Глава 5. Последствия раздумий и сложный выбор.

      В горах всегда температура ниже, чем внизу, в деревне, а с окончанием лета, когда пришла осень, стало ещё холоднее. Не критично, — дрожать от пробирающего до костей холода не приходилось, но кончики пальцев на ногах и нос ощущали на себе пробравшуюся сквозь щели прохладу.        Дом нужно подвергнуть хотя бы небольшому ремонту, чтобы с наступлением холодов не окоченеть во время сна. Не хотелось бы замёрзнуть насмерть в собственном доме. Вот только на это необходимы силы, а силы — это тот ресурс, который Коу практически исчерпала за последние дни, утепляя крышу.        Ещё и постоянные нервы из-за глупого дракона. Даже не верится, что прошло уже больше месяца с тех пор, как он поселился с ними. Коу надеялась, что он быстро поправится, обратится и улетит, — но дни шли, рана заживала, а драконом он всё ещё не стал. В чëм проблема — неизвестно. Из-за этого злился и сам дракон, и, конечно же, вредный Мегуми, который уже неоднократно пытался задушить его подушкой ночью. После подобных происшествий крики в доме стояли невозможные. И вот как тут не сойти с ума?        Ко всему этому Коу казалось, что кто-то временами следит за ними из тени. Редко появлялось это ощущение чужого взгляда, но всё же оно было и было чётким, пронзающим. Были ли это самураи, оставленные Сукуной в деревне, жители самой деревни или же другой дракон в облике человека, который сумел распознать в Сатору подобного себе? Коу могла лишь догадываться. Приходилось быть осторожной.        Посреди ночи Коу ощутила нечто странное в своей спальне. Что-то шевелилось рядом, перебирая складки одеяла; что-то дышало совсем рядом, — ощущение чужого горячего дыхания на щеках было отчётливым. Что-то проникло в её комнату. Неужели это ямачиче пришёл украсть её дыхание? Страшно даже открыть глаза.        Коу и не решилась бы распахнуть глаза, если бы не уловила знакомый аромат морозной свежести — неизменный запах дракона. Он лежал рядом с ней, внимательно всматриваясь в черты её лица. Лежал близко, слишком близко. Дышал с ней одним воздухом, щекотал своим дыханием её холодные губы, касаясь под одеялом её талии.        Наглость дракона настолько поразила её, что сперва даже не нашлось слов, чтобы задать элементарный вопрос: «Какого…». Его глаза горели в темноте, переливаясь всеми оттенками голубого, в них горели тысячи звёзд, падающих в ледники, разбивающиеся на кусочки. Его глаза — ледяные озёра, в которых хочется искупаться. Изумительны.        — Что ты здесь делаешь? — всё же спрашивает шёпотом. Момент какой-то волшебный, портить его криками не хочется. Она смущена, однако чужое тепло рядом рождает в груди что-то неизведанное.        — Ты меня позвала, — недовольно бурчит, будто и вовсе не рад быть здесь и прикасаться к ней.        — Не звала, я спала. Ты сам пришёл.        — Это был другой зов — безмолвный. Попробуй ещё сказать после такого, что не ведьма. Проникла мне в голову, завлекла сюда, ещё и задаёшь глупые вопросы.        — Я тебя не звала! — возмущается уже громче.        — Звала, иначе бы не пришёл! Еще скажи, что не замерзала тут, дрожа, как хрупкий цветок на ветру. Ледяная, — его голос стал мягче, брови грустно опустились к переносице, а сам он прижался ближе, сгребая её в свои объятия, согревая её и себя.        Как же непривычно, дико и страшно находиться в столь непосредственной близости к мужчине; как волнительно дышать с ним одним воздухом и ощущать тепло от его груди. Шок сковывает её, не даёт оттолкнуть наглеца, а приятное тепло отнимает последние крупицы желания выгнать его. Это оказалось слишком приятно.        — Я… боюсь тебя, Коу. — Его признание робкое, а это несвойственное ему чувство. Сатору правда боится её и тех странных ощущений, что есть у него сейчас и в любой другой момент, когда он просто смотрит на неё. Непонятное, необъяснимое чувство, поселившееся там, где должен гореть его огонь.        — Я тоже боюсь тебя…        — Это радует. Я ведь дракон, который может съесть тебя, бойся меня, — вздыхает, сильнее впиваясь пальцами в её талию, вынуждая шипеть. Коу болезненно хнычет, что и заставляет его отпрянуть от неё, приседая на футоне. — Прекрати это своё колдовство, мне уже надоело.        — Я ничего не делаю, — бурчит, поднимаясь, и тянется к свече, зажигая её, чтобы немного осветить комнату. — Объясни, что с тобой? Я не понимаю, в чëм ты меня обвиняешь уже в который раз.        — Я не знаю, я ещё не разобрался, копаться в чувствах так сложно. Мне прежде не приходилось так много думать. Когда я был драконом, я просто летал высоко над облаками, охотился на свиней и спал в своей пещере на любимом камне, жить было так просто. А сейчас я совсем ничего не понимаю, и всё из-за тебя! — его глаза сверкают недовольством, направленным на неё. У него определённо полно своих причин дуться на неё. Причин, понятных только ему.        — Я не виновата в том, что ты всё ещё не можешь стать драконом.        — Я считаю иначе, — закатывает глаза, устало опускаясь на подушки, закидывая руки за голову. — Что-то определённо произошло со мной с тех пор, как я встретил тебя, тогда и начались мои проблемы. А теперь ещё и это… Зачем я здесь? Разве мне есть дело до того, дрожит ли от холода какой-то там человек. Почему я вообще тебя слышу в своей голове? Я должен понять, как снова стать драконом, а я… чем я занимаюсь? Объясни!        — Может, лучше ты объяснишь, почему ты голый? — Коу не планировала рассматривать его, но когда в свете свечи заметила, что его грудь обнажённая, взгляд невольно скользнул и ниже. На нём не было одежды. Его волнующие вопросы пролетели мимо её ушей, как что-то неважное, щëки порозовели от осознания, что прижимал он её к своему обнажённому телу.        — Ненавижу одежду, — кривится он. — У меня уже всё чешется от всех этих тряпок. Так в разы лучше. Я не намерен носить эти оковы ещё и ночью.        — Ты спишь голым? — удивляется, резко накидывая на него одеяло. Вероятно, он успевал одеваться до того, как проснётся она и увидит его без одежды. Ну, хоть иногда у него просыпается стыд.        — А ты? — спрашивает, приподнимая одеяло, но замечает на ней лишь длинную полупрозрачную накидку, скомканную на бёдрах. — Хм, всё интересно было, что это такое у тебя? Замечал это и у других женщин, что это? — его взгляд касается её груди, в нём горит вопрос и любопытство. Очевидно, смущать её он не планировал, а следовательно, действительно не понимает. Он всё ещё находит, чем её удивить.       — Это то, что отличает женщин от мужчин. Разве у драконих нет ничего такого? — всё же смущается и прикрывается руками.        — Нет, они отличаются лишь размером и запахом, ну и наличием того места, куда…        — Ясно! — резко перебивает его. — Это грудь, на этом и закончим, — вздыхает, бросая взгляд в сторону окна. Ещё глубокая ночь, а сон как рукой сняло. Больше не уснёт. — Когда уже прилетит твой друг?        — Кенто? Не знаю, возможно, он ничего не выяснил или просто не может пока явиться. Внизу слишком много людишек. Странно это всё, ещё и Чёрный Дракон больше не появляется. Конечно, вряд ли он готов к нападению, но ради устрашения я думал, что он покажется ещё хотя бы раз.        — В округе полно самураев, возможно, поэтому он не показывается, да и если он обратился в человека, он может просто спокойно выжидать подходящего момента. Прятаться среди врагов разумно и полезно.        Безусловно, Коу страшит одна мысль о возвращении дракона, как и то, что он может прятаться в деревне, — но всё же человеческий облик не так пугает, как чешуя, острые когти и огонь из пасти.        — Хотелось бы найти эту тварь в человеческой шкуре и разорвать его на куски! — рычит Сатору, сжимая пальцы.        — Ты так и не понял, как отличить их от обычных людей? — в ответ недовольное мычание и поджатые от досады губы. С каждым днём он всё отчётливее ощущает свою бесполезность, что неустанно повторяет и Мегуми.        Дракон теряет себя в новом облике.        — Прогуляемся к ручью? — его приглашение на ночную прогулку удивляет, но Коу, не раздумывая, согласно кивает. Всё равно спать неохота.        — Только оденься.       — Может, лучше ты раздевайся? Так тело дышать будет, почувствуешь единение с природой и свободу, не скованная тканью этой одежды.        — Неужели ты не понимаешь, что я смущаюсь обнажаться перед тобой, да и ещё перед кем либо? Возможно, это для тебя в порядке вещей ходить голым, но я — человек, а у людей есть такое понятие как приличие. Так вот, ходить без одежды ещё и перед мужчиной неприлично.        — Странно это, — хмурится, почесывая за ухом. — А как вы тогда совокупляетесь, если стыдитесь своих тел?        — Это… это другое. Всё! Иди одевайся, иначе никуда не пойдём.        Выгнав его из комнаты, Коу поспешила накинуть на плечи тёплую накидку, чтобы точно не замёрзнуть в ночи, тем более у горного ручья холодно. Ночных прогулок у неё ещё не было, и всё из-за глупого страха перед темнотой. Выглядывать в окно, вглядываясь во тьму издалека, не так страшно, как шагнуть в её объятия, позволяя укутать тёмным покрывалом.        Этот страх преследовал её ещё с детства, с тех пор, как одной ночью на неё напал пьяный мужчина, когда она, такая непослушная, убежала из дома. Это стало уроком на всю жизнь и страхом, что всё ещё не отступил. Почему она так быстро решилась пойти с Сатору, можно лишь догадываться.       Он шёл спокойно, вдыхая полной грудью прохладу и свежесть ночного воздуха, — он наслаждался этой прогулкой, радовался, словно парил в небе. Таким довольным Коу его ещё не видела.        — Почему ты боишься? — он резко останавливается, оборачиваясь к ней.        Смотрит непонимающе, хмурится в который раз. Он снова чувствует то, что чувствовать не должен — эту связь с человеком. Он снова слышит её зов — её нужду в нём. Как было недавно в её спальне, как есть сейчас, и было ещё множество раз до этого. Вот только если раньше он игнорировал её безмолвный зов, сейчас уже не мог. Слишком сложно.        — Я боюсь темноты, — тихо отзывается Коу.        — Разве она страшна? — Коу не отвечает, а её страх отчётливее вонзается ему между рёбер, вынуждая взять за руку. Он чувствует, как напрягается она, но вместе с тем страх отступает. — Боишься её больше, чем меня?        — На удивление, ты не так страшен. Вероятно, к тебе я уже привыкла.        — Плохо, бойся меня сильнее! — скалится, но вместо того, чтобы отпустить её руку, сжимает крепче и тянет за собой. Понимает, что отпускать не хочет, что её крошечная ладонь идеально ощущается в его; что её тепло вызывает приятное покалывание в сердце, а запах въелся так глубоко, что постоянно стоит перед носом, перекрывая все другие ароматы.        Коу — особенный человек для него. Вот только что с этим делать — вопрос не для его драконьих мозгов.        — Твоя рана уже зажила, Сатору.        Добравшись к ручью, они молча устроились на земле у берега, слушая шум бегущей воды, стрекотание сверчков и треск веток тех немногочисленных деревьев в округе. Здесь хорошо и спокойно. А с Сатору не страшно.        — Да.        — Выходит, дело было не в ране.        — Получается, что так.        — Значит, дело в тебе, — заключает она. — Я ведь говорила, что ты сам блокируешь своё обращение.       — Это не так! — возражает он. — Это что-то иное, нежели моё нежелание. Я хочу быть драконом, я так этого хочу, но мой дракон почему-то не слышит меня, не отвечает на мой зов.        — Возможно, у тебя есть здесь некое предназначение, не выполнив которое, как ты говоришь, проклятие не отпустит тебя отсюда. Всё в мире происходит не просто так, иногда судьба даёт те испытания, которые нужно пройти, чтобы понять нечто важное.        — Я думал об этом, и здесь всё снова сводится к тебе, — отчаяние накрывает его, бьёт так сильно под дых, перекрывая кислород, отчего кружится голова. Он словно взлетел слишком высоко над облаками, где кислорода всё меньше, всего от одного взгляда в её сияющие грозовые тучи. Коу доводит его до безумия.        — Люди не могут слышать голос дракона, да даже сами драконы не обладают способностью слышать друг друга мысленно. Подобная ментальная связь дарована лишь тем, кому… кто… — мнётся, борется с собой, не хочет произносить вслух то, что вертится на языке, что сводит с ума. Если скажет — сам поверит, а верить в реальность подобного безумия не хочется. — Ты ведь просто человек, так почему же… Почему к тебе так сильно тянет?       