Глава 4. Цена натянутой тетивы (часть 2)

— Эй, а в смысле… А куда?! Зеле осторожно отошла от зеркала. — Что такое? — Дань Хэн тут же примчался на грохот, как и Блэйд. — Оборзевшее зеркало сожрало Келуса! Дань Хэн осталось только неверяще вскинуть брови и покоситься на Лочу, но тот не опроверг утверждения, произнесëнное в состоянии лëгкого «культурного шока». В вагоне стояло высокое разбитое вдребезги зеркало. Стоило Келусу ударить — и того след простыл. Енот, который сидел под ногами, только ворчливо фыркнул и разлëгся на ковре, словно ничего не произошло. — Сколько же тайн хранит этот поезд, — задумался Блэйд и осторожно обошëл со стороны, заглянув за зеркало. Там не было потайного помещения, кнопок, рычагов. Просто голая стена. В полу тоже не было никаких механизмов. Келус исчез на ровном месте. Выходит, нужно просто ударить по зеркалу? Келуса надо было спасать. Срочно. Кто-то в классе попробовал позвать директора. Вот только Монокума не отозвался. Закономерный вопрос вылетел в пустоту, словно Монокума решил сыграть в слепого и глухого. Зеле выскочила из поезда в попытке отыскать хотя бы намёк на наглого тирана. Но он сквозь землю провалился. Хохо вышла следом за одноклассницей, внимательно слушая окружение, вот только шум и гам, доносящийся из вагона, изрядно раздражал. — Нам надо ударить ещë раз, — начал спорить Блэйд. — Это единственный способ узнать, куда подевался Келус. — Уверен? Мы ведь не знаем, что нас ждëт, — сказал Дань Хэн. — Это же всë равно, что ступить в омут. — А у нас есть какой-то другой выбор? — фыркнула Зеле, вернувшись в поезд. Зеркало быстро приобрело статус «чудо невиданное», так что ученики никак не могли решить, как им поступить. — Ребята, — Юичи негромко спросил, словно за любое неосторожное слово на него свору спустят. — Чего? — А куда Хохо делась? — Да она ту… — Блэйд только хотел указать в сторону двери, как замер. — Так, стоп, а где она? — Да где-то снаружи бродит, — Зеле показала большим пальцем на выход. Лоча устало потëр виски и вышел из вагона, чтобы вернуть Хохо. Класс так и норовил разбежаться, а сейчас это просто опасно. Вот только Хохо нигде не было видно поблизости. Лоча напрягся, предчувствуя дурное. Треск в соседних кустах — и Лоча резко развернулся. Позади послышался совсем тихий звук щелчка. Так звучал курок. — Стоять. Руки вверх. Лоча на мгновение задержал дыхание. Он приподнял руки, решив не рисковать, и тихо сказал: — Так и знал, что ты была рядом всë время. — Это не место для разговора, — Ри импульсивно сжала пистолет. — Идëшь со мной. Что-то выкинешь — я найду, что тебе прострелить. Или из-за тебя пострадает Хохо. Лоча аккуратно обернулся. И понял, что выбора как-такового нет. Ри не собиралась церемониться, и угрожала не только врачу. Хохо боялась даже голос подать. Ри крепко держала ее за руку, приставив пистолет к макушке, а сама пыталась увести Лочу за другую сторону поезда. Обойти его — дело считанных секунд, вот только как быстро другие ученики спохватятся, что кто-то пропал? — Что тебе нужно? — Лоча держал дистанцию, не теряя самообладание. Ри была серьëзно ранена, но это не мешало представлять смертельную угрозу. Пистолет был весомым аргументом. — Поговорить. Не более. Ри неожиданно отпустила Хохо и подтолкнула еë к Лоче. Хохо всë ещë опасалась и шаг лишний сделать, лишь бы никого не разозлить. Ри вытащила из кармана брюк два электронных дневника и положила в дрожащие руки ученицы. — Вам нельзя