому-то или чему-то на этих сумасшедших островах? — Но каков смысл в еë сговоре с Искоркой? — усомнился Блэйд. — А может быть Ри же и приложила руку к её «самоубийству»? — Не в том направлении мыслишь, — процедила Юмико. — Лучше задумайтесь о другом. Искорка совершила самоубийство не только ради того, чтобы покончить с игрой. Она не дала нам прямых ответов, хотя знала секрет Бармаглота. Готовы ли вы принять правду и посмотреть ей в глаза — решать вам. Вы тоже можете разгадать загадку, просто нужно поверить в то, что кажется невозможным. — Значит, тебе тоже что-то известно. Почему ты не можешь рассказать это и облегчить нам всем жизнь? — вспылил Блэйд. — Потому что… я плохой-плохой человек, — Ри издевательски скривилась, пользуясь тем, что никто до её трибуны при всëм желании не дотянется. — Ну вот хочу вам напакостить, а то долгое время оставалась в стороне. Искорка помогла мне понять, как я ошибалась, со своей-то ролью приняв пассивную оборонительную позицию в игре на выживание. — Ты работаешь на Монокуму? — Юичи прямо спросил. — Я мало что помню о тебе. Ты напоминаешь мне слепое пятно. — И что же ты помнишь? — вскинула брови Юмико. — Что я поклялся не называть в классе твоë имя, — нахмурился Юичи. — И это всë? — Ри хмыкнула. — Что ж. Негусто. В любом случае, я не на службе у Монокумы. Поверите вы мне или нет — всë равно. — Тогда кто ты? Вопрос закономерный. У каждого в классе были свои тëмные секреты, просто у кого-то тумбочка, а у кого-то хата и сарай в придачу. Ри молчала. В глазах глубокой синевы сквозило мраком. — Постой… — у Юичи дрогнул взгляд. — Я припоминаю твоë имя. Ты же… — он невольно прижал руку к правому боку. — Та, что пустила в меня пулю. Тогда, во время нападения фонда. — Воу. Абсолютный стрелок промахнулся, выходит, раз ты ещë жив? — удивился Блэйд. — Нет. Я сам попросил, чтобы она выстрелила в меня, — Юичи нахмурился. — Мне нужно было лишь сыграть жертву, чтобы не вызвать лишних подозрений со стороны врага. — Так вы всë же с одного огорода? — Келус сжал пряди на затылке. — Чëрт. Я уже не понимаю, кто за нас, а кто нет… — Да какая разница, с какого мы огорода! — раздражённо выпалила Ри. — Напоминаю, что у нас сейчас одна огромная проблема на всех, — она указала пальцем на Монокуму. — Но за этим же следует вопрос: кому можно верить, а кому нет? — серьëзно ответил Блэйд. — Ты ведь знала не только о существовании Арлана, не так ли? Может быть помимо Арлана есть ещë ученики, о которых мы ничего не знаем. — Кстати, — Лоча взял слово, — в журнале нашего класса указана ещë одна ученица. Светлячок, абсолютный пилот. — Почти не помню еë, — отметил Юичи. — Видимо, нас мало что связывало. — Я немного помню её образ, — задумчиво сказал Яньцин. — Она была душой компании, и в классе еë любили. Но какова еë судьба — мне неизвестно точно. А как она выглядит? Лоча показал фотографию Светлячка в журнале. И тут что-то в памяти Яньцина начало проясняться. Осознание произошедшего отозвалось в груди, прошиб холодный пот. — Светлячок мертва. Безжизненный голос ясно дал понять, что это слова, лишëнные сомнений. — Я… Видел еë на одной из видеозаписей на ноутбуке, — глухо отозвался Яньцин. — Еë убил какой-то мужчина. — Мы можем посмотреть? — Лоча покосился на Монокуму. — Разумеется, — директор сложил лапки. — В лучшем качестве. Со стены опустился огромный телевизор. Все ученики замерли в ожидании, когда проиграется запись. На мониторе высветилось изображение. Всë то же тëмное помещение, в котором Светлячок разговаривала с незнакомцем. Тот делал опасные шаги туда-сюда, как гончая перед нападением, а девушка опасливо следила за каждым движением. Трагичный финал был всем известен заранее, но момент нападения предугадать было трудно. Светлячка никто не знал, как и Арлана. Еë смерть должна была стать глухим отзвуком, которому суждено рассеяться и потухнуть, не оставив и следа. Так и случилось. Ничего для класса не значили еë