Chapter 3: And what would you do

Из телевизора доносился низкий гул, Лили сидела на диване с прямой спиной, а непрерывное тиканье часов действовало ей на нервы. Она не поедет в чёртов Портсмут. Да, Поттер подтвердил, что убежище не использовалось несколько месяцев. Да, теоретически они могут использовать это как возможность попрактиковаться в легилименции, не отвлекаясь на внешние факторы. С его стороны было эгоистично предполагать, что между ними снова что-нибудь произойдёт. Да, формально Лили согласилась на встречу в Портсмуте, но она дала свой ответ под давлением, когда его пальцы двигались в ней, а губы — горячие и грубые — скользили по её шее. Её разум явно был скомпрометирован — сексом и легилименцией — и поэтому она была не обязана идти на эту встречу. Программа закончилась, началась следующая, но Лили давно не обращала внимания на телевизор. Взгляд упал на часы, и у неё перехватило дыхание. Они договорились встретиться в семь, а время уже приближалось к восьми. Наверняка он поймёт её, решит, что она думает, что это глупо, что она больше не допустит такого поведения, каким бы безрассудным оно ни было. Конечно же, он не ждёт её там. Лили могла представить это: уголки губ были опущены, пока Поттер смотрел на часы, его челюсть сжималась, когда наконец стало ясно, что она не придёт. Лили неосознанно подробно представила длину этой челюсти, мышцы его шеи — крепкие, восхитительные. В своём воображении она не могла увидеть загорелую широкую грудь, крепкое телосложение, приобретённое на многочисленных тренировках по квиддичу. Она не слышала разочарованного вздоха, вызывающего трепет в сердце. Она не чувствовала напряжения между ними — электричество, которое ощущалось в воздухе, когда один из них намеренно издевался, чтобы свести другого с ума. Лили несколько раз моргнула, удивляясь ускорению дыхания, что явно было спровоцировано одной лишь мыслью о нём. У них был секс, но желания и влечения меньше не стало, это всё ещё омрачало её мысли, но самое ужасное — она испытывала предвкушение. Возможно, одного раза было недостаточно. Что-то зацепило её и вовлекло в этот грязный танец. Ей нужно было насытиться — больше, чем просто насытиться. Она хотела, чтобы ей надоел Джеймс Поттер в физическом смысле — например, когда родитель ловит ребёнка с сигаретой и заставляет его выкурить всю пачку, чтобы преподать ему урок. Одни выходные. Столько Джеймса Поттера, сколько она сможет вынести. И тогда она будет изнурена, и он надоест ей навсегда. Через три минуты она запихивала в сумку сменную одежду и поспешно покидала свою квартиру. Чертов Портсмут.

***

Лили брела по тропинке к убежищу, темнота окутывала её, пока она раздумывала над возвращением домой. Эванс неуверенно постучала. Джеймс точно здесь? Смущение охватило её, когда в голову пришла мысль, что она унизительно постучит в пустой дом, поэтому она быстро, почти незаметно, коротко стукнула костяшками пальцев по косяку и открыла дверь, не дожидаясь ответа. Поттер быстро оказался в другом конце маленького помещения, когда она вошла. Её появление заставило его замереть, карие глаза на мгновение широко распахнулись, но смятение быстро сменилось ухмылкой. — Я уж думал, что ты не придёшь. Возможные планы на эти выходные возникли в голове каждого яркими картинками, и Лили почувствовала, как в животе завязался узел предвкушения. — Как видишь, я пришла, — спокойно ответила она, приподнимая бровь и закрывая за собой дверь. — Прошу в наш дом. Эти слова он сопроводил самым снисходительным взглядом, который он когда-либо бросал на неё, и она почувствовала, как её кровь закипела под его влиянием. Лили отвела взгляд от Джеймса и прошла мимо него, бросая сумку на пол. Она раздражённо повернулась к нему, стараясь не выдать тот факт, что прошло всего тридцать секунд после их встречи, а она уже готова поцеловать его и ощутить руки парня на себе. Как же неприятно было испытывать к нему такое влечение. Поттер — высокомерный, самодовольный Поттер — которого она поклялась презирать вечно ещё в одиннадцать лет. Кто верит в силу шуток, необдуманных и импульсивных решений молодёжи, которые — хотя в последнее время их, по общему признанию, всё меньше — могут привести к катастрофе. Поттеру, которому, как она считала, нравилось быть противоречивым, просто чтобы разозлить её. — Эванс, если ты не хочешь этого, мы не обязаны трахаться. Его голос вырвал её из мыслей, и она заметила, что он осторожно прислонился к стене в прихожей, пристально изучая её. Она усомнилась во всей этой затее. — Почему ты думаешь, что я не хочу этого? — Ну, во-первых, ты