Глава 4. Кассиона, часть 2. Юйши Хуан и Тревис

Тревис помнил слова Юншена, что тренироваться надо каждый день. Он и не собирался отлынивать, не умел. Но помнил и наказ Гисса не загонять себя. Поэтому занятие начал с лёгкой разминки. Тело слушалось всё лучше, но до нормы (куда там до идеала!) было ещё далеко. Он уже смог относительно приноровиться к сбоям в движениях, уже наловчился предугадывать приближение спазмов или судорог и пережидать их. Тренировка шла медленно, но верно. Лучше так, чем никак. Всего лишь несколько дней потерпеть. Юншен говорил, что не больше недели. То ли Тревис всё же переоценил свои силы, то ли мироздание решило недобро пошутить и испытать на прочность, но под самый конец тренировки спазмом скрутило всё тело, уронив на пол и выгибая дугой. Тревис застонал сквозь зубы. Не столько больно, сколько невозможно толком вздохнуть. А ещё мучительное бессилие и раздражение, что так внезапно предало тело. И осознание, что всё может оказаться зря, что с этим приступом он не справится, ведь рядом никого и кричи не кричи, а Ши Юйлань не услышит — «Уюн» большой. Он заскрёб скрюченными пальцами по полу и попытался протолкнуть воздух в лёгкие. Вызов от Владыки стал не то чтобы неожиданностью, но произошёл намного раньше, чем Юйши Хуан ожидала. С самого знакомства с их человеческими спутниками ей казалось, что между Владыкой и Солан есть сильное притяжение, и она логично рассудила, что они ушли не просто на прогулку, но на свидание. И что раньше глубокого вечера ждать их не стоит. Это, конечно, немного кололо, но… Не ей вмешиваться в чужую личную жизнь. Пусть даже с Владыкой она была знакома ещё тогда, когда даже пра-пра-пра-прабабушка этой смертной девушки не появилась на свет… Объяснение причин тревоги и вызова встревожило и её. Внизу был Маска, и стоило поскорее проверить, что с ним. Мужчина выглядел не лучшим образом ещё с утра. Поэтому до нижних уровней Юйши Хуан добиралась бегом. Интуиция не подвела, она поняла это, когда ещё от входа в оружейную услышала судорожные попытки вдохнуть. Ох, ох, плохо… Повелительница дождя бросилась к скорченному на полу телу. Счастье ещё, что работа в полях предполагает частые солнечные удары, судороги от перегрузки и прочие «чудные» вещи, и она неплохо наловчилась исцелять их и ставить на ноги своих людей. — Потерпите, господин Маска, — попросила Юйши Хуан, опускаясь перед мужчиной на колени. Она положила ладони ему на грудь и принялась прощупывать течение Ци, пытаясь понять причину подобного сбоя. Ах, вот оно что… Потеря конечности и глаза вызвали обрыв энергетических каналов, что располагались в утраченных частях тела. Со временем Ци должна была зарубцевать места обрыва и продолжить циркулировать по урезанному кругу, но Маска пытался восстановить её нормальное течение, ускоренно выращивая себе дополнительные каналы. Должно быть, это Владыка научил его подобному приёму. Хорошая практика, но ранее её использовали исключительно заклинатели, хорошо контролирующие течение энергии, и для обычного человека… Маска просто немного перестарался, и Ци сбилась с курса, не понимая, куда ей теперь течь. И сбилась она в ком именно в районе груди. Юйши Хуан мягко подтолкнула энергию, провела её по нужным каналам, и уже через несколько секунд приступ отступил. — Теперь всё должно быть в порядке, — сказала она, убирая руки. — Как вы? Тревис не сразу даже осознал и поверил, что стало легче. Но внезапно тиски спазма разжались, многотонная плита словно бы лежащая на груди исчезла и получилось глотнуть немного воздуха. Тревис дышал ртом, жадно, заполошно, наслаждаясь каждым вдохом. В глазах постепенно прояснялось, разноцветные пятна обретали чёткость, неясные звуки складывались в понятные слова, а те — в предложения. Минутное замешательство и получилось осознать, что рядом сидит Ши Юйлань. Как она узнала? Следила или почувствовала? А потом разберёмся! Сейчас другое важнее. Раз не сбежала в ужасе и не кидается обвинениями, значит, маска не сползла. Во рту было сухо как в пустыне. — Лучше, — хрипло проскрипел Тревис. — Фляжка. В плаще. Вода. Юйши Хуан понятливо кивнула и принесла то, что попросили. Благо, плащ лежал здесь же, у стены. Открыв фляжку, она помогла мужчине приподняться, с удивительной лёгкостью удерживая его поперек спины одной рукой, а другой поднесла к его губам горлышко. — Пейте. Должно отпустить. Вы просто перестарались немного с тренировкой, ничего страшного. «Сильна, однако» — мимолётно отметил Тревис, поддерживаемый Ши Юйлань. Даже Солан не тягала его с такой с лёгкостью. Да что там, этого не мог даже Гисс, почти не уступавший ростом и телосложением. "Боги» и физически сильнее людей? Опасные противники. Он пил мелкими глотками, после тренировки иначе нельзя, поплохеет. Боль и спазм отпускали совсем. Но получится ли самому встать… Тревис скрипнул зубами. Опять полагаться на чью-то помощь! Как же надоело! Но придётся потерпеть ещё немного. — Бла-го-да-рю, — по слогам выдавил из себя он. Наружу рвались иные слова и эмоции и приходилось жёстко скручивать их и брать под контроль. — Перестарался, да. Не стоит, наверное, Ши Юйлань знать всех подробностей. Хотя бы потому, что зачем они ей? — Ничего страшного, — повторила Юйши Хуан, закупоривая фляжку, когда Маска напился. Причём, сделать она это умудрилась одной рукой, второй всё ещё поддерживая его. — Вы просто хватили лишку с тренировкой. Я такое часто видела на Ниншо. И техника эта, которую вы осваиваете, мне знакома. Последствий от приступа не будет, если только не станете снова изводить себя сверх меры. — Не стану. С одного раза понимаю. И повторения совсем не хочется. В следующий приступ рядом может никого не оказаться. Тревис упёрся ладонью в пол, подтянулся, садясь поудобнее. Не слабак же он, чтобы у женщины поломанным манекеном без каркаса на руках висеть. А вот прояснить ситуацию всё же стоит. — Как вы узнали, что… что со мной? Юйши Хуан, всё ещё держа флягу в руках, задумчиво взглянула на мужчину. Говорить, не говорить?.. Хотя, Небо, в чём она вообще сомневается? Маска путешествует с Владыкой, обучается у него управлять своим телом через изменение энергетического потока, он видел, как она сменила внешность, в конце концов. Так что уж, наверное, его не удивит система слежения в этом зале или что там Владыка умудрился в свои стены встроить… — Если я правильно поняла, на ваше состояние отреагировало само помещение. Какая-то встроенная функция, фиксирующая ненормальные явления в данном пространстве. А приступ, подобный вашему, распознался именно как опасный или ненормальный. Сигнал поступил Владыке, а он в свою очередь по каналу духовной… телепатической связи вышел на меня. И попросил спуститься проверить. И, как оказалось, не ошибся. Помочь вам встать? Может, будет лучше, если вы посидите со мной на среднем уровне, в кают-компании или на кухне? Или отлежитесь в своей каюте? Там я хотя бы услышу, случись что. Или вы сможете вызвать меня по внутренней связи. «Они ещё и телепаты… вот же повезло! Ну точно какое-то ответвление от ауронцев, раз могут связаться друг с другом, но не с чужаком». Одна мысль потянула за собой другую. Тревис был уверен, что за недавней трагедией на Ауроне, чтобы там на самом деле не произошло, стоит Севелан. У этой хватило бы безжалостности уничтожить целую планету ради мести или в назидание. С Альбианом, помнится, так и собирались поступить. Ещё так гордились, что нашли идеальную управу на вероятных мятежников. Интересно, жива ещё та