Глава 6. Кайнессос, часть 2. Вечер

Остаток дня пролетел быстро. Они без приключений добрались до «Уюна», пообедали, а остальное время потратили на приведение себя в порядок и обсуждение, что и как скажут другим богам. В итоге сошлись на том, Солан остаётся Солан ‒ её на Ниншо уже знали именно так. Наёмница, выросшая в колониях, но с ханьскими корнями. Тревиса решили представить её напарником, под именем, названным в кафе ‒ его же собственным, но на современный ханьский манер. Про Цзюнь У условились, что он ‒ заклинатель-одиночка, также как и Солан родом из колоний. Путешествует, где придётся, и случайно встретился с Юйши Хуан, тогда ещё в личине Ши Юйлань. Помог, но и при этом пострадал сам. Поэтому Повелительница дождя и везёт его в Великую Хань в надежде, что там силы «господина Су» восстановятся быстрее. В начале шестого вечера по местному времени они отправились искать «Гардению». Юйши Хуан поинтересовалась у первого попавшегося работника космопорта, где ВИП-зона, и уверенно повела их в нужном направлении. И среди небольших дипломатических корабликов, дорогих, но сдержанных, не имеющих в своём дизайне ни одной лишней линии, словно огромная белоснежная свеча, в глаза сразу бросилась она, та самая «Гардения». Корабль Се Ляня и Хуа Чэна даже однотонной белоснежной обшивкой кричал о внутренней роскоши. Словно не к дипломатическому классу был приписан, а к королевскому. Цзюь У не выдержал и закашлялся от смеха в кулак. ‒ Чего-то такого я и ожидал. Чтобы Хуа Чэн да не путешествовал с целым состоянием за плечами? Скорее, космос схлопнется. Юйши Хуан тоже улыбнулась. Тяга бывшего князя демона окружать своего принца роскошью была, конечно же, известна всему старшему поколению небожителей. И служила неисчерпаемым источником шуток и подколов. Охрана у входа в ВИП-зону пропустила их без слов, очевидно, предупреждённая заранее. Трап «Гардении» был опущен, лепестки входного шлюза ‒ гостеприимно раскрыты и утоплены в стене. Не то Се Лянь был до крайности беспечен, не то... ‒ Ему некого опасаться, ‒ ответила на общее молчаливое недоумение Юйши Хуан. ‒ Это дуракам, решившим забраться сюда, стоит посочувствовать. А лучше сразу помолиться за их не упокоенные души. Пока они поднимались по трапу, у входного шлюза возник и сам хозяин, одетый в какую-то абсолютно неуместную на фоне роскошного корабля простую домашнюю одежду. А ещё – в запачканный мукой передник. Мука белела у него также на лбу и в волосах. Похоже, что к их приходу Его Высочество пытался что-то приготовить. ‒ Очень рад, что вы всё же нашли время, ‒ радостно поприветствовал он всю компанию. ‒ Прошу, проходите, чувствуйте себя свободно. Госпожа Ши, вы знаете, куда всех вести, а я сейчас, пока не сгорело. ‒ И исчез в недрах корабля. Юйши Хуан обернулась к остальным. ‒ Идёмте, я знаю, где здесь кают-компания и всё покажу. При виде «Гардении» Тревис не удержался и присвистнул с удивлением и восхищением. Умеют же где-то корабли делать! Что эта красотка, что «Уюн». Федеральские, грубые, маломестные, с острыми линиями, и рядом не стояли. Внутри «Гардения» потрясала ещё сильнее. От такой буйной роскоши даже Севелан, завидуя, изошла бы на ядовитую пену (а ещё постаралась бы устранить владельца и наложить свою жадную лапу на всё его имущество). Вышедший им навстречу Се Лянь и при первой встрече не произвёл впечатления избалованного неженки. Значит, это тот второй, Хуа Чэн, внутри всё украшал. Но как бы один или оба не любили комфорт и роскошь, похоже, оба были весьма серьёзными противниками и крайне уверенными в себе. Впрочем, если Ши Юйлань говорит, что им некого опасаться... Тревис молча следовал за Госпожой дождя, осматриваясь и запоминая. И на всякий случай снял верхнюю часть новой маски. Се Лянь уже видел его в платке, не нужно, чтобы он начал задавать вопросы, почему же «господин Тэ» так усиленно скрывает лицо. Историю с Верон прояснили ещё на «Уюне». Он не убивал её мать, но и не смог помешать этому. Снова. Как с Марьяттом. Севелан очень хотела знать всё про встречу с Блейком, а у инструктора Касаби была очень сильная воля. Сломать её вышло только двойной дозой «правдоруба». Он предупреждал, что это с высокой вероятностью убьёт Касаби, но когда это Севелан хоть кого-то слушала? Тревис надеялся, что больше тот вопрос сегодня не всплывёт. Вспоминать всё снова не хотелось. Инструктор Касаби возглавляла сопротивление, но когда-то преподавала в Академии. Достойная женщина с сильным характером и кодексом чести, не любившая лицемерие и коррупцию, ещё в юной курсантке разглядевшая всю подлость Севелан и настоятельно рекомендовавшая не допускать её на командные должности. Севелан отомстила: сначала донесла о неблагонадёжности и вынудила уйти в бега, потом убила. А Тревис инструктора уважал, как и всех достойных своих, только их с каждым годом оставалось всё меньше. И не все погибли в бою или умерли от ран. За размышлениями он и не заметил, как они добрались до такой же роскошной кают-компании. Солан даже не удивлялась. Она, уже поняв, с кем предстоит иметь дело, догадывалась, что увидит. «Гардения» была такой же контрастной, как и общие храмы Странника и Господина-Тени. Белоснежная, обтекаемая, без малейшего пятнышка снаружи и яркая, роскошная, наполненная редкими и дорогими вещами внутри. Красное и золото ‒ самое парадное и дорогое сочетание в Хань. Так украшают дом по большим праздникам или если обладают огромным богатством, чтобы все сразу видели, что хозяину есть, чему радоваться. Поэтому красный ещё и цвет радости. Космос их разберёт, почему его так любили Странник и Тень. Одно нельзя не признать: вкус то ли у одного, то ли обоих отменный. Ничего лишнего, всё гармонично, глаз не режет. Богато, роскошно до неприличия, но не аляписто. А обсыпанный мукой Се Лянь выглядел даже забавно. Солан уже привыкла к хлопотам Ши Юйлань и потому не удивилась, что бог может готовить, но Госпожа дождя всегда оставалась аккуратной и величавой, а Странник сейчас напоминал милого мальчишку. Только не стоит обманываться внешностью. Сказок про него по Великой Хань ходило как бы не больше, чем про всех остальных богов вместе взятых. ‒ Подождите здесь, ‒ попросила Юйши Хуан, усадив их на большой диван в кают-компании. Он полукругом огибал стол из явно дорогого дерева, и в сочетании с вычурным витым светильником над головой и мягким ковром под ногами выглядело это так, будто они оказались не на космическом корабле, а на древнем, ещё из тех, что ходили по воде. Причём, определённо королевском, из красивых легенд и сказок. «Уюн» по сравнению с «Гарденией» казался скромной серой мышкой. Сразу было видно, что хозяин первого ‒ аскет, тяготеющий к минимализму, зато владельцы второй привыкли ни в чём себе не отказывать. ‒ Я схожу к Его Высочеству, ‒ пояснила Юйши Хуан, когда убедилась, что все разместились с комфортом. ‒ Судя по запаху, он что-то готовит, возможно, в конце нужно будет немного помочь. Ароматы по кораблю и впрямь вились восхитительные: свежей выпечки, фруктов, только что смолотого кофе. Однако Цзюнь У не собирался этим обманываться. ‒ Ты уверена, что это можно есть без угрозы для жизни? ‒ угрюмо поинтересовался он. ‒ Наслышан я о «способностях» господина Хуа к готовке. Говорят, проще уж сразу яду принять, чтоб не мучиться. Юйши Хуан снисходительно улыбнулась. ‒ Вот попробуете и только тогда скажете, господин Су. Но я уверена, всё будет хорошо, ведь я лично обучала Его Высочество, и успехи он делал поразительные. Во всяком случае, уже давно никто не жаловался. И уж тем более не травился. Всё, ждите, мы скоро. И она неслышно исчезла в коридоре. Цзюнь У после её слов немного расслабился. Если уж Повелительница дождя лично взялась обучать Сяньлэ... Что она готовит прекрасно, все уже убедились. Хотелось верить, что ученик внимал её наставлениям как следует. Цзюнь У тихо усмехнулся, заметив с каким вниманием Солан и Тревис оглядывали помещение. Да уж, ошеломляет. Признаться, он и сам отвык от подобной роскоши. И сейчас чувствовал себя так, будто вернулся в прошлое, в эпоху дворцов и небожителей. Только сам теперь был кем-то вне того круга. ‒ Надеюсь, на «Охотнице» найдётся хоть что-то от проблем с желудком, ‒ заметил он, обращаясь к наёмникам. ‒ Потому что у меня всё-таки немного доверия грядущей стряпне. ‒ Что, всё настолько плохо? ‒ насмешливо уточнила Солан. ‒ У нас и с собой есть на всякий случай. Самое важное всегда под рукой. Она постучала по одному из многочисленных карманов комбинезона, прятавшему плоскую коробочку с лекарствами: обезболивающее, противовоспалительное, от проблем с желудком (обычно требовалось в местности с плохой водой, когда заканчивались фильтры или таблетки для очистки). ‒ Бывает что-то хуже кормёжки у дельт? ‒ удивился Тревис. Он предусмотрительно занял место на левом краю дивана. Солан, не без интереса разглядывающая «Гардению», устроилась рядом, прикрывая ему уязвимый бок. Обоих окружающая роскошь не трогала, они никогда не стремились к ней. Солан под настроение погружалась и позволяла себе наслаждаться. Тревис искренне не понимал, зачем такие излишества. Оба сидели, подобравшись, и не позволяя себе расслабиться. ‒ Не знаю, что там с кормёжкой у дельт, ‒ покачал головой Цзюнь У, ‒ но