жизнь и конец. К чему Светлячок стремилась, ради кого или чего старалась и рисковала, кто она такая… Всë это бессмысленно. Еë загнали в угол. Она была просто… бесславно убита. Раздавлена, как хрупкое насекомое. Светлячок умерла, оставшись как пустое место на заднем фоне, будто так надо по чьему-то сценарию. Но кто же еë убийца? У мужчины, что хладнокровно вонзил нож ей под рëбра, были широкие плечи. Немного потрëпанные волосы, похожие на тëмный каштан. Лица почти не видно. Ученики не знали, кто этот человек. Лишь настоящему предателю могло быть известно. Ри ничего не говорила. Она молчала, не желая выдавать доверенные ей тайны, и это только настраивало против неë. Ри особо не пыталась играть злодея, не старалась и снять с себя обвинения. Не было ясно, что от неë ожидать. Юичи всегда казалось, что она добрая и гиперактивная. Ри же и подарила ему бумажного журавлика. Его трудно было носить с собой, не помяв, в отличие от цветка Лочи, но Юичи хранил фигурку в своëм домике. Сейчас же… Карты начали стремительно вскрываться. Чем дальше продолжался этот суд, тем шире становился раскол между учениками. Доверие друг к другу угасало с каждым раскрытым секретом. Каждый в этом классе так или иначе запятнан. Расследование ещë не закончено. Но это дело… Подошло к концу, тут же положив начало новому. Нужно было разузнать, что именно случилось во внешнем мире и с самой академией Пик Надежды. И почему учащиеся престижного учебного заведения оказались в этом тропическом аду. — Ну что ж. Раз предателю нечего сказать, — Монокума развалился на троне. — Тогда приступим к голосованию за убийцу Клары и приступим к самой интересной части любого классного суда. Для Яньцина время летело быстро. До боли сердце отзывалось в грудной клетке. Он совершил тяжкий грех по собственной глупости и вспыльчивости, и должен был за это заплатить. Но не Юичи, осознанно и хладнокровно убивший в разы больше. Несправедливо. Первое, что приходило на ум. Когда берёшь в руки меч, чтобы сразить тирана, надо в первую очередь думать, куда направляешь лезвие и кого ранишь. Яньцин осознал не просто на словах. Он попытался заглушить мерзкое желание обвинить одноклассника в произошедшем. Почему он так поступил? Надо было сдержать себя в руках. Кто ему виноват? — И-и-и… По итогам голосования виновным признаëтся Яньцин, абсолютный мечник, пу-ху-ху, — Монокума поднял молоток. — Примите мои поздравления. И вы снова сделали правильный выбор. Вот и конец для борца за свободу. Яньцин в последний раз взглянул на Юичи, с которым так и не смог поладить за всю поездку. А тот смотрел в ответ с такой печалью и сожалением, что дышать трудно стало. Гробовая тишина царила в зале. Казалось, что любое сказанное слово будет неподъëмным грузом. Келус на негнущихся ногах отошëл от трибуны, прекрасно зная, что произойдëт дальше. Скоро зачеркнут ещë один портрет. Произойдëт ещë одна смерть. Класс станет ещë меньше. За убийственной игрой скрывалась запутанная история, и кто в ней на самом деле «злодей», неясно наверняка. — Ради нашего же будущего… — Яньцин не обернулся. — Не опускайте руки. Потрясение от всего произошедшего стало непрошибаемой стеной. Ученики больше не стояли вместе, как прежде. Разделившиеся по взглядам на ситуацию, они разбились на пары и тройки, а кто-то и вовсе стоял один, постоянно косясь. Кто-то винил Яньцина. Кто-то — Юичи. Ри тоже не осталась в стороне. Каков еë точный мотив — неизвестно. Прежнее единство казалось далёким и оторванным от реальности воспоминанием. Всë это навевало болезненную тоску. Келус подошëл к Яньцину и в последний раз пожал руку, стараясь посильнее сжать пальцы, чтобы убедить одноклассника, что они будут продолжать сражаться. Вот только… Безнадëга проскользнула в золотых, прежде горящих решимостью глазах, немой вопрос повис в воздухе: Как сражаться…? Что нам делать? Ответа никто дать не мог. Монокума увëл Яньцина на казнь. И остался класс безмолвным.