ауронка из команды Блейка? И почему она сейчас вообще вспомнилась? Он потряс головой, прогоняя лишние мысли, задумался над словами Ши Юйлань. А корабль Юншена действительно чудо не меньше «Освободителя». Тут тоже какое-то подобие искинта есть. Далеко не Зен, но на самостоятельные решения способен. — С вами, отлежаться успею. Если приступ повторится, то хотя бы помощь придёт быстро. Да и Солан советовала расспросить Ши Юйлань о Великой Хань. — Встать попробую сам. Если только… подстраховать, — лететь носом в пол при этой женщине очень не хотелось. Такого его гордость не переживёт. — Я подхвачу, если что, — понимающе кивнула Юйши Хуан. — Или хватайтесь за мою руку, если так вам будет удобнее. И не переживайте, я крепкая, не сломаюсь. Работа с землей закаляет порой лучше любых тренировок. Она старалась говорить мягко и учтиво, памятуя, какие мужчины порой уязвимые в своей гордости. Господин Маска хотя бы может признавать, что слаб и нуждается в помощи. Но вряд ли и ему доставляет удовольствие принимать помощь от женщины… Мысли вильнули в сторону человека, вернее, божества, что никогда не уважал женский пол, но при этом считал, что каждая женщина должна упасть к его ногам. Агррррх! Юйши Хуан ненавидела эту его черту. Будучи дочерью императора и бесправной служанки, она поначалу росла в глубинах дворца среди прислуги. И с малых лет насмотрелась на «бравых» генералов, принцев и просто прислугу рангом повыше, которые считали всех, кто ниже их статусом, грязью под ногами. Женщин — в особенности. Женщины были не просто грязью, они были грязью, что была обязана ещё и удовлетворить сиюминутную похоть того или иного «благородного мужа». Её отец тоже не стал исключением, иначе она бы просто не появилась на свет. И как же это злило! Просто до кровавой пелены перед глазами. И тем отвратительнее было осознавать, что она, тогда ещё маленькая девочка, всё равно ничего не сможет поделать. Разве что прятаться получше да сбегать в ближайший тёмный угол, зажимая уши покрепче, чтобы не слышать очередных слёзных выкриков и мольб. Может быть, поэтому она, став божеством, и сбежала подальше от Столицы и её дворцов с их внутренней грязью в глушь к земле. Среди крестьян равноправия всё-таки было поболе, а любые попытки одного своего подчиненного возвыситься над другим она всегда пресекала лично. Может быть, именно поэтому её всегда тянуло к Владыке, потому что он никогда не смотрел, женщина перед ним или мужчина, и судил беспристрастно и строго, лишь по поступкам. Может быть, она видела в нём ту отцовскую фигуру, какой была лишена в детстве. Или просто образец мужчины, которого очень не хватило в своё время им во дворце. Чтобы выкинул к чёртовой матери всех этих зарвавшихся от безнаказанности сволочей, чтобы навёл порядок и стал гарантией того, что больше вечный кошмар не повторится. Может быть… И продолжать думать в том направлении было чревато проблемами для собственного душевного равновесия, поэтому обычно Юйши Хуан на этом и останавливалась. Божество, но сама работает с землёй… Тревис понял, что перестаёт вообще что-то понимать в ханьцах и их «богах». Кажется, пора окончательно признать, что ни в один из привычных ему образов действий и поведения они не вписываются. И значит, надо разобраться и понять их. Поговорить с Ши Юйлань и понаблюдать за ней, пока женщина занята привычным делом — неплохой вариант. По крайней мере, он даст хоть сколько-то информации. Но понятно, почему ей не трудно поддерживать его. Фермеры всегда крепкие и почти всегда они гаммы. — Попробую сам сначала, а то разучусь, — Тревис собрался и оттолкнулся от пола. Сел, подогнул под себя правую ногу, перенёс вес с руки на неё, встал на одно колено и последним движением, опираясь на кончики пальцев, выпрямился. В сторону немного повело, но равновесие удержать удалось. Не так всё плохо, но тренировки на сегодня окончены. Разве что пальцы потом размять на ловкость и гибкость. Но сейчас телу нужен покой, а то недавний приступ отдыхом покажется. Тревис подобрал плащ и кивнул Ши Юйлань: я готов. Они неторопливо пересекли оружейную и таким же прогулочным шагом добрались до кухни. Мужчина держался молодцом, так что поддержка ему ни разу не понадобилась. На кухне Юйши сразу же поставила нагреваться воду. — Сделаю вам чай, — пояснила она, пока её спутник выбирал, где сесть. — И мне кажется, у вас есть много вопросов, я права? Если что-то интересует, не стесняйтесь, спрашивайте. В том числе и о нашей с Владыкой природе, если вам это тоже интересно. Постараюсь ответить на всё, в чём сама разбираюсь. До кухни получилось дойти без помощи, тело больше не подводило и это успокаивало. Тревис не лгал себе: даже представляя, чем всё обернётся, даже зная обо всех возможных последствиях, он бы всё равно согласился на предложение Юншена. Обещанный результат того стоил, а в его положении не разбрасываются даже самыми призрачными шансами на улучшение. Он занял место на диванчике в узкой нише в самом дальнем конце кухни. Чай так чай, питьё не хуже и не лучше любого другого. Вопросы… вопросов было слишком много, чтобы получилось выбрать, с какого начать. Тревис подумал немного, прочистил горло. — Вы и Юншен — вы люди? Откуда у вас такие способности? Мутация? Эксперимент? Вопрос был ожидаемым. Юйши Хуан задумчиво потерла подбородок, раздумывая, с чего бы начать. Как ни крути, а для смертного то, что она будет рассказывать, всё равно прозвучит неестественно и сказочно. — Вы знаете, — с лёгким смешком наконец призналась она, — мы и сами не до конца понимаем, что мы такое. Даже сейчас, когда развита наука, когда нам известны все те вещи, что были недоступны в древние времена… Всё равно до сих пор не утихают споры о том, откуда мы взялись. Вода закипала медленно — чайник у Владыки был с характером. Повелительница дождя опёрлась спиной о разделочную панель позади себя, чтобы иметь возможность видеть собеседника. — И да, мы люди. Изначально все наши рождались людьми. На Земле. Владыка, к примеру, был наследным принцем своего государства. Я же по рождению — принцесса, но от служанки, поэтому и статус при дворе отца имела такой, что… Лучше б я его вообще не имела — свободнее бы была. Встречались среди нас и генералы, и учёные, и просто знатные господа. И, как ни странно, очень редко — простолюдины. Возможно, именно поэтому Небесная столица — место, где мы обитали — была настолько прогнившей. Она скрестила руки на груди и чуть нахмурилась, вспоминая дела давно минувших лет. — Я не знаю, кто это решал, никто из наших не знает до сих пор, но время от времени тот или иной человек возносился. И становился тем, кого считают божеством. Что это значило… Мы получали способности. Такие, какими обладаем сейчас я и Владыка, и все из наших, кто дожил до нынешнего времени. Характер человека и его предрасположенность влияли на то, каким божеством он станет, за какую сферу жизни будет отвечать. Воины, вроде Владыки, становились богами войны. Учёные — богами литературы. Были также боги-стихийники, вроде меня. Мы могли управлять, как понятно из названия, стихиями. Но до определенных пределов, конечно. Никакой стихийник не смог бы, например, остановить извержение вулкана или опустить цунами. И дождь — а это моя сфера специализации — тоже нельзя было бесконтрольно посылать туда, где засуха. Дозволялся контроль лишь в очень небольших диапазонах. Иногда из-за этого мне приходилось хоронить целые провинции тех, кто осадков так и не дождался, хотя отчаянно о них