Глава 2. Теория незаполненного стакана, если где-то что-то вам не додали, то здесь додали!

      Настя отпускает его — они давно обсуждали его поездку, но Арс видит, что жена волнуется.       — У меня плохое предчувствие. — Это всё, что она отвечает на его вопросы. — Арсюш, пообещай, что сделаешь всё возможное, чтобы вернуться к нам с Серёжей живым и невредимым.       — Так всё и будет. Родная, я вернусь максимум через месяц — к твоему дню рождения. Люблю тебя.       Почему-то сейчас в дороге он понимает волнение Насти, его самого волнует, что будет в Москве, как пройдёт встреча с друзьями, с родителями, но дальше тянуть нельзя — он соскучился ужасно. Арс представляет, как обнимет маму, отца, привычно взлохматит волосы Серёги — улыбку не сдержать.       Арс представляет Поза с женой и детьми, Шаста — Серёжа говорил, что Антон сильно изменился, повзрослел — уже не выглядит как подросток, больной анорексией. У Антона сыну уже почти год, и Шаст каждый раз, отправляя фотографии малыша, пишет про него с такой любовью… Арс его понимает, он тоже своего сына обожает и гордится этим крошечным человечком.       Серёга… Арсению до сих пор с трудом верится, что друг женился — ну никак не вяжется образ его друга с верным мужем и любящим отцом. Серёжа — вечный тусер и балагур.       Про Стаса Арс вспоминает с огромной благодарностью. Никто не знает, как Шеминову удалось скрыть любые упоминания о нём из того уголовного дела. Стас прикрыл Пашу, Серегу и Диму со всех сторон.       Паша… О нём и Лясе Арсений старается вспоминать как можно реже — для них троих ещё слишком многое осталось недосказанным. Они — одна из причин его возвращения в Москву: полтора года молчания — достаточный срок. Ему пора попросить прощения у тех, кого он слишком сильно обидел.       А еще Арс не может не думать о родителях. Он просто до безумия хочет увидеть отца, обнять маму, поговорить с ними, рассказать обо всем. Ему невероятно сильно хочется познакомить их с Настей, с сыном — Арс уверен, что Настя им понравится, ведь она чудесная, невероятная. Его любимая жена.       Арс часто думает, что Настя слишком многим пожертвовала ради него, достоин ли он ее, такой чудной, доброй, понимающей. Чем он заслужил ее? Когда они только уехали из Москвы, вскоре после смерти Лены, он все ждал, что в любой момент она поймет, насколько он ужасен, и бросит. Она и не думала уезжать, терпела его ужасный характер и все время была рядом. Они расписались тихо и скромно, ему казалось, что наконец-то жизнь прекрасна.       Арс даже подумывал о том, чтобы открыть свое детективное агентство — следователем он был отличным, а сидеть без дела, даже имея на счетах огромную сумму, оставленную ему любезным покровителем он не хотел. Останавливало только одно: для получения лицензии пришлось бы обратиться в Минюст, а это для него было невозможно.       А через пару месяцев поведение Насти вдруг изменилось, она стала меньше бывать дома, постоянно куда-то уходила и на все вопросы отшучивалась или говорила, что гуляла. Привыкнув всегда предполагать плохое, да и учитывая свое прошлое и разницу в возрасте, он пришел к самому, на его взгляд, логичному выводу — Настя поняла, что его больше не любит, если вообще любила, и не знает, как об этом сообщить.       В тот день он ждал ее, чтобы самому начать разговор. Как бы не было больно, он ее отпустит, не будет ни о чем просить и упрашивать, чтобы она вернулась. Думать о жизни без любимой было тяжело настолько, что впервые за долгое время он закурил.       — Арсюш, ты почему куришь, что-то случилось? — Настя заходит в квартиру, глядя на ее раскрасневшееся от мороза лицо, Арс хочет на коленях умолять не бросать его, но лишь качает головой, видя, как жена держится в стороне.       — Нам надо поговорить. — Она отводит взгляд, и Арс убеждается в своей правоте.       — Давай поговорим, только можно я попрошу тебя убрать сигарету — мне дурно от запаха табака.       — Да, прости. — Выкинув сигарету, он идет в ванную, чтобы умыться. К его возвращению Настя сидит на кровати и что-то сжимает в ладошках. — Я начну?       — Может, я? — Она так волнуется, что он, не сдержавшись, вместо того чтобы сесть в кресло напротив, садится на пол и утыкается лбом ей в колени. — Арсюша, ты чего?       — Я всё понимаю. Я понимаю, что ты слишком молода, красива, и я тебя не достоин, но если бы ты только знала, насколько сильно я тебя люблю.       — Арс… — ее голос дрожит, и, подняв голову, он видит в глазах жены слезы.       — Прошу, ты только не плачь. Насть, я не хочу тебя удерживать, отпущу и буду рад, если ты будешь счастлива с кем-то другим, молю только об одном — не разрывай связь со мной окончательно, мне нужно хоть изредка слышать твой голос, видеть тебя — пусть и редко.       — Любимый мой, с чего ты взял, что я хочу тебя бросить? Арс, я тоже люблю тебя и даже если ты захочешь меня прогнать — не уйду.       — Я думал, что ты меня избегаешь потому, что поняла…       — Арсений Сергеевич, когда я услышала твою историю — там, в Москве, разве я ушла? Разве я хоть на секунду дала тебе повод сомневаться в своей искренности?       — Тогда, что происходит? — Арс не поднимается с колен, и, наверное только это спасает его от падения, когда Настя разжимает ладошки и он видит на них тест на беременность.       — Я хотела подождать до завтра, ведь завтра два месяца как мы женаты, но вот…       — У нас будет ребенок? — Он не может поверить своему счастью. — Ты уверена?       — Ну, тест — это для тебя, а вообще я была у врача и поэтому уверена на все сто процентов, срок шесть недель. Поэтому я и попросила тебя затушить сигарету — ребенку табачный дым вреден.       Счастье растет вместе с животом любимой женщины, они до последнего отказываются узнавать пол, да и о беременности никому не сообщают, что особенно сложно, учитывая постоянные созвоны с Сережей по видеосвязи, а потом и приглашение на его свадьбу с Оксаной. Арс даже покупает билеты по просьбе Насти, убеждающей его, что до родов еще три недели, но за час до его выезда в аэропорт у нее начинаются схватки.       Сережу Арс поздравляет по телефону и после завершения звонка впервые видит крохотный кричащий сверток — своего сына. С именами они определились давно, и он не может сдержаться — пишет отцу, чтобы дать знать, что жив и рано или поздно они встретятся. Отец всё понимает правильно — отвечает всего одной фразой: «Любим и ждем» — слишком много, от простой фразы он едва сдерживает слезы.       Заправившись и выпив отвратительный кофе, он выезжает на пустынную ночную трассу. Двадцать километров пролетают почти незаметно, а потом на пустой дороге он видит припаркованный на обочине автомобиль с включенными аварийными огнями (Арс представляет, как ржали бы с его мыслей Серега с Шастом и как закатил бы глаза Дима — автомобиль можно назвать просто машиной).       — Вам нужна помощь? — Он останавливается и слегка приоткрывает окно, предосторожность лишней не бывает. Высокий силуэт фары освещают со спины, и лица он не видит, лишь думает, что мужчина, возможно, даже выше Шаста.       — Не отказался бы. Может, взглянете, а то я не пойму, что с ней случилось. — Голос кажется Арсу знакомым, но только выйдя из машины, он понимает, что стоящий рядом человек ему знаком.       — Не может быть… — Он протягивает ладонь, чтобы поприветствовать старого знакомого, и не обращает внимания на нехорошую усмешку на губах мужчины.       — Может, Арсен, может. — В голосе столько яда и ненависти, что Арс инстинктивно делает шаг назад, и, наверное, это спасает ему жизнь — нож только слегка царапает его руку.       — Ты сошел с ума, что творишь? — Арс видит еще двух мужчин, выходящих из припаркованной машины, и понимает, что это было спланировано. — Мы же друзья.       — Уже нет. Знаешь, я не сразу поверил когда мне сказали, что ты жив, надеялся — ты сдох там в огне, мучился, как таким тварям и положено. Она оказалась права — ты, сука, инсценировал свою смерть, но я это исправлю — ты сдохнешь, Арсен.       От одного из мужчин он еще успевает отделаться — бьет точно и сильно, но второй в этот момент бьет его ногой под колени, а бывший друг четким ударом всаживает нож в бок.       До того как потерять сознание, он слышит, как они переговариваются.       — Бросай эту тварь в багажник.       — А если сдохнет? Ты говорил, что он ей нужен живым.       — Мне плевать. Сдохнет — не мои проблемы.       Арс вырубается, а приходит в себя не известно сколько времени спустя.       — Живой еще?       Он понимает, что лежит в багажнике и снизу вверх смотрит в лицо того, кого считал другом. От слабости и потери крови трудно говорить — Арс понимает, что если в ближайшее время ничего не изменится, то он умрет.       — Зачем?       — За все твои поступки — это еще легко. Сейчас мы добрались до этой гребаной дыры — Нефтекамска, здесь ребята остаются, поэтому тебя перекинем на заднее сидение, и мы вдвоем поедем в Москву.       — Я не дотяну до Москвы. Сдохну если не остановить кровь.       — Сдохнешь — выкину в ближайшем переулке, мне плевать.       Арса перетаскивают в машину и с каждой секундой ему все сложнее держать глаза открытыми.       «Насть, прости. — Его радует, что карточка с доступом к счету у нее есть. — Даже первые шаги сына не успел увидеть. Родная, как же сильно я тебя люблю. Серега, надеюсь, позаботится о моих родителях, а Поз поддержит Матвиеныча».       Знакомые лица мелькают перед глазами, и последнее, что он чувствует, как машина резко тормозит, на что-то натыкаясь.       «Твою мать, только начал счастливую жизнь… Как же не хочется умирать в этот прекрасный вечер…»