Chapter 4: Baby, if you only knew

Первое, что осознал Джеймс — лёгкое покалывание в области шеи. Он заморгал, открывая глаза. Пока Поттер медленно осматривал расфокусированную комнату, на него нахлынули воспоминания, во многом благодаря тёплому телу, прижавшемуся к его боку. Портсмут. На лице расцвела ухмылка, но в глазах читалось недоверие, когда ощущение её — Лили Эванс — тёплой и реальной, привело его в чувства. Для Джеймса оставалось загадкой, как ему посчастливилось оказаться рядом с ней, ведь прошлой ночью он задремал на её коленях, поблагодарив Мерлина и каждого бога, которого он мог вспомнить, за те мгновения. Осторожно, чтобы не потревожить девушку, он вытянул шею, чтобы лучше видеть: её рыжие волосы растрепались и лезли в лицо, многие пряди попадали на шею Джеймса, приятно щекоча. Рука Лили лежала на его обнажённой груди, к которой также прижималась её щека. Ему хотелось разглядеть выражение её лица, но без очков, которые он не осмеливался взять, боясь разбудить Лили, он мало что видел, довольствуясь фантазией. Даже без чёткого зрения его грудь сжималась при виде неё — их — и он хотел, чтобы это продолжалось как можно дольше. Он просто хотел насладиться этим моментом, прежде чем она проснётся и всё изменится. А всё изменится, ведь для неё это просто секс (и для Джеймса тоже, ведь он согласился именно на это, хотя… трудно полностью осознать и разобраться в своих чувствах), и у него гложет под ложечкой, когда он понимает, что обниматься под лучами утреннего солнца — это что-то большее, чем «просто секс». Это самая глупая вещь, на которую он мог согласиться, правда. Но сейчас она лежала рядом с ним, и Джеймс чувствовал мягкость её кожи под своими руками и губами, и он был увлечён ей вот уже четыре года, так что же он должен был сказать? «Нет»? Если это был единственный способ быть рядом с Лили Эванс, неужели он должен был просто уйти? Ведь лучше иметь хоть несколько воспоминаний с Лили Эванс — как бы сильно он ни жаждал большего — чем не иметь ни одного. Он рассматривал её, борясь с желанием убрать волосы с лица. Джеймс хотел положить свою руку поверх её, поцеловать в висок, который касался его челюсти. В идеальном мире это было бы нормально. Время шло, а они оставались в прежнем положении — в объятиях друг друга — под одеялом на кровати, которая не принадлежала ни одному из них, разделяя пространство в тихом убежище, лишённом какой-либо связи с реальностью. Что-то в этой мысли сделало Джеймсу больно, будто в сердце ужалили. Он осторожно провёл пальцами по запястью Лили, накрывая её руку своей. Сердце начало бешено биться в груди, когда к нему возвращались воспоминания вчерашнего дня: пальцы, запутанные в волосах, то, как она смотрела на него сверху вниз, как будто впервые видела его, а не ту маску, которую он носил в школе, лбы соприкасались под холодным душем, губы не отрывались друг от друга, они изучали каждый дюйм тела друг друга. У них была какая-то связь, которая была больше физической — хотели они это признать или нет. Он лежал там, думая о Лили и о том, как её глаза горели гневом и болью, когда она подумала, что он смеется над ней, а не поддразнивает. Какими удовлетворёнными и умиротворёнными они были, моргая сквозь струи воды, пока он не спешил выйти из неё, лениво целуя. Он почувствовал, как кровь прилила к члену от воспоминаний, и вздохнул, пытаясь не возбудиться к пробуждению Лили, боясь её напугать. Выдох Джеймса в её волосы вызвал трепетание век. Щёки мгновенно покраснели от смущения, он попытался сохранять хладнокровие, когда она потягивалась, осматривая комнату — это мгновение осознания, что она не там, где обычно. Её взгляд остановился на нём, и Джеймс почувствовал, как она расслабилась, лёгкая улыбка тронула её губы. — Привет, — голос у неё спокойный, окутанный сном. Даже если Джеймс не видел её четко, он мог сказать, что в ней было что-то лёгкое, от чего тепло распространилось от груди по всему телу. Он улыбнулся ей, а затем медленно — почти инстинктивно — наклонился, целуя. Паника, охватившая его спустя мгновение, стихла, когда он почувствовал, как её мягкие губы ответили на поцелуй. Целуясь чуть дольше, чем обычно, он отстранился и с усмешкой наблюдал за тем, как она откинулась на подушки, слегка отодвигаясь от него. Но её рука осталась лежать на его груди, обжигая надеждой. — Как тебе спалось? — тихо спросила Лили. — Будет лучше, когда мы окажемся в кровати. — Хочешь сказать, что тебе неудобно? — Я не говорил этого, — усмехнулся Поттер, рисуя узоры на тыльной стороне её ладони, лежащей на его груди. Чувствовала ли она, как сильно билось его сердце, какое же влияние она оказывала на него. — Просто… мне