молился. Чайник наконец закипел. Юйши Хуан вздохнула и залила чайные листья горячей водой. Было видно, что вспоминать ей нелегко. — У всего этого была и обратная сторона. Божество становилось накрепко связано со своими верующими на… ну, сейчас бы, наверное, сказали, что на квантовом уровне. Чем больше верующие ему молились, тем больше сил становилось у божества. Но оно было обязано работать, не поднимая головы, отвечать и отвечать на молитвы своих последователей, отдавать каждому из них по частице своей энергии, чтобы их желания исполнялись. Эти молитвы звучали внутри нашей головы без остановки. Как телепатия, но односторонняя, что не очень-то добавляло спокойствия. А если божество не исполняло свои обязанности, то верующие от него отворачивались и силы начинали убывать. И в конце концов можно было снова стать смертным. Или вообще раствориться в небытие, потому что мы больше не были людьми и наши тела становились более энергетическими, чем физическими. То есть, по сути, это не благословение, а кабала. Среди нас была — да и остается — одна богиня литературы. Вот она как раз из простолюдинов, при жизни она работала продавщицей обуви. И, поскольку была грамотная, успевала в свободное время сочинять прекрасные рассказы. А когда стала божеством, больше не имела на своё увлечение времени. Богиня литературы, у которой нет времени на литературу, звучит как парадокс. И тем не менее. И она была в этом не единственная. Так что бытие божеством являлось вовсе не наградой. Многие из нас сейчас считают, что это был чей-то бесчеловечный эксперимент над частью людей. Или что мы стали странной эволюционной ветвью, которая на нас и закончилась. Она разлила по чашкам чай и отнесла его на столик возле Маски. И сама села напротив, ожидая ещё вопросов. Тревиса то, что почти все «боги» были из высокоранговых, совсем не удивило. Таким всегда достаётся всё лучшее: долгожительство, сверхспособности. Хотя, слушая воспоминания Ши Юйлань, он начал сомневаться, что такая участь — лучшая. И дело даже не в ограничениях, они разумны и логичны. Вседозволенность при такой мощи была бы сущей катастрофой. А вот зависимость от чего-то настолько эфемерного как чужая вера и молитвы… Ему ли не знать, как переменчиво людское мнение. Вчера ты для них герой, сегодня — палач, завтра — преступник. И те, кто хвалил тебя за успешное выполнение заданий, будут тебе же выносить приговор за превышение полномочий. Хотя ты всего лишь действовал так, как тебя учили, так, как действовали другие, всего лишь развивая предыдущую тактику, за которую раньше хвалили. А потом всё окажется ложью… Тревис вынырнул из своих мыслей. Куда-то не туда он ушёл. Надо сосредоточиться. Он понял не всё из рассказанного, но с тем, что подобная жизнь — кабала, был полностью согласен. И с тем, что подобный эксперимент — бесчеловечный, тоже. — А пределы Земли такие, как вы, раньше покидали? Когда люди ещё не вышли в космос. А то из-за вашей телепатии ауронцы вспоминаются. Юйши Хуан покачала головой. — Нет. Мы были полностью продуктом своего времени и почти не опережали в развитии обычных людей. Скорее уж это они опережали нас. Нам помогали наши способности, а людям нужно было что-то, что облегчит их жизнь, вот они и изобретали всё новые и новые технологии. Так что в космос первыми вышли именно простые люди, а мы влились в поток прогресса уже позже. Возможно, ауронцы начали идти по тому же пути, что и мы, отсюда и их способности. Но, насколько я знаю, они не успели развить их в полной мере. — Да, у них была только телепатия. Со своими — полная, с остальными — односторонняя, передать могли, принять — нет. Это Тревис знал точно. На допросе под наркотиками солгать нельзя, а про ауронцев всегда было известно крайне мало. Одна директива только для старших офицеров предписывала при захвате ауронца допросить его обо всём по максимуму. Конечно, Тревиса тогда больше волновал Блейк с командой, но несколько самых интересующих лично его вопросов он этой Калли задал. Про телепатию в том числе. То, что остальные пропустили важную информацию мимо сознания, не приняли к сведению и не учитывали при планировании операций, не его вина, он честно обо всём доложил. Тревис вновь задумался о богах. С войной всё понятно, со стихиями — не очень, а с учёными непонятно вовсе. Вроде и не важно, это уже далёкое прошлое, но непрояснённое не давало покоя. — Почему учёные — боги именно литературы, а не разных наук? Есть же намного более важные. И как разделяли по стихиям? От чего это зависело? Вопрос заставил Юйши Хуан снова призадуматься. Как много, оказывается, они принимали просто по умолчанию, и как сложно оказалось понятно объяснить это человеку со стороны. — Возможно потому, что это было далёкое прошлое. Очень мало людей владели грамотой в то время. Если человек умел писать и читать, он автоматически считался образованным, способным к различным наукам — не только к литературе — и усердным в обучении. А значит, когда он становился божеством, ему можно было молиться об успехах в учёбе в целом. Что, собственно, и делали, так что боги литературы в основном давали силы на обучение и на удачную сдачу экзаменов. А уж в какой отрасли — это на выбор верующего. Понимаете, на многих из нас навешивали то, что никак нас не касалось по нашей сфере ответственности. И, к сожалению, выбора не было — приходилось выполнять. К примеру, Владыке как верховному божеству молились вообще обо всём. Хотя формально он был богом войны. Тот… генерал, о котором я уже упоминала, что он меня утомил, он из-за своих любовных похождений стал не только богом войны, но и богом, у которого просили удачи в любви. А что касается стихий, то частично влияла сфера деятельности при жизни, а частично — характер. Например, самый лёгкий и беспечный в пантеоне стал богом ветра. А его друг, бог земли, был при жизни строителем. Так что, в первом случае повлиял характер, во втором — деятельность. А вот про себя я даже не знаю, почему отвечаю за дождь. Возможно потому, что мне всегда хотелось оказаться подальше от дворца и его жизни, поближе к земле. Ну, а где земледелие, там и осадки. Порой нам и самим трудно проследить, почему на нас возложили ту или иную ответственность. Запутано… столько лишних сложностей. Любят высокоранговые, когда бы и где бы они ни жили, всё усложнять. Негласные правила, светские условности, недомолвки, ритуалы. Ничего нового. Что в прошлом, что в настоящем. В настоящем хотя бы образование мог получить любой. Конечно, качество и объём знаний зависели от класса, но если заниматься самостоятельно и приложить максимум усилий, то экзамены можно сдать с повышением в ранге. Добивались этого не многие, но сама-то возможность была. Не хотелось думать, что и в ней пряталась та же ложь, что и во всём прочем. А за распределением обязанностей для «богов» явно что-то стояло, раз они не сами себе выбирали деятельность. Но в эти дебри мистики и метафизики он не полезет, ну их к чёрту. Он — простой человек и вопросы его интересуют простые. Тревис задумался над ещё одной странностью, не дающей ему покоя. — То есть, богов литературы было много, но богиня при этом одна? Это потому, что она простолюдинка или потому что женщина? До сих пор встречались культуры, где женщин считали низшим классом просто за пол. Тех же амагонов хотя бы вспомнить. Бред. Есть немало слабаков, неженок, подлецов и трусов среди мужчин. И полно сильных, смелых и достойных уважения женщин. — Потому что женщина, — кивнула Юйши Хуан, сделав