опоздала более чем на полчаса, — уголок его рта приподнялся. Возмущённо скрестив руки на груди, она ответила колкостью. — Терпение — добродетель. — И, во-вторых, всё это кажется немного… внезапным. Лили сжала челюсти и сделала резкий вдох. Она проделала весь этот путь, выбросив свою гордость в окно, не для того, чтобы он так просто отказался от этой затеи. «Внезапно»? О, если бы он знал, как долго эти сны раздражали её, он бы так обрадовался. Сделав шаг к нему, она посмотрела с вызовом. — Слишком медленно или слишком быстро — решай сам, Поттер. Но ответь на вопрос: ты хочешь трахнуть меня или нет? Она перевела взгляд на его напряжённые мышцы шеи. Её слова оказали на него желаемое воздействие. Ухмылка исчезла с его лица, сменившись настороженным взглядом, который был направлен на неё. Когда Джеймс заговорил, его голос оказался тихим и хриплым, он оттолкнулся от стены, делая шаг ей навстречу. — Я здесь, Эванс, а что это значит? Эта интонация лишь подстегнула её, заставляя голос упасть до шёпота, ведь они стояли так близко друг к другу: громче говорить и не нужно. — Я думаю, ты хочешь меня, — самодовольно заметила Лили. Она уловила кивок его головы, и восхитительное чувство победы затянуло узел в животе сильнее. — Я думаю, что ты пришёл сюда раньше, потому что чертовски нетерпелив. Я думаю, ты наслаждаешься тем фактом, что я хочу тебя, несмотря на то, насколько ты меня расстраиваешь. Его рука внезапно опустилась на её шею, пальцы зарылись в волосы, а его губы оказались в сантиметре от её губ. — Я расстраиваю тебя, Эванс? — в голосе слышалось озорство. — Очень сильно, — выдохнула она, практически ощущая его дыхание. — Какой позор, — заключил Поттер, убирая руку, забирая тепло своего тела. Что за херня? Лили пришлось приложить усилия, чтобы перефокусировать своё внимание, а он спокойно прислонился к кухонному островку с самодовольным выражением лица. — Какого чёрта … — сердито выдохнула она, бросаясь к нему. И как ей скрыть смущение? Голова закружилась, а страх начал сковывать её плечи. — Ты приехал сюда, чтобы просто посмеяться надо мной? Джеймс был шокирован, самодовольное выражение исчезло с его лица, и он нахмурился. — Посмеяться? — Ты меня слышал, — раздражённо бросила Лили. — Эванс, с какой стати я должен смеяться? — он неуверенно притянул её ближе к себе и осторожно поправил прядь рыжих волос. Её взгляд смягчился от прикосновений, но плечи оставались напряжёнными. — Если для тебя это просто развлечение, о котором можно рассказать ребятам… Отрицательно помотав головой, Джеймс обвил руками её талию, будто он собирался держать её перед собой, пока они не прекратят бессмысленную ссору. — Ребята не знают о нас, Эванс. — Правда? — Я просто… я не знаю… я думал, что именно так мы взаимодействуем лучше всего. Ссоримся, раздражаем друг друга. Если я ошибся… — облегчение прошлось по телу приятной волной. Она усмехнулась, но его руки лишь крепче сжали её талию, когда он продолжил чуть увереннее. — Это не шутки. Ты была права, я пришёл даже раньше. Всю чертову неделю я думал только о тебе. — И это нечто новое, согласен? — спросила она, наклонив голову. Страх полностью исчез, уступая место их обыденным качелям, от которых каждый испытывал удовлетворение. Это и делало их ими. — Особенно я не мог перестать думать о том, как ты умоляла трахнуть тебя. Она сощурилась, но ей пришлось медленно сжать бёдра, пока щёки безжалостно краснели. — Я не просила. — Да, ты не просила, а умоляла, — усмехнулся Поттер, притягивая её ещё ближе. Она чувствовала, как свидетельство его возбуждения прижималось к её животу, вызывая волнение. — О, это был очередной сон? — резко спросила она. — Я умоляю Джеймса Поттера? — Я был бы рад увидеть такой, — заметил он, медленно перемещая руки с её талии на задницу. — Но воспоминание слаще всех снов вместе взятых. Воспоминание, о котором шла речь, вспыхнуло перед её глазами: библиотека, темнота, отголоски её криков, её мольбы и восхитительный звук ударов бёдер. По телу пробежали мурашки, заставляя её вздрогнуть. — Я хочу тебя, Лили, — прошептал Джеймс. И это взаимное желание. Мысль о них проникла в её кожу, её кости и её кровь, оседая и наполняя тело светом. Слова так и вертелись у неё на языке: «Тогда сделай же что-нибудь, «Скажи это ещё раз», — но она не могла озвучить ни одну из мыслей. Вместо этого она притянула его к себе и поцеловала. Желание достигло пика. Если Джеймс и был удивлён внезапной сменой ролей, он не показывал смятение, вместо этого он подхватил её, вынуждая скрестить ноги вокруг его талии. Он в два шага оказался у