удобнее, когда ты лежишь рядом со мной, а не используешь меня как подушку. Лили ничего не ответила, вместо этого её палец начала постукивать по его коже. Джеймс втянул воздух через нос и выругался про себя. Он облажался. — Когда ты проснулся? Это смена темы напрягала его, и он нахмурился. — Гм… Минут двадцать назад? — Двадцать минут! И ты ещё не встал? Он слышал улыбку в её голосе, даже если её лицо оставалось бесстрастным (насколько он мог судить, ведь он всё ещё плохо видел) — Что ты делал всё это время? Он посмотрел на неё, и хотя без очков было трудно увидеть все детали, он чувствовал перемены в ней, одно отсутствие морщинки между бровями чего стоило. Она сильно расслабилась после прошлой ночи, открывшись ему. К черту всё. Он наклонился к ней для ещё одного поцелуя, его руки прошлись по животу Лили, чтобы спуститься ниже и схватить её за бедро. — Наслаждался видом, — прошептал он, прежде чем снова коснуться её губ. Лили закинула на него ногу под простынёй, и его сердце подскочило, пока она звонко чмокнула его в губы и затем отстранилась, приподняв бровь. — Ты вообще меня видишь? — Смутно, — он пожал плечами. — Если ты не будешь осторожен, твое зрение ухудшится. — На самом деле, хуже не может быть, но я ценю твоё беспокойство. Он сжал её бедро и прижался к губам, эффективно прекращая разговор. Из горла Лили вырвался тихий всхлип, и Джеймс ухмыльнулся ей в рот, прежде чем отстраниться. Но она инстинктивно потянулась к нему, не желая отпускать его, и он чувствовал, как желание пульсировало в его жилах, а её потребность в нём лишь вызывала головокружение, усугубляя ситуацию. — Ты такая умиротворённая, когда спишь, Эванс, ты знала? Мне кажется, я никогда не видел тебя без этой морщинки между бровей, — он скользил взглядом по её лицу, замечая любопытство в её глазах, а её брови будто по сигналу сдвинулись. — А вот и она, — усмехнувшись, пробормотал он, касаясь губами этой морщинки. Руки Лили скользили вверх по его телу, голову она наклонила вбок. — Знаешь, я бы не хмурилась так сильно, если бы ты не приводил меня в такое бешенство. В её тоне не хватало резкости, которая присутствовала вчера, и Джеймсу пришлось контролировать свой разум, чтобы не думать об этом слишком много. Вместо этого он состроил удивлённое лицо. — Я? Да никогда. Ты уверена, что не перепутала меня с кем-то другим? Наступившая тишина нервировала его, и он видел, как она прикусила губу, пристально рассматривая его, но без очков он не мог распознать этот взгляд. Но тут она глубоко вдохнула, будто какое-то решение только что было принято, и её голос звучал так мягко, что сразу стало понятно, что всё хорошо. — Нет, я уверена. Речь идёт о тебе. На этот раз она потянулась к нему, и их губы медленно соприкоснулись, её руки — нежные и тёплые — скользили по обнажённой коже его груди, а рука Джеймса залезла под рубашку Лили. Он осторожно провёл руками, позволяя им скользить по её телу, вызывая у девушки дрожь. Она замычала ему в губы, а её ногти мягко царапали его тело, оказывая тот же эффект. Выдохнув ей в рот и убрав с её лица растрёпанные волосы, другой рукой он скользнул вверх по её животу, касаясь обнажённой груди. Он не смог сдержать тихий стон, когда понял, что возбуждение уже подействовало на её соски. Он обхватил её талию одной рукой, оставляя дорожку поцелуев по шее. У него перехватило дыхание, когда пальцы мучительно медленно зажали сосок, вызывая стон Лили. Победоносная ухмылка, которую он прятал в изгибе её шеи, быстро исчезла, когда он почувствовал, как она тронула его через боксёры. Её смешок воздействовал на него, и он одним рывком оказался на ней, придерживаясь за изголовье кровати, чтобы не давить на неё всем весом. Он вновь прижался к её губам, на этот раз решительнее и настойчивее, закрепляя в голове тот факт, что сейчас они вместе. Дыхание смешалось и сбилось, руки продолжали свои нежные исследования, с губ срывались мольбы и ругательства. И как бы Джеймсу ни хотелось оказаться внутри неё, он был доволен тем, что этот момент растянулся на вечность. Только они — никакой спешки, никаких забот. Лили перебирала волосы на его затылке, слегка царапая кожу, а второй рукой продолжала поглаживать его, вызывая стоны. Эванс заёрзала под ним, раздвигая ноги и выгибаясь, когда он опустил руку на клитор. — Боже, Джеймс, — выдохнула она. От её вида и стонов его член буквально пульсировал. — Лили… чёрт… — он оборвал себя жгучим поцелуем, в то время как его пальцы уверенно заработали. Он больше не мог терпеть. Его руки быстро стянули с неё одежду, пока она так же проворно сняла с него боксёры. Прерывая очередной поцелуй, он удобнее устроился между её ног. — Всё