глоток чая. — В то время женский пол считался вторичным, во всяком случае, в деле развития общества. Богини были, но все они служили скорее… ммм…украшением, приятным дополнением к богам-мужчинам. Та же богиня, о которой речь, обладала редкостным умом и упорством, и не менее редкостной трудоспособностью, так что пробила себе путь к месту верховного божества литературы. Много, конечно, выслушала от тех, кого потеснила: что, мол, идёт к вершине лишь через постель и личные симпатии. Но, даже утвердив свой статус… Юйши Хуан беспомощно улыбнулась и пожала плечами. — Собственные верующие всё равно считали её мужчиной. Потому что не могли поверить, что женщина может быть столь умной и образованной. И когда ей делали статуи, ту богиню всё равно изображали мужчиной. — Какая глупость… — первосортный же бред! Ту же Севелан не жаловали в Совете не потому, что женщина, а потому, что опасная противница, готовая на всё ради власти. А делиться властью никто не хотел. И были правы: стоило Севелан дорваться до президентского кресла, как террор и чистки развернулись на полную мощь. Сплетни об этом даже до Города Свободы долетали, а кое-что и в официальные новости попало. Да ладно бы одна Севелан. И блейковских соратниц можно вспомнить, и Авалон, и старшую Касаби, и даже её дочь, хотя та совсем ещё девчонка, а характер уже виден. Далеко пойдёт девочка. Сейчас Тревис даже радовался, что она выжила и сбежала, хотя ему тот провал обернулся окончательной немилостью и трибуналом. Младшая Касаби продолжит дело матери, в этом нет сомнений. Больше проблем у Федерации, меньше внимания всем несогласным, в том числе и ему самому. Он потёр висок. — А то, что верующие считали её мужчиной, не сказывалось на этой, как вы говорите, связи? Той, что давала богам их силы. Повелительница дождя фыркнула в свою чашку. Похоже, вопрос собеседника её рассмешил. — Вы попали в точку. Сказывалось, конечно. Мы были зависимы не только от того, сколько в нас верят, но и от того, как именно верят. И те божества, кому не посчастливилось закрепиться в людском сознании в облике, противоположном своему врожденному… Им приходилось соответствовать. Как я уже упоминала, после вознесения наши тела становились больше энергетическими, чем физическими, так что их можно было менять. Например, изменять внешность, как делаем мы с Владыкой и сейчас. Или же сменить пол. Это, конечно, требовало прорву сил и отдельного умения, но были те, кто овладел этим искусством в совершенстве. Были даже те, кто в противоположном облике чувствовал себя комфортнее, чем в родном. Потому что вера последователей направлялась только мужскому или только женскому образу данного божества и, соответственно, в этом облике силы его резко увеличивались. Услышанное крайне трудно было осознать. Телепортация, телепатия, управление погодой, нечувствительность к боли, долгожительство, даже исцеление ещё получалось как-то объяснить с научной точки зрения. Но смена облика и даже пола… А может, это просто иллюзия? Внушение? Вероятно и то, и другое. И Юншен тоже так может? А нынешний его облик настоящий? И не спросишь ведь… Тревис отпил чаю, смачивая горло. — А сейчас в Хань как? Как относятся к женщинам? — Мммм… По-разному, пожалуй. В основном, зависит от сословия. Самые древние и богатые семьи и кланы стараются придерживаться традиций, где женщина — хранительница очага, а мужчина работает на благо рода и общества. Разумеется, учиться в таких семьях нам уже никто не запрещает, да и часто жена так помогает мужу, что без неё он бы и половины обязанностей не вытянул, но всё это неофициально. На публику же отыгрывается роль «прекрасного цветка». Средний класс не особо заморачивается, примерное равноправие, как и повсюду в галактике. А на планетах вроде Ниншо вообще отсутствует разделение на женщин и мужчин. Там есть только боевые единицы и спрашивают со всех равной мерой. В общем, придётся учитывать ещё, с кем именно общаешься и к какому классу относится собеседник. Мороки больше, чем с привычным разделением в Федерации. Ещё и обращения, про которые настойчиво втолковывала Солан. На память Тревис никогда не жаловался, но поворчал, что ханьцам, кажется, заняться нечем, раз находится время столько сложностей изобретать. На что напарница согласилась, что она тоже не всё понимает и одобряет, но на чужой территории нужно учитывать местные правила и соблюдать хотя бы видимость приличий. Они ведь не пробудут всё время на Ниншо, надо будет слетать кое-куда ещё. Знакомый мастер живёт на другой планете. Хорошие мастера наверняка были среди пограничников, но Тревис понимал, почему Солан хочет обратиться к знакомому и проверенному. Надёжнее. Он повертел чашку в руке. — А по закону как? По традиции или как повсюду в галактике? Юйши Хуан озадаченно почесала бровь. — Вы знаете… Сложный вопрос, как ни странно. Официально, конечно, у нас действуют те же правила, что и в большей части галактики. Никто вас не станет преследовать, если вы нарушите какое-нибудь традиционное табу. Возможно, некоторые начнут сторониться, но не более. Потому что вы не ханец. Чужакам у нас прощается почти всё. Ну, кроме откровенного криминала, конечно. Потому что откуда приезжим разбираться в этих тысячелетних хитросплетениях? Мы и сами порой в них путаемся. А вот своим… Тут уже серьезнее. Ханьцу нарушить негласные правила — смерти подобно. Гораздо хуже, чем нарушить просто закон. Потому что закон взыщет и забудет, а вот люди не забудут. И порой подобным нарушителям приходится просто покидать Великую Хань навсегда, потому что жить под давлением общественного обсуждения не каждый выдержит. «Интересно, Солан не потому ли летает в Великую Хань не слишком часто, что ей прощают меньше? Она-то вроде как своя. Или по ней всё же видно, что не местная? По манере держаться, по одежде, ещё по чему-то». Представить Солан кем-то вроде Ши Юйлань или тихих и неприметных женщин с некоторых отдалённых планет не получалось. Она даже в роли Бабочки Солы оставалась дерзкой, уверенной и знающей себе цену. Совсем не нежный цветочек. Такие скромные недотроги Тревису никогда не нравились. Ага, то есть, негласные правила и традиции значат для ханьцев больше закона. Но чужакам их незнание прощают. Это облегчает дело. Но самое важное всё равно стоит в памяти держать. На всякий случай. Мало ли какой обидчивый, принципиальный, гордый или мстительный попадётся. Или с хорошими связями, чтобы на законных основаниях доставить проблем за что-то личное. Вряд ли в Хань совсем нет таких, люди везде люди. Тем более если за нарушение негласных правил осуждают сильнее, чем за нарушение закона. Ещё бы чётко понимать, где у ханьцев различия между этими понятиями. А то есть общества, где не поприветствовать вождя определённым образом — страшнейшее преступление, а убийство из мести за оскорбление — в порядке вещей. — Что по ханьским законам откровенный криминал, а что нарушение негласных правил? — Откровенный криминал — то же, что, наверное, и везде: убийство, воровство, взятки, наркотики, насилие. Порнография, кстати: если у вас найдут запись, пусть даже на ней будете вы сами со своей подругой, и сделали вы это видео тоже лишь для себя, всё равно от штрафа не спасётесь. Нельзя также снимать посторонних людей без их ведома, пусть даже на прогулке в парке. За это тоже будет штраф и немаленький. Повелительница дождя сделала глоток чая и нахмурилась. — Что до негласных правил, то это в основном проявление неуважения в различных формах. Насмешки