Его Высочество, по слухам, готовит настоящее смертельное оружие. И это даже ни капли не сарказм. Они ещё на «Уюне» условились говорить так, будто Цзюнь У и вправду лишь слышал о Се Ляне и никогда не встречался с ним лично. На корабле вполне могла стоять «прослушка», так что осторожность не помешает. ‒ Впрочем, если госпожа Ши утверждает, что лично обучала его, я спокоен. Почти. В любом случае, как готовит она, мы знаем, и тут нареканий у меня быть не может. ‒ В армии сытнее, ‒ буркнул Тревис, отвечая на фразу Юншена о кормёжке у дельт, ‒ и регулярнее. И пайки не просрочены. Обычно. ‒ Что добыл, тем и кормишься, короче, ‒ подвела итог Солан. Рабские ямы разносолами не баловали, паёк был скудный, только чтобы ноги не протянуть, а детям полагалось и того меньше. В «Цветнике» кормили сытно, но просто, по крайней мере, голодать не пришлось. У хозяина подкармливала повариха Ма Лань. Да и Ченни первое время так и норовила подложить кусочек получше. Напарники удивлённо переглянулись. Точки соприкосновения и взаимопонимания в далёком прошлом стали для обоих неожиданностью. ‒ Похлёбка из крыс, ‒ со смешком сказал Тревис. ‒ Деликатес, ‒ в тон ответила ему Солан. ‒ Пресные лепёшки, в муку для которых подмешивали всё, что можно, от коры и травы до жмыха и очисток. Они какое-то мгновение смотрели друг на друга, потом зафыркали с понятным им одним иронично-горьким весельем. Отсмеявшись, перевели взгляд на Юншена. ‒ Если мы в своё время переварили без последствий это, ‒ начала Солан. ‒ И не загнулись после в сортире, ‒ продолжил Тревис, вызвав у неё новую порцию фырканья. Армейская прямота и резкость напарника внезапно здорово разряжали атмосферу. Не всегда и не везде были уместны солёные и грубые шутки, но сейчас они почему-то не вызывали отторжения. ‒ То готовка принца вряд ли хуже, ‒ закончила наёмница. ‒ Даже если сам по себе он бездарь, то раз госпожа Ши взялась его учить, то случай явно не безнадёжный. Излишне было добавлять, что иногда, договора ради, чего только не съешь. И вдвойне излишне, что ей иногда и приходилось. И подтухшую рыбу, и обжаренных в кляре насекомых, да и у ханьцев хватало сомнительных лакомств, вроде супа из свиных мозгов, «пьяных» креветок или ферментированного соевого сыра. Но таким их вряд ли угостят, пахнет из кухни намного приятнее. Цзюнь У тихо усмехнулся. ‒ Надеюсь, вы правы. И, надеюсь, рассказы о кулинарных способностях Его Высочества просто байки. Ну, или правда, но очень сильно приукрашенная. У меня желудок не настолько закалённый, как у вас, судя по вашим рассказам. Когда был при силах ‒ да, хоть гвозди бы переварил. Но сейчас, пока организм ещё не привык к отсутствию этих самых сил... Рисковать не хочется. ‒ И не придётся, ‒ раздался откуда-то из-за их спин хрипловатый голос. ‒ Гэгэ давно готовит отлично, никто не жалуется. Из дверей, что вели, очевидно, куда-то во внутренние помещения корабля, медленно вплыл ‒ другим словом Цзюнь У бы это не назвал ‒ заспанный молодой человек лет двадцати пяти. Высокий, худощавый, с растрёпанными чёрными волосами и выразительными тёмными глазами, что сейчас, впрочем, были ещё подернуты мутной дымкой недавнего сна. Молодая, наиболее привлекательная личина Хуа Чэна ‒ Цзюнь У узнал этот облик влёт. На князе демонов был бордовый шёлковый халат, из-под которого выглядывала такого же цвета пижама. Что ж, спасибо, хоть тапочки пушистые не надел, иначе Цзюнь У не представлял бы, как сдержать хохот. Однако смех смехом, а правила приличия никто не отменял. Он поднялся, чтобы поприветствовать второго хозяина корабля, однако тот вяло отмахнулся и сонно пересёк кают-компанию, остановившись у мини-бара. ‒ Не стоит церемоний. Вы помогли госпоже Юйши, гэгэ мне всё рассказал. Я вам благодарен. Меня зовут Хуа Чэн и никаких дурацких маскировок и легенд по поводу «потомков» я не признаю и не собираюсь. Вы, ‒ кивок в сторону Солан и Тревиса, ‒ проводники и наёмники и, насколько я знаю вашу братию, особо о себе вас расспрашивать бесполезно, да мне это и не интересно. Ты, ‒ он посмотрел в сторону Цзюнь У, который сел на место, ‒ Су Юншэн, про тебя я наслышан чуть больше. Тебя считают реинкарнацией старого императора и уважают в колониях. Не знаю, что там насчёт реинкарнации, но, пока ты не вредишь гэгэ, мне это опять же не особо интересно. Хотите что-нибудь выпить? Солан подумала, что если бы Юншен был зверем, то точно снежным барсом и никем больше. Вон сейчас как подобрался, точно большой дикий кот перед прыжком. Были бы хвост или уши, то первым бы он нервно бил по бокам или по полу, а вторые поджал бы. Ещё бы и зашипел, возможно. Напарник же вновь напомнил хищную птицу. Он тоже отсёк по оговоркам Юншена и Ши Юйлань, что отношения между Владыкой и Хуа Чэном, мягко говоря, натянутые. Тревис напрягся, подался вперёд, прищурив глаз. Коршун-подранок, взлететь не может, но и в обиду себя не даст. Она и сама переместилась, готовая, если что вскочить и атаковать или хотя бы прикрыть напарника. Ладно, держим лицо, не нарываемся, не провоцируем, не хамим. Но и заискивать не стоит. Лгать тоже. Пан Гуй рассказывал о покровителе тайных стражей, диверсантов и разведчиков. Господин-Тень обладал непростым характером, не проявлял часто прощения и милосердия, но всегда был справедлив. Хотя и суров. Впрочем, если он демон, то неудивительно. Интересно, каково ему теперь оказаться в статусе бога и получать молитвы? А ещё Солан припомнилось, что на статуях и картинах Хуа Чэна изображали с повязкой на правом глазу. Второй по поверьям жил на его ятагане, потому оружие и разило без промаха. Она покосилась на напарника. Ну почти зеркало. Долетят до Хань, надо будет отвести его в ближайший храм или попросить Пан Гуя показать свою статуэтку. Пусть загоняться перестанет. Если уж «богу» позволено быть не идеальным, то человеку ‒ тем более. ‒ Виски, господин Хуа, ‒ выбрала она. ‒ Мы можем ответить на часть ваших вопросов, если они возникнут, но не на все. ‒ Виски, ‒ откликнулся вслед за ней Тревис. Безалкогольное этот щёголь, вероятно, сочтёт оскорблением, так что кофе или витазат можно даже не просить. Присутствие второго хозяина изрядно нервировало. Шло от него ощущение опасности, а своему чутью Тревис привык верить. Этот Хуа Чэн явно из тех, кто не упустит случая ударить по слабости, а из них четверых полностью боеспособна только Солан. Но что человек может против бога, тем более двух? Юншен и Ши Юйлань, конечно, не останутся в стороне, но они и сами без сил. А он ‒ вообще лишний. Внезапно стало неуютно без привычного плаща. На Кайнессосе решили оставить его в каюте, тут пустым рукавом никого не удивить, в глаза не бросится. А поскольку Се Лянь его именно так утром и видел, то менять ничего не стали. Но, кажется, с плащом было бы спокойнее, хоть не сразу напоказ уязвимость выставить. Впрочем, нечего себя накручивать. Если Хуа Чэну до них дела нет, то, может, и обойдётся. А вредить его «другу»... они, что, идиоты? ‒ Насколько я понимаю, господин Хуа, который Его Высочество, готовит какую-то выпечку и собирается всех ею угощать. Поэтому я предпочёл бы кофе. Или чай, ‒ вежливо, но твёрдо ответил Цзюнь У. ‒ Они лучше всего подойдут к сладкому. ‒ Кофе госпожа Юйши велела тебе не давать, ‒ с зубастой улыбкой отозвался Хуа Чэн, на секунду нырнув в недра бара и выудив оттуда пузатую бутыль виски и три стакана. ‒ Буквально только что предупредила, когда я на кухне был. Так что либо чай, либо витазат. Вам, может, тоже? ‒ опомнился он и оглянулся на гостей. ‒ А то я сходу с выпивкой... А у вас же обет может быть... ‒ Похоже, по каким-то причинам, Хуа Чэн решил, что парочка наёмников перед ним ‒ совершенствующиеся. Цзюнь У едва слышно, но отчётливо фыркнул и сердито скрестил руки на груди. ‒ Эта женщина, ‒ тихо пробормотал он. ‒ Скоро строем ходить буду. ‒ И жить по строгому расписанию, ‒ ехидно поддакнул алый демон. ‒ У госпожи Юйши, знаешь, какой порядок в деревнях? Ни одной казарме не сравниться. Так что насчёт вас? Последнее было адресовано Солан и Тревису. ‒ Тогда витазат, раз он у вас есть, хотя ни за что бы не подумала, ‒ наёмница с намёком обвела взглядом обстановку. Витазат был простецким напитком, хорошо шёл в недорогих барах, даже не во всех кафе его держали в меню. Непрестижно, короче. Хотя, возможно, его любит первый господин Хуа, поэтому второй господин Хуа и держит запас. ‒ Мне так же, ‒ коротко ответил Тревис. Сейчас он решил как можно меньше говорить, как можно больше слушать и отвечать, только когда его спросят напрямую или ему будет, что сказать. Напарница в ханьских заморочках понимает больше, ей и разговор вести. Хотя, вероятнее всего, они оба тут вообще посидят в качестве мебели или тех же статуй, а беседовать будет четвёрка «богов». И возможно, про них даже и не вспомнят. Ну и ладно, от властных разборок подальше ‒ голова целее. ‒ У нас нет обетов, господин Хуа, ‒ прояснила ситуацию Солан. ‒ Мы оба из колоний, и даже не чистокровные ханьцы, так что живём по-простому. Пусть считает полукровкой и квартероном, спроса меньше. Поддевать Юншена, что немного дисциплины никому не помешало бы, она при Хуа Чэне не стала. Им сейчас надо держаться единым фронтом. «Шпильки» и подколки будут потом, наедине. Не при этом зубоскале, он