***

Зал суда. Место, где улики становятся пулями. Абсолютный мечник проиграл на этом поле боя, и теперь его ждало другое испытание, где он, наконец, сможет применить свой талант. Площадь, вымощенная брусчаткой, была идеально чиста. Ни единого листочка, ни единой пылинки. Она выглядела точно так же, как Золотая площадь недалеко от Древа Амброзии, и казалась такой знакомой и родной. Но увы, это всего лишь постановочная декорация. Яньцин не дал чувству тоски и страха взять над собой верх. Он взмахнул клинком, взяв боевую стойку и направив остриë против множество копий Монокум. Боевые машины встали в ровный ряд, обнажив клыки и когти. Красные глаза сверкали, как множество фонарей на чëрной улице. Механизмы скрипели, гаденько хихикали, выжидая момент для нападения, но не сдвинулись с места, пока Монокума не поднял лапу: — Казнь: «Свист весенней ласточки»! Лёгким движением руки Яньцин тут же снëс голову первой машине. Та отлетела в сторону, оставив след из искр, и сквозь дым прорвались ещë три таких же. Яньцин разил мечом уверенно, скользил сквозь ряды противников, как хищная птица в воздухе. Сердце билось быстро, непоколебимо. Лезвие вошло в глаз копии Монокумы, и машина взорвалась, едва не зацепив. Дым заволок воздух, сломанные машины, как мëртвые тела, оказались разбросаны по всей площади. Яньцин старался не терять надежды, что ему удастся победить всех. Да, пускай он один, но в его распоряжении — острый клинок и талант абсолютного. — Пу-ху-ху, как интересно! Прям самый настоящий боевик, — Монокума небрежно развалился на троне. Один его голос вывел Яньцина из себя. Он не боялся идти против целой армии. Он упустил момент, когда мышцы начали уставать. Разить металл было трудно, как и ломать машины, заточенные под ведение боя. А их меньше не становилось. Десятки, сотни… Они всë пребывали. Некогда цветущая площадь стала похожа на кладбище. Яньцин хорошо запомнил усмешку диктатора. Даст ли что-то убийство этих многочисленных копий? Если их так много, то есть ли шанс на то, что можно победить их всех? Яньцин прыгнул на голову одной из машин, наступив прямо на морду, и помчался к королю, восседающему на троне. Обращëнное лезвие почти столкнулось с ухмылкой директора, как Монокума подпëр лапкой подбородок и усмехнулся: — Говорят, сяньчжоувский мечник и остановит коня на ходу, и собьёт стрелу на лету. Времени не было даже на то, чтобы поднять взгляд. Ухо успело уловить свист, но тело среагировать не сумело. Боль пронзила левое плечо, кровь потекла мощной струей. Яньцин отшатнулся. Арбалетный болт, коварно выпущенный в спину, пробил лëгкое. Секунда замешательства дала Монокумам фору. — Мда. Похоже, это просто сказки. Яньцин согнулся, хрипя и кашляя, но меча не выпустил. Кровь осела на языке, потекла необузданным ручьем. Когти, как лезвия, прошили грудную клетку насквозь, войдя между ребëр. Остриë копья пронзило нижнюю челюсть, дотянувшись до самого нëба. — Вот что бывает, когда нарушаешь правила. Борец за справедливость получил по справедливости, хаха! Звуки вокруг стали глухими. Алая кровь хлынула фонтаном из рассечëнной артерии на шее. Клинок абсолютного мечника издал последний звон, упав на холодный камень вместе с мечником, что убил годы на оттачивание своего таланта, а в итоге был сражëн стрелковым оружием. Яньцин отбил на соревнованиях и в боях немало стрел, его скорость реакции позволяла ему совершить этот трюк, и безусловно, это был повод для гордости. Вот только сейчас он не смог отбить даже один снаряд. Почему? Неужели на самом деле… он слаб и бездарен? Сомнения захлестнули непобедимого воина на пороге забвения. У Яньцина с самого начала не было и шанса на победу. Все это прекрасно понимали, кроме самого Яньцина. Как и тот факт, что болт не стрела, а путь, снарядом пройденный, был ничтожно мал. Жизнь ещë одного ученика оборвалась. И в тот момент, когда класс увидел, какая огромная армия стоит на стороне Монокумы, стало ясно, как день: победить директора невозможно. Ни за азартным столом, ни в бою. В последние секунды Яньцин лишь видел, как его заживо топчут и терзают боевые машины, словно они мстили ему, пытались отдавить на лопатках несуществующие крылья. Птица упала и больше не взлетела, умирая в боли, отчаянии и утопая в чувстве вины, как в яде змеи. А на последнем издыхании он услышал: — Ты разочаровал всех, Яньцин. Яньцин прикрыл глаза, стараясь не смотреть на класс, который он так сильно подвёл.