над нашей культурой, насмешки над традициями, грязная клевета, неуважение старших, неуважение к чьим-то предкам и местам их упокоения. Возвышение себя над остальными, выпячивание своего «я» и отказ соблюдать правила хорошего тона. Несоблюдение субординации. Неоправданно жестокое отношение к своим близким. Измены. Словом, такое поведение, когда человек показывает себя махровым эгоистом и плюет на саму основу нашего общества, где сперва — целое, общее, а уже после — ты сам, твоё, личное. Если ханец попирает ногами это правило, то он перестаёт быть ханьцем. Тогда ему лучше и вправду осесть где-нибудь в Федерации или на свободных планетах, где подобное приветствуется. Тревис внимательно слушал. В целом основной набор почти как в Федерации. Разве что запрета снимать посторонних людей без их ведома не было, потому что необходимое для этого оборудования выдавалось по особому разрешению и в основном судебным, военным и создателям вис-кастов, прошедшим проверку в Бюро по цензуре. К слову, за любые записи, не одобренные цензурой, можно было заработать штраф, а то и тюремное заключение. Зависело от содержания: за пропаганду Партии Свободы, например, могли и на мутоидную модификацию отправить по совокупности факторов. На словах о порнографии Тревис неловко закашлялся. Нет, понятно, что Ши Юйлань сейчас не конкретно про них говорила, понятно же, что он и Солан — всего лишь напарники и ничего больше. А лично у него подобных склонностей и до первого ранения не было, тем более теперь… Но почему-то всё равно царапнуло. С негласными правилами было ожидаемо запутаннее. Вот как понять, что сочтут насмешкой и неуважением, а что нет? Кое-что почти не вызывало вопросов, а что-то порождало их просто сразу. Вот что для ханьцев грязная клевета, неоправданно жестокое отношение (а оправданное тогда допустимо?), измена? Он на своей шкуре не так давно узнал, что даже в одном государстве в одно и то же понятие можно вкладывать разные смыслы. — Кхм… несоблюдение субординации и в Федерации не прощают. И официально декларируется, что общество важнее отдельных людей. «В единстве сила». Но это только на словах, а на деле… — невесёлая усмешка, — а на деле то ещё лицемерие и двойные стандарты. В Хань иначе? Юйши Хуан задумчиво подняла глаза к потолку. — Наверное, да, иначе. Ну, насколько я могу судить, потому что лично в Федерации не бывала никогда, знаю только со слов других. И из того, что я слышала, напрашивается вывод, что «общество» и «правительство» там синонимы. То есть, у них не столько «общество важнее людей», сколько «правительство важнее людей», где личность человека не учитывается вовсе. Все эти стирания памяти, личности, вмешательство в частную жизнь, — Повелительница дождя вздрогнула. — Нам бы такое и в страшном сне не приснилось, у нас частная жизнь и личность человека неприкосновенны. Но вы должны понять, что нас много, очень много и так было всегда. Мы были вынуждены выработать систему, при которой можно существовать, хотя бы относительно не мешая друг другу. Поэтому, например, так строго соблюдаются всевозможные правила этикета. Поэтому мы показательно ставим себя ниже собеседника, когда обращаемся к кому-то. Все эти «господин-госпожа» или наша форма обращения в стиле «эта ничтожная приветствует вас». Это то, что необходимо, чтобы не зацепить другого, не доставить ему даже малейшего дискомфорта. В свою очередь, так обратится к кому-то и он, и после — следующий человек, и в итоге все довольны и ничьё эго не задето. У нас также не принято принимать сходу комплименты, будьте готовы, что если вы кого-то похвалите, то вам будут всеми силами возражать. И снова это не комплексы, а наша специфическая форма вежливости… Чай в чашке закончился. Юйши Хуан поднялась и принесла заварник, в котором, оказывается, уже настраивалась вторая порция напитка. — Второе, что контролирует наше поведение — это наша клановость. У нас огромные семьи. Каждый приходится кому-то дальним родственником, десятая вода на рисовом отваре, но всё равно нужно помнить о том, кто чей четвероюродный дядюшка со стороны пятиюродной сестры вашей матери. И я сейчас даже не особо утрирую. И именно отсюда вытекают все негласные правила насчёт уважения. Ты клевещешь на кого-то — ты клевещешь не только на этого человека, но и оскорбляешь всех его многочисленных родственников. Ты изменяешь жене или мужу — и к тебе придут разбираться их многочисленные братья и сестры, тётушки и дядюшки. Ты слишком жестоко воспитываешь своего ребенка — и многочисленная армия бабушек придёт к тебе за ответом, почему их внук несчастен или постоянно в синяках. И так далее. Традиции и клановость — вот наш настоящий закон. Порой даже бывает не так страшно получить по официальному приговору штраф или срок тюремного заключения, чем то, что после него от тебя отвернётся всё общество, если решит встать на сторону пострадавшего. Возможно, тебя не изгонят, но будут вредить до конца твоей жизни, а после — твоим детям, а после — твоим внукам. У нас бывают очень злопамятны во всём, что касается своих. Тревис глубоко задумался. Сказанное Ши Юйлань перекликалось с его недавними мыслями: закон на самом деле защищает только тех, кто имеет хоть какую-то власть и влияние. Чем их больше, тем лучше защита. И на официальном уровне, и на негласном. Ни полезность, ни верность, ни преданная служба, ни безукоризненное поведение, — ничего не защитит, если от тебя решат по какой-то причине избавиться. Как избавились от него самого, от Марьяттов, от Энсоров, как хотели убрать Доколли. Про «мозголомку» и мутоидные модификации можно даже не вспоминать. Тут счёт на тысячи, если не десятки тысяч, у него никогда не было доступа ко всем данным. Своеобразно, однако, ханьцы решили проблему сосуществования большого количества людей на ограниченном пространстве. Не расширить территорию, не контролировать рождаемость, а просто не мешать друг другу. Неужели работало? Поверить трудно. Впрочем, возможно, если у них настолько сильно общественное осуждение, что на несколько поколений может растянуться. Если вспомнить, в Федерации есть кое-что похожее на уровне законов. То, что наказание за некоторые преступления несёт не только сам преступник, но и его ближайшие родственники: супруги, дети, родители, братья и сёстры. И родившиеся в тюремных колониях или рабских ямах там же и остаются, они не считаются гражданами и не обладают никакими правами. Он отпил ещё чаю. Вкуса, как всегда, не заметил, мысли были где-то далеко. Внезапно одна словно вспыхнула. — Подождите, а как же те, кого считают потомками богов? Вы же сами сказали, что к ним особое отношение, и официальное, и негласное. Получается, что они в какой-то степени вроде наших высокоранговых? Им тоже позволено больше обычных людей? Юйши Хуан откровенно поморщилась. Ох, как она надеялась, что эта тема не всплывет… Но врать было бессмысленно, сама же ранее все карты уже открыла. — Да, — честно призналась она. — «Потомки», а по факту никакие не потомки, а мы сами же, считаемся среди ханьцев неприкосновенной высотой в иерархии. И это, пожалуй, единственный случай, когда в вопросе едины и закон, и традиции. Но не сказала бы, что нам позволено больше других. Скорее уж наоборот: сильнее общественное давление, сильнее осуждение, если ведёшь себя не так, пристальнее наблюдение за каждым твоим шагом. Конечно, материальных благ у нас в избытке, как и уважения, и почитания, но… Это только если ты правильно играешь предписанную тебе роль. Если же нет — получишь по полной программе. Мне здесь, на «Уюне», дышится в сотни раз легче, чем в родном доме на Аньхой. Тревис потёр переносицу. Совсем непонятно. Или… незнакомо. Забыто. Искажено. Ведь, кажется, на этом изначально строилась или должна была строиться Федерация: больше привилегий, больше благ, но больше и ответственности. И на классы изначально предполагалось разделять по способностям и склонностям. Разделение-то осталось, а вот всё остальное… И Ши Юйлань, кажется, не испытывает восторга от своего положения. Иначе она не сбежала бы из Хань. Ещё этот Пэй Мин, конечно… Мерзкая, если подумать, ситуация: от потомков богов ждут определённого поведения, если оно не соответствует — осуждают, а один мудак пользуется тем, что женщина, по сути дела, заложница своего положения. — Потому что меньше правил и нет этого назойливого… кхм… ловеласа? «Чёрт, и кто его учил вопросы задавать? На допросах, что ли, работал? Каждый раз в самое уязвимое…». Повелительница дождя глубоко вдохнула, приказывая себе успокоиться. — Да, — старательно-спокойно ответила он. — Потому что в данной ситуации одно вытекает из другого: генерал Пэй чувствует свою безнаказанность именно по причине того, что люди верят в нашу пару. То есть, нас как наших «предков». Надеюсь, ещё не запутала вас окончательно. Мы много работали бок о бок во время переселения людей с Земли. Можно сказать, подружились. Но не более. Во всяком случае, с моей стороны. Но люди запомнили именно то, что видели. В нашем обществе не принято открыто демонстрировать чувства романтического характера, и потому уже того, что мы часто появлялись на публике вместе, оказалось достаточным, чтобы поползли слухи. И уж не знаю, почему генерал так близко принял их к сердцу. Не то сам поверил в некое предначертание, не то решил, что мой случай — вызов его самолюбию, и он просто обязан победить. В любом случае, я уже не помню мига, когда он не мелькал бы всё время где-то поблизости. Умножьте это на то, что я не могу просто отходить его по почкам и вытурить из моего дома, как делала, например, при Владыке, потому что являюсь ныне заложницей собственного же образа, где наши «предки» были трогательно связаны Красной нитью судьбы. И поймёте, насколько оно мне уже поперёк горла стоит. — Ещё б оно не встало, — хмыкнул Тревис. — Совсем дурной или блаженной надо быть, чтобы с такого не разозлиться. Объяснений напрямую, я так понимаю, генерал Пэй не понимает. Или в вашей культуре напрямую о таком говорить нельзя? На чай даже смотреть больше не хотелось. Во-первых, он всё равно к нему равнодушен. Во-вторых, под такой разговор нужен хотя бы кофе, чтобы соображать яснее, или витазат, у него хоть вкус знакомый. Тревис отодвинул чашку. — Кажется, я лезу не в своё дело. Никогда подобных типов не любил. А поотваживав непонятливых от напарницы, пока она использовала прикрытие Бабочки Солы, невзлюбил с удвоенной силой. Потому что покушались на женщину, чью защиту ему доверили. Потому что Солан он обязан. Потому что она — своя, она — боевой товарищ. А за своих, за товарищей, за тех, кому должен, Тревис никогда не прощал. И такое отношение к соратнице, какое проявлял Пэй Мин, ему было крайне непонятно. — Ничего страшного, — махнула рукой Юйши Хуан. — Я ведь первая завела эту тему, да и рассказала вам троим уже немало… В самом деле, почему бы не облегчить душу почти постороннему человеку? А вдруг сработает пресловутый эффект попутчика или как там правильно это называется? Повелительница дождя знала, что не посмеет повторно жаловаться Владыке, а при своих так и вовсе не рискнёт рта открыть. А здесь Маска сам задает вопросы, так почему бы не ответить? Вдруг хоть немного, но отпустит?.. — Объяснений напрямую да, генерал, увы, не понимает. Видите ли, он… Он никогда не уважал женщин. Для него на первом месте всегда были служба и друзья, либо сослуживцы. А женщины — лишь средство для соответствующих утех. Ну, может быть, для недолгого красивого романа, но не более. И в моём случае он избрал тактику делать вид, что лучше знает, что мне нужно. Я же такая глупышка, я не понимаю ещё своего счастья, отмахиваюсь от судьбы, от предназначения. Но однажды обязательно пойму! Поэтому он, как настоящий благородный муж, возьмёт на себя всю инициативу и будет рядом, чтобы, когда я, наконец, прозрею, сразу же забыть всю мою холодность и повести в храм на три поклона. Да-да, он уже и предложение мне сделал, давно. А я всё не принимаю его. Интересно, почему? Может, потому, что, дожидаясь от меня ответа, он всё равно продолжал и продолжает посещать по ночам смертных девушек? Какая мелочь, правда? Каждую фразу Повелительница дождя буквально сцеживала, её интонации сочились ядом рассерженной гадюки. Надо же, она и сама не догадывалась, сколько злобы в ней накопилось… Юйши Хуан перевела дух и снова ринулась в объяснения. — Но чёрт бы с его похождениями, им я как раз не удивляюсь. Больше всего меня выводит из себя эта тактика, где мои слова просто не воспринимаются всерьёз. Я ведь глупая! Слабая! Я же женщина, а что «эти глупышки» могут понимать! Почему-то это ничтожество забыло, как я одна — одна! — могла когда-то противостоять Владыке на равных, пусть и лишь на краткий миг. Но Пэй Мин не мог и этого! Потому что богов войны пруд пруди, а богиня плодородия — одна, а пища всегда волновала людей больше, чем махание мечом. Слабая! Да мои силы были и остаются большими, чем его, в несколько раз! Я стольких верующих похоронила и оплакала на своём веку, что ему со всеми их полями сражений и не снилось! И это ничтожество, которое не способно даже свой янский корень под контролем удержать, будет мне рассказывать, что я чего-то не понимаю и «он знает лучше»! Женщина сорвалась на крик и тут же осеклась, тяжело дыша. Поставив локти на стол, она уронила лицо в сложенные «лодочкой» ладони, из-за чего следующая фраза прозвучала глухо. — Простите. Не годится мне на вас срывать свои эмоции. Сама не ожидала, что так вспылю. Простите. Вот это сила! Вот это характер, куда там Севелан! И такую женщину какой-то похотливый мудак хочет превратить всего лишь в декоративную пустышку?! А может, потому и хочет, что уступает ей? Не может превзойти, вот и пытается возвыситься любым, даже самым подлым, способом. Нет, для самого Тревиса всегда важнее всего были долг, служба и товарищи, но и в женщинах он не видел всего лишь секс-объект. Нет, конечно, есть такие, кто этим зарабатывает или развлекается со скуки, к ним, да, отношение соответствующее. Но чтобы ко всем просто потому, что женщины… Идиотизм. Благородный муж… как же! Слепошарый тупой идиот! Лицемерное ничтожество! Финал монолога Ши Юйлань стал для Тревиса полной неожиданностью. Никогда при нём никто не плакал… или это случалось так давно, что уже и не вспомнить. Он не знал, как реагировать, что сказать. На мужчину, на подчинённого он бы рявкнул, чтобы не раскисал, если обстоятельства были бы неподходящими. Или сказал бы, что надо собраться и перетерпеть. Но это всё не то. А единственное ободрение, которое он помнит и всегда считал максимально допустимым и уместным — это потрепать дружески по плечу. Но и оно как-то… не то… это между курсантами или молодыми офицерами ещё как-то нормально… а женщину, да ещё и гражданскую… Тревис нахмурился, вспоминая, как Гисс иногда приободрял Солан, обнимая за плечи. Почему бы и не попробовать? Ему надо учиться иному взаимодействию. Хуже же не будет, наверное?Он поднялся со своего места, обошёл стол и, положив ладонь на плечо Ши Юйлань, осторожно сжал его. — Не надо извиняться. Я понимаю. — Он действительно мог понять, потому что знал, как могут выходить из-под контроля скопившиеся эмоции. Юйши Хуан отняла ладони от лица. На её щеках практически не было слёз — она выплакала их в первый свой срыв здесь, но вот глаза покраснели словно после многочасовых рыданий. Женщину мелко потряхивало, а голос, когда она заговорила, тоже был до странного сиплым. — Спасибо вам, — она легко коснулась руки на своём плече, и по конечности Тревиса словно пронесся разряд тока. Воздух вокруг ощутимо потрескивал, словно наэлектризованный. Волоски на теле мужчины встали дыбом. — Какого… В тот же миг на кухню с шумом ворвался Цзюнь У, следом за ним, едва поспевая — Солан. — Что происходит?! — рявкнул бывший Владыка, и это был, пожалуй, первый раз, когда все видели его во взвинченном состоянии. Взгляд тёмных глаз метнулся к Тревису, начавшему было объяснять ситуацию, потом к Юйши Хуан, которая, оглянувшись, посмотрела в ответ всё теми же красными глазами. Они покраснели настолько, что, казалось, налились кровью. Хотя когда из уголков глаз Повелительницы дождя побежали алые струйки, стало ясно, что это и вправду кровь. Цзюнь У побледнел как полотно. Метнувшись к Юйши Хуан, он точно выверенным движением ударил её сзади по шее, и Повелительница дождя бесчувственной куклой упала на стол. Из уголка рта, носа и ушей у неё тоже протянусь алые дорожки. …До доков Цзюнь У Солан шли молча, лишь изредка перебрасываясь короткими впечатлениями о том, что попадалось по пути. С этой девушкой было на удивление уютно молчать, и Цзюнь У искренне наслаждался прогулкой, несмотря на все приключения и волнения, что довелось пережить сегодня. Однако чем ближе они подходили к кораблю, тем сильнее зудело под черепом ощущение надвигающейся опасности. Бывший Владыка старательно пытался разобраться, в чём дело, но пока ничего не выходило. И лишь когда уже они поднялись по трапу, в мозгу надсадным воем взорвался сигнал тревоги. И на этот раз не надуманный, а вполне реальный — выла система безопасности корабля, да так, словно в недрах «Уюна» обнаружилась готовая вот-вот взорваться бомба. Какого?! Цзюнь У рванул через весь корабль с максимально доступной для себя скоростью. Туда, откуда и исходило ощущение опасности — к кухонному отсеку. Сперва он ничего не понял. Тревис и Юйши Хуан, судя по всему, спокойно беседовали. В чём тогда проблема? Однако стоило Повелительнице дождя повернуться, как все вопросы отпали. Цзюнь У впервые за свою жизнь видел искажение Ци у божества. Хотя нет, второй раз. Первый был у него самого, перед тем как он впервые надел маску Безликого. Всё пространство вокруг Юйши Хуан было перенасыщено неконтролируемой энергией. Ещё немного, и она попросту разнесёт корабль на куски. И смертных, что стоят рядом, тоже. Обычный-то заклинатель мог больших бед натворить, что уж говорить о богине, чья сила и так всегда была велика… Отправить Повелительницу дождя в бессознательное состояние было единственным шансом выиграть хоть немного времени. Хотя бы дать возможность уйти Солан с Тревисом, чтобы они не пострадали. Тревис ничего не успел понять. Сначала словно током тряхнуло. Не больно, но неприятно. От повреждения протеза больнее было, а это ещё терпимо. От недоумённого возгласа он всё же не удержался, но договорить не успел. На кухню с глухим топотом и грохотом дверей (это надо умудриться хлопнуть раздвижными створками со всей силы) ворвался Юншен, а за ним — одним прыжком влетела Солан. Владыка рявкнул так, что Тревис невольно вытянулся в струнку, хотя давно вырос из курсантских нашивок и изжил в себе рефлекс на командирские интонации вышестоящих. О да, он соблюдал субординацию, но давно не уважал никого из высшего командования. Разве что старика Самора, да и тот… а и что теперь вспоминать! А вот Юншена хотелось уважать и подчинение ему не вызывало неприятия. Поэтому ответил Тревис раньше, чем сообразил, что делает. — Мы разговаривали. О Хань, о её законах и традициях, обществе. Потом речь зашла об этом Пэе. И Ши Юйлань… сорвалась. Как тогда за обедом. Только сильнее. Я не умею утешать женщин в таком состоянии… — признался он несколько растерянно, потом заметил кровь на лице недавней собеседницы и отмер: — Твою мать… что это?! Если Юншен решит, что в этом его вина, то ему не жить. У хозяина корабля по лицу видно, что обидчика Ши Юйлань он убьёт, не задумываясь. Когда Юншен внезапно сорвался с места, только отточенные рефлексы помогли Солан не отстать от него. Что могло случиться на «Уюне», что настолько встревожило Владыку. Кто-то напал? Напарника накрыло ещё сильнее и сил Ши Юйлань не хватает? Что-то с самой Госпожой дождя? Неужели этот блядский Пэй Мин выследил и догнал её? Кто ещё мог повредить древней богине, Солан даже представить не могла. Ну не Тревис же! Во-первых, он не идиот, во-вторых, не мразь, а в-третьих, мало кому сейчас опасен, давайте будем честны, и уж точно не могущественной небожительнице. В первое мгновение увиденное не сразу даже уложилось в голове. Ши Юйлань явно недавно плакала: поза, покрасневшие глаза — всё говорило именно об этом. Но вот то, что напарник, кажется, пытался её утешить, как мог и умел… неожиданно. Солан едва успела осознать это, как все мысли смело рыком Юншена. Потом он рванул к столу так, словно боялся не успеть. Одно движение — и Госпожа дождя упала всем телом на стол. И стало видно, что её лицо в крови. Ответ Тревиса тоже ничего не прояснил. Солан переводила взгляд с Юншена на Ши Юйлань, с неё — на напарника, с него — на Владыку и так по кругу. И задать ей хотелось ровно тот же вопрос. Слова Тревиса многое прояснили. Сучий выродок, Пэй Мин, посмотри, до чего ты её довел. Сколько она терпела твои выходки? Довести до искажения одну из самых мирных небожительниц — это воистину постараться нужно было! Цзюнь У обошёл застывшего Маску и аккуратно вытянул бессознательную женщину из-за стола. Вблизи, на его руках, она выглядела ещё ужаснее. А от накала трещащей вокруг энергии становилось дурно даже ему. — Уходите, — бросил он Тревису и Солан, не в силах оторвать глаз от измученной Юйши Хуан. — Возвращайтесь на «Охотницу» и стартуйте немедленно, мы — за вами. В космосе, возможно, сумеем уцелеть. Во всяком случае, не угробим кучу народа. Солан тут же подхватила под локоть замершего напарника и потащила его к выходу. Чёрт его знает, что тут происходит, но точно ничего хорошего. По голосу Юншена слышно и в целом ощущения какие-то тревожные. Тревис не мог отвести взгляда от Ши Юйлань. Он видел такое от огромных и резких перепадов давления, от воздействия вакуума, от некоторых видов оружия, но чтобы вот так, на ровном месте… Поэтому он даже не сразу заметил, как Солан потащила его с «Уюна». Очнулся только по дороге к среднему уровню. — Что это было? — Понятия не имею, — огрызнулась напарница, — но предпочту послушаться Юншена. Он явно знает. До «Охотницы» они добрались быстро, а предстартовую в три руки провели ещё быстрее. Полностью системы и не отключали, стоянка предполагалась недолгой, только перевели в спящий режим. Так что управились за пару минут. Дольше разрешения на взлёт ждали. Наконец диспетчеры дали «добро» и корабль ушёл в черноту космоса. Солан задумчиво побарабанила пальцами по краю консоли. — Вызвать «Уюн» или подождать? — Будет что срочное, сам свяжется. Не лезь ему сейчас под руку, — посоветовал Тревис. Хотя сказать было легче, чем следовать своему же совету. Он и сам был на взводе. Цзюнь У не помнил, когда испытывал настолько всепоглощающую панику. Разве что в юности, когда подвёл свой народ и был вынужден наблюдать его массовую гибель. Паника железными обручами сжимала грудь, не давая вдохнуть, она колотилась внутри черепа, металась заполошными мыслями, словно там завелась обезумевшая кошка. Что делать? Что здесь вообще можно сделать?! Искажение Ци у божества — явление редчайшее, одно на миллионы. И всегда это катастрофа для окружающих, а для божества — верная смерть. Он, пожалуй, был уникален в том, что в своё время не сжёг всех и вся, а трансформировал распоясавшуюся силу в тёмную, демоническую свою сторону. Так, стоп… Тёмный двойник. Просто двойник… Все эти мысли носились в голове, пока Цзюнь У, так и не отпустив Повелительницу дождя, одной рукой готовил корабль ко взлету. Благо, «Уюн» был почти полностью автоматизирован и проблем не возникло. Он увидел, как ушла со стартовой площадки «Охотница», и на душе немного полегчало. Хорошо. Хотя бы они выживут. А если он поторопится, то и все окружающие. Им повезло. Видимо, в присутствии другого сильного божества, сила Юйши Хуан немного стабилизировалась. Конечно, этого не могло хватить надолго, но у них сейчас счёт шёл буквально на мгновения. «Добро» на старт, отлёт с планеты, выход в открытый космос… Дальше «Уюн» мог справляться сам, и Цзюнь У, вместе со своей ношей, поспешил на нижний уровень, в тренажёрный зал. В самом защищённом месте на корабле можно было высвобождать силу почти без опаски. Конечно, если Повелительница дождя окончательно пойдёт вразнос, их это не спасет. Но хотя бы за свой контроль можно не опасаться… Неотправленное письмо осталось мерцать на экране. Если он не отменит его через полтора часа, оно найдёт адресата. В тренажёрном зале он опустил бесчувственную Повелительницу дождя на татами и коротко поклонился. — Прошу прощения за то, что вынужден сделать. Это необходимо для твоего же спасения. Он опустился рядом, приложил пальцы к вискам женщины и закрыл глаза. Если Юйши Хуан долго носила личину Ши Юйлань, в памяти должны были остаться нужные энергетические связки и плетения. Стараясь не погружаться в чужие воспоминания глубоко, Цзюнь У скользил по самому их краю, выцепляя лишь то, что его интересовало. Стежок за стежком, ткался образ. Ци — привередливая сила, её нельзя просто слить в никуда. Если уж она взбесилась, то не отпустит сосуд, в котором это произошло. Если только не предложить ей идентичный. Что ж… Когда-то ему не было равных в создании двойников. Оставалось надеяться, что и сейчас не полностью забыты старые навыки. Спустя сорок минут Цзюнь У, мокрый насквозь, открыл глаза. Рядом с Повелительницей дождя лежала обнажённая копия Ши Юйлань. Точная копия того облика, в котором он встретил её впервые в «Ринге». Идеально. Теперь дело за малым. Ещё двадцать минут ушло на то, чтобы перелить в новый бессознательный сосуд бурлящую тёмной силой энергию. Десять — чтобы уйти оттуда и унести Повелительницу дождя, оставляя на растерзание взбесившейся силе двойника. Пять — чтобы запечатать наглухо и тренажёрный зал, и оружейную. Созданное по принципу мешочков-цянькунь пространство свернулось, забирая с собой и двойника, и разрушение, и всю его коллекцию редчайшего оружия… Ничего. Выживет — соберёт новую. Теперь нижний уровень точно вписывался в физический план корабля и Цзюнь У смотрел просто в серую стену. Вздохнув, он медленно, стараясь не шататься, поднялся на жилой уровень и добрёл кают-компании. Сгрузил Повелительницу дождя на диван, а сам опустился рядом на пол. Взять за руку и передать столько сил, сколько сможет. Двойник забрал у Юйши Хуан всю Ци, если он не передаст ей хоть сколько-то, она умрёт как обычная смертная. Так что ещё немного… И ещё… И… Через полтора часа от момента своего создания письмо, кратко описывающее происходящее и несущее все явки и пароли «Уюна», координаты, где он будет их ждать и просьбу перейти на корабль и позаботиться о Повелительнице дождя, добралось до «Охотницы». В кают-компании «Уюна» остались двое: мирно спящая ни диване женщина и не подающее признаков жизни тело мужчины на полу. Полтора часа нервного взвинченного молчания натянули выдержку до предела. Ещё немного — и неизвестность вымотала бы им душу. Одно дело ждать, когда знаешь, чего ждёшь, или когда знаешь, сколько ждать хоть чего-то. И совсем другое — когда не знаешь ни того, ни другого. Солан и Тревис молчали по многим причинам. Так было спокойнее. Они не любили попусту гадать. Они понимали, что в таком состоянии любое неосторожное слово может обернуться ссорой, а отвлекаться на грызню им никак нельзя, надо сохранять бдительность и готовность действовать. Ведь не исключено, что Юншену или Ши Юйлань может потребоваться помощь, а то и обоим. Они не знали, сколько придётся ждать. Возможно, час, а возможно, и сутки. Сидеть за пультом обоим смысла не было, и напарники решили разделить дежурства. Первое взяла на себя Солан, давая Тревису отдохнуть и набраться сил после приступа. Она-то не устала, что у них там было-то на Кассионе? Практически беззаботная прогулка. Сигнал входящего сообщения застал её врасплох. Солан дотянулась до клавиши приёма. Информация пришла текстом, видимо, Юншену так было привычнее, чем записывать видео. Про искажение ци и двойников Солан поняла с пятое на десятое, выцепив только главное: это очень опасно и забирает много сил. С остальным было намного проще: Юншен попросил перехватить их в определённой точке, перейти на «Уюн» и позаботиться о нём самом и о Ши Юйлань. Она внесла координаты в навигационный компьютер. Отлично! На пути к Кайнессосу, даже отклоняться не придётся. Потом можно будет замедлиться или пойти на прежней скорости в зависимости от ситуации. До места встречи Солан довела корабль сама, потом передала управление Тревису. Его навыков вместе с автопилотом вполне хватало на стыковку и удержание «Охотницы» на месте. Сделают протез — и автопилот больше не понадобится. Перейдя на «Уюн», Солан поспешила в кают-компанию. Ши Юйлань лежала на диване, её грудь мерно вздымалась, дыхание было ровным и чистым, пульс — в норме, кожа — розовой и тёплой. Она мирно спала. А вот Юншен… Уже то, что он в неудобной позе растянулся на полу, не говорило ни о чём хорошем. Во-вторых, его пульс был слабым и еле уловимым, кожа — бледной и холодной, лоб — в испарине пота, дыхание — неровным и сипящим. Солан невесело хмыкнула. Удачно это она совсем недавно обновила навыки ухода за лежащим без сознания. На «Уюне» хоть оборудовано будет получше, это не каморка над баром. Хотя, надо признать, что Юншен ожидаемо оказался тяжелее Тревиса. Ну так и она, к счастью, не ханьская статуэточка, а у него не дырка во весь бок. Взвалить на спину и дотащить до второго дивана вполне посильно, не через полкорабля. Аптечку Солан прихватила с «Охотницы», а что требуется в первую очередь, помнила так же хорошо, как помнит опытная медсестра, которая и среди ночи, не проснувшись до конца, найдёт всё нужное и объяснит, что делать. Теперь только следить и ждать. Это будут долгие несколько часов, а то и минимум сутки. — Ставь «Охотницу» полностью на автоматику и переходи на «Уюн», — сказала она Тревису. — Будем вспоминать на практике уроки Гисса. В короткое «твою мать!» напарник вложил всю гамму обуревавших его чувств, но без помощи не бросил. Первые часы, как самые сложные из-за состояния Юншена, Солан всё равно взяла себе. У неё-то хотя бы глаз и слух уже намётаны.