и сам прекрасно справляется. ‒ Ну и правильно, ‒ кивнул Хуа Чэн на слова Солан. Вытащив из бара ещё и бутылку витазата, он переместился со всей своей добычей за стол. ‒ Никогда не понимал этих заклинательских заморочек. Придумают кучу правил, потом сами же от них и страдают. А во имя чего? Сейчас не те времена, чтобы следовать всем этим обетам. Сейчас всё гораздо проще, быстрее и понятнее. И, как по мне, это замечательно. Для Цзюнь У бокал витазата тоже нашёлся. Расставив напиток перед гостями, Хуа Чэн занял свободный конец дивана. Как раз его поворот, так, чтобы видеть сразу всех. Себе он, как ни странно, налил всё же виски. ‒ Редкостная ерунда этот ваш витазат, ‒ заявил он, поймав взгляд, направленный на его бокал. ‒ Ума не приложу, за что гэгэ его так любит. А теперь вопрос, господа наёмники: откуда вы? Возможно, у меня будет к вам пара вопросов. Первую часть монолога Хуа Чэна Солан пропустила мимо ушей и решила никак не комментировать. Наёмнице-полукровке не обязательно разбираться во всех ханьских сложностях. Меньше знаний ‒ меньше спросу. Сейчас лучше сыграть роль простоватой и циничной в надежде, что прокатит и Господин-Тень не станет приглядываться излишне внимательно. ‒ Он хорошо бодрит и не дурманит голову, ‒ пожала плечами Солан, отвечая на слова о витазате. ‒ Мы не помним название родной планеты, господин Хуа, нас обоих захватили вместе с родителями во время путешествия и продали в рабство на Домо. Оттуда уже попали в наёмники, смогли вырваться на свободу. С Домо и держимся вместе, а осели в Городе Свободы. Ложь искусно пряталась в её истиной истории и фактах, что невозможно проверить. Домо ‒ крупнейший и самый известный рынок рабов, на его торги слетаются со всего сектора. Записей не ведут, рабы долго не задерживаются (кого продают, кого убивают), отследить здесь двух детей, проданных почти двадцать лет назад? Ну попробуйте. Бесполезнее только в рабских ямах Большой Медведицы следы искать, потому что Федерация ещё и от своих всё прячет. И не только от граждан, но и от тех, кто при власти. Ну а в Городе Свободы ещё надо знать, кого спросить. Ни Ченни, ни Гисс не скажут, а остальные не в курсе. Тревис порадовался предусмотрительности напарницы. Она предполагала, что маску придётся или попросят снять. А раз сказали про шрамы, будем поддерживать легенду. Коробка с гримом хранилась на «Охотнице» в ящике под койкой. Солан, как оказалось, всегда держала вторую про запас как раз на такой случай. Пришлось вытерпеть почти час возни с лицом, зато теперь к сказанному было не придраться. Кстати, заодно и проверим искусность маскировки. Тревис стянул нижнюю часть маски и отпил из своего бокала. Вряд ли он кого-то напугает здесь шрамами, так что можно не извиняться. На зыбкое отражение не хотелось даже смотреть. Солан постаралась на славу. Лицо заметно изменилось и выглядело ужасно. ‒ Город Свободы! ‒ обрадовано щёлкнул пальцами Хуа Чэн. ‒ Мне нужна информация именно о нём. Особенно о его владельце. Да и о прочих «шишках» не помешает. Можете что-то рассказать? Слишком много молитв поступает из-за них, я уже устал отсеивать. Возможно, стоит уже разобраться с этим раз и навсегда и успокоиться. ‒ С Крантором определённо стоит, ‒ скривилась Солан, и не думая прятать неприязнь. Она и раньше не жаловала негласного хозяина Города Свободы, теперь же он сначала досаждал Ченни, а затем превратился в угрозу для всех них. ‒ Он взялся заигрывать с Федерацией, это нарушение нейтралитета. Да и «быстрые шахматы» ‒ та ещё дрянь. Помощник его, Тайс, тоже мутный, подозреваю, подсидеть пытается. Но этот вообще странный, чего ждать непонятно. Чедевик убит полгода назад. Джаррьер тогда же пропал. ‒ «Пуховка» или с Севелан свалил, или ей же и убит ‒ подал голос Тревис. Не удержался. Уже потом, послушав, что говорили о смешном щуплом человечке с копной рыжеватых волос, получилось догадаться, кто ставил бомбу в его протез. Спецов с нужными навыками в Городе Свободы было немного, а готовых работать с Федерацией и того меньше. Исчез после визита Севелан только один. Потому добраться до него и спросить по полной очень хотелось, пусть и чужими руками. Или хотя бы узнать, что он своё уже получил. ‒ Собственно и всё, ‒ пожала плечами Солан. ‒ Все остальные держатся принципа «живи сам и не мешай жить другим». Вряд ли из-за дел кого-то ещё будут настолько много молиться. ‒ Крантор, значит, ‒ Хуа Чэн задумчиво рассматривал столешницу перед собой. ‒ Гхм... Да, нарушение нейтралитета ‒ серьёзный проступок для тех, кто просит у меня удачи и покровительства. Так что придётся заняться. Насчёт «быстрых шахмат», кстати, ты сама в них играла? Или кто-то из знакомых? Как считаешь, там есть мухлёж? ‒ Нет, я ещё не рехнулась ставить на кон жизнь, ‒ Солан снова скривилась. ‒ И друзья-знакомые тоже. Подозреваю, что главный мухлёж ‒ в чемпионе. Клют, похоже, какая-то аномалия или гений, раз просчитывает ходы за пять секунд. ‒ Или андроид, ‒ вставил Тревис. ‒ Их трудно распознать. Они переглянулись. ‒ Как вариант, ‒ согласилась Солан. ‒ Я его даже не видела, только слышала. ‒ Я тем более, ‒ напарник пожал плечами. ‒ Только предполагаю. Солан задумалась, вспоминая. ‒ Примерно полгода назад пошли слухи, что Клюта обыграли, сорвав банк в пять миллионов кредитов. И вроде бы этот же парень перед тем ещё и казино где-то на ту же сумму пощипал. Вот он мог и жульничать. Или ему феерически везло. ‒ Единичные случаи ‒ не моя забота, ‒ качнул головой Хуа Чэн. ‒ Ничего удивительного, что в казино мухлюют. Так и заведено, если уж по-хорошему. Но этим должны заниматься посетители, а не владелец. Если же он творит подобное, то должен быть снят со своего поста и как можно скорее. Князь демонов задумчиво покачал стаканом с янтарной жидкостью, расфокусировано глядя перед собой. ‒ Из Города Свободы всегда было много прошений. Но в последнее время их количество просто зашкалило. И многие об одном: наказать главного. И хоть это и не моя территория, случай кажется интересным. Возможно, что и поучительным. Для других. Он немного помолчал, а после остро взглянул на Солан. ‒ А божеством или демоном этот Клют быть не может? ‒ А я и не говорю, что ваша, пересказываю, что слышала, ‒ парировала Солан. ‒ Крантор давно нарывается, не удивлена, что в доках или в казино уже и до молитв о его смерти дошли. Жадная, скользкая, лицемерная скотина. Одно хорошо, что до женщин ему дела нет. Перья, конечно, пушит и героя-любовника из себя строит, но слухи ходят в основном про него с Тайсом. Ну да и хрен с ними обоими, не пристают лично к ней и девочкам из «Ринга», между собой пусть делают, что хотят. На вопрос Хуа Чэна она пожала плечами. ‒ Кто его знает? Это кому-то из подобных вам надо смотреть. Мы в таком не разбираемся. Хуа Чэн задумчиво кивнул, давая понять, что услышал, и на какое-то время замолчал, чуть прищуренным взглядом изучая столешницу. Было ясно, что его мысли витают сейчас не здесь. Очевидно, он раздумывал над полученными ответами и ситуацией с казино. Цзюнь У интерес князя демонов к Солан совершенно не нравился. С этого чертилы станется втянуть её в какую-нибудь авантюру. И её, и Тревиса. Возможно, и для помощи, возможно, и для благого дела, но они с Сяньлэ потом отряхнутся и пойдут дальше, и все нажитые враги им будут нипочём. А вот наёмников могут и достать. Бессмертные же никогда не думают, как отразятся их дела на смертных. Так же, как люди не думают о насекомых, которых, походя, давят, шагая своим путём. Он тоже таким когда-то был. Бывший Владыка сидел как раз на изгибе дивана, между Солан и Хуа Чэном. Так что, пользуясь тем, что хозяин корабля отвлёкся, передвинулся чуть ближе к девушке, пытаясь закрыть её собой от нежелательного внимания. Глупо, конечно, но лучше, чем ничего. Интересно, что за быстрые шахматы?.. Цзюнь У всегда прекрасно играл в логические игры и шахматы тоже освоил сразу, как только узнал о их существовании. В этом варианте, стало быть, играют на скорость, судя по названию? И ставкой является жизнь? Прямо любопытно стало найти этого Клюта и попробовать. Заодно и поглядеть на него, что он такое. Если андроид или бессмертный, это сразу станет ясно по отсутствию либо силе ауры... В коридоре раздались шаги двух человек, их негромкий разговор. Цзюнь У мысленно выдохнул: наконец-то! Сидеть в присутствии Хуа Чэна нервировало неимоверно. Хоть тот и был до странного сонным и, наверное, от того непривычно терпимым к гостям, Цзюнь У понимал, что это ненадолго. И проверять, что будет, когда Хуа Чэн окончательно проснётся и его природная ядовитость схлестнется с непростым характером Солан, которая тоже за словом в карман не лезет, бывшему Владыке совершенно не хотелось. Пока он размышлял, в кают-компанию вплыло огромное блюдо с чем-то восхитительно-белым, украшенным яркими разноцветными точками. За блюдом едва-едва виднелся Се Лянь, по-прежнему в переднике и с пятнами муки на одежде. Ну, хотя бы с лица уже её вытер. ‒ Извините за задержку, ‒ принц опустил блюдо на стол, и белой горой оказалась туча небольших пирожных, увенчанных взбитым кремом и кусочками свежих фруктов. ‒ Мне всё ещё сложно нормально украсить выпечку, и госпожа Ши помогала. Юйши Хуан вошла следом, неся поднос с чаем и