стены, прижимая девушку к ней. Как же прекрасно он ощущался между её ног; трение сквозь множество тканей вызвало стон. Она прикусила его нижнюю губу и осторожно двинула бёдрами навстречу. Джеймс застонал, забираясь руками под ткань её рубашки к груди. Лили откинула голову назад, её дыхание стало тяжёлым и прерывистым, пока его язык ласкал кожу. Он проворно стянул бюстгальтер и, не теряя времени, коснулся чувствительных сосков. От этих прикосновений Лили дёрнулась. Он опустил голову в изгиб её шеи, тяжёлое дыхание ощущалось острее, когда он целовал её ключицы. Его голос был таким хриплым, и Лили понимала, что это лишь усугубляло ситуацию. — Боже, Эванс, твои чёртовы стоны… — Спальня. Она почти пожалела о своих словах в тот же момент, когда произнесла их: отсутствие его рук оставляло её холодной и жаждущей, даже когда он обвил руками её бёдра, чтобы поддержать, когда он осторожно направился в сторону спальни. Его глаза были сосредоточены на направлении, и Лили использовала эту возможность, чтобы попробовать его на вкус — она поцеловала его в подбородок и провела языком по кадыку. Когда она прикусила зубами мочку его уха, он чуть не врезался в дверной косяк. — Осторожнее, Поттер, — прошептала она, успокаивая его поцелуями. Он закрыл дверь в спальню плечом, а затем развернул её, опуская ноги на землю. Она тут же потянулась к рубашке парня, чтобы скорее избавить его от лишней одежды. На лице Джеймса появилась дерзкая ухмылка, когда она стянула рубашку с его головы. — Кому сейчас не терпится, а? Она пробормотала что-то неразборчивое себе под нос, отбрасывая ненужную одежду в сторону. Его улыбка стала ещё шире, когда он, подражая её действиям, схватился за подол её рубашки и медленно стянул ту через голову. — Что происходит? Лицо Лили покраснело. Её мозг и чувства были перегружены близостью к нему, ощущением его, и прежде, чем она потеряет рассудок и скажет что-то, она должна прояснить одну вещь. Когда её рубашка оказалась возле остальной одежды, их взгляды встретились. — Ты сам всё знаешь. Это просто… секс. — Просто секс, — повторил Поттер, глядя на неё очаровательным взглядом. Улыбка на мгновение исчезла с его лица, сменившись на сжатые в тонкую линию губы, но затем он кивнул, и уголки его рта чуть-чуть приподнялись. — Просто секс, — кивнула Лили, и в наступившей тишине он снова поцеловал девушку, медленнее и сознательнее, а его руки потянулись к молнии на её джинсах. Она буквально выпрыгнула из них, представ перед Джеймсом Поттером в одних трусах. Он, не отрываясь от её губ, скользнул пальцами к трусикам. — Как хочешь, Эванс, — прошептал он, погружая палец в неё. Её судорожный вздох заставил его замедлиться, в то время как она почувствовала мучительную потребность удержать парня внутри себя. Пытаясь расстегнуть ширинку на его джинсах, она услышала свой голос сквозь толщу воды. — Моя очередь, да? Портсмут? Она потянула его к кровати, а он на ходу стягивал с неё бюстгальтер. Когда очередной предмет гардероба упал на пол, он накрыл руками её грудь, а она наконец-то стянула с него джинсы с таким рвением, что Джеймс не смог сдержать улыбку. Поттер повернул голову в сторону окна, вглядываясь. — Дождь не идёт. Тогда это не считается? Жар охватил лицо, пока её пальцы подобрались к краю его трусов, а перед глазами пронеслись вспышки одного из снов — мягкий свет свечей, бушующий шторм за окном и она, скачущая на нём. — Заткнись, — пробормотала Лили, закатывая глаза. Он приподнял её подбородок, чтобы встретиться с ней взглядом. — Это уместный вопрос. Если мы делаем это — фантазия за фантазию — это должно быть настолько близко ко сну, насколько это возможно. Джеймс присел и потянулся к джинсам одной рукой, а второй начал медленно стягивать последний элемент одежды с её ног. Оставив несколько поцелуев на бедре девушки, он встал, и только в этот момент Лили осознала, что всё это время не дышала. Сжимая в руке палочку, Поттер взмахнул ею, и освещение резко сменилось — лампы погасли, а вместо них мерцающий свет примерно двух дюжин свечей вдохнул жизнь в маленькую комнату. Осознание того факта, что он заранее расставил свечи по комнате, вызвало что-то тёплое в груди. Несколько секунд она молчала, подбирая слова. — Это… важная деталь, — кивая, выдавила она, когда её горло сжалось. Это было так… любезно с его стороны, но она не знала, что делать с этой информацией. Он ничего не ответил, откинув палочку в сторону и опуская руки — тёплые и нежные — на её бёдра. Неожиданная тишина и свечи создали необычную атмосферу, заставляя каждого переместить своё внимание на тело второго. Сердце