Глава 3. Под горой.

      «От дракона одни проблемы», — Коу не могла перестать думать об этом, глядя на то, как тот спокойно пьёт чай, пока она не знает, как справляться с растерянностью от неизбежного. Возможно, её обвинят в сговоре с драконами и к вечеру уже казнят. Шанс на это есть.        «Нужно сдать его, и все проблемы уйдут сами собой», — от подобных мыслей Коу хмурится. Это выход, однако её хладнокровия не хватит на подобный низкий поступок. Поздно пятиться от собственного решения помочь ему. Потом будет жалеть. Да и сейчас он беззащитный — лёгкая добыча — предать сейчас — заработать камень на сердце в виде горьких сожалений.        Коу устало вздыхает, возвращаясь к очагу. Понимает — придётся врать. Но лучше ложь, чем смерть или сожаления. И всё ради дракона… и ради себя с мальчиками.        — Коу, ты не волнуйся, — пытался её успокоить Гето.        — Ну не приедет ведь он ко мне на гору, верно? — она нервно смеётся, продолжая готовку.        — Скорее всего, за тобой пошлют слуг.        — Ну, уже хорошо, — помешивая рис, Коу думала, что именно она должна сказать, когда спросят. В принципе, можно рассказать всё, кроме части с разговором и сделкой с драконом. Главное не нервничать.        — Мне это не нравится, — слышится недовольный голос позади. Коу замечает Мегуми, сверлящего взглядом Сугуру. Такой хмурый, руки сложены на груди, а глаза едва не метают молнии.        — Доброе утро, Мегуми! — Сугуру приветливо улыбается ребёнку.        — Ага, доброе, как же, — ворчит, устраиваясь рядом с Коу.        Юджи пробегает мимо, садясь рядом с Сатору, на что тот вопросительно вскидывает брови, как бы спрашивая: «чего тебе?», а в ответ — детская улыбка до ушей.        — Ладно, я просто хочу понять, с каких пор мы принимаем гостей в такую рань?        — Я пришёл по делу, Мегуми.       — Вот как? Дело сделано? Если так, то не пора ли честь знать и покинуть дом одинокой девушки? — даже не удостоив взглядом Сугуру, словно он совершенно неважен, Мегуми разливал по чашкам горячий чай.        — Мегуми, не будь таким вредным, — одëргивает его девушка, бросая неловкий взгляд на Сугуру.        — Просто интересуюсь, — пожимает тот плечами.        — Ну, я ведь не единственный мужчина в доме одинокой девушки, — словесный камень летит в сторону Сатору, однако тот безразлично моргает. — Уходить — так вместе, не так ли, друг из другой провинции?        — Не думаю, — отвечает, зажимая нос пальцами. — Но тебе точно пора, человек, так смердеть непозволительно. Мог бы хоть в реку окунуться.        — Вонючка! — Юджи подхватывает настроение дракона, также затыкая нос и хихикая.        — Неохота, конечно, но соглашусь с этим, — Мегуми кривится в ухмылке, не испытывая ни капли стыда.        — Извините, Гето-сан, с утра все как дикари, — Коу старается сгладить ситуацию, но чувство всеобщей неприязни к своей персоне Сугуру ощущает слишком резко. Неприятно, но это дети, а с ними тяжело сладить.       — Буду выше этих детских задирок, — отвечает он, глядя исключительно на Сатору. — Так кто ты такой?        — Это наш новый папа! — от радостного возгласа Юджи Коу едва не подавилась чаем, когда решила сделать глоток. Она кашляет, а все замерли в шоке, кажется, даже Сатору удивился такому повороту событий.        — Когда ты успел головой удариться, Юджи! — возмущался Мегуми.        — Мне так приснилось.        — И что? Это просто сон! В реальности он уйдёт отсюда так же, как и он, — кивает на Сугуру, — подальше от Коу. Прекрати фантазировать, а то уйдёшь вместе с ним.       — Это какая-то ерунда, — вздыхает Гето. — Кто он, Коу?        Мысли роятся, как пчёлы — их так много, а зацепиться не за что. Вариант о том, что Сатору друг из другой провинции — уже не кажется таким правдоподобным, да и это вызовет вопросы, когда ей будут задавать их. У Сугуру уже вопросы — он не верит, а если не верит он, то не поверят и другие.        Коу делает глоток чая, устремляя взгляд на Сатору — он смотрит на неё в ответ таким взглядом, словно говорит: «скажешь правду, и я тебя съём». Перед ней и детьми он не боится заявить, что дракон, но других, похоже, опасается — впрочем, оно и понятно. В его состоянии он лёгкая добыча.        Взгляд пристально нацелен на неё, заглядывает глубже, чем в саму душу — он смотрит в само естество, оставляя отпечаток своих голубых глаз повсюду. Они переливаются, подобно льдинкам на замёрзшем озере под лучами солнца — так изумительно прекрасно.        Дыхание перехватывает от этого взгляда. Сейчас он человек, но смотрит на неё глазами своего дракона — он и есть дракон — она не смеет забывать об этом. Однако… сейчас не страшно.        — Он… — девушка нервно сглатывает, отводя взгляд в сторону, краснеет, едва сдерживая в груди рвущееся на свободу сердце. — Мой жених.        — Что? — в шоке подскакивает Сугуру. Мегуми помышляет также разинуть рот, но Коу держит его на месте, затыкая рот ладонью, пока Сугуру отвлекается на шум во дворе.        — Тише, Мегуми.        Мальчик хочет возмутиться, уверить её в дурном самочувствии, ведь только так может объяснить такое её заявление, но он молчит, ловя её молящий взгляд. Ничего не понимает, однако решает смолчать сейчас. Очевидно, чего-то он не знает, и сейчас не время задавать вопросы.       — Несёт кровью, — шепчет Сатору, неотрывно глядя на дверь, его взгляд мечется, как у зверя, почуявшего врага. Он порывается встать, но Коу не позволяет, надавливая ему на плечи, усаживая обратно на футон.        — Не вставай, тебе может стать хуже.        — Я должен посмотреть, кто там.        — Просто сиди здесь.        Возражение застревает в его горле, стоит только заглянуть в её глаза. Он вновь отворачивается, не понимая, почему не может выносить её взгляда дольше нескольких секунд.        — Твои глаза ужасны, не смотри на меня так пристально, — шипит он, чувствуя, как мгновенно тепло её ладоней исчезает с его плеч, а глаза наполняются обидой, пронзающей его больнее когтей другого дракона. Рана начинает ныть, и он невольно валится на спину.        — Мегуми, проследи, чтобы Сатору не вставал.        — Бить можно?        — Легонько, — бросает и идёт к двери, но её ловит за руку Сугуру.        — Я сам посмотрю, что там.        — Не стоит, — качает головой и открывает дверь, ожидая увидеть несколько слуг, в крайнем случае, одного или двух самураев, но сюрпризы не заканчиваются на вчерашнем появлении драконов.        Вокруг её скромного жилища собрался небольшой отряд самураев, сопровождавших самого Рëмена Сукуну. От подобного зрелища хотелось пасть ниц и не вставать, притворяясь мёртвой. Подобный визит — это не шок — это кошмар наяву.        Коу представляла, как её потащат с горы и бросят, как грязную тряпку к ногам Сукуны; как он посмотрит на неё, словно она мусор; как схватит за волосы и надменным голосом задаст очевидный вопрос. Но она точно не предвидела его личного визита. Могло бы быть радостно и приятно, не будь так страшно.        Такой величественный, грозный, в дорогих одеждах — от него веет роскошью и властью, отдающейся в каждом его движении, каждом элементе наряда. Он суровей любой, даже самой снежной зимы, такой ледяной — дышать рядом с ним страшно. От одного взгляда ноги подкашиваются, руки дрожат, слова забываются.        Слыша рядом звон оружия, Коу захлопывает дверь и склоняется в поклоне, боясь смотреть на того, кто остановился рядом с ней, сжигая одним взглядом сильнее любого костра. Но ей не жарко — ей нестерпимо холодно.        — Какая честь, Господин…        — Молчи, — прерывает её спокойным голосом, пронизанным льдом.        Коу сглатывает, не решаясь поднять взгляда. Ей не позволено по статусу, да и элементарно боязно. Перед ней предмет её мечтаний, глупых, даже детских надежд, сердце стучит от восторга и тревоги, а смотреть и любоваться нельзя. Можно лишь рассматривать его обувь, низ одежды и острый меч на поясе.       — Говори тогда, когда я к тебе обращаюсь, понятно?       — Да, Господин.       — А теперь смотри мне в глаза и говори только правду.        Коу дрожит, когда чужая рука тянется к её лицу, пальцы касаются подбородка, приподнимая вверх — он заставляет смотреть ему в глаза. Они практически чёрные, в них нет ничего — совсем ничего — они пусты, словно перед ней кукла без эмоций. Эта пустота ужасает.       — Как спаслась от дракона?        — Я… — девушка не может собраться и ответить, ей становится настолько страшно смотреть в его глаза, что слова просто не хотят срываться с губ.        Сукуна замечает это, тяжело вздыхает и отпускает её, а в его глазах наконец-то проскакивает нечто похожее на сочувствие.        — Наверняка, это было так страшно, не хочется вспоминать, но мне нужны ответы. Драконы вернулись, а это плохие новости. Неизвестно, сколько их ещё, но даже если много, нам нужно истребить каждого. Понимаешь?        — Да, Господин.        — Нам нужна любая информация, которую ты можешь дать.        Коу осознаёт свою ничтожность перед ним, не слыша никакого уважения в голосе Сукуны, он позволяет себе обращаться к ней неформально, давая понять её место. Это задевает, но всё ожидаемо.        — Как ты спаслась от дракона? — вновь повторяет он, на этот раз громче. Заставлять его повторять ещё раз лучше не стоит.        — Мне просто повезло, Господин, — несмело говорит она. — Дракон был сильно ранен, он истекал кровью и терял силы. Он выронил меня, когда пролетал над озером в низине. Сам он тоже упал, возможно, он лишился сознания. Только так мне и удалось выжить. Боги защитили меня, позволяя вернуться домой.        Сукуна смотрел пристально, не отводя взгляда, искал в её глазах намёки на ложь. Ничего не находил, ведь это было правдой, всё так и было.        — Крестьяне говорят, что видели её промокшей до нитки, — подаёт голос один из приближённых Сукуны. — У озера были обнаружены следы дракона.       — А человеческие следы? — спрашивает он, не отводя взгляда.        — Даже если они были, Господин, то сильный ветер ночью развеял их.        — Значит, ты просто убежала? Не видела, куда делся дракон после?        — Простите, Господин, мне было так страшно, что я убегала так быстро, как только могла, боясь, что дракон может догнать и убить меня. — Это не совсем ложь, отчасти правда. Голос дрогнул, но совсем немного, едва ощутимо. Сукуна списал всё на страх перед ним.        — И больше ты ничего не видела? За сокрытие любой информации о драконе тебе и всем, кто имеет отношение к этому, грозит достойное преступления наказание.        — Простите, мне больше нечего вам сказать, я не видела дракона больше. Но за день до нападения мне показалось, что я видела ночью в небе дракона.       — Вот как! — Сукуна отвёл взгляд, бросая его на дверь жилища, откуда доносились звуки, а уже спустя мгновение дверь распахнулась. К её ногам свалился Сатору, с силой оттолкнувший от себя секунду назад Сугуру.       — Придурошный! Сказано же: Лежи и не двигайся! — вопил Мегуми, сжимая в руке сухое полено. Но, замечая самураев, попятился назад.        — Сатору! — Коу опускается рядом с ним, помогая просесть. Тот недовольно шипит, размахивает руками, кривится, отказываясь от помощи, в то время как Коу дрожит от беспокойства. — Я ведь сказала тебе не вставать.        — Здесь воняет кровью и чём-то ещё, таким мерзким, мне нужно проверить…        — У нас будут проблемы, если не успокоишься, — шепчет она ему в ухо, склонившись предельно близко, параллельно запахивая его рубаху.        Сатору замирает, руки поддаются какому-то непонятному ему инстинкту, касаясь её талии. Близость её тела неожиданно волнует его, ароматы цветов ударяют в нос, вызывая головокружение. И нет больше неприятного запаха крови и смерти — всё исчезает в один момент.        — Ах ты… колдунья, — планирует закричать, но губы едва шевелятся. Хватка усиливается, и он кашляет, кривясь от резкой боли в боку.        — Прошу прощения, Господин, — Коу краснеет от действий дракона, но спешит оправдаться перед Сукуной.        — Кто это? — он игнорирует её слова, неотрывно глядя на Сатору, также пронзавшего его взглядом. В воздухе нарастает напряжение, словно два заклятых врага встретились лицом к лицу. Сатору зло дышит, но быстро отводит взор, теряя свой интерес к Сукуне. Его напрягают вооружённые люди и его беспомощность перед ними.        — Это… мой жених, Господин. Ему нездоровится. Простите.        — Жених… — тянет Сукуна. Об этом ему никто не сообщал. Он знал о детях, живущих с Коу, но этот парень — неожиданный факт. — Откуда взялся?        — Он пришёл ко мне из соседней провинции, чтобы мы… могли быть вместе.        Сукуна молчит, глядя на них. И вертятся вопросы на языке, но он не задаёт их — дела это не касается. Этот светловолосый парень ему не интересен.        «Испуганная овца», — кличет он её, мысленно, ругая себя за то, что сам отправился на гору. Это не принесло плодов — впрочем, ждать от отшельницы, живущей в горах, чего-то полезного было глупо.        Сукуна не верит в везение, как и в то, что всё закончится вот так, но делать больше ему здесь нечего.        — Уходим, — бросает он своему отряду и отворачивается уходя. — Не прощаемся. — Его последние слова, брошенные через плечо, звучат страшнее любой угрозы. Он уходит сейчас, но это не последняя встреча. — Присматривайте за девчонкой, что-то мне подсказывает, что что-то здесь не так.        Двор дома на горе быстро пустеет, те, кто внушал ужас — уходят, забирая с собой долю беспокойства. Всё оказалось не так страшно, как девушка думала, но, конечно же, расслабляться рано. Ни её дурная слава, ни теперь Сукуна от неё быстро не отстанут. Не просто так он явился лично. Что-то он хотел здесь найти… или кого-то.        Коу закусывает губу, задумываясь: А может ли кто-то знать, что драконы способны обращаться в людей? А может ли это знать Сукуна? Возможно, как достаточно влиятельному человеку с хорошей родословной, ему известно то, что сокрыто от других. Знать всегда знает больше. Но так ли это Коу не решается раздумывать дальше.        — Почему к нам приходили самураи? — испуганно спрашивал Мегуми.        — Это из-за вчерашнего, Мегуми, — отвечает она, — они ищут дракона.        — Как будто он живёт с нами! — возмущается он. — Ты жертва в этой ситуации, а тот мужчина смотрел так, будто это ты его наслала на деревню.        Коу решает промолчать, выдыхая из лёгких усталость и страх. У неё совсем нет сил ничего делать, даже говорить неохота, а нужно ведь объясниться ещё перед Сугуру. Хотя… должна ли она оправдываться? Стоит ли ей вообще объяснять, кто такой Сатору и откуда он взялся и, естественно, с каких пор у неё есть жених.        Знание того, что Гето увлечён ею, не накладывает на её плечи ответственность за возможное его разбитое сердце или задетые чувства. Безусловно, она благодарна ему за помощь и доброту, но… это ведь не обязывает её к чему-то.        Ей неловко от своих мыслей, однако она считает их правильными.       — Коу, что происходит? С каких пор у тебя есть жених? Кто он на самом деле? — Сугуру зол, недоволен, желваки ходят на лице, пальцы сжимаются. Он уже ненавидит светловолосого парня, так бессовестно позволяющего себе касаться талии девушки. Ему противит одна только мысль, что Коу позволяет ему больше.        — Это мой секрет, Гето-сан, — неловко опускает взгляд, поглаживая Сатору по волосам, отчего тот зажмуривается. — Это часть моей жизни, неизвестная никому, простите.        Сугуру уходит оскорблённым, обиженным, он больше не задаёт вопросов — не хочет знать на них ответы. Буквально убегает с горы с клеймом идиота, жалея о том, что вообще пришёл и увидел то, что увидел.        — Итак, раз все посторонние разошлись, мне всё же интересно узнать, с чего вдруг ты зовёшь этого… дикаря своим женихом и держишь его у нас дома? Кто он такой, Коу? Он принесёт нам проблемы? — возмущению Мегуми нет предела, он размахивает поленом так, словно демонов изгоняет.        — Он всё же будет нашим папой? — радостно подпрыгивает Юджи.        — А что значит жених? — добивает её своим вопросом Сатору, хмуря брови. — И вообще, я голоден!        — Да тебе лишь бы пожрать! — бурчит и всё же швыряет полено, попадая прямо в лоб, скрытый за светлыми волосами.        — Ты будешь моей пищей, Мелкий Император.        Коу игнорирует все полученные вопросы, молча помогая Сатору подняться. Нужно быть осторожной, скрывать этого дикаря от посторонних и надеяться, что вскоре он поправится и улетит.        Жених исчезнет так же быстро, как и появился.

****

       Надежды на то, что уже спустя пару дней Сатору станет лучше, и он улетит, покинет её скромный дом, разбились об скалы жестокой реальности. Его рана выглядела лучше, но всё ещё не зажила даже спустя неделю. Это не мешало ему вести себя излишне активно, он словно и вовсе забыл о своей ране, однако обратиться в дракона и оставить их всё ещё не мог.        Для девушки эта неделя стала настоящим испытанием на стрессоустойчивость, ведь вытерпеть все перепалки неотëсанного дракона и ворчливого Мегуми было той ещё задачей. Ссоры буквально на ровном месте, с одной лишь целью — выплеснуть негатив.        Коу сходила с ума. Снова хотелось сброситься со скалы и отдохнуть там — внизу — на камнях. Голова хотя бы перестанет идти кругом, уже плюс.        Радовало лишь несколько вещей: Сатору немного привык к ним и не угрожал сожрать при любой возможности, и малыш Юджи — единственный хороший мальчик из её окружения. Тихий, неконфликтный, улыбчивый. Светлый лучик в царившем хаосе. Хотя ему отчего-то очень нравился Сатору.        Помогать Сатору не особо хотел — впрочем, помощь от него была равноценна бездействию — что есть, что нет — разницы нет. Зато Мегуми со своими упрёками переключился с Юджи на него. Появился кто-то в разы бесполезнее.        — Ты пришёл на пне сидеть? Поднимайся и помогай, дрова сами собой не соберутся! — Мегуми хватает с земли ветку, злостно швыряя её в Сатору. Тот не стал уворачиваться, позволяя попасть себе в голову. Веточка была слишком мелкой, чтобы причинить боль, но в волосах застряла.        — Не хочу! — складывает руки на груди и отворачивается.        — Бесполезный! Иди заблудись где-то в лесу, больше пользы будет от тебя.        — Я голоден.       — Да ты всегда голодный! Жрешь немерено, а работать не хочешь, так зачем ты нам нужен!        — Хочу мяса.        — Ну, извини, что мы такие бедные, твоим запросам угодить не можем. Хочешь мяса — иди и поймай кабана.        — Давайте не будем ссориться, — вздыхает Коу, устало вытирая пот со лба. Справляться с топором сложно, а тут ещё и крики. — Близится дождь, а нам ещё нужно успеть собрать дров побольше и вернуться на гору, если не хотим остаться на улице на ночь.        После дождя или во время дождя взобраться на гору практически невозможно с ношей. Часть дороги превращается в грязь, а каменистая часть становится скользкой и небезопасной. С пустыми руками ещё можно подняться, в вот с дровами травмоопасно.        Небо затягивает тучами, воздух наполняется влагой, сигнализируя о приближении дождя. Нужно спешить.        — Сатору, ты куда? — восклицает она, замечая, что он уходит вглубь леса. — Сатору!        — Оставь его, пусть уходит. У нас полно своих забот и без него.       — Хочу пойти с Сатору! — Юджи порывается пойти за ним, но Мегуми останавливает его, впихивая верёвки в руки.        — Помогай!        — Но…        — Если не хочешь мёрзнуть по ночам, то помогай связывать ветки, к тому же, что-то мне подсказывает, что так просто мы от него не избавимся. А хотелось бы.        Юджи мнётся, бросает грустный взгляд на отдаляющегося Сатору, но делает то, что сказал Мегуми.       Когда поднимается ветер, Коу осознаёт, что вернуться они не успеют. Дождь вот-вот пойдёт, идти уже небезопасно. Этот факт вызывает скрежет зубов, хотелось вернуться вовремя, но что уж теперь. Неприятно, однако на такой случай всегда есть выход — небольшая пещера под горой, где можно укрыться. Несколько раз даже приходилось там ночевать в непогоду.        Оставив в пещере дрова, они принесли немного травы, чтобы подстелить и не сидеть на камнях. Дождь уже начал накропать. Юджи начинал нервничать, выглядывая из пещеры, высматривая Сатору.        — Юджи, он нам не нужен, забудь о нём! — пытался его вразумить Мегуми, однако мальчик уже едва не плакал. — Да чем он тебе нравится?       — Он хороший.        — Он идиот!        — Сестрёнка! — Юджи хватает её за ногу, грустно заглядывая в глаза. Его немая мольба громко стучит в её висках.        — Оставайтесь здесь, я поищу Сатору.        Под недовольный бубнëж Мегуми, который всё дождаться не может, когда уйдёт Сатору, Коу уходит обратно в лес на поиски. Долго искать не приходится, Сатору сидит на том же пне, на том же месте, откуда и ушёл.        — Твоё счастье, что вернулась, иначе я бы разозлился, — недовольно дёргается, сбрасывая её руку с плеча, неспешно оборачиваясь. Коу испуганно отскакивает назад, замечая кровь вокруг его рта.        — Что случилось? Чья это кровь?        — Как и сказал Император, я пошёл и убил кабана, гляди! — он вскакивает с пня, легко поднимая над землёй убитого кабанчика. Судя по следам на горле растерзанного животного, то Сатору перегрыз его. Коу кривится, понимая, откуда кровь на его лице. — Теперь нужно его съесть. Хочешь кусочек? — когда он собирается вонзиться зубами в горло кабанчика, Коу останавливает его, борясь с приступом тошноты. Какой же он дикий.       — Пойдём, нужно укрыться от дождя.        — А мясо?        — Бери с собой, но… не ешь по пути.        Сатору закатывает глаза, но делает так, как она сказала, идёт за ней, волоча за собой свою добычу. Когда они добираются до пещеры, дождь уже усиливается, а на улице темнеет. Чтобы мальчики не испугались, Коу умывает лицо Сатору в луже, смывая кровь. Тот оказывает сопротивление, но кровь исчезает с его бледной кожи.        Юджи рад, Мегуми недоволен, Сатору хочет есть мясо сырым, а Коу думает лишь о том, как согреться, но развести костёр мешает дракон, жаждущий своего долгожданного мяса.        — Ладно, я разделаю твоего кабана, а ты разведи костёр! — срывается она, впихивая ему в руки кресало и кремень, а сама берёт топор и нехотя принимается за бедное создание, убитое драконом.        — Как пользоваться этой магией? — приподнимает бровь, трëт камни, пытаясь повторить то, что делала неоднократно Коу, но ничего не получается. — Эти вещи сломаны, — заключает он, когда ни одна искра не появляется.        — Даже ребёнок может развести костёр, а ты уже довольно старый и не умеешь. Ты вообще хоть что-то можешь делать? — Мегуми отбирает из его рук камни, бьёт друг о друга — искры появляются сразу. — Здесь нет магии, просто бей или три их друг об друга, пока не появятся искры. Дождись, пока одна из них упадёт на трут и раздувай, это ведь так просто. — Мегуми быстро разводит костёр, подбрасывая сухую траву и мелкие ветки.        Сатору молча берёт камни и смотрит на них. Ему непонятно, как из них появляется огонь, они ведь не драконы, чтобы творить его из ниоткуда.        — Как ты жил вообще раньше? Как не сгинул до сих пор ничего не умея?        — Мне ни разу не нужен был костёр, я не мëрз, мой огонь согревал меня. Всё было просто.        — Ах, точно, совсем забыл, ты ведь у нас дракон, — закатывает глаза.        — Сомневаешься?       — Для этого я должен хоть немного тебе верить, — пожимает плечами. — Считаю, что ты как тот старик, живущий в Тёмной долине.        — Одиночка?        — Сумасшедший.        — Хм, что за долина? — Сатору прижимается спиной к стене, вытягивая ноги. Рана чешется, но не болит — заживает.        — Это место, где сгнил Король Драконов после того, как его убили. Проклятое место, туда никто не ходит. Оно, кстати, не так далеко.        — Вы даже придумали название для этого места, — ухмыляется он. — Хоть что-то полезное сделали люди, убив это чудовище.        — Чудовище? — переспрашивает Коу, бросая на него взгляд. — И ты тоже так считаешь?        — Он жрал других драконов, отбирая их силу, поэтому он был таким огромным. Считал, что ради победы над людьми любая цена оправдана. Многие сгинули в его пасти, — Сатору грустнеет, пряча глаза за рваной чёлкой. Ему неохота продолжать этот разговор. Неприятно.        Коу может лишь догадываться о причине смены его настроения. У каждого, даже у дракона, есть что-то такое, о чём говорить нет желания. Больная тема. Даже Мегуми не решается ничего больше спросить.        Коу заканчивает с мясом, кое-как отмывая от крови под дождём, и несёт к костру, собираясь сложить всё в старый котелок. Сатору выхватывает кусок из её рук, с силой вгрызаясь в него. Отрывает кусочек и жуёт под наблюдением трёх пар шокированных глаз. Мегуми начинает тошнить, а вслед за ним не выдерживает и сам Сатору.        — Ты отвратителен!       — Странно, почему это так невкусно? — Сатору с отвращением вертит в руках кусок мяса, не понимая, что с ним не так. Раньше было вкусно, а теперь его тошнит. — Ты отравила его, да?        — Мясо нельзя есть сырым! Дай сюда, я приготовлю! — отбирает кусок из его рук, бросает в казан, наливает немного воды и ставит на огонь, устало опускаясь рядом.        — Всегда ел сырым, и было нормально. Мне не нравится быть человеком, это так сложно.       — Это действительно уже странно, — Мегуми хмурится, опасливо поглядывая на Сатору. У него всё больше вопросов о том, кто же он такой, а Коу не спешит давать ответы. И что он должен делать? Поверить в то, что этот странный парень — дракон? Он, конечно, живёт на горе, но пока ещё не сумасшедший, чтобы верить в подобное.        — Ты привыкнешь.        — Не хочу. Я хочу домой.        — Но ты же говорил, что у тебя миссия? — смотрит на него, намекая на чёрного дракона, на что Сатору лишь жмурится.        — Было бы всё так просто. В этом облике я ничего не могу сделать. Я даже свиную ногу в рот не засуну. Это ужасно!        — Я уверена, что вскоре всё придёт в норму, и ты сможешь уйти домой.        — Не уверен.       Что-то необъяснимое в груди заставляет его сомневаться в том, что он сможет вновь раскинуть крылья и парить в небе, что сможет улететь отсюда и жить так, как прежде. Ему одиноко среди людей, ведь он другой, но если задуматься, то что хорошего было в жизни в горах, обречённым на вечные прятки от тех мелких букашек, которые могут принести ему смерть.        Разницы практически нет. И что пугает ещё больше — он перестаёт испытывать ненависть и отвращение к Коу и двум её парням… Хотя Мегуми он бы съел.        Ты привыкнешь — звучит как проклятие. Он просто надеется, что оно не подействует на него, обойдёт стороной, не зацепит ни единый кусочек его души.        Но его надежды бесполезны, ведь когда к нему прижимается Юджи, даря свою улыбку, ему хочется улыбнуться в ответ; когда Коу смеётся, внутри чешется оттого, что хочется подхватить её смех; когда Мегуми ворчит, он делает то же в ответ. Он ест готовую еду, носит одежду, пьёт чай и спит под одеялом у костра, и всё это лишь спустя неделю человеческой жизни. Пусть и медленно, но проклятие уже работает.        Это пугает. Как и вкус тушёного мяса. Это вкусно.        Ему необходимо скорее вернуться домой.        Сатору не спится. За пределами пещеры уже темно, дождь шумит, а в костре трещат ветки, согревая их и освещая пещеру. На его руках спит Юджи. Этот мальчишка буквально не отлипает от него, а он и не возражает. Отчего-то приятно чувствовать тепло крошечного тельца рядом. Что-то в нём есть такое, что располагает злого дракона к себе.        Глядя на языки пламени в костре, Сатору невольно касается своей груди — там, где рождается огонь, — ничего не чувствует, никакого тепла. Он скучает по своему огню.        Рядом сопит Коу. Эта человеческая женщина его пугает. Её глаза… Её запах… Теплота её рук… Её дыхание… Всё вместе рождает что-то непонятное, пугающее настолько, что он не может смотреть ей в глаза. Но в то же время на неё хочется смотреть, как на дивной красоты цветок, растущий в горах. Этот страх на грани с безумным восхищением. Слишком противоречиво.        Есть у него догадки, что именно с ней не так, но думать об этом много он не хочет.        — Почему не спишь? — она медленно открывает глаза и смотрит на него. — Во сне раны быстрее заживают.        — Все люди много думают перед сном? Раньше я просто ложился и быстро засыпал, а теперь какие-то мысли мешают сомкнуть глаза.        — Поэтому я и все остальные люди много работают днём, чтобы вечером лечь и уснуть, не давая времени мыслям залезть в голову. Иногда не работает, — Коу растирает глаза, удобнее устраиваясь у стены. — О чём думаешь?        — О тебе, — просто отвечает он, чем вызывает на её лице смущение. — Пытаюсь понять, хочу тебя съесть или…        Сатору резко замолкает, слыша шум снаружи. Настораживается, когда улавливает знакомый аромат. Но за неделю нюх сбился, так что сказать наверняка, кто снаружи, он не может.        Коу дёргается, слыша тяжёлые шаги, чётко понимает — там дракон. Он прилетел сюда, увидев свет от огня? Становится так страшно.        — Не бойся, — он сам не понимает, зачем произносит эти слова, зачем прижимает её к себе, но делает это, собираясь защитить. — Ох уж это твоё проклятие.        Успевает только возмутиться, как в пещеру просовывается голова дракона, а злобное рычание и клацанье зубов будит всех, заставляя подскочить и прижаться к стене, отсчитывая секунды до смерти.        Прежде чем огонь потухает, Сатору успевает рассмотреть дракона и тут же радостно зовёт его, радуясь встрече:        — Кенто, это я — Сатору! Не вздумай жрать меня!        — Сатору? — отзывается другой дракон, закрывая пасть. — Где тебя носит? И какого чёрта ты в человеческой шкуре? Мы уже думали, что тебя убили!        — Я всё объясню, но сперва дай вернуть огонь, а то я ничего не вижу.        — Какого чёрта ты говоришь с драконом?! — паникует Мегуми, отказываясь верить в то, что видел. — Ты что… и правда дракон?        — Долго до тебя доходит, Император.        — Ах ты… нечисть! Умри!        Мегуми без страха, но с дрожащими коленями бросается на Сатору с единственным оружием, которым владеет — острыми зубами, что впиваются в руку человека-дракона, прокусывая кожу.        — Сестрёнка, я описался!       Только и может различить девушка за криками Мегуми и Сатору, дерущихся на смерть. Кругом суматоха, темнота, не видно совершенно ничего. Однако чужие шаги отчётливо стучат в висках.        Ещё один дракон в пещере.        — Женщина! — слышит она бархатистый голос за спиной, затем тяжелое дыхание, ощущает прикосновение к плечу и не выдерживает.        Мешком валится на землю, теряя сознание.