чашками. Хуа Чэн встал и перехватил у женщины её ношу. ‒ Я всё расставлю. Присаживайтесь, госпожа. ‒ Благодарю, господин Хуа. Пользуясь тем, что рядом с Цзюнь У никого нет, Юйши Хуан заняла место возле бывшего Владыки. И внимательно взглянула на его бокал. ‒ Да витазат это, ‒ не удержался от колкости Цзюнь У. ‒ Кофе мне, по вашей же просьбе, не дали. ‒ Вот и хорошо, ‒ сдержанно кивнула Госпожа дождя. ‒ Вы на борту, пока я не видела, выпили две чашки. И не говорите, что нет, я поняла по запаху. Цзюнь У виновато отвёл глаза. Не хотелось, чтобы кто-то узнал, что его сонливость и слабость никуда не делись. И что без кофе он, скорее всего, сейчас спал бы в самом тихом углу «Уюна», а не сидел здесь. Самочувствие до хотя бы нормального так и не восстановилось, и он не хотел, чтобы Юйши Хуан знала об этом, чтобы переживала за него или продолжала винить себя в случившемся. ‒ Мы что-нибудь придумаем, ‒ тихо и ободряюще сказала она, и Цзюнь У понял, что его только что прочитали как открытую книгу. От этого было странным образом и неприятно, и хорошо. Неприятно, потому что теперь не спрячешься, но и хорошо, что есть кто-то, кто видит дальше твоей привычной маски. На стол перед ними опустилось по чашке, наполненной горячим чаем. Се Лянь, закончив расставлять посуду, выпрямился и, дождавшись, пока все обратят на него внимание, легко поклонился. ‒ Я знаю, что мы уже виделись днём, но всё же представлюсь ещё раз. Меня зовут Се Лянь, но в миру чаще называют Хуа Се. И между собой мы стараемся говорить так же, чтобы потом не сбиваться на настоящее имя. А это ‒ мой неизменный спутник Хуа Чэн или же, как называю его я, Сань Лан. В Великой Хань нас именуют Странником и Господином-Тенью. С госпожой Юйши, она же Ши Юйлань, думаю, вы уже знакомы. Расскажите теперь немного о себе, если вас не затруднит. Солан мысленно выдохнула, когда Хуа Чэн прекратил свои расспросы. Покоя они ей не добавляли, подозрительность постепенно набирала обороты. Что ему надо? Только ли Крантор интересен? Не с подвохом ли какой вопрос? Вдруг «господин Хуа» уже бывал в Городе Свободы и теперь проверяет их? И какие последствия грянут от его действий? И не втянет ли он их всех в свою раздачу наказаний? Очень не хотелось, чтобы отголоски чужих дел прилетели по Ченни или Гиссу. Ещё Солан понимала, что удержать язык за зубами будет ой как тяжело. Так и хотелось ответить князю демонов в тон, но вызывать его гнев на свою голову... проще сразу в шлюз шагнуть ‒ быстрее и меньше боли. Поэтому тёплое и крепкое плечо Юншена, внезапно коснувшееся её собственного, ощутилось надёжной опорой. Она чуть скосила глаза и едва заметно кивнула: спасибо. Появление Се Ляня и Ши Юйлань и вовсе стало спасением. Молчание затягивалось, а тишина нервировала. Хуа Чэна невозможно было просчитать, а значит и непонятно, чего от него ждать. Солан в силу характера и опыта предпочитала не ждать ничего хорошего. Целее будешь, если предусмотрителен. А принц сумел удивить. Пирожные восхитительно выглядели и весьма аппетитно пахли. Вроде и ела, вроде и равнодушна к сладостям, а слюна во рту скопилась сама собой. От волнения и размышлений немного отвлекла короткая и шутливая перепалка между Юншеном и Ши Юйлань. Вот и славно! Нечего круги вокруг реактора нарезать. Но плохо, что Владыка игнорирует предупреждения. Или борется со сном, не желая показывать упадок сил? Ладно, после разберёмся. На поклон Солан ответила лёгким кивком, поддерживая роль простоватой и циничной наёмницы-полукровки. ‒ Хуа Се, Сань Лан, ‒ повторила она. ‒ Мы запомним. Я ‒ Солан, мой напарник ‒ Тэ Лавэйси, чаще его зовут Маска. Мы ‒ наёмники, сопровождаем в Великую Хань господина Су и госпожу Ши по их просьбе. Нам туда надо и по своим делам. Наняли нас в Городе Свободы. Тревис внезапно понял, что ни в засаде, ни на трибунале он не нервничал так сильно, всегда оставаясь собранным и спокойным. Возможно, потому, что точно знал или хотя бы предполагал, чего ждать. Тут же просчитать ничего не удавалось. Слишком много переменных, слишком много неизвестного, слишком много неучтённых факторов. Поэтому он молчал, выжидал и наблюдал, собирая информацию. Расспросы Хуа Чэна ему тоже не нравились. А кому понравится вежливый, но допрос? А что это он и есть, Тревис не сомневался и благодушие «господина Хуа» его не обманывало. Севелан тоже умела притворяться мягкой, милой и улыбчивой, а на деле ‒ та ещё была ядовитая и жестокая тварь. После неё он вдвойне настороженно относился к вежливости опасных людей. Ничего в ней хорошего нет. Юншен, кажется, тоже не доверял хозяину корабля. Впрочем, оно и понятно, если эти двое и раньше были не в лучших отношениях. Но вот что он придвинулся к Солан, прикрывая ей второй бок, почему-то вызвало раздражение. Словно намёк на его собственную нынешнюю бесполезность. Тревис скрипнул зубами. Поскорее восстановиться бы! Достало это всё до печёнок! Ши Юйлань, осмотрев его днём, сказала, что, вероятно, завтра тело придёт в форму полностью и координация больше плыть не будет. Ещё добавила, что он крепкий человек, раз так быстро восстановился. Гисс, помнится, тоже это отмечал. Но одними словами силы себе не вернёшь. На пирожные Тревис даже не посмотрел. Хватит с него и чаю. Но в присутствии Се Ляня и Ши Юйлань чувство опасности давить стало меньше. Эти двое были хоть сколько-то понятны. Вести разговор он предоставил напарнице. У неё язык лучше подвешен. ‒ Приятно познакомиться, ‒ кивнул Се Лянь, опустившись на другой край дивана, напротив гостей. Хуа Чэн тут же устроился рядом, словно нахождение вдали от своего ненаглядного принца делало ему нехорошо. Даже если в том «вдали» было меньше полуметра. ‒ Я сразу попрошу прощения у вас, господа, ‒ Се Лянь кивнул Солан и Тревису, ‒ но обсуждать вопрос нам придётся в основном с господином Су и госпожой Ши. Простите мне эту неучтивость, но, сами понимаете, многие нюансы поймут только бессмертные. Он повернулся к Цзюнь У. ‒ Господин Су, прошу, расскажите, что произошло с госпожой Ши. Во всех подробностях, со всеми странностями, что заметили. Цзюнь У со вздохом кивнул. Чего-то такого он и ждал. ‒ Хорошо, господин Хуа. Думаю, всё началось на Кассионе, после нашей высадки туда... Рассказ занял добрых двадцать минут. Цзюнь У увяз в странных описаниях, из которых наёмники понимали, дай космос, если хотя бы каждое пятое слово. Бывший Владыка даже внутренне улыбнулся: наверняка ведь они считали их с Юйши силу эдакими плясками с бубном, древним непонятным шаманством. И вряд ли отдавали себе отчёт, что управление вероятностями можно переложить на вполне понятный науке язык. Разве что все выкладки при этом будут сложнее высшей математики. ‒ Тем и закончилось, ‒ подытожил Цзюнь У, добравшись, наконец, до истории с искажением Ци. ‒ Тренажёрный зал был уничтожен вместе с двойником и всей искажённой энергией, а госпожа Ши теперь почти без сил. О том, что он теперь совсем без сил, бывший Владыка упоминать не стал. Не хватало ещё жаловаться. Умолчал он и о том, что рядом с тренажёркой была оружейная. Это выдало бы его с потрохами. Се Лянь по мере его рассказа становился всё более расстроенным. А Хуа Чэн, похоже, всё более взбешённым. Под конец он уже едва сдерживал ярость, это ясно читалось и в плотно сжатых губах, и в горящих недобрым огнём глазах. ‒ Я его убью, ‒ выдохнул он, и любому, кто видел князя демонов в тот момент, и в голову не пришло бы, что говорит он образно или преувеличивает. ‒ Если эта похотливая тварь действительно наслала проклятие, то он не жилец. И не посмотрю, что один из «стариков», без разговоров оторву голову и заспиртую в банке. И выставлю на потеху всем ханьцам. ‒ Погоди, ‒ Се Лянь успокаивающе накрыл запястье Хуа Чэна тонкими пальцами. ‒ Не кипятись. Сперва нужно уточнить ещё пару деталей. Он повернулся к Тревису. ‒ Господин Тэ, до того, как вернулись господин Су со спутницей, как протекала ваша беседа? Как чувствовала себя госпожа Ши? Не передавайте мне содержание разговора, опишите только её состояние. Под рассказ Юншена Солан и Тревис позволили себе небольшую передышку. Нет, они не откинулись расслабленно на спинку дивана и даже не теряли бдительности. Просто следили за происходящим, полуприкрыв глаза и не вслушиваясь в разговор. Они даже не изменили позы. Обманчивая невовлечённость. Нюансы жизни бессмертных всё равно в полной мере понятны только им, как и способы управления энергией. Да, оба предполагали, что это можно объяснить наукой и описать формулами, но пусть во всей подобной зауми разбирается тот, кто в ней понимает. Это не они и даже не претендуют, каждый должен заниматься своим делом. На вспышку ярости Хуа Чэна Солан приоткрыла один глаз, поняла, что гнев князя демонов направлен не на них, и выдохнула. А Се Лянь при своём «друге», похоже, в качестве тормоза на внешнем носителе. Ну и хорошо, а то страшно представить, что бы мог натворить этот тяжёлый крейсер в облике человека с его-то силой и характером. Это же по мощи как если бы тот самый крейсер на полной скорости на таран пошёл. Смерть всему живому, кто не увернулся и кому не посчастливилось оказаться рядом. Солан взялась за чашку. Ну принц и нашёл у кого про чужое состояние спрашивать! Напарник в своём-то разбирается через два раза