хорошо? — прошептал он, пробегая руками по телу Лили и приближаясь к её входу. Она кивнула, прижимаясь к его губам и поглаживая щеку парня. Они одновременно выдохнули, когда он вошёл в неё. Стон Лили подстегнул его, она откинулась обратно на подушки, рубашка собралась вокруг груди, открывая ему прекрасный вид. Джеймс знал, что долго он не продержится — он был возбуждён ещё до того, как она проснулась, и слышать, как она стонала его имя, задыхаясь и нуждаясь в нём, было подобно бензину рядом со спичкой. Подхватив её правую ногу, он приподнял её бёдра с кровати и поменял угол, чтобы войти глубже, и в награду за это услышал ещё один стон. — Блять! — она задыхалась, двигая бёдрами в такт и прижимаясь к нему, в то время как его толчки становились быстрее. Он простонал, чувствуя дрожь её мышц, когда она сжала простыни до побеления костяшек. Вид её — обнажённой, извивающейся под ним, кричащей его имя — заставил его приблизиться к концу. Ещё два толчка, и он кончил, ногти впились в её бедро, все мысли о беспокойстве и осторожности покинули его голову, когда он наклонился и аккуратно завладел её губами. Когда к нему вернулся рассудок, он покинул её объятия и потянулся за очками, лежащими на тумбочке. Когда к нему вернулось полное зрение, он моргнул несколько раз и через плечо глянул на Лили, замечая, что она не сводила с него взгляда. — Что? — Ты собираешься просто уйти? — спросила она, и он заметил резкость в её голосе. Он нахмурился и повернулся к ней. — Нет конечно, — Джеймс придвинулся, отмечая, как она таяла под его прикосновением, когда он положил руку на её бедро. Зелёные глаза Лили сверкали, и в очках он наконец-то мог увидеть, как в них кружились разные эмоции, которые он, к сожалению, до сих пор не мог уловить. — Просто хотел видеть тебя лучше, — прошептал он. Лили поджала губы, обдумывая это оправдание, и на секунду Джеймсу показалось, что она собралась спорить, но через мгновение она приблизилась и положила голову на его грудь. Всё это казалось слишком интимным для того, о чём они договорились, но сердце Джеймса билось так сильно, да и она не возражала, поэтому он прижал её немного ближе, наслаждаясь моментом.

***

Он не знал, как поднять этот вопрос. Они стояли в разных углах маленькой кухни и ели вчерашнюю выпечку, которую Джеймс принёс с собой, их взгляды бегали друг по другу, но редко встречались. Часть его думала про её поведение. Легкость, с которой она оставалась в его объятиях этим утром, её тон, когда она думала, что он собирается уйти после их утреннего секса, то, как она смотрела на него, как будто пытаясь что-то сказать. Это давало надежду, что, возможно, с её стороны тоже что-то есть — что все эти моменты указывали на то, что она могла чувствовать к нему что-то большее, чем просто физическое влечение. У него заурчал живот, и он откусил ещё один кусок круассана. Он слишком много надеялся на взаимность с её стороны, а надежда опасна. Кажется, она была погружена в свои мысли, её глаза опущены, брови нахмурены. — Пенни за твои мысли? Это привлекло её внимание, брови взлетели, и она неуверенно улыбнулась. — Не та магловская валюта, Поттер. — Слышал это в фильме, — пожал он плечами, откидываясь назад и рассматривая её. Лили разглядывала его своими ослепительными зелёными глазами, они были открыты и уязвимы, и, если она не собиралась сказать что-то ещё, он воспользуется случаем и спросит. — Эванс, мне хочется узнать… когда, — он откашлялся. — Когда начались твои сны с моим участием? Её щеки покраснели, и она опустила взгляд, делая вид, что смахивает крошки со своей одежды. — Я не… — она втянула воздух и замолчала, всё ещё смахивая надоедливые крошки. — Не знаю, почему… — Давай, Эванс. Правда за правду, — её реакция слишком интриговала, чтобы просто замять тему, она возбудила его любопытство. Она вздохнула, оборонительно скрещивая руки на груди, а он постарался не обращать внимания на то, как задралась её рубашка, но потерпел поражение. — Ну, — начала она, возвращая его внимание к своему покрасневшему лицу. — Тебе нужен ответ, или ты просто хочешь ещё раз поглазеть на меня? Слова вызвали улыбку и озорное настроение. — Разве я не могу сделать и то, и другое? — С седьмого курса, — объявила она, не обращая внимания на его флирт. Её слова заполнили возникшую паузу, а у Джеймса перехватило дыхание. Она, должно быть, видела, как он потрясён, потому что выпрямилась, наслаждаясь его смятением. — Не могу назвать точную дату, когда начались сны, но я помню довольно много мест в замке, которые создавали очень запоминающийся фон. Джеймс был потрясён. — С седьмого курса? — Нечасто, но да… С того времени, — она теребила кончики волос, опустив глаза. — А потом я уехала на несколько месяцев за границу с исследовательской группой по Зельеварению — что, кстати, было полной катастрофой — и когда я вернулась и вступила в Орден, ты был рядом всё время. А потом ты просто продолжал… появляться в моей жизни, — она смотрела на него, беспомощно разводя руками. У Джеймса голова шла кругом от всей этой информации. Седьмой курс. Она думала о нём с седьмого курса. — Да уж… — Да, — голос Лили звучал тише, чем обычно, и она выдохнула. — А что насчёт тебя? — С шестого курса, — у него пересохло во рту. Она нравилась ему с пятого курса, но именно на шестом он начал замечать некоторые… детали. Пока они вместе работали, патрулировали, оставались наедине, он думал об одном и том же. Она выдохнула, распахнув глаза. — Постоянно, начиная с шестого курса. После его признания повисла тишина, её брови сошлись над мерцающими зелёными глазами. — Почему ты не сказал мне? — спросила она, в её словах отчётливо слышался гнев. Джеймс не ожидал такого ответа, и его брови приподнялись. — Я должен был сказать тебе? Лили, ты ненавидела меня, — он не мог представить, как это воспримет его собеседница. Сны или нет, но она скорее наложила бы на него отменяющее заклинание, чем предприняла бы что-либо другое. — Я не ненавидела тебя, Джеймс. Ты разочаровывал меня — ты и сейчас разочаровываешь большую часть времени. Это не ненависть. — Ну, ты тоже не рассказывала мне о своих снах. — Нет, не рассказывала, — согласилась она. — Почему? — Почему? — она потёрла переносицу и нервно рассмеялась. — Мне было стыдно. Я потратила шесть лет на то, чтобы разбить твоё эго. Я не могла сказать тебе, насколько ты мне подходишь. Это подорвало бы всю мою работу. Джеймс хотел продолжить этот разговор, хотел узнать гораздо больше — заполнить пробелы последних двух лет и сегодняшнего дня — но он не был уверен, что это не давление на неё, которое отпугнёт ее. Поэтому он уступил, и на его лице появилась ухмылка. — Ты решила, что я подхожу тебе? Джеймс видел, как Лили отреагировала на этот вопрос — это спасательный круг для неё — и она приняла правила игры, сверкая глазами. — Я всё ещё считаю тебя подходящим мне. Это пустяковое признание — не после тех часов, что они провели под этой крышей — но всё равно от этих слов по его венам разлился жар. Она мгновенно пересекла маленькую кухню, зарываясь руками в его волосы, а его руки обхватили её талию. Джеймс был слегка удивлён тем, как жадно она прижалась к его рту. Это страсть, тепло её тела, а также признания о седьмом курсе, звучащее в его голове, заставили его напрячься. Она ухмыльнулась ему в губы, поглаживая его обнажённый торс. Без лишних слов она опустила руку ниже и обхватила его член, вызывая стон парня. — Лили… — Фантазия за фантазию, верно, Поттер? — другой рукой она стянула его боксёры и опустилась на колени. Джеймс изо всех сил старался не смотреть вниз, где она стояла на коленях, понимая, что должен остановить её, но его одолевало жгучее желание увидеть, как её губы обхватывают его член. — Лили, ты не обязана… Мы только что осуществили один из моих снов… — А кто сказал, что это не мой сон? — поглаживая его, ответила она с лукавой улыбкой, глядя на него снизу. Он не знал, как переварить эту информацию, и вдруг тепло её рта окружило его, заставляя непроизвольно дёрнуть бёдрами, погружаясь глубже. С его губ сорвалось что-то между стоном и её именем, а его руки сжали край столешницы, пока Лили искала подходящий темп. Блять. Блять. Блять. Он хотел наслаждаться этим — боги, он наслаждался этим — но его мысли унеслись к воспоминаниям, которые были выдуманы его подсознанием: Лили сосёт ему точно так же, но в другой позе. Ему нужна эта поза. Но, Мерлин, её рот так хорош, и она так хорошо сосёт, и, честно говоря, он на такое никогда не рассчитывал и даже не надеялся, так кто он такой, чтобы останавливать её? Она провела языком по всей длине, и он дёрнулся, вызывая у неё смешок, который лишь усугубил положение. Нет-нет-нет, ему нужно увидеть её. Ему нужно запомнить это. — Лили, — задыхаясь, произнёс он, гладя её волосы. — Подожди, подожди, подожди. Она отстранилась, посмотрела на него с беспокойством, но он был так занят разглядыванием её распухших губ, что ему пришлось вспоминать, как дышать и говорить. — Я хочу видеть тебя лучше, — прошептал он, проводя большим пальцем по губам. — Спальня? Она заметно расслабилась, кивая. Лили резко встала и за руку потащила его через весь дом. — Эванс, — её имя звучало на его губах, как агония, свободной рукой он потянулся и сжал её голую попу, которую совершенно не прикрывала рубашка. Переступив порог спальни, она бросила на него строгий взгляд через плечо и отпихнула его руку. — Как только ты дотронешься до меня, уже не остановишься, Поттер. Руки прочь. Кровь Джеймса закипала, как лава, а разум был пуст, когда он, не подчиняясь ей, притянул её лицо для поцелуя. Он почувствовал, как удивлённый вздох вырвался через сжатые губы, когда его язык проник в её рот. Джеймс никогда не был так голоден — никогда не стремился к чему-то так яростно, как к Лили Эванс. Его слегка солоноватый вкус на её языке довёл его до исступления, а в голове снова пронеслась картинка, где она сосёт ему, сидя между его ног. — Лили, блять, как ты это делаешь? — его губы провели дорожку поцелуев от челюсти до ключиц, пока он пытался сформулировать связное предложение. — Как, блять, мне так повезло? Лили потянула его назад, пока он не упёрся ногами в край матраса и не почувствовал давление на свою грудь. Она зацеловывала его шею, когда он опустился на кровать, наблюдая за тем, как она вновь опустилась на колени, обхватывая его. — Так лучше? Во второй раз ощущения не менее захватывающие — наоборот, Джеймс, приподнявшись на локтях, наблюдал за ней в оцепенении, точно завороженный. Его рука запуталась в волосах Лили, а их взгляды встретились, когда с его губ сорвался первый громкий стон. — Ощущения… невероятные, — выдохнул он, опустив глаза. — Ты такая красивая. Он не считал, что любит в Лили Эванс — в конце концов, как можно по-настоящему любить того, кто не подпускал тебя близко? Но он знал, что сможет полюбить её. С пятого курса он был влюблен в неё, наблюдая, как она с одинаковым ожесточением уничтожала школьные сплетни и Пожирателей смерти, как она любила своих друзей, как она брала своё будущее в свои руки, как блестели зелёные глаза, которые сейчас смотрели на него… — Ох… — Джеймс не смог сдержать стон, когда её язык прошёлся по всей длине. Это уже слишком. Лили разрушала его одним лишь ртом, и она знала это — выражение удовлетворения в её глазах говорило об этом. Он приподнялся и потянулся к ней, и она без колебаний последовала его мягким указаниям, забираясь на него. Она поцеловала его, пока он, не медля, провёл руками по её телу и проник в неё. С её губ сорвалось его имя, вызывая мурашки у Джеймса. В этот раз всё по-другому: они крепко держались за руки, казалось, что все стены разрушены, и Джеймс не знал, что с этим делать. Он уткнулся головой в её шею, вдыхая её запах, у него было столько эмоций. Он бормотал её имя в шею, и каждое «Лили» звучало как мольба (о том, чтобы она продолжала скакать на нём или о чём-то большем, он сам не знал), а её вздохи при каждом движении подталкивали его всё ближе к краю. — Ты удивительная, любимая, — простонал он, когда её руки запутались в его волосах. — Джеймс, — снова задохнулась она, в голосе был буквально слышен восторг, и она прижалась ещё ближе к нему. — Боже, чёрт возьми, ты так хорош. Ты так хорош, Джеймс. Её голос, тело, двигающееся навстречу его — это последний гвоздь в крышку гроба Джеймса, его бёдра замерли, когда он кончал, откинув голову назад. А Лили продолжала раскачиваться на нём, гонясь за своим освобождением. Его руки запутались в её волосах, пока они лениво целовались, сходя с ума от этой связи. Он почувствовал холод, когда она отстранилась от него, их дыхание стало тяжёлым, когда они лежали бок о бок на кровати. Кончики пальцев — единственный контакт, пока взгляд каждого был направлен в потолок. Тяжёлая тишина наполнила пространство между ними, и Джеймс пытался угадать мысли Лили — не показалось ли ей, что всё было иначе, не был ли он дураком, надеясь, что её открытость — это то, за что можно ухватиться. Он повернул голову к ней, наблюдая за тем, как подрагивала её нижняя губа, как она моргала, дышала и находилась рядом с ним. Молчание затянулось, но её пальцы мимолётно касались его руки, рисуя непонятные узоры. Осторожно, понимая, насколько тонок лёд, по которому он ступал, он переплёл свои пальцы с её, и Лили повернула голову, чтобы поймать его взгляд. В глубокой зелени её глаз мерцала уязвимость, он вскочил. — Лили, тебе снились ещё какие-нибудь сны? Было ли что-нибудь про нас? — Это чужое слово странно ощущалось на его языке. Он задержал дыхание, когда она покраснела, бегая взглядом по комнате. Она молчала, пока в её глазах не появилась решительность. — Ты можешь посмотреть сам, — этот шёпот — приглашение в её разум, который, как он знал, Лили Эванс неделю тому назад не открыла бы добровольно. Его сердце бешено билось, когда он вслепую и на автомате потянулся к прикроватной тумбочке, нащупывая свою палочку. Вцепившись пальцами в прохладное дерево, он нервно облизал губы. — Ты уверена? — Да, — кивнула она. Джеймс крепче сжал палочку, шепча заклинание, и в следующее мгновение он уже пробирался сквозь знакомое окружение её воспоминаний. Появилась тёмная деревянная комната — библиотека Ордена, где Джеймс и Лили слились в одно целое. Джеймс на секунду задержался в этом воспоминании, удивляясь тому, насколько всё изменилось за эту неделю. Он покачал головой и пошёл дальше. Дождь бил по окнам крошечной комнатки, в которой Лили сидела на кровати, рыжие волосы каскадом рассыпались по плечам, пока она писала письмо. Изображение расплылось, и вот она уже смеялась у озера в Хогвартсе, окружённая Доркас, Сэмом и Мэри, которые плескались в воде по щиколотку. Картинка быстро сменилась, перед ним стояла юная Лили, за спиной которой светловолосая девочка что-то причитала. Изображения становились всё более туманными, Джеймс чувствовал, как сопротивление давило на него, и он понял, что достиг барьера между воспоминаниями и снами. Крепко сжимая палочку, он прокладывал путь дальше, едва не споткнувшись, когда барьер поддался. Его разум, поглощённый мыслями о них с Лили, без труда задал намерение, и не успел он опомниться, как оказался во сне. Тёплый свет «Дырявого котла» плясал на их столике в углу комнаты. Вокруг сидели знакомые лица — Доркас, Ремус, Питер, Марлин, Сириус — и между ними, обнявшись, сидели они. Не особо участвуя в общем разговоре, Лили положила голову на его плечо, внимательно слушая Римуса. И она казалась такой расслабленной. Смена — и вот они уже стояли у входа в ресторан: та самая блондинка, которая уже фигурировала во снах, теперь стала женщиной, она ругалась у входа, а лицо Лили исказилось в попытке сдержать слёзы. Он обнял Эванс, прижимая её к своей груди и целуя её в макушку, пока плечи девушки вздрагивали. Тусклый ресторан исчез, и они оказались в маленькой квартире — её квартире. Они суетились на кухне: она помешивала что-то в кастрюле на плите с яркой улыбкой на лице, а он оживлённо болтал рядом с ней, отвлёкшись от доски, где до этого резал овощи. Она закатила глаза, а он улыбнулся и наклонился, чтобы чмокнуть её в губы, прежде чем она отвлечёт его от работы, и на щеках девушки появился румянец. Как это интимно. Так нежно. Джеймс чувствовал жжение в груди, когда выходил из её разума, а её лицо — бледное, нежное и омрачённое тревожным взглядом — проплыло перед глазами. Должно быть, она понимала, что он смотрел на неё, потому что девушка задержала дыхание и замерла. Его глаза блуждали по её лицу, пока он пытался осмыслить всё это. Он пытался понять, как, когда, что в ней изменилось. Она ненавидела его (или всё-таки не ненавидела)? — Ты можешь что-нибудь сказать? Джеймс перевернулся на бок, положив руку на её живот, чтобы успокоить, пока его мозг продолжал размышлять о ситуации. Она разрешила ему заглянуть в её сны, прекрасно зная, что он там найдёт и о чём придётся говорить, когда он всё узнает. — Когда это началось? — прошептал он. Лили пожала плечами. — Несколько месяцев назад? После того, как я вернулась. — Ты никогда… если бы я даже осмелился предположить, что ты… Смех нарушил тишину. Такой громкий и неуместный в их тихом разговоре, но ему нравилось, как он звучит. — Это так глупо, не правда ли? Я всю жизнь критиковала тебя, а потом вернулась и поняла, что всё это было ради пощёчины, которая показала, как я ошибалась в тебе всё это время. — Я был настоящим подонком, — выдавил Джеймс, едва дыша. Это вызвало у него слабую ухмылку. — Да, но ты так вырос за последние два курса. Ты такой хороший человек, Джеймс, и я вижу это, но, Боже, ты всё ещё иногда меня раздражаешь, знаешь об этом? — он лишь улыбнулся ей, проводя большим пальцем по тыльной стороне её ладони. — Просто… всё так сложно, правда? Вся наша… динамика так долго была чем-то вроде антагонистического сопротивления, и как вообще можно признаться в таком… Я не хотела признаваться в этом даже себе… — Признаваться в чём, Эванс? — он слегка надавил, ведь ему нужно было это услышать. Откинув голову назад и уставившись в потолок, она выдохнула, прикрывая глаза свободной рукой. — В том, что ты мне, возможно, нравишься, — выпалила она. Сердце Джеймса замерло. Он чувствовал себя невесомым, но при этом приземлённым. С каждым ударом сердца по всему телу разливалась чистая, ничем не испорченная радость. Приподнявшись на локте, он аккуратно отодвинул руку Лили от лица, чтобы увидеть её — бесстрастную и покрытую сильным румянцем. — Ну, — начал он, сверля её взглядом, — возможно, ты мне тоже нравишься, — он наклонился и медленно поцеловал её. Отстранившись, Джеймс ухмыльнулся: — Определённо, ты мне нравишься… как бы возможно, это правда. Она улыбнулась ему, глаза сверкали, и всё казалось таким правильным.

***

Они покинули убежище гораздо позже, чем планировали. День подходил к концу, принося с собой неутолимый голод, который не мог быть утолён сексом. Они молча запирали дом, так много невысказанных вопросов заполняли пространство между ними: Что теперь? Кто мы друг другу? Неужели на этом всё закончится? А может и нет? Джеймс наблюдал за тем, как Лили взмахнула палочкой, бормоча под нос запирающие чары, которые были наложены на все дома Ордена. Она сменила свою безразмерную рубашку для сна на лёгкий сарафан, лучи летнего солнца падали на её бледную кожу, подчёркивая веснушки. Его глаза были прикованы к красоте Лили, только сейчас он осознал, что попробовал на вкус каждый сантиметр её тела, когда его внимание вернулось на светло-голубую ткань платья. Он уже видел эту картину раньше. В том первом случайном сне, с которого всё началось. Лили повернулась к нему, её плечи были напряжены, а лицо озабочено, поскольку время их расставания приближалось. — Итак… — начала она. — Неплохие выходные. Она хихикнула. — Что ж, я рада, что это не «пустая трата времени». После её слов он на мгновение застыл на месте, паникуя и сомневаясь. Нахмурившись, он шагнул к ней, заправляя прядь волос за ухо. — Ты определённо не пустая трата времени, Лили. Зелёные глаза весело сверкали, но губы были сжаты, а брови взлетели вверх. — Я знаю, Джеймс. Я просто дразню тебя. — Я знаю, — пробормотал он, проводя рукой по её шее, когда его первоначальное беспокойство улеглось. Блуждающая рука продолжала опускаться, пройдясь по груди и опускаясь на бедро, когда он наклонился к её уху и прошептал: — Ты думаешь, я не помню это платье? — Совпадение, — вздохнула она, когда его губы нашли точку пульса, пока палец игриво бродил по вырезу платья. — Ты ненасытен, Джеймс Поттер, не так ли? Он наклонился к её уху и зашептал, хотя рядом не было никого, кто мог бы услышать его. — Когда речь идёт о тебе, любимая, никогда не могу насытиться. Он почувствовал, как она вздрогнула, когда он поцеловал её за ухом. Слова стали бесполезными, их сменил шумный выдох, когда он, проведя дорожку по челюсти, поцеловал её. Дрожащей рукой Лили потянулась к палочке, чтобы открыть дверь, но Джеймс мягко отвел её руку в сторону. — Фантазия за фантазию, правда, любимая? — он осторожно подтолкнул её назад, пока она не упёрлась спиной в стену коттеджа. Тихий стон сорвался с её губ, когда он начал целовать её ключицы. Они находились на улице всего несколько минут, но кожа под его губами уже была тёплой из-за лучей солнца. Его руки коснулись её груди сквозь тонкую ткань платья, и она выгнулась. Что-то первобытное вырвалось из его груди — почти рык — когда он потянул платье вниз, открывая вид на её грудь. Она задохнулась от внезапного оголения. — Джеймс! Кто-то может увидеть, — причитала она, поднимая руки, чтобы прикрыться. Он переплёл свои пальцы с её, нежно целуя. Оторвавшись от губ, он с озорством ответил: — Это безопасный дом, Лили. Вокруг стоят щиты невидимости для маглов, и до следующей недели сюда никто не придёт. Она удивлённо смотрела на Джеймса, прижавшись ближе, когда он вновь поцеловал её в шею. — Расслабься и наслаждайся, любимая. Дрожащий вздох сорвался с её приоткрытых губ, когда его руки обхватили грудь. Пальцы прошлись по розовым соскам, прежде чем он наклонился, целуя их. Её пальцы запутались в его волосах, когда он с выдохом прижался к ней сильнее, желая, чтобы её вздохи переросли в стоны, разгоревшиеся на углях желания, а его имя стало криком на её губах. Он вернулся к её губам, переплетая их языки. — Я не видел, чем закончился сон, — хрипло прошептал он, вцепившись руками в её талию. Он подметил, как она ухмыльнулась, вызывая у него улыбку. — Как, по-твоему, всё закончилось? — ответила она игривым тоном, который заставил Джеймса приподнять подол её платья. — Я могу придумать несколько финалов, — просто ответил он, прежде чем опуститься на колени. Лили удивлённо вскинула брови, но через мгновение уже забыла обо всём, прижавшись к стене коттеджа и закинув ногу на плечо Джеймса. Его руки крепко держали её за талию, пока губы проводили дорожку поцелуев по внутренней стороне бедра. По мере того, как его губы двигались всё выше, он скользнул рукой к трусикам, поглаживая её сквозь них. — Боже, Джеймс, — он слышал напряжение в её голосе, она извивалась под его прикосновениями. — Ты невыносим, знаешь об этом? Хватит дразнить. — Я думал, терпение — добродетель? — он прижался щекой к её бедру, смотря снизу вверх. — Чёрт, — наконец Джеймс отодвинул ткань в сторону и вошёл в неё одним пальцем. — Ох, да, добродетель. С её губ сорвалось ещё пару слов, но он не разобрал их. В этот момент не попробовать её — сущая пытка, Джеймс не мог отказать себе в этом удовольствии. Отодвинув ткань, он бросил единственный взгляд на неё — обнажённую и взволнованную — и в его голове не осталось ни одной мысли, он думал лишь о том, как прекрасен этот момент, когда он вылизывал каждый сантиметр, смакуя вкус каждой капли её желания. Тишину разрезал громкий стон после первого прикосновения его языка. Приняв это за поощрение, он повторил движение несколько раз и прижался к самой чувствительной точке. Он наслаждался её вкусом, тем, как сбилось её дыхание, когда он начал посасывать клитор, и стонами, которые Лили не могла сдерживать при прикосновении его пальцев. Сердце Джеймса быстро билось, заглушая все звуки, но стон, смешанный с его именем, он отчётливо услышал. Его язык задел чувствительную точку, пронзая Лили, чья рука схватила его за волосы, сильно потянув. — Прости! У неё перехватило дыхание, она была растеряна, а Джеймс усмехнулся, прижимаясь к внутренней стороне её бедра, пока в его груди что-то ярко горело, согревая. — Всё в порядке, — успокоил он, возвращаясь к работе сквозь смех. Вибрация, зародившаяся в его груди, должно быть, попала в нужную точку, потому что её хватка снова усилилась, когда его имя сорвалось с её губ предупреждением о том, что для оргазма достаточно нескольких умелых движений языка и пару толчков пальцами. Не прошло и двадцати секунд, как она уже бессвязно бормотала, а Джеймс пытался сдержать радость от осознания, что он смог так быстро заставить её кончить. Он вернул нижнее бельё на место, дыша через нос, чтобы унять собственное возбуждение. Джеймс поправил её платье, щурясь от яркого солнечного света. Встав, он молча обнял Лили, прислоняя её к стене убежища. Её глаза закрыты, щёки раскраснелись, грудь была всё ещё открыта, а Джеймс был потрясён всем, что связано с ней. Осторожно, чтобы не нарушить её задумчивость, он накрутил на палец прядь рыжих волос, удивляясь тому, как они сверкали золотом на свету, но больше его поражало то, что ему чертовски повезло, что он находился рядом с ней. — Что ты делаешь? Интонация была такой нежной и лёгкой, но в голосе чувствовалась усталость. — Наслаждаюсь видом, — ответил Джеймс с дерзкой ухмылкой, но он тут же спохватился. — Ты такая… боги, Лили, ты такая красивая. Она не опустила взгляд, не отмахнулась от его комплимента. Вместо этого она чуть выше вздёрнула подбородок, в её глазах появился игривый блеск, хотя голос всё ещё звучал мягко. — Ты тоже красивый. Он улыбался, крепко обнимая её. Поправив прядь волос, он провел пальцем по её соску. — Это тот момент, когда я смиренно и радостно признаю своё поражение, — пробормотал он, опуская голову, чтобы поймать её губы для медленного поцелуя. Они замерли на несколько минут, в этих объятиях было столько нежности и трепета, хотелось остаться здесь навсегда. Ветерок подхватывал листья вокруг них, вызывая мурашки у Лили — прикосновения Джеймса больше не были единственной силой, делающей её чувствительной. Он провёл пальцем по груди в последний раз и вернул рукава платья на место, целуя её напоследок, прежде чем отстраниться. — Такая красивая, — тихо повторил он, а она молча улыбалась ему. — Ты готова идти? Впервые с их утреннего признания Лили нахмурились, и он с усмешкой прижался к её губам. — Я тебе уже надоел, Эванс? Она хмыкнула и закатила глаза, поправляя платье, но он видел намёк на улыбку, и это заставило его сердце биться чуть быстрее. — Ну, ты мне нравишься, и я уже сбилась со счёта, сколько оргазмов ты мне подарил за последние двадцать четыре часа. Так что нет, ты мне не надоел. — Я тебе нравлюсь, да? Это благодаря моей последней работе меня повысили с «может быть, типа, возможно»? Или это благодаря моему восхищению твоей красотой? — Вообще-то, всё дело в твоей покорности, — она рассмеялась, вызывая тепло в груди Джеймса. Когда их взгляды вновь встретились, он заметил в её глазах триумф и нежность. — Поехали ко мне на обед? — спросила Лили, и за маской уверенности можно было заметить её колебания. — После вчерашней пиццы мы толком и не ели… На его лице появилась ухмылка, когда он вспомнил всё, что произошло после пиццы. — Звучит замечательно, любимая, — заверил он, обхватывая руками её талию. Она приподнялась на носочки и, нежно обхватив лицо Джеймса руками, прижалась к его губам. Он успел лишь вздрогнуть от нежности, как она уже отстранилась. Джеймс крепко сжал её в объятиях, и они исчезли с громким хлопком.