тут оставаться, — она опустила пистолет. Гарантию, что еë никто не тронет. — Хохо, иди к Лоче. Отдай ему дневники. Хохо не стала спорить. Себе дороже. Она молча выполнила просьбу. Оказавшись у Лочи под рукой, она прошептала: — Прости. Я накосячила, — Хохо поджала губы и опасливо покосилась на Ри. Лоча воздержался от ненужных комментариев и посмотрел, кому принадлежали дневники. Кое-что встало на свои места. Хозяйкой одного из дневников была никто иная, как… Искорка. — Другой дневник — мой, — Ри нахмурилась. — Мне он больше не нужен. Я хочу отказаться от участия в игре. Лоча с сомнением вскинул бровь. — Легко сказать. Вот только правила никуда не денутся, — он даже договорить не успел, как Ри сказала: — Я всë ещë не отказалась от своей роли, — она подняла пистолет и провела пальцем. — Я могу помочь вам. Но для этого придëтся довериться мне. — Интересно. С чего вдруг? — Я давно заметила, как ты относишься к другим людям, — Ри опустила голову. — Неважно, убийца, предатель или жертва. Ты слушаешь всех одинаково. И класс слушает тебя и твоë мнение. В поезде есть записка. Она и есть прямое указание к решению вашей проблемы. Но помните, что оставлять тут никого нельзя. — А что, если это ловушка? — насторожился Лоча. — Какие есть гарантии, что наши меры не повредят классу? — Никаких. Ри бессильно развела руками и повернулась спиной, испещрëнной ужасными ранами. Некоторые из них открылись и сочились кровью. — Ты думаешь, я хотела этого? — она застыла на месте. — Я заплатила немалую цену за то, только чтобы вы могли пройти к этому острову и Звëздному экспрессу. Верить ли моему совету — исключительно на вашей совести. Хохо переводила беглый взгляд с Лочи на Ри и обратно. Вдруг оккультистка дёрнула Лочу за ладонь. — Нам стоит попробовать, — Хохо тихо затараторила, пока мысль не ускользнула юркой рыбой. — Уверена? — За всю эту школьную поездку я поняла… — Хохо потеребила рубашку. — Если мы будем бояться сделать лишний шаг, то никогда не сдвинемся с места. Возможно, что «предатели» и есть наша надежда. Пускай нам есть, что терять, — она сжала плечи. Лоча понимал, что слова Хохо и Ри вполне имеют смысл. Нужно предпринять все, что угодно, но остаться на Бармаглоте равносильно смерти. — А ты сама? — Лоча обратился к Ри. — Если решите уйти, я уйду последней. Не хочу попадаться классу на глаза. — Ты просишь нас довериться тебе, но не готова доверять нам? — он хмыкнул. — Я не собираюсь вести философские дебаты, — Ри резко развернулась. — Сделайте выбор, о котором не будете жалеть. Я же останусь в тени, за кадром. Как и было до третьего суда. Больше ничего не могу сказать. Она прибавила шаг и скрылась за поездом с другой стороны. Лоча не стал преследовать еë. У него было слишком много вопросов, вот только Ри не могла или не хотела давать на них ответы. Доставать еë было бессмысленно, а то и опасно — пистолет-то всë ещë был при ней. — Вот вы где! Послышался бойкий голос. Из-за угла выскочила Зеле, а следом за ней едва поспевал потрëпанный Юичи. — Вы куда подевались и ничего не сказали? — Зеле с облегчением встала в стойку руки-бока. — Мы уже подумали, что опять что-то случилось. — Да так, мы просто осматривались, — Лоча вставил слово вперëд Хохо, красноречиво намекая, что пока лучше молчать. Юичи с подозрением прищурился, но ничего не возразил. — А вы? Что-то решили с тем зеркалом? — Да хрен знает, — отозвалась Зеле. — Но Келуса-то вытаскивать надо. — Тогда пойдëм спасать его, — сказал Лоча, возвращаясь обратно в вагон. — Мало ли, в какую передрягу он мог угодить. — Это всë, конечно, хорошо, — Юичи поравнялся с другом и усомнился. — Но кого отправим? Не всем же с крыши прыгать. — Не думаю, что разделяться сейчас — хорошая идея, — заявила Зеле. — Давайте не будем забывать, что из всего класса выжила только половина учеников, а ещë то, в каком состоянии… кхм… — она неловко прокашлялась и покосилась на Юичи. — …отношения между нами. Выпускать из виду никого нельзя. Лоча понял, что сейчас настал тот самый миг. Секунда, когда нужно сделать важный выбор, от которого может зависеть судьба всего класса. Идти дальше — рискованно. Но оставаться на месте… ещё хуже. — Соглашусь с Зеле, — Лоча кивнул. — Разделяться опасно. Если уж идти, но всем вместе. Юичи со скепсисом отнёсся к подобной точке зрения: было видно по взгляду. И он был в этом не одинок. Дань Хэн, как только выслушал Лочу, с сомнением выдал: — Мне не особо нравится эта идея на подсознательном уровне. Но не думаю, что в нашем положении мы вольны выбирать. — А я согласен с Лочей, — Блэйд хмыкнул. — А что если это ловушка Монокумы? — голос Хохо предательски дрогнул. — Хватит уже дрожать от страха. Ноги в руки и с песней. Зеле выпрямилась, готовая действовать. Весь класс… то, что от него осталось… столпился у зеркала. Лоча, спрятавший руки в карманы нового пальто из супермаркета, крепко сжал электронные дневники, что ему отдала Ри. Он прекрасно понимал, что их следующий шаг равносилен прыжку в бездну, но ему всё ещё хотелось верить в лучшее. В ситуации, в людях, что его окружали. Лоча был готов поверить Юмико, потому что в их положении ничего другого не оставалось. Вагон опустел. В нём остался лишь одинокий енот, что не давал Монокуме пройти, да записка от Серебряного волка. Ветер завывал снаружи, словно тоскуя о чём-то. В глуши раздался звук шагов. На песке остались следы от обуви на широком каблуке. Ри подняла пистолет и осмотрела дуло. Ухоженное оружие было готово к использованию, вот только из него ещё ни разу не выстрелили. Магазин был полон. Юмико остановилась у вагона и крепче сжала в руках пистолет. Раздался звук выстрела. Пуля вылетела из дула и устремилась в небо. В воздух поднялся бледный тонкий дымок, а на песок упала гильза. Никто не отозвался. Ри опустила саднящие плечи и выдохнула с облегчением. Она осталась одна. Значит… никто не помешает ей исполнить задуманное. Что она чувствовала в тот миг, когда смотрела на пистолет… Ри и сама едва понимала. Тяжёлая смесь вины, сожаления и гнетущего волнения, сдавливающего грудную клетку. Даже раны не были настолько болезненными, в отличие от эмоций. Особое правило в электронном дневнике предателя лишило абсолютного стрелка того, что принято называть надеждой. — Монокума! Голос неприятно зазвенел в тишине. Дрожь была ощутима. Директор нарисовался из ниоткуда в привычной манере. — Что такое? — Монокума протянул с сарказмом. — Наш стрелок остался никому не нужный, как всегда, пу-ху-ху. Остальные уже ушли? Уже забыла про свое особое правило? Вот хохма будет, если они всё-таки найдут выпускной зал. Наказание для них всех будет весьма суровым. — Это моё правило. Значит и моё наказание, а не их. Ри подняла пистолет. Монокума с изумлением взглянул глазом-бусинкой на наведённый на его нос дуло. Лапки были подняты в знак капитуляции, зловещий оскал растянулся на пол-морды. — Желаю тебе всего самого наихудшего. А теперь сдохни, тварь.