на третий. Но не её спрашивают, не ей и отвечать, к тому же она при том разговоре всё равно не присутствовала. Тревис усмехнулся, одобряя методы Хуа Чэна. Зарвавшихся мразей так и надо останавливать, чтобы на их примере других учить, чтобы неповадно повторять было. Уговорами никого не убедишь, страх лучше держит, а смерти, своей или близких, многие боятся. Вопрос Се Ляня поставил в тупик. На память Тревис не жаловался, но описать чужое состояние... Издеваются. ‒ Да спокойно. Про Хань говорили, про законы, про традиции, про разницу с Федерацией. Потом про генерала этого, ‒ он поморщился. ‒ Тут ей явно не по себе стало, под конец на эмоции сорвалась, заплакала. Когда до её плеча дотронулся, как током ударило. Не сильно, но неприятно. Се Лянь и Хуа Чэн одновременно перевели взгляды на Юйши Хуан. Та спокойно встретила и выдержала их внимание. ‒ Я этого не помню, но верю господину Тэ, что сорвалась. Потому что за несколько дней до этого тоже был нервный срыв. Практически на ровном месте. Цзюнь У от возмущения аж чаем поперхнулся. ‒ Ничего себе на ровном! Да этот... Однако Повелительница дождя спокойно покачала головой, и Цзюнь У осёкся. ‒ Это действительно так, господин Су. Не было никаких предпосылок, я отправлялась в отпуск в прекрасном настроении. Возможно, конечно, психика от чувства безопасности просто дала себе волю. Но, возможно, искажение приближалось уже тогда. Потому я так остро и реагировала на всё. Она замолчала и задумчиво потёрла висок. ‒ Если это так, то проклятие не виновато в искажении, оно случилось от естественных причин, а проклятие лишь подтолкнуло его начало. ‒ Оно случилось, потому что тебя довели! ‒ рыкнул Цзюнь У, совершенно позабыв, что, как простой заклинатель, должен разговаривать с древней богиней несколько уважительнее. Он настолько разозлился, что не заметил даже смену эмоций, синхронно промелькнувших на лицах Се Ляня и Хуа Чэна: удивление, изумление, короткий миг неверия, а после ‒ одинаковые довольные улыбки, обмен взглядами и хитрый прищур демона. ‒ Нужно было бежать оттуда раньше, ‒ уже остывая, буркнул Цзюнь У, сам не понимая, что на него нашло. Он поднял сердитый взгляд на наблюдавших за ними хозяев корабля. ‒ Надеюсь, виновные в проклятье будут найдены? ‒ Не сомневайтесь, ‒ спрятав улыбку, кивнул Се Лянь. ‒ Для того мы и выясняем все нюансы. Начало любого проклятия можно отследить. И гораздо проще это делать, если хотя бы примерно знать, куда смотреть. Сколько ещё вы собирались пробыть на планете? Цзюнь У с Юйши Хуан переглянулись и синхронно взглянули на наёмников. На взрык Юншена Солан неодобрительно цыкнула сквозь зубы. Зачем же так палиться! Ведь всё же поймут или, как минимум, заподозрят, если и так ходят слухи, что господин Су ‒ реинкарнация предыдущего Небесного императора. Эти двое же умные, а Хуа Чэн ещё и весьма опасный. Солан как можно незаметнее ткнула Владыку локтём в бок, благо что сидел он почти впритык: тише ты! От его гнева ей самой захотелось поджать уши как нашкодившей кошке и спрятаться в какую-нибудь тёмную и безопасную щель. А ещё она подумала, что вызывать такое на себя рискнёт только полный безумец. И позлорадствовала, представив, как вся мощь этого гнева обрушится на Пэй Мина, ещё и подкреплённая яростью Хуа Чэна и решительной непреклонностью Се Ляня. С обращением внимания в их сторону пришлось вынырнуть из своих мыслей. ‒ С вами договорим ‒ и сразу стартуем, ‒ как можно небрежнее ответила она. ‒ Мы свои дела тут закончили. Тревис подумал, что при наличии на планете Станнис и Касаби рвать отсюда когти нужно как можно скорее. В вип-зону они не сунутся, но «Охотницу» и «Уюн» отследить могут. Ханьцы всегда в любом порту как на ладони, приметные, их мало. А они торчат тут и треплются. ‒ То есть, вы не будете проходить никакого лечения? Се Лянь, казалось, был обескуражен. Он вопросительно воззрился на Тревиса. Ведь там, в кафе, они ясно дали понять, что господин Тэ прибыл за медицинской помощью ‒ Гэгэ, ‒ внезапно обречённо простонал Хуа Чэн. – Ну ты снова? Тебя о том просили? ‒ Но я могу помочь! ‒ возмутился Се Лянь, всем корпусом развернувшись к собеседнику. ‒ Иначе зачем мне навыки, если я не могу их применять? Хуа Чэн не скрывал явного раздражения. ‒ Ты уже помогаешь. И ещё неизвестно, скажут ли тебе за то «спасибо». Напомню, что обычно не говорят. ‒ Эти люди помогли госпоже Ши, ‒ отрезал Се Лянь, и в его голосе прорезалось что-то, от чего весь пыл демона тут же свернулся в точку и исчез. Хуа Чэн недовольно фыркнул, но спорить больше не посмел. ‒ Я хочу отплатить им тем же. Он достал из нагрудного кармана рубашки небольшой кожано-металлический прямоугольник, что при ближайшем рассмотрении оказался туго набитой визитницей. Вытащив одну из карточек, принц положил её на стол и подтолкнул к Тревису. ‒ Если вдруг потребуется помощь в протезировании, обращайтесь, ‒ дружелюбно улыбнулся он. ‒ Для тех, кто помогает моим близким, я работаю бесплатно. С вас только материалы. На карточке значились название местной клиники и должность: киберхирург. Солан с трудом сдержала нервный смешок. Не было бы счастья, да несчастье помогло. Она же ещё после разговора с Юншеном думала, что сложно будет не уговорить напарника, а найти врача, что не сдаст никому и не откажет в помощи. Нейтралы нейтралами, а укрывать военных преступников мало кто согласен. Кто-то опасается мер против себя, кто-то считает, что за свои дела нужно нести наказание. Солан считала, что наказание напарник уже понёс. Нет, всегда оставался вариант найти местного спеца, что согласится провести операцию в Городе Свободы и на период восстановления оставить Тревиса там под присмотром Гисса. Это безопаснее и надёжнее всего. Но если у них будет свой киберхирург... Тревис покосился на визитку так, словно ожидал, что она сейчас взорвётся. Не верил он в такие удачные совпадения и в такую великодушную щедрость. Явно от них что-то потом потребуется. И не стоит обманываться байкой, что этот Се Лянь так благодарит за помощь госпоже Ши. Слушал бы лучше своего «друга». «А если бы Солан слушала Гисса, ты бы сейчас в лучшем случае просил бы милостыню, а то бы и сдох в припортовой канаве или в застенках Федерации», ‒ шепнул внутренний голос. Тревис тряхнул головой. Потом! Всё мозгоёбство потом! Надо на вопрос ответить. ‒ Буду, но потом, сначала дело. ‒ А с чего вы вообще взяли, что мы здесь ради лечения? ‒ вкрадчиво-ехидно поинтересовалась напарница. ‒ Кайнессос ‒ удобная остановка перед Линдором. Вот и решили совместить приятное с полезным. Но не скрою, крайне удачно в итоге вышло. Она выразительно усмехнулась и спрятала визитку в нагрудный карман, туда, где лежал браслет Юншена. Оставлять его на запястье Солан не рискнула. Заметят и опознают ‒ начнут спрашивать, а это точно лишнее. Но выходит всё и впрямь удачно: на счёте ‒ гонорар от Владыки, надёжный хирург, купить только материалы... Даже не верилось в такую удачу. Обычно после неё жди отменной гадости. Или это компенсация за неприятности на Кассионе? А ладно, поживём ‒ увидим, доживём ‒ узнаем, выживем ‒ учтём. ‒ Не собирались? Простите, кажется, я невольно додумал за вас... Вот ведь как неловко вышло... Се Лянь смущённо покраснел и принялся неловко теребить край передника, который так и не снял. Выглядел он и вправду расстроенным. Хуа Чэн рядом картинно вздохнул. ‒ Извините гэгэ, ‒ грубовато, но, кажется, искренне сказал он. ‒ Он одержим идеей вернуть мне глаз, хотя бы в виде хорошего протеза. И потому уже полвека в киберхирургии. Но до сих пор как видит человека, которому нужен протез, становится словно одержимый. ‒ Мне нужно набираться опыта, ‒ тихо пробормотал Се Лянь, и Хуа Чэн снова вздохнул с бесконечным терпением. ‒ Гэгэ... Ты протезируешь уже пятьдесят лет. К тебе очереди на год вперёд расписаны. И ты всё ещё считаешь, что тебе не хватает опыта? Се Лянь мотнул головой, не поднимая взгляда на гостей. ‒ Технологии не стоят на месте. То, что было десять лет назад, уже не актуально. Знания и умения должны постоянно обновляться. ‒ Да толку-то, если с глазами так ничего путного и не придумали, ‒ скривился Хуа Чэн. ‒ Что десять лет назад, что сейчас, ну не могут они полноценную замену сделать. Рук-ног могут, а глаз ‒ нет. Только зря изводишься. Я привык так. Мне нормально. В конце концов, всегда можно накинуть личину и не беспокоиться. Он перевёл взгляд на Тревиса. ‒ Не подумай чего плохого из-за этого. Гэгэ и вправду отличный хирург, и опыт у него немаленький. Так что можешь смело обращаться, сделано всё будет как надо. Выглядел древний бог так трогательно, что Солан ощутила желание расчувствоваться и умилиться. Ну хорошо хоть не по головке как маленького погладить в утешение. И ведь даже, кажется, не специально. Но картинка ‒ как в пособии по манипуляциям: губки бантиком, бровки «домиком», виноватый взгляд в пол, тон ‒ извиняющийся, пальцы передник теребят. И ведь, что самое подкупающее ‒ он искренен. Вот от таких и приходится «броню» наращивать, чтобы в сердце не влезали. После слов Хуа Чэна об идее вернуть ему глаз наёмница изобразила на лице лёгкое удивление. По выбранной роли ей неоткуда было знать, как выглядят статуи и портреты любого из богов, да и к использованию личин и иллюзий