Дракон теряет самообладание от дурманящего аромата, от переполняющих чувств, — тянет Коу на себя, зарываясь лицом в её мягкие волосы, так дивно пахнущие цветами. Сдержать порыв у него не получилось, поддался и сразу ощутил, как легче стало на сердце, когда и её стучало в такт.        — Так пахнешь, как же сильно ты пахнешь. — Дракон, как кукла, падает ей в ноги, пряча лицо между сведённых бёдер. Так тяжело дышит. Стыдится своих действий, проклинает за слабость перед каким-то человеком, но против природы и своей сущности, против своих ощущений бессилен.        — Это безумие, и так не может быть.        Поведение дракона и его признания порождают внутри девушки чувство в разы грандиознее какого-то шока, — это просто не описать словами. Он едва ли не прямым текстом заявил, что сходит с ума от неё, ещё и ластится, подобно котёнку, в поисках тепла хозяйки. Злой дракон сломал свой позвоночник и растоптал гордость, падая ей в ноги.        Не верится. Это не то, чего она ожидала от Сатору. Она и не могла ожидать подобного. Максимум, что он мог желать с ней сделать — это съесть, но никак не проникнуться к ней какими-то чувствами. Это пугает даже больше, чем возможность сгинуть в его пасти.        Сатору прав: это безумие. Но если он пришёл к такому выводу, то сомневаться ей не стоит. Он не может обратиться, потому что его дракон не хочет уходить от неё, ведь чувствует некую связь.        И она тоже её чувствует, но, подобно Сатору, отрицает её наличие. Всё это бессмысленно, ведь они совершенно разные. Они из разных миров.        — Только аромат судьбы влечёт дракона так сильно; только глаза судьбы пронзают подобно молнии; только судьба слышит без слов…        — Сатору, я… Ты ошибаешься, возможно, ты просто запутался.        — Хотелось бы, чтоб всё было так, — с тяжелым вздохом он приподнимается.        — Ты ещё найдëшь свою пару среди драконов…        — Ты не понимаешь, у нас всё сложнее, чем у людей. Драконы находят пару среди себе подобных, но реальность такова, что из белых остался только я. У меня не будет пары, и я не понимаю, отчего испытываю больше печали: оттого, что пары среди драконов для меня нет, либо из-за того, что моя пара может быть человеком.        — Сатору, мне… мне очень жаль, что у тебя всё сложилось вот так, но я… я не для тебя, понимаешь? Мы никогда не сможем быть вместе.        — Потому что…?        — Ты дракон, а я человек. Ты можешь прожить века, а моя жизнь оборвётся, не дотянув и до сотни лет. Это бессмысленно. Я уверена, что ты ошибаешься, и я для тебя не более чем просто случайный человек на пути.        — А если ошибаешься ты? Что если… — шум неподалёку обрывает его на полуслове.        Сатору резко подскакивает, его глаза расширяются, нос шевелится, улавливая чей-то незнакомый запах. Этот запах резкий. Он другой. Не такой, как у людей. И когда слышится шелест травы, Сатору срывается с места, желая догнать того, кто следил за ними из тени. Он уверен, что этот неизвестный — дракон.        Преследует тёмный силуэт до самого обрыва, видя, как человек спрыгивает, а уже спустя мгновение ввысь взлетает дракон, скрываясь от взора высоко в небе. Это был не Кенто, а кто-то чужой, неизвестный, но кто-то знающий, кто он такой.       Есть вероятность, что этот другой дракон живёт в деревне и служит Чёрному Дракону. Сатору гневно разминает пальцы, скрипит зубами от досады. Он легко бы догнал чужака, не будь его дракон тряпкой, павшей к ногам человека. Нужно с этим что-то делать.        К девушке он возвращается стремительно, тут же хватая за руку, уводя в сторону дома.        — Кто это был, Сатору?        — Дракон, — тихо отвечает он.        — Он следил за нами, — бормочет себе под нос, и картинка наконец-то складывается. Вот кто следил за ними — человек-дракон, а не отряд самураев. — Думаю, он следит уже давно, так как уже длительное время меня преследует ощущение чужого взгляда из тени.        — Ты замечала? — удивляется он.       — Мне так казалось, но я не была уверена. Сатору, возможно, он распознал в тебе дракона, потому и следил именно за тобой.        — Вероятно, так и есть.       — Ты не рассмотрел его? — он отрицательно качает головой. — Он мог тебя заметить ещё тогда, когда ты спускался один в деревню. Есть ли шанс, что он не в сговоре с Чёрным Драконом, раз того всё ещё здесь нет?        — Хочется в это верить, но он всё равно предатель.        Когда они доходят до порога, дверь открывается сама, и их встречает злой Мегуми со свечой в руке.        — Где вы были так поздно? Коу, этот извращенец похитил тебя из спальни и утащил из дома ради своих грязных гнусных дел? Поверь, дракон, если ты её тронул, я засуну тебе одно полено в рот, а второе с большим количеством сучков — в задницу! Ты будешь пищать…       — Я устал, — Сатору просто отодвинул мальчика с прохода и, сбросив обувь, молча лёг на свой футон, укрываясь одеялом с головой.       Не услышав в ответ язвительных высказываний, Мегуми растерянно замялся на месте. Уже так привык к ссорам с Сатору, что сейчас, не получив от него ни единого толкового выпада, даже расстроился.        — Коу…        — Иди спать, Мегуми, всё в порядке.        Метая взгляд то на Коу, то на Сатору под одеялом, Мегуми впервые сам решил, что для его истерик сейчас не время. Подождав, пока Коу уйдёт к себе, он и сам вернулся к Юджи, услышав лишь пропитанный печалью вздох из-под одеяла.        Сатору был расстроен. Таким огорчённым он не ощущал себя с тех пор, как понял, что не может вернуться домой, застряв среди людей.

****

       Сатору ушёл из дома, пока все ещё спали. Устроился у обрыва и просто смотрел на облака. Сейчас бы спуститься в деревню и попытаться отыскать другого дракона, а вместо этого он занимается ерундой, вспоминая слова Коу.        «Мы никогда не сможем быть вместе».        Да он и сам бы не хотел жить с человеком, любить человека, считать двуногую женщину своей парой. Он всё ещё надеется, что ошибся, что всё это помутнение рассудка, но сам же понимает, что ошибаться не может. Потому и щемит в сердце от её… отказа.        Она отказалась от него. Не приняла и не признала тех чувств, что он испытывал. Задело. Так задело. Какой-то человек посмел так отнестись к нему… Почему?        За что судьба так жестока с ним? Отобрала семью, оставила одного из своего вида, а теперь ещё и смеётся, давая в пару человека. Эта насмешка столь жестока, несправедлива. И что ему с этим делать? Как взять себя в руки и заняться делом, — тем, что действительно важно, — поиском драконов в шкуре человека. Как избавиться от мыслей о Коу? Как вернуться к ней в дом и вести себя, как раньше?        А стоит ли возвращаться? Сатору жалеет, что принял решение остаться с ней и что позволил себе разбираться в своих ощущениях, которые и привели к тому, что сейчас он валяется на холодной земле, подобно загрызенной свинье — ещё не мёртвый, но вставать уже неохота.        — Сатору! — слыша знакомый голос, он поворачивает голову в сторону, замечая голого Кенто, взбиравшегося на гору. Его появление — как гром среди ясного неба.        — Уже и не ждал тебя, думал, ты забыл или боишься лететь, — отзывается, всё же приподнимаясь.        — Не забыл, но рисковать всё же не хотел. Пришлось идти через лес, чтобы не попасться людям. Рискнул прилететь днём. Как твои успехи? — Кенто приседает рядом.        — Мои успехи? Драконом я не стал, но рана зажила. Узнал что-нибудь об этом? — спрашивает, но в ответе уже не нуждается, буквально ночью осознал, почему застрял в облике человека. Но делиться этим с Кенто не хочет. Стыдится. Тот не поймёт. Осудит.        — Причина может быть только в тебе, Сатору. Ты сам не хочешь быть драконом, — Кенто вздыхает и смотрит ему в глаза. — Наверное, я могу тебя понять. Чёрный Дракон сильно ранил тебя во время схватки, вероятно, в тебе поселилась неуверенность в том, что ты сможешь его одолеть. Поэтому ты принял облик человека и блокируешь свои обращения, опасаясь смерти в следующей схватке. Я прав?        — Хм… — на секунду Сатору даже поверил в предположение друга, ведь его вывод логичен, однако неверен. А лучше бы всё было так, чем есть на самом деле. А реальность такова, что его звериная натура спряталась за тысячей замков, когда он попытался навредить Коу.        — Нам всем страшно, Сатору, так что я понимаю тебя. Тебе нравится жить с этими людьми?        — Я не знаю. Возможно… По крайней мере, Коу и её дети не такие чудовища, как нам говорили.        — Ну, оно и понятно, не все люди плохие, как и не все драконы добрые. Наверное, поэтому война и началась, — Кенто замолкает, задумчиво разминая пальцы. — Старейшина сказал, чтобы ты оставался среди людей, пока не вернёшь свой облик, а до тех пор попытайся найти предателей — это сейчас твоя главная задача.        — И надеяться на то, что Чёрный Дракон продолжит бездействовать?        — Сатору, он ведь и не собирался пока нападать на людей, он всё ещё слаб, потому и прилетел к нам за помощью. Время ещё есть. Безусловно, нужно найти его и убить как можно скорее, чтобы не дотягивать до момента полной безнадёги, но если не получается, нам остаётся только ждать и готовиться.        — Как же меня это бесит. Лучше бы я не спускался с горы и не преследовал его, сейчас всё было бы иначе, — устало растирает глаза, не в силах даже смотреть на друга. Охота поделиться настоящей причиной своего нахождения здесь, а он молчит, мучая себя. Со скалы бы спрыгнуть и разбиться, раз летать не получается. — Скорее бы всё закончилось, я так устал.        — Если хочешь домой — скорее разбирайся в себе.        — Кенто, именно потому, что я пытался разобраться в себе, мне сейчас и так плохо.        — Что ты имеешь в виду?        — Не важно.        — Хм, — нахмурившись, Кенто окидывает лицо друга взглядом, пытаясь понять, что с ним не так, что в нём изменилось, — но кроме печали и усталости не видит ничего. Впрочем, он и не знает, что должен высматривать в его чертах. — Я уже пойду, не могу надолго здесь остаться, но я ещё прилечу. Мы рассчитываем на тебя, Сатору.        Кенто уходит так же быстро, как и появился, оставляя после себя тяжеленный груз на его плечах. Груз ответственности, а вместе с ним и уныние, и ещё большее нежеланием становиться драконом. Приятно, что на него рассчитывают, но как же это тяготит.        — Сатору! — и снова его зовут, но в этот раз это не Кенто, а малыш Юджи, мчащийся к нему. Улыбается и падает рядом, хватая за руку. — Я боялся, что ты ушёл.        — А что, скучал бы по мне?        — Да, ты нравишься мне.        — Больше, чем тот вонючка с длинными патлами? — ухмыляется он, ловя в ответ улыбку мальчика.        — Гето-сан? Он мне не нравится, и Мегуми тоже, он прикидывается хорошим, — мальчик хмурится и тут же улыбается вновь. — От тебя пахнет домом.       — Что это значит? — Сатору недоуменно моргает, но вместо ответа лишь странное мычание. Юджи и сам не знает, не может объяснить, он просто так чувствует. — Ты убежал из дома?       — Нет, просто пошёл искать тебя. Коу волнуется, что ты пошёл делать глупости, а Мегуми сказал: «Ну и пусть», а я побежал искать, ведь скоро завтрак.        — Как ты нашёл меня?        — Не знаю, — хохочет он в ответ. — Пойдём домой?        — Домой? — сердце сжимается, когда он слышит эту фразу, но ещё больнее оттого, что первое место, о котором он подумал, был дом Коу, а не его ледяная пещера. Вот к чему приводят размышления и попытки разобраться в себе. — Ладно.        Подхватывает Юджи под руку, направляясь обратно к дому, бросая грустный взгляд на пушистые облака под задорный хохот маленького человека, — первого за долгое время, кто смог полюбить его.        — Когда же ты уже уйдёшь с концами? — Мегуми, как обычно, закатывает глаза, наблюдая очередное нежелательное возвращение Сатору. — Юджи, прекрати бегать за ним и приводить его домой.        — Хватит трындеть, Император. Вот уйду однажды, но вместо того, чтобы радоваться, будешь реветь.        — Вот ещё! Ни одной слезинки из-за тебя не пролью даже от радости, не то что от горя! — возмущается Мегуми, надменно хмыкает и уходит к очагу.        — Посмотрим.        — Вот и посмотрим!        — Давайте уже есть, у нас сегодня много дел, — прерывает их Коу, снимая котелок с огня. Ловит взгляд Сатору, краснеет и спешит отвернуться. Неловко.        — Если этот бесполезный не будет помогать, спать сегодня будет на улице.        — Оба будете спать на улице!        — Ты приняла нейтралитет, Коу? — негодует Мегуми, а в ответ получает суровый взгляд. Приходится замолчать и взяться за еду.

****

       — Глупая одежда! Не хочу это носить! Почему так много слоёв этих тряпок? Я чувствую себя твоей любимой капустой. Отвратительно!        С наступлением холодов Сатору понадобились вещи потеплее, поэтому пришлось спуститься в деревню, чтобы купить ему что-то подходящее. Это оказалось задачей непростой, ведь злой дракон ненавидел одежду и обувь. Обувь — это вообще трагедия для него. Он сгрыз четыре пары дзори и ещё одни сжёг в очаге. Любит ходить босиком, однако сейчас уже холодно для подобных прогулок.        Ему не нравится ничего. Он хуже капризного ребёнка. Машет руками, грызёт воротники и рукава, извивается, как уж. Просто невыносим. Дикарь.       — Это чтобы ты не мëрз на улице, — пытается успокоить его, но это не помогает, он недовольно сбрасывает всю одежду, отчего торгашка аж рот открывает, глядя туда, куда не положено. — Сатору! — пытается его прикрыть, — не выходит, — Сатору бурчит и выбегает из магазинчика. — Сатору, ты же голый!        — Не стану носить так много одежды, не заставишь! — останавливается на пороге, поëжившись от потока прохладного воздуха. Тело мгновенно покрывается мурашками, а его пробивает дрожь. — Слабое человеческое тело! — щипает себя и корчится от боли, — даже это больно. А ведь он сильный. Мощь дракона сохранилась в теле, а вот мощь самого тела — нет.        — Ты привлекаешь внимание, — Коу подбегает сзади, накидывая на него купленный тёплый плед. Держит крепко, чтобы он его не сбросил, а он, похоже, и не собирается этого делать, расслабляясь в её объятиях. — Тебе нужно одеться.        — Мне не нравится эта одежда.        — Выбери то, что нравится.        — Ничего не нравится, хочу ходить голым.        — Сатору…        — Голубчик, размахивай своей… палкой при своей даме дома, а здесь накинь что-нибудь. За представление скидку сделаю, — торгашка хохочет, довольная увиденным, и протягивает другой комплект одежды тёмного цвета.       — Я не голубчик, а дракон, — бурчит, но берёт предложенную одежду, ибо правда замёрз.        — Ох, дракон, значит! — смеётся громче, толкая его в примерочную. — А мой муж в постели только роль мужа и исполняет, а так бы хотелось ради разнообразия, чтоб хотя бы грабителем притворился.        — Мы тоже спим вместе… иногда, — отзывается Сатору из-за шторки, чем вводит Коу в краску.        — Сатору, одевайся молча!        — Не смущайся, это ведь не зазорно. Подумаешь, ещё не женаты, главное, что поженитесь.        — Что значит поженимся? Я так и не разобрался в этом… и как это надевать? Мне не нравится!        — Я… я сейчас помогу тебе, — смущённо посмотрев на торгашку, Коу поспешила к дракону. — Прекрати болтать, Сатору, это я привыкла к твоим странностям, а у других могут возникнуть вопросы! — шипит на него, помогая надевать утеплëнную рубаху. Хорошая одежда и главное, что по размеру подходит. На такого здоровяка отыскать что-то было очень сложно. А вот обувь придётся делать самой и надеяться, что новая пара не окажется ни в пасти дракона, ни в очаге.        — Что такое поженимся? Что значит жених, ты так и не объяснила.        — Это… долго рассказывать, просто молча одевайся. И перестань говорить всем подряд, что мы спим вместе, люди думают ведь о совершенно другом, чем есть на самом деле.        — Что это значит? О чëм они ещё могут думать, разве смысл тут не один? — нехотя завязывает хакама, позволяя Коу поправить воротник и рукава.        — Не один, Сатору.        — Расскажи.        — Потом, — заканчивает и       выталкивает его из-за шторки, спешно отдавая деньги торгашке. Скидку она и правда сделала. Причём хорошую. Вот и польза от обнажений Сатору.        — Хороших вам игр, — подмигивает им на прощание, пересчитывая монеты.        — Давай скорее купим продуктов и вернёмся на гору, ты меня уже утомил.        Спускаться в деревню с Сатору — себе дороже, — он и внимание лишнее привлекает, и глупости выдаёт. С ним сложно… но весело. А ещё он сильно смущает, особенно в последнее время. Прошла всего неделя с того разговора у ручья, — не так много, чтобы забыть, — но достаточно, чтобы притворяться, словно ничего не было. Впрочем, Сатору больше не поднимал эту тему и вёл себя практически так, как и прежде. Правда, теперь он чаще приходит к ней ночью, чтобы согреть, пока ремонт ещё не закончен, а из щелей дует.        Коу смущалась этого его порыва, но ей нравилось засыпать в его руках. Такое необычное чувство появлялось в груди.        — Хм, воняет свиньёй, неужто опять он, — Сатору мгновенно щурится, оглядываясь по сторонам.        Сугуру он не видит, да и не горит желанием увидеть, потому и стремится увести Коу подальше. Поддаваясь непонятному свербящему чувству, он не хочет, чтобы Гето приближался или даже смотрел на Коу. Знать бы ещё, что это такое так терзает его.       Коу и сама не хочет ни с кем видеться, потому и не возражает, когда Сатору торопит. Быстро покупают всё необходимое и спешат вернуться домой. Но как только они доходят до края леса, Сатору останавливается, улавливая знакомый запах.        — Что такое? — пугается Коу, оглядываясь по сторонам, — вдруг опасность где-то.        — Я чую его?        — Кого? Дракона?        — Да, это тот самый запах, что был на горе.        — Сатору, — Коу хватает его за руку, указывая пальцем в сторону леса, откуда из-за деревьев на них смотрел высокий темноволосый мужчина со шрамом на лице.        — Это он, — Сатору крепче сжимает кулаки и спешит за ним, как только тот скрывается между деревьями. Очевидно, в этот раз он не станет убегать, — он приглашает его на разговор. Упускать шанс нельзя, но…        — Коу! Коу! — со стороны к ним стремительно приближается Мегуми. Заплаканный и испуганный Мегуми.        — Мегуми, что ты здесь делаешь?        — Мы с Юджи ходили к реке за рыбой, а потом… я отвлёкся всего на минуту.        — Что произошло?        — Нуре-онна схватила Юджи и затянула в реку. Коу… — Мегуми в слезах хватает её за руку и тянет за собой. Как бы он не относился к Юджи, сейчас он по-настоящему напуган.        — О Господи! Что же… что делать?       — Это ещё кто? Что за Нуре-онна? — Сатору мечется, не понимая, что делать. Дракон уходит всё дальше, а он медлит. Он тоже переживает за Юджи.       — Это чудовище — амфибия, она похищает людей, тянет под воду и пытает… Не думала, что она реальна. — Коу больше ничего не говорит, оставляет корзины с продуктами под деревом и бежит к реке, надеясь, что успеет и сможет сделать хоть что-то.        — Сатору, помоги! Коу тоже погибнет, если нырнëт. Нуре-онна задушит её своим хвостом, а ты же дракон, будь полезным хоть раз!        — Я… мне нужно пойти за тем драконом, я…        — Так и знал! Бездушный! — гневно толкая его, Мегуми спешит за Коу. Он и не надеялся на дракона.        Сатору бросает взгляд в сторону деревьев, где скрылся дракон, возможно, его надежда узнать что-то полезное, важное. А затем смотрит на отдаляющихся Коу и Мегуми, представляет Юджи в лапах чудовища...        — Чëрт! — хватается за волосы, не в силах определиться, что для него важнее: выполнить свою миссию дракона или броситься спасать людей… Людей, которые уже не кажутся чужими, но все-таки…        Он должен скорее принять решение, о котором точно не станет жалеть. Что же важнее для дракона?