Лили так быстро стучало, словно вот-вот могло выскочить из груди, её кожа покраснела от прикосновений Джеймса, его губ и желания, которое она видела в глазах напротив. — Спасибо, — прошептала она, слова вылетели без раздумий, — за свечи. Тебе не стоило так заморачиваться. Ты был очень… внимателен. — Иногда я могу быть джентльменом, Эванс, — он ухмыльнулся, убирая её волосы с лица. Она застыла, наблюдая за смягчением его взгляда. Сбоку мерцали свечи, и у неё возникло мимолетное чувство, похожее на то, что она испытала, когда однажды попробовала Феликс Фелицис — головокружительное, счастливое чувство, вызванное мерцающим светом. Его дыхание согревало её губы, а костяшки пальцев коснулись щеки. — Ты такая красивая, Лили. Их лица были так близко, что она практически чувствовала слова на физическом уровне, прежде чем расстояние сократилось и он нежно прижался к её мягким, тёплым губам. Этот поцелуй ощущался иначе. В нём не было ни гнева, ни ослепляющего, обжигающего огня, как в предыдущих. Её губы приоткрылись под его руководством, и от всей этой нежности её охватили волнение и паника. Она отстранилась, сердце подскочило к горлу, а голова закружилась. — Что ты делаешь? Поттер напротив был спокойным, лишь взлетевшие брови выдавали недоумение. — Целую тебя? Лили изо всех сил пыталась найти подходящие слова и заставить свой мозг работать, но тщетно. — Да, но… — она замолчала, оглядывая комнату в поисках подсказки, которая бы помогла объяснить, что что-то не так, что это не похоже на них. — Это так… трепетно. Он ухмыльнулся, и это бесило. Он так её бесит, что ей просто хотелось стереть эту ухмылку с его глупого лица. Она могла бы притянуть его к себе и поцеловать. — Всё как во сне, да? — Лили моргнула, вынырнув из своих мыслей. — Свечи, романтика. Жар в очередной раз заставил её лицо покраснеть. Он не ошибся, но она была смущена тем фактом, что он запомнил такие детали, просто заглянув в её разум. — Да, но мы не… — он прервал Лили, приблизившись к её лицу. — Ах, Эванс, позволь мне стать мужчиной твоей мечты, — поддразнил Джеймс. Она усмехнулась в его губы, но не отстранилась, когда его рука легла на её обнажённое бедро. Грубые пальцы прошлись по гладкой коже, а прерывистое дыхание Поттера вызвало у неё головокружение, побуждая её обвить руками его шею в знак подчинения этой незнакомой нежности. Джеймс осыпал поцелуями её челюсть и вернулся к губам, пока она перебирала пряди его волос. Джеймс осторожно исследовал её обнажённое тело, вызывая волнение у девушки. Руки прошлись по бёдрам, талии, спине, по плечам и наконец достигли её ладоней, которые он переместил на свою грудь. Теперь она могла почувствовать его сердцебиение, но эта мысль быстро улетучилась, стоило губам Джеймса коснуться её уха. — Ты тоже можешь прикоснуться ко мне, Лили, — его дыхание было горячим, и она просто не могла придумать ни единой причины, по которой ей не хотелось ласкать каждый дюйм этого мужчины. И она послушалась, начав своё исследование — приглашённые руки прошлись по его груди, на которой остались многочисленные шрамы и ушибы от многолетних игр в роли охотника. Поттер тоже не терял времени зря, исследуя её тело. Поддразнивая, он прошёлся по груди, тут же поднимаясь выше, к шее, а затем пальцы запутались в волосах, оттягивая её голову назад, чтобы углубить поцелуй. Каждое его прикосновение вызывало жжение, появилась потребность прильнуть ближе к Джеймсу, пока его рот — губы, язык и горячее дыхание — не заставили её всхлипнуть. Сквозь поцелуй она чувствовала его ухмылку, и если какая-то её часть ненавидела, когда он получал какое-либо удовлетворение, то сейчас этой части не было. Вместо неё была эта Лили Эванс — та, которая медленно разгоралась от желания; та, у которой был Джеймс Поттер, которого она хотела снова и снова; та, которая приехала в чёртов Портсмут ради секса с ним. И Лили была намерена использовать время с пользой. Она слегка прикусила его нижнюю губу, без слов моля о продолжении. И её просьба была исполнена. Он снова поцеловал её, на этот раз сильнее, со страстью, как тогда, в библиотеке, но в этот раз без натиска. Руки скользнули к её груди, выбивая стон с первым прикосновением, который Джеймс с радостью принял. Ещё один вздох, и его губы внезапно опустились чуть ниже, скользя по шее и груди девушки. Разум был затуманен, но она всё ещё могла вспомнить ласки Поттера в библиотеке, проклиная себя за то, что когда-то позволила ему оказывать на себя такое влияние. Но ещё больше она злилась на себя за такое долгое сопротивление этому влиянию. Коснувшись его члена, она почувствовала, как сбилось дыхание парня на её коже. Лили не смогла сдержать ухмылку, понимая, что их сильное влияние друг на друга взаимно. Джеймс аккуратно опустил их на кровать, придерживая её за внутреннюю сторону бедра, дразня. Он и дальше продолжил бы свои игры, если бы её хватка вокруг члена не стала сильнее, а поцелуй — требовательнее. Лишь спустя пару секунд она поняла, что голос — умоляющий голос — принадлежал ей. — Чёрт, пожалуйста, Джеймс. Стон, который он не смог сдержать, доказал, что ему нравилось слышать её мольбы — или настойчивые просьбы, как она их позже назвала — и он, улыбаясь, вновь поцеловал девушку. — Всё, что ты хочешь, любимая, — с этими словами его пальцы погрузились в неё. Этот жалкий звук — стон от его малейших прикосновений — лишь подстегнул его, заставляя ускорить движения. Поэтому вскоре она дрожала, как же быстро он довел её до грани одними пальцами. Вероятно, она возненавидела бы себя, если бы в этот момент хоть одна здравая мысль посетила мозг, но, увы, вся Лили была сосредоточена на чёртовом Джеймсе Поттере. Он согнул пальцы, и она прижалась к нему, разрывая поцелуй стоном, пока он продолжал свои махинации, бормоча дифирамбы в её шею, будто произнося заклинание. — Ты так прекрасна, когда кончаешь, — она прорвалась сквозь туман в мозгу, сквозь собственные хриплые стоны, пока чувство спокойствия покидало её. Вспышка воспоминаний: Поттер навис над ней в библиотеке, красные щёки и карие глаза, сверкающие за очками в квадратной оправе. Его тело замерло, и он излился в неё, угольно-чёрные кудри окутывали его лицо. Великолепный. Она поцеловала его, вдыхая тёплый воздух вокруг них. Чувствовался мускусный аромат пряной хвои, который окутал его тело. Они лежали так несколько минут, лениво целуясь после оргазма Лили, руки медленно скользили по покрасневшей коже, оставляя за собой мурашки, пока губы медленно изучали лица друг друга. Когда Лили почувствовала прикосновение грубого пальца к своей чувствительной груди, горячее желание снова зародилось между её ног. Забравшись к нему на колени, она начала поглаживать его, наслаждаясь стонами, вырывающимися из его горла после её прикосновения. Его руки скользнули вниз по её бёдрам, пальцы крепко сжали их, и уже через мгновение она, переместив свой вес, оседлала его. «Это новые впечатления», — Лили позволила пролететь одной мысли в пустой голове, когда она смотрела на Джеймса Поттера, который сейчас был на голову ниже неё, а такое было всего несколько раз: она пристально смотрела на него с последней ступеньки на лестнице в школе; когда она обеспокоенно протягивала руку ему, лежащему на земле после стычки с Пожирателями Смерти; и сейчас, когда он наблюдал за ней с удивлением и предвкушением, пока её большой палец касался головки члена, поглаживая его, бёдра парня дёрнулись вверх с тяжёлым выдохом. Ей это нравилось — ощущение, сила, вид Джеймса, лежащего под ней: загорелая грудь, освещённая огнями свечей. Ей это нравилось, и она позаботится о том, чтобы он это знал. Наклонившись вперед, чтобы украсть ещё один поцелуй, она коснулась своей грудью его кожи, и это мотивировало её ускорить движения и скорее опуститься на его член, не прерывая поцелуй. Поттер зашипел, сжимая её бедра, пока Лили задыхалась от новых ощущений. — Чёрт, — выдохнула она. Не прошло и десяти минут с момента её последнего оргазма, а она уже видела новые звёзды — её не хватит надолго, как только она начнет действовать. — Осторожнее, — выдохнула она, — сейчас главная я. Он простонал, и она почувствовала неосознанные движения его бёдер, пока он сопротивлялся желанию снова занять ведущую роль, что не могло не вызвать улыбку у Лили. — Джеймс Поттер должен следовать указаниям, — пошутила она, задыхаясь от новых ощущений — он вошел в неё под новым углом, заставляя заёрзать. — Есть фантазии, которые я и не мечтала увидеть вживую. — Эванс… — в его голосе чувствовалось напряжение. — Не волнуйся, — ворковала она, медленно покачиваясь. — Ты получишь своё. Его грубая хватка на нежной коже обжигала, создавая резкий контраст, который лишь усиливал удовольствие Лили. Та запрокинула голову, втягивая воздух сквозь сжатые зубы и прижимаясь ближе к нему. Она старалась двигаться медленно, ведь иначе всё закончится слишком быстро, прежде, чем она сможет как следует насладиться этим процессом, и это неправильно. В свете свечей она аккуратно покачивала бёдрами, проводя ногтями по его груди. В глазах Джеймса отражался свет свечей, пока он неотрывно следили за ней, но и Лили не могла отвести от него глаз. Этот взгляд пронзал её в самое сердце — он настолько нежен, что ей хотелось упасть на него, раствориться в объятиях парня, запомнить, как ощущается каждый сантиметр его кожи. Сейчас на неё смотрел настоящий Джеймс. Джеймс, её однокурсник, который стоял рядом с ней и открыто подавлял любые антимаглорождённые высказывания от студентов Хогвартса; парень, который присоединился к войне, чтобы бороться с несправедливостью, хотя он мог продолжать жить, не обременяя себя такой ответственностью. Сейчас Джеймс был как раскрытая книга, она видела его доброту и любовь к миру, которые наполняли его сердце. Ебать. Из горла вырвался сдавленный стон, но Лили не прервала зрительный контакт, ускоряя движения бёдер. Она почувствовала, как член дёрнулся от её стонов, она видела, как вздымалась его грудь, когда он боролся с желанием остановить её и взять дело в свои руки. Он, прикусив нижнюю губу, наблюдал за тем, как она скакала на нём, и Лили вдруг захотелось протянуть руку и провести пальцем по его губам, но затем жар в её животе распространился по всему телу, и все мысли исчезли, поскольку теперь она могла думать лишь об ускорении движений. Она вот-вот кончит во второй раз, а тут Джеймс опустил палец на её клитор. И она кончила. Это ощущалось падением с пропасти. Она откинула голову назад с резким криком, когда оргазм настиг её сильнее, чем ожидалось. Палец Джеймса всё ещё кружил вокруг клитора, пока она сжимала его член. Такой сильный оргазм с продолжающейся стимуляцией было сложно перенести, поэтому Лили еле сдержала облегчённый стон, когда он толкнулся в неё последний раз, сжимая её бедро. В комнате воцарилась тишина, которую нарушало их прерывистое дыхание. Выбравшись из объятий Джеймса, Лили чувствовала себя незащищённой. Она лежала рядом с ним, не прикасаясь, её взгляд метался от одной свечи к другой, пока она пыталась взять под контроль своё бешено бьющееся сердце. Язык не слушался, а на душе будто камень лежал. Теперь оставалось лишь сжечь те мысли, которые у неё появились, когда она смотрела в глаза Поттера — точнее, Джеймса. Возможно, это была не самая хорошая идея. Возможно, ей следовало оставить всё как есть и покончить с этим, поборов сохраняющееся влечение. Возможно, ей не стоило приезжать в дурацкий Портсмут и играть с огнём. Потому что это огонь, не так ли? Где-то внутри неё, за снами и физическим влечением, пряталось крошечное семя заботы. Маленькая искра влечения — более глубокого, чем просто физического — и она оказалась настоящей идиоткой, которая думала, что это может стать чем-то большим, чем просто секс, но ведь он смотрел на неё так, будто она создала звёзды. Слабый трепет щекотал её живот, и она зажмурилась, пытаясь избавиться от этого чувства. Матрас рядом с ней опустился чуть ниже. — Ты в порядке, Эванс? Интонация нежная — такая нежная — у Лили перехватило дыхание. — Всё прекрасно, — уверяла она, закрыв глаза. — Лили… — Я в порядке. Просто… довольно жарко. Пытаюсь остыть. Беспокойство в его голосе наполнило её чувством вины. Он не сделал ничего плохого, да и она тоже. Это всё в её глупой голове. — Ты скажешь мне, если я сделал что-нибудь не так, да? Его голос дрогнул, тем самым привлекая её внимание: она распахнула глаза и повернула голову к нему, чтобы встретиться с напряжёнными карими глазами, которые на этот раз не прятались за очками. Его взгляд сканировал её тело, но на этот раз не с желанием, а с беспокойством. Лили не могла этого вынести. Она подняла руку и разгладила пальцем складку между его бровей. — Ты ничего не сделал, — она мягко убеждала его, поджав губы. — Во всяком случае, ничего плохого. Я устала, вот и всё. Нужно просто немного полежать. Это почти правда. Она утомилась, но смотреть на него было ещё сложнее. Он поймал её запястье, оставляя нежный поцелуй на внутренней стороне, когда она попыталась отстраниться. — Хорошо. Но обещай, что ты скажешь мне, если что-то пойдёт не так. Я знаю, что всё началось с легилименции, но я бы предпочёл… поговорить, если что-нибудь случится, да? Она хотела задержаться в объятиях тепла его кожи, но взгляды снова встретились. — Да, — прошептала она, и никогда в жизни она не была так благодарна урчанию в животе, потому что его брови нахмурились от дрожи в её голосе. Он настоял на том, что нужно сходить за едой на вынос, а она пока могла отдохнуть. И тут Джеймс одарил её улыбкой. — Готов поспорить, что это тоже часть сна. — Да, в итоге всё закончится тем, что ты накормишь меня пельменями. — Я сделаю всё, что смогу, — подмигнул он, выходя из комнаты. Лили была напугана тем, что он действительно справится и с этой задачей.

***

Пока Джеймса не было, она перебралась с кровати на диван, натянув на себя большую рубашку, ведь переодеваться в обычную одежду ночью не было смысла. Лили листала каналы, когда дверь открылась, впуская Джеймса в помещение с коробкой пиццы в руках. — Почти все заведения уже закрыты, — извинился он, демонстрируя ей добычу. Лили сделала вид, что обдумывает перспективу пиццы на ужин. — Так уж и быть, прощаю тебя и твою пиццу. Она присоединилась к нему на кухне, они взяли по куску и съели его стоя — в штаб-квартире Ордена все едят только так, будто на сидячую трапезу больше нет времени. — Спасибо, что купил ужин, — между укусами Лили успевала ещё и говорить. — Сколько я тебе должна? — Думаю, самое меньшее, что я могу сделать, это угостить тебя ужином. Раздражение в его словах вызвало у неё усмешку, пока она пожимала плечами. Он внимательно за ней наблюдал. — Ты уверена, что с тобой всё в порядке? Она кинула. — Ага. Я в порядке. Он резко выдохнул сквозь зубы, и Лили видела, как его плечи расслабились. — Хорошо, — заключил Джеймс, проводя рукой по волосам. — Я всё думал об этом, пытаясь понять, что я сделал не так. Уже подумал, что я как-то облажался — причинил тебе боль или… — Это не так, Джеймс, — успокоила его Лили с лёгкой улыбкой. — Перестань беспокоиться. Разве я когда-нибудь критиковала тебя за твои выдумки? Он улыбнулся. — Было дело. Она вновь откусила от пиццы, но кожа вдруг нагрелась под его взглядом, который она старалась игнорировать до последнего. — Что? Карие глаза за очками мерцали смешинками. — Ты назвала меня Джеймсом. — Я уже называла тебя Джеймсом, — парировала она, но щёки предательски покраснели. — Я могу насчитать, может быть, несколько подобных случаев за восемь лет, и большинство из них произошли за последние две недели, когда мои руки были на тебе. Он Поттер. Он всегда был Поттером, за исключением того раза на седьмом курсе, когда она во время патрулирования наткнулась на него, околдованного и истекающего кровью. За исключением тех случаев, когда она выкрикивала его имя в своих снах. За исключением тех случаев, когда он, насытившийся и такой тёплый, лежал рядом, в такие моменты её голова не могла здраво мыслить. За исключением тех случаев, когда он был внутри неё и смотрел с таким удивлением, что Лили казалось, что она вот-вот лопнет. Он был Поттером… за исключением тех случаев, когда он им не был. Лили откашлялась. Живот скрутило, когда осознание того, что для неё он был Джеймсом, забежало по её венам. — Тогда это… действительно хорошая пицца. Громкий смех убедил Лили в том, что он не заметил сомнений в ответе и паники, которая была написана на её лице. Они ели в непринуждённой тишине, глядя куда угодно, только не друг на друга. — Ты хочешь… — Джеймс замялся, указывая на выключенный телевизор в гостиной. — О, вообще-то я собиралась принять душ, — она через плечо показала пальцем в сторону ванной, замечая, как дёрнулся его кадык. Её дыхание участилось, когда она вспомнила мокрые волосы и эхо стонов, когда он трахал её у стены душа — сон. Лили потребовалось смехотворное мгновение, чтобы решить, что сказать дальше. В конце концов… была его очередь. И он приложил все усилия ради воссоздания её сна со свечами. — Может… ты хочешь присоединиться? Лили заметила, как он ошеломлённо распахнул глаза, сжимая челюсти. — Э-э, да… — Джеймс пытался говорить непринуждённо. — Да, было бы здорово, — добавил он чуть увереннее. Кровь в венах ускорилась, поджигая её тело изнутри, а на губах заиграла ухмылка. Она развернулась, чтобы уйти, зовя его через плечо. — Хорошо, я пойду включу воду. Надеюсь, тебе понравится горячий душ, Поттер. — Только обжигающий, Эванс. Это действительно был обжигающий душ. Они провели там так много времени. Спина Лили прижалась к прохладному стеклу, ноги плотно обхватили талию Джеймса. По лицу стекала вода, а когда он прижался к её шее, она откинула голову назад. Крик вырвался из её горла, когда она впилась ногтями в его плечи, готовясь к этому всепоглощающему финалу, который приближался с каждым сводящим с ума столкновением их бёдер. Теперь Джеймс знал, когда она была близка, поэтому он прижался к её уху и поддразнил: — Вот так, Эванс. Как её это взбудоражило — слова подействовали, она успела лишь притянуть Джеймса и впиться в его губы, сжимаясь вокруг него. Ещё один стон перекрыл шум воды, когда его пальцы скользнули по внутренней стороне её бёдер, пока он приближался к оргазму, не сбавляя темп. Она не отрывалась от его губ, пока он кончал — его дыхание окончательно сбилось, а Лили нежно скользила руками по влажным чёрным кудрям. И она не могла сдержать улыбку, когда их поцелуй стал слишком трепетным. Они подобрались к границе, с которой следовало обращаться осторожнее, ведь её так легко перейти. Джеймс не пытался выйти из неё и продолжал томный поцелуй, который создавал в груди Лили пылающий камень. Это слишком интимно. И она это понимала, но продолжала играть с локонами Джеймса. Наконец он с большой неохотой отстранился, прижимаясь лбом к её лбу, пока дыхание восстанавливалось. Лили сощурилась, изучая его лицо с такого расстояния — глаза закрыты, густые ресницы бросают маленькие тени на загорелые щёки, лицо безмятежно. Он красивый. При этой мысли камень на душе Лили стал больше, и она постаралась отвлечься, обратив внимание на воду. — Наверное, нам нужно помыться, — тихо сказала она. Он поддержал Лили, спуская на пол, пока та пыталась игнорировать ощущение правильности, когда его рука коснулась её поясницы, пропуская её под струи. Взяв мочалку, она с громко бьющимся сердцем провела ею по рукам, повернувшись спиной к Джеймсу, но она почувствовала, как он накрыл её запястье своей ладонью. Лили замерла, напрягаясь от такого лёгкого прикосновения. — Я могу?.. Его голос такой осторожный и обнадёживающий, что все слова застряли в горле, и она смогла только кивнуть. Кроме того, рассуждала она, пока он нежно мыл её тело, теперь его очередь. Кто сказал, что это не часть сна? Она отвечала на его старания с такой же заботой и растущим отрицанием.

***

Они бездельничали на диване — Джеймс — в боксёрах, а Лили — в своей большой рубашке. Телевизор — единственный источник света в комнате, а шоу перекрывало комфортную тишину между ними. Лили сидела на краю дивана, устремив взгляд в телевизор, даже несмотря на то, что она, кажется, не могла сосредоточиться ни на одной фразе, исходящей из слабых динамиков. Мысли летели быстрее стука сердца, в голове проносились образы. Джеймс, в свою очередь, развалился на диване, положив голову на колени Лили с закрытыми глазами со словами «Ты меня здорово измотала, Эванс», очки лежали на столе. Его дыхание было ровным, и Лили знала, что он заснул легко, оставив её бодрствовать и бороться с таким количеством мыслей, которые она не могла распутать. Между ними что-то было. Они договорились на простой секс, но это, казалось, вылетело из головы где-то между взглядами, которыми они обменялись, когда Лили сидела на нём, и чрезвычайно интимными моментами в душе — долгими поцелуями, которые наполняли её трепетом даже сейчас. Что бы это ни было, Лили не была уверена, что сможет полностью осознать, что это значит — сострадание, забота и нежность — и это затопило все её чувства и наполнило её желаниями другого рода. Её пальцы всё ещё перебирали его волосы, когда она поняла, что видела эту картину раньше. Сон Джеймса. Глаза мерцали в свете телевизора, а её дыхание участилось. На его губах лёгкая улыбка — он выглядел совершенно умиротворённым и довольным — и она спрашивала себя, что всё это значит. Несколько мгновений она размышляла о том, насколько легко увидеть его сны, когда они идут в его голове. Улыбка, играющая на его губах — результат обновлённых фантазий, воспоминаний, заменяющих мечты? Или, возможно, всему виной близость — тихий шёпот, взгляды, лёгкие прикосновения. Как они целовались в душе, как нежно помогали друг другу мыться. Или это другой сон — ещё один безобидный момент семейной жизни, похожий на тот, в котором они находились сейчас. Запутает ли это сильнее? Лили хотела легко получить ответы, но у неё вырвался вздох недовольства, и она поджала губы, продолжая перебирать влажные волосы. Эванс почувствовала себя такой смущённой и оскорблённой, когда он случайно увидел её сон. Это было не то чувство, которое ей понравилось, и уж точно не то чувство, которое она хотела бы заставить испытать другого, не говоря уже о Джеймсе. Она ещё немного понаблюдала за его спокойным, спящим лицом, и в ней проснулась нежность, которая раньше пыталась — временами — сделать это, но всегда была запятнана линзой её раздражения. Что-то в том, как Джеймс уравновешивал тяжесть войны и радость жизни, всегда умудрялось терзать и раздражать её. В то время как она с трудом возвращалась домой с собраний Ордена и падала на маленькую кровать в своей ветхой квартирке, отягощённая отчаянием всего этого, охваченная безнадёжностью, которая подкрадывалась сквозь трещины в её доверии к Дамблдору, он всегда первым вызывался добровольцем на помощь с безрассудной решимостью в глазах и резкостью в шаге. И именно он часто выводил людей из ступора. Даже когда всё плохо, она видела, как он борется с собой, чтобы вызвать улыбку Ремуса или ослабить напряжение в плечах Доркас. В его смехе — хотя сейчас она слышит его реже, чем в школе — всё ещё есть живое тепло жизни, которое дарит радость другим. Лили всегда это расстраивало. Она сочла это несправедливым. Она нашла это достойным восхищения. Она обнаружила, что, возможно, немного ревнует. Завидует этому глупому, заботливому, красивому парню, спящему у неё на коленях, который вырос из эгоистичного и высокомерного мальчика в сострадательного и вдумчивого — и всё ещё немного высокомерного — мужчину. В ней расцветало осознание того, что эта маска раздражения скрывала привязанность к нему. Потому что она заботится о нём, если быть честной. А его рост личности вызвал восхищение. Новый Джеймс Поттер раскрылся перед ней за последние два года — с момента их назначения напарниками — и сегодня он показал ей ещё одну сторону себя, приоткрывая завесу бравады, чтобы показать ей Джеймса, который может быть нежным и заботливым. Джеймс, которым мог бы быть с ней. Этот взгляд снова пронёсся у неё в голове: нежный, благоговейный, и её желудок скрутило от волнения и нервозности от осознания. Лили остановила поток мыслей в голове. Что бы всё это ни значило, они согласились лишь на секс. Но всё же она продолжала рассуждать о будущем, пока усталость не взяла верх и её веки не закрылись, когда её одолел сон. Утром она вспомнила, что ночью сильные руки подняли её и осторожно отнесли на кровать, где она распласталась как попало. Звук мягкого хриплого смеха осел где-то в её груди, когда матрас рядом с ней прогнулся, и она придвинулась ближе к теплу, чувствуя, как тяжесть скручивала её живот. Балансируя на грани между бодрствованием и сном, она не могла больше думать о чувствах и их значениях. Но что бы это ни было, это приятно.