она не привычна. Для неё вся мистика и сверхспособности ‒ это нечто совсем незнакомое, с чем она никогда не сталкивалась и к чему не привыкла. Посмотрим, насколько хороши её актёрские навыки. Почему-то подумалось, что рано или поздно принц добьётся задуманного для своего демона и таки совершит прорыв в киберпротезировании. Ему тогда не только в Хань молиться будут, но и на многих других планетах станут благословлять и боготворить. Попросить, что ли, Гисса отслеживать новости по этой части и информацию об одном конкретном хирурге? Вдруг повезёт и они с напарником доживут? Подумала и сама же скептически хмыкнула. Не с их жизнью надолго загадывать. Тут не знаешь точно, что в следующий миг случится. ‒ И не думал, ‒ ответил Хуа Чэну Тревис. ‒ Это большой опыт. Даже у Доколли был меньше, а старый хирург отдал медицине много лет. Хотя если бы не ушёл в бега, где практика стала редкой, то уже бы и превзошёл. С другой стороны, ему часто приходилось оперировать в неподходящих условиях. Трюм корабля или доки космопорта ‒ это вам не чистая «упакованная» клиника. Так что ещё можно поспорить, кто кого. Впрочем, у господина Хуа рука явно твёрже, а сил больше. Ну так он и моложе, он вообще не стареет, если вспомнить. К людям время безжалостнее. Наверное, поэтому Тревис всё же больше уважал Доколли. Тот был человеком и даже в свои годы и после всего пережитого остался профессионалом. ‒ Я не практикую постоянно, ‒ тихо пояснил Се Лянь. ‒ Наши прямые обязанности отнимают слишком много времени, и медицина для меня больше вторичное дело. Которым, хоть я и люблю его сильно, заняться вплотную, к сожалению, не имею возможности. Так что пятьдесят лет в моём случае не равно пятьдесят лет постоянной практики. В клинике есть асы, протезирующие в два раза меньше, но до которых мне далеко. Потому что для них медицина ‒ основное занятие, а для меня... Его монолог прервал громкий кашель. Цзюнь У, пока принц отвлёкся на Тревиса, решил всё-таки рискнуть и попробовать стряпню Его Высочества. И сейчас сидел, потрясённо замерев, в одной руке держа надкусанное пирожное, а другой ‒ зажимая себе рот. Словно едва-едва сдерживался, чтобы не выплюнуть всё обратно. Хлоп! Маленькая ладошка Юйши Хуан звонко шлёпнулась поверх его, закрывающей рот. ‒ Прожевать. И съесть, ‒ тихо, но веско произнесла Повелительница дождя, буравя Цзюнь У взглядом, под которым наверняка ходили строем все её подчинённые. ‒ И это, и ещё как минимум половину. Тот ожёг её встречным гневным взглядом, но сладость всё же послушно проглотил и даже запил чаем. И лишь после этого не менее гневно уставился на Се Ляня с Хуа Чэном. ‒ Зачем?! ‒ Затем, что не дело заклинателю ходить без сил, ‒ спокойно ответил на его раздражение принц. Демон же, похоже, от души веселился, наблюдая за происходящим. Все трое были в сговоре! ‒ Хотя бы частично они вам их вернут. ‒ Частично?! Да здесь накопителя три влили, не меньше! ‒ Два, ‒ всё так же спокойно поправил Се Лянь. ‒ И это была моя идея, ‒ всё с тем же железным спокойствием отозвалась Юйши Хуан. ‒ Знала, что иначе откажешься. Только обманом и получилось бы. Взяв блюдце с отброшенным на него пирожным, она вооружилась ложкой и, набрав белоснежного крема, поднесла её к губам Цзюнь У. ‒ Ешь. Или накормлю силой. Она впервые обратилась к нему на «ты», и это, видимо, возымело эффект. Тяжело вздохнув, бывший Владыка отобрал у неё блюдце и ложку. ‒ Я сам, ‒ обречённо признал он своё поражение. Юйши Хуан довольно улыбнулась. ‒ И не меньше половины! Вы тоже ешьте, ‒ добавила женщина, взглянув на Солан и Тревиса. ‒ Наполненная духовными силами еда и смертным полезна. Как минимум болеть после этого вы долго не будете. Солан на монолог принца успела подумать, что скромности кому-то отсыпали с избытком. Практикует в одной из лучших клиник Кайнессоса и всё в себе сомневается. Но сказать ничего не успела. Вот хитрюги! Все трое. Нашли-таки на Юншена управу, Ши Юйлань он ни за что не откажет, к ней у него особое отношение. И у неё к нему тоже, чем дальше, тем сильнее это видно. Даже интересно становится, когда сами уже признают и поймут? Хоть ставки принимай, хотя азартной она никогда особо не была. На пирожные Солан покосилась с некоторым замешательством. Ну вот зачем они опять в ход свои божественные штучки пускают? Да ещё и так в лоб, можно было и аккуратнее, хотя бы не ставить в известность, что добавлено в сладости или предложить какие-то закуски, от которых никто бы не отказался. Юншен же всё равно почувствовал и опознал. Лучше бы она и правда не знала, с чем замешаны пирожные, была бы просто сладость. Солан не испытывала к ним особой любви или тяги и в другом случае отказалась бы, выдерживая роль, но спорить с Ши Юйлань почему-то не хотелось. Она уже собралась протянуть руку, когда посмотрела на напарника. Тревис был напрочь обескуражен и смотрел на блюдо в полной растерянности, не понимая, как реагировать. Насколько она знала, за этим последует раздражение ‒ не понимать чего-то, не знать, как действовать, напарник крайне не любил. Тем более, сейчас, когда он до сих пор пересматривал старые схемы поведения и выстраивал себе новые. Ладно, подождём его реакции и поддержим. А то если останется в растерянном одиночестве, точно психанёт. Тревис со всей силы сжимал зубы, чтобы не выругаться и не брякнуть чего-то резкого. Не та ситуация, не те противники, чтобы нарываться и хамить, но подчиниться и смолчать... Он заметил, что Солан тоже не торопится принимать щедрое, да что там щедрое! расточительное! угощение. Значит, наверное, можно отказаться? ‒ Я и так не болею, ‒ буркнул он, сжимая пальцы на ручке чашки. Хотя бы в чай эти трое явно ничего не подмешали. Юншен пил и не насторожился. Солан перехватила взгляд Ши Юйлань и незаметно покачала головой: не надо, не давите, хуже будет. Сама она к пирожным тоже не притронулась. Повелительница дождя едва заметно вздохнула. Бросила короткий нечитаемый взгляд на Се Ляня, как раз подливавшего чай Хуа Чэну, и согласно кивнула, мол, не хотите ‒ не ешьте. Однако нельзя было не заметить, что отказ её слегка расстроил. ‒ А мне можно не есть? ‒ Пробурчал Цзюнь У, под бдительным присмотром Юйши Хуан поглощающий уже второе пирожное. Та усмехнулась и утащила с общей тарелки третье. ‒ Нет. Ты должен съесть, как минимум, пять. ‒ Одолею семь, если и впредь перестаешь мне, наконец, выкать и будешь обращаться как сейчас. Только после этих слов до Повелительницы дождя, кажется, дошло, что она уже некоторое время «тыкает» бывшему императору. Увидев её замешательство и смущение, Цзюнь У поспешил повысить ставки: ‒ Восемь. Десять. Только не нужно снова этих церемоний, умоляю. Хуа Чэн отвернулся, пряча улыбку. На этот раз настоящую, без оскала. Они с Се Лянем обменялись понимающими и крайне довольными взглядами. Похоже, им обоим очень нравилось происходящее между Повелительницей дождя и её новым знакомым. Оставшееся время (пока Цзюнь У доедал обещанные десять пирожных) оба Хуа беседовали с Юйши Хуан о Великой Хань. Похоже, эта парочка бывала дома достаточно редко, так что интересовались новостями сразу за последние несколько лет. Настаивать госпожа Ши не стала, и вообще про них словно забыли. Ну и хорошо! Юншен неторопливо ел пирожные, за которые выторговал себе отсутствие церемоний со стороны Госпожи дождя. Сладкая парочка из принца и демона слушала сводку новостей за несколько лет. На них никто не обращал внимания. Можно было неторопливо потягивать чай или витазат, слушать и наблюдать. Солан покачала головой. От неё не укрылось, с какими понимающими и выразительными взглядами оба господина Хуа смотрели на Юншена и Ши Юйлань. Поняли, эти двое всё поняли. Остаётся ждать, когда оставшиеся двое поймут. Тревис же продолжал сверлить глазом блюдо и словно пытался сложить что-то в своей голове. Солан не вмешивалась. Это и без того непредсказуемый процесс, а у напарника вдвойне. Лучше дать время и не трогать. ‒ Издеваются... ‒ тихо-тихо себе под нос проворчал Тревис. ‒ Нет, ‒ так же тихо ответила она ему. ‒ Просто разное понимание нормы. Они точно так же с трудом укладывают в голове, как можно совсем не есть сладкого, как ты ‒ зачем его вообще есть. После этих слов напарник погрузился в свои мысли ещё сильнее. Солан невесело хмыкнула. Он ещё долго будет так делать, перестройка мозгов ‒ процесс не быстрый. Она по себе хорошо помнила, а у неё, даже с учётом рабства, случай не такой запущенный. У неё хотя бы семья до десяти лет была, и жили они вполне обеспечено. У Тревиса, судя по всему, не было и того, да и потом... армия Федерации немногим лучше Школы ядовитых цветов. Гисс предупреждал её, что приспосабливать федерала к нормальной жизни, что приручать дикого зверя. В их случае сравнение даже не казалось обидным. Видела она на одной из планет, как вторая волна колонистов заново приручает собак, одичавших после гибели первой, а то и смешанное потомство от них и местных хищников. Дички точно так же настороженно, с опаской и недоверием, смотрели на всё новое. И перестроиться смогли не все, кому-то свобода была милее, кто-то не принимал хорошего отношения. Напарник, к счастью, не безнадёжен, но стоит набраться терпения, изменения быстрыми не будут. Под конец встречи в кают-компанию впорхнула серебристая полупрозрачная бабочка, опустилась на палец Хуа Чэна, и тот замер, словно к чему-то прислушиваясь, а после кивнул, и бабочка растворилась в воздухе. ‒ Тех, кто преследовал вас сегодня, сейчас нет в порту. Так что дойти сможете спокойно. ‒ Спасибо, ‒ поблагодарила Юйши Хуан. Уже у самого выхода она на мгновение обняла Се Ляня, и тот доверчиво прижался к ней, словно к старшей сестре. ‒ Благодарю за приём, Ваше Высочество. И за угощения. Было очень вкусно. Принц грустно улыбнулся, словно ему совсем не верилось в её слова. Повелительница дождя наклонилась к нему и тихо, чтобы не слышали остальные, шепнула: ‒ Ни капли не преувеличиваю. А эти двое и мою выпечку не едят, видимо, просто не любят сладкое. Не сомневайтесь в себе. Улыбка Се Ляня чуть посветлела, и принц с благодарностью кивнул. Они с Хуа Чэном провели гостей до трапа и ещё долго смотрели вслед, пока те окончательно не скрылись из виду. Прощание Ши Юйлань с Се Лянем напомнило Солан собственные отношения с Гиссом. То же тепло, та же участливость и забота и никакого сексуального интереса, кокетства или флирта. Оно и неудивительно, учитывая, что у принца есть его демон, а Ши Юйлань неравнодушна к Юншену. До «Уюна» шли молча. Уже в доках Солан решила спросить. ‒ Сейчас стартуем или отдохнём до утра? ‒ С утра, ‒ мигом отреагировал Цзюнь У. ‒ Я настолько объелся, что сейчас вряд ли смогу даже в пилотском кресле сидеть. Это ж надо было так поиздеваться... Последнюю фразу он обиженно адресовал Юйши Хуан, Но та лишь довольно улыбнулась. ‒ Зато сил ощутимо прибавилось, не так ли? ‒ Так, ‒ вынуждено признал бывший Владыка. ‒ Но можно было просто отдать мне растреклятые накопители, не так ли? ‒ А ты бы взял, можно подумать,‒ парировала Госпожа дождя. ‒ Да ещё и от Сяньлэ с Хуа Чэном. Как обычно упёрся бы, что справишься со всем сам, а тем временем травил бы себя кофе и другими стимуляторами, чтобы хотя бы отдалённо действовать как обычно. Думаешь, мне не знакома подобная картина? Потеря сил ‒ бич небесных чиновников современного мира. Знаешь, сколько наших закончило инфарктами и разбитым здоровьем от злоупотреблений всех мастей? Я уже устала считать. Так что не ворчи. Дали силы ‒ бери. Хорошо, что Его Высочество запасливый и всегда возит с собой целый ворох накопителей. До Цзюнь У внезапно дошло, что они стоят и ругаются как женатая невесть сколько лет пара. Стыд-то какой... Неловко кашлянув, он свернул спор и повернулся к наёмникам. ‒ В общем, лучше с утра. Всем нам не помешает отдохнуть после заполошного дня. ‒ Дело говоришь, ‒ Солан потянулась, распрямляя плечи и спину, потом едва сдержала зевок. ‒ Я сейчас тоже за штурвал не сяду. ‒ Аналогично, ‒ фыркнул Тревис, ‒ спать с этого вашего чая хочется. Не стимами же травиться, раз в окрестностях чисто и мы не торопимся. К тому же завтра он должен окончательно прийти в норму, тело начнёт слушаться, и с управлением он управится. Солан всё чаще отдавала пилотское кресло ему. Тревис с удовольствием освежал навыки. Пригодится. И от него есть польза, он не висит балластом. А до утра реально стоит отдохнуть. И подумать. О многом. Второй зевок Солан не сдержала, быстро прикрыла рот ладонью. ‒ Всё, разбегаемся спать. У нас неделя дороги впереди. От входного шлюза по коридору «Уюна» шли молча. Юйши Хан казалась задумчивой и немного грустной, и Цзюнь У не хотелось грубо врываться в её размышления, словно топать по чистому ковру грязными сапогами. Однако один вопрос настолько не давал ему покоя, что в конце концов бывший Владыка не выдержал. ‒ С чего это вдруг Сяньлэ решил научиться готовить? ‒ поинтересовался он, когда они уже вошли в кают-компанию. После роскоши «Гардении» та показалась очень скромной, почти бедной. ‒ Помнится, Хуа Чэн весьма любил даже прежнюю его стряпню. А для кого ещё ему стараться? Повелительница дождя вынырнула из своих мыслей и на вопрос ответила грустной полуулыбкой. ‒ Так и думала, что вас... тебя это заинтересует. То не очень весёлая история, на самом деле. Незадолго до того, как мы решили «умереть» для общественности, Его Высочество присматривал за группой смертных детей. И один ребёнок отравился его стряпней. Разумеется, принц не собирался прицельно кормить его ей, он просто приготовил что-то для Хуа Чэна, и варево стояло на кухне, а малыш нашёл его и отъел немного. И чуть не умер, едва-едва удалось спасти. На Его Высочество было страшно смотреть, настолько он разозлился сам на себя. Долгое время после той истории он не подходил к плите вовсе, а после того как мы стали собственными «потомками», пришёл ко мне и попросил научить его готовить. И это была долгая битва. Дело ведь оказалось вовсе не в том, что он неправильно смешивал ингредиенты, переваривал или не доваривал. Всё крылось в его собственной травме из прошлого. Матушка Его Высочества совершенно не умела готовить, и накануне того, как её не стало, они повздорили, частично как раз из-за её стряпни. Его Высочество в грубой форме отказался есть то, что приготовила императрица, а наутро... Наутро было уже поздно. Как итог, эта история намертво впечатала в него, что он якобы должен готовить только так, как это делала его покойная матушка, и неосознанно вливал в еду духовную энергию, которая и делала её настолько ядовитой. Мы долго с этим боролись. Доходило до абсурда: Его Высочество уже научился готовить на уровне шеф-повара, его блюда были идеальны на вид и вкус, а всё равно валили с ног взрослого мужчину. Пока не получилось разобраться с той травмой. Но сейчас всё уже хорошо. А сегодняшнюю выпечку я лично на всякий случай проверила. Во избежание неприятных неожиданностей. Цзюнь У до глубины души тронула её забота. ‒ Спасибо, ‒ искренне поблагодарил он. ‒ Хоть вы и выбрали весьма экстравагантный способ, но силы ко мне, и правда, вернулись. Не в таком объёме, как были, но хотя бы на уровне сильного заклинателя. Юйши Хуан развела руками. ‒ Сам понимаешь, я не могла сказать, что мне нужен накопитель уровня божества, мы-то представили тебя как заклинателя. Так что пришлось врать. ‒ Того, что вы дали, более чем достаточно, ‒ заверил её Цзюнь У. ‒ По крайней мере я больше не буду считать углы и заливать сонливость литрами кофе. Но всё равно, несмотря на силы, я устал. Как насчёт того, чтобы принять душ и разойтись по каютам? ‒ Отличная идея, ‒ улыбнулась Повелительница дождя и, не сдержавшись, зевнула. ‒ День был суматошный, я почему-то морально вымотана гораздо больше обычного. ‒ Впереди неделя полёта, так что успеем отдохнуть. И физически, и морально. В космосе всегда спокойнее, чем на планетах. Он оглянулся на дверь отсека. ‒ Душ на «Уюне» один, так что иди первая. А я пока подготовлю автопилот к завтрашнему отлёту. Чтобы с утра не бегать впопыхах. Юйши Хуан согласно кивнула и, проскользнув мимо него, отправилась на корму корабля, где располагался санузел. Цзюнь У проводил её долгим взглядом, ощущая яркое желание отправиться следом и задраить дверь за ними обоими. Дурацкий скачок сил, вечно подобное со «спецэффектами» проходит... Укоризненно покачав головой от собственной несдержанности, бывший Владыка решительно вымел из неё лишние мысли и отправился в рубку, готовить корабль к отлету. *** ‒ А вы почему до сих пор не спите?! Бывший Владыка улыбнулся праведному возмущению, прозвучавшему в голосе Повелительницы дождя, но пока не спешил оборачиваться, продолжая методично отделять актуальные файлы от уже отживших своё, отправляя последние в цифровой утиль. ‒ Могу спросить тебя о том же. Что до моего состояния, то не последнюю роль в сегодняшней бессоннице сыграла пара накопителей силы, которые кто-то обманом в меня влил. Не припомнишь, кто это был? И, кстати, разве мы не договорились, что за данный трюк этот «кто-то» будет теперь обращаться ко мне на «ты», м? Он снова улыбнулся, стёр последний ненужный файл, свернул опустевшую папку и повернул, наконец, голову к сердито глядевшей на него Юйши Хуан. И тут же неловко кашлянул, метнувшись глазами обратно к спасительному монитору. Издевательство. Мало того, что после резкого и практически насильственного вливания сил его гормональная система до сих пор не пришла в норму, так ещё и эта невозможная женщина додумалась стоять перед ним именно сейчас в кружевном пеньюаре! Очень благопристойном, надо сказать, пеньюаре: длинном, непрозрачном, закрытом, из тёмно-зелёного шёлка. Но… но это же Повелительница дождя! Она же ничего легче многослойных закрытых ханьфу никогда не носит. Что на неё нашло? «Да просто ночь по корабельному времени, ‒ отрезвил Цзюнь У его собственный внутренний голос. – Женщина вышла в уборную или воды попить, проходила мимо кают-компании, а тут ты полуночничаешь. Она просто не ожидала. Да и нет в её наряде ничего непристойного или даже просто открытого, прекрати трепыхаться». Это было правдой. Та же Солан в их первую встречу выглядела куда более провокационно в своем облегающем ципао с разрезами. И что-то Цзюнь У не припоминал у себя какой-либо чрезмерной реакции от взгляда на стройные девичьи ножки. Да, красиво, да, можно полюбоваться, но чтобы его крыло, словно желторотого юнца, которого впервые привели в гарем расставаться с невинностью? Проклятые накопители. Бывший Владыка ощутил их побочный эффект сразу же, как только они вернулись на «Уюн» и, не будь дураком, позаботился о своём ‒ и своей соседки по кораблю, разумеется ‒ душевном спокойствии ещё в душе, выплеснув всё напряжение в одиночестве. И Юйши Хуан совершенно не обязательно было знать, что под закрытыми веками он представлял именно её, как она стонала бы в его руках, прижатая лопатками к запотевшей стенке душевой кабинки, удерживаемая на весу одной лишь его рукой… Или повернутая к этой самой стенке лицом, с широко расставленными ногами и восхитительным прогибом в пояснице, с разметавшимися по спине мокрыми волосами, которые можно было бы собрать в горсть… Цзюнь У сам не заметил, как при этом мимолётном воспоминании его дыхание участилось, а в «домашних» брюках стало подозрительно тесно. Спасибо ещё, что он сидел за столом, и Повелительница дождя при всём желании не могла ничего заметить. Нет, ну это уже ни в какие ворота не лезет! Он древнее, всё повидавшее божество или кто?! Когда такое вообще в последний раз бывало, чтобы ему отказывала воля в отношении женщин? Бывший Владыка не мог припомнить за собой такого даже в далекой и почти забытой юности: духовные силы всегда позволяли оставлять за собой контроль в личной сфере, не поддаваясь ни чарам всевозможных красавиц, ни собственным мимолетным соблазнам. Стоило прожить многие тысячи лет, чтобы ощутить, наконец, каково это, когда ты не можешь держать в узде собственное тело, и оно сдаёт тебя с потрохами. Пожалуй, Цзюнь У посмеялся бы над собой и ситуацией, не будь он сейчас в тихой панике. Если Юйши Хуан хоть что-то поймёт, она сойдёт на первой же остановке и больше он её на борту «Уюна» не увидит, и хорошо, если она просто перейдёт на «Охотницу» или найдёт себе другой транспорт до Великой Хань. А то ведь может решить, что и вовсе не желает больше его видеть… Почему-то от этой мысли стало иррационально страшно. ‒ Владыка? – пробился сквозь его мечущиеся мысли голос Повелительницы дождя. – Вам плохо? Вы покраснели. У вас что, давление подскочило? «О, ты даже не представляешь, насколько». ‒ Принести вам чаю? – встревожено продолжила женщина, вглядываясь в его потемневшие скулы. – Возможно, вы были правы, и накопителей оказалось слишком много, да ещё и так резко… Владыка, вы меня слышите? Владыка?.. Цзюнь У едва не застонал. Она издевается?! Стоит здесь перед ним посреди ночи, в полумраке, одетая лишь в тонкий шёлк, с распущенными волосами, от которых исходит одуряющий аромат горьких трав. И зовёт по бывшему титулу своим мягким голосом, интонации которого словно обещают всепрощение и конечную станцию принятия, которых он ни разу за свою долгую жизнь так и не получил, хоть и отчаянно искал. А что если бы он услышал этот её тон раньше, что если бы всё это случилась тогда, в их прошлом?.. Воображение тут же подкинуло яркую картинку: он все ещё Император Небес, одетый в сияющие латы, скрывающие тысячелетние шрамы, что так и не нашли своего исцеления. Восседает на троне, возносясь выше всех трёх миров, отрешённо созерцая «мышиную возню» небожителей далеко внизу. И ничто не может тронуть его омертвевшей души. Ничто и никто. Почти. Потому что сегодня всё иначе. Сегодня в зал тихой и спокойной поступью входит она. По обыкновению скромно одетая, но при этом необъяснимым образом величественная. Он отсылает прочь слуг и охрану, просителей и жалобщиков и запечатывает двери, оставаясь с ней наедине. Торопливо спускается с трона, и она, поклонившись лишь для соблюдения приличий, подаётся вперед. Ладони в ладони, глаза в глаза, всего на миг, чтобы убедиться, что ничто не изменилось, что каждый из них по-прежнему в праве, а после все условности и сомнения летят в Диюй. Губы с жаром сталкиваются – скучали! – пальцы переплетаются. Тишина зала наполняется прерывистым дыханием, а после – хриплыми стонами, которые с каждой минутой будут становиться только громче. Он подхватит её на руки и унесёт наверх, к трону. И пусть это неправильно и даже аморально, но только воспоминания о сладких и тягучих часах, в течение которых он любит её там настолько разнообразно, насколько хватает опыта, фантазии и знаний, почерпнутых из древних трактатов, дают ему силы выдерживать ту самую «мышиную возню» и не сорваться, не перебить весь этот сброд к проклятой Бездне… Картинка в голове оказалась настолько яркой и осязаемой, что бывшего Владыку ощутимо повело, а напряжение в паху стало ещё сильнее. Цзюнь У зло, со всего маху, саданул ладонями по столу, отчего несчастный компьютер подскочил и тут же с грохотом приземлился на место. Юйши Хуан слегка отпрянула и замерла, инстинктивно вцепившись в воротник своего пеньюара, напряжённо вглядываясь в исказившееся лицо мужчины. ‒ Владыка? Что с вами? ‒ Уходи, ‒ хрипло попросил её Цзюнь У, не открывая глаз, всё ещё надеясь, что удастся обуздать вышедшие из-под контроля эмоции. – Уходи к себе в каюту, запрись там на все замки, какие только найдёшь, и не впускай меня. При любых обстоятельствах не впускай! Я… похоже, я сейчас опасен, пока заимствованные силы не улягутся и не усвоятся полностью. Я могу навредить тебе. ‒ Чем? ‒ Очень-очень тихо. Почти на грани слышимости. Плечи Цзюнь У затряслись от горького смеха. И вот откуда она, такая простая и доверчивая, взялась в его жизни, где отродясь ничего хорошего не водилось? Действительно, чем может навредить женщине мужчина, с которым она заперта один на один посреди равнодушного космоса? Тем более мужчина, что когда-то был демоном и не особо стремился обуздывать свои дикие замашки и желания? Он резко оттолкнулся от края стола, и кресло отъехало, открывая замершей Повелительнице дождя истинную причину его состояния. Никакие брюки не могли скрыть настолько сильного вожделения, и Цзюнь У отвернулся, не в силах встретиться с отвращением, что вот-вот зажжётся в глазах напротив. ‒ Влитая энергия влияет на меня слишком сильно, я пока не контролирую себя. И могу навредить тебе. Уходи. Несколько мучительно долгих мгновений в кают-компании висела тягостная тишина, а потом Юйши Хуан обронила только тихое: ‒ Ясно. Вот и всё. Одно тяжеловесное, словно тёмная материя, «ясно» и больше они друзьями или хотя бы спокойными приятелями уже не увидятся. Бывший Владыка закрыл глаза, ожидая, пока Повелительница дождя уйдёт, понимая, что после привычное холодное одиночество сомкнётся над ним. И потому практически подскочил, когда прохладно прошуршала ткань и на колени ему опустилась приятная тяжесть чужого тела. Да не просто опустилась, а буквально оседлала, крепко зажав коленями его бёдра. Шею обвили тёплые руки, и Цзюнь У, резко обернувшись, практически нос к носу столкнулся с Юйши Хуан, что смотрела на него спокойно и понимающе. ‒ И из-за этого столько терзаний? – тихо вопросила она, приподняв бровь и глядя бывшему Владыке прямо в глаза. – Обычный гормональный откат, что такого-то? Вы могли сказать сразу, я бы никогда вас не оттолкнула. У Цзюнь У настолько закоротило мысли, что всё, на что его хватило – это лишь выдохнуть хриплое: ‒ Почему? Повелительница дождя удивлённо приподняла брови и мягко улыбнулась. ‒ Вы серьёзно, Владыка? Мне казалось, об этом догадались уже все, вплоть до наших провожатых, с которыми мы и знакомы-то не так давно. Тонкие пальчики зарылись в его волосы, нащупали заколку и, щёлкнув замочком, выпутали украшение, отложив его на изрядно сдвинутый вбок столик. ‒ Так бывает, ‒ продолжила она, возвращая руки на его затылок, зарываясь пальцами в рассыпавшийся чёрный шёлк и начиная массировать уставшую кожу. – Когда ты молода, но уже удручающе не наивна, когда выросла в среде, где насилие над женщинами – норма и даже весёлое развлечение. Так бывает, что когда после всей этой грязи, ты видишь перед собой сиятельного Императора, того, кто правит справедливо и мудро, кто не делит подчиненных на «нормальных» и «женщин», кто всегда готов помочь и советом, и делом, кто всегда готов предостеречь и защитить… Словом, ничего удивительного, что сперва ты искренне восхищаешься этим прекрасным небожителем, после, сама того не заметив, начинаешь любоваться им, а потом… Цзюнь У, до того заворожённо слушавший, искривил губы в горькой усмешке. ‒ А потом, ‒ хрипло подхватил он, ‒ ты узнаёшь, что он и самый жуткий демон твоего времени – одно и то же лицо? Да к тому же ещё и уродливое, навсегда изрытое поветрием? Юйши Хуан наклонилась к нему вплотную, кончик её язычка прошёлся по губам бывшего Владыки, немного смочив их, и от этого невинного касания его встряхнуло, словно от разряда током. Напряжение в паху стало совсем невыносимым, и Цзюнь У не выдержал, скользнул руками под подол пеньюара и дёрнул сидящую на нём женщину за бёдра, прижимая её вплотную, создавая такое необходимое ему сейчас давление. Юйши Хуан послушно прильнула всем телом, прижалась лбом к его лбу и зашептала прямо в губы, щекоча их горячим дыханием с ароматом мяты и зелёного чая. ‒ А после, когда правда вскрылась, и вас заточили под горой, я хотела перебраться жить в окрестности Тунлу. Поселилась бы неподалеку от вашей темницы, регулярно носила бы вам еду и полезное питьё, тёплую одежду и целебные снадобья, чтобы смягчать боль от ран и поветрия. Я даже успела обсудить это с Его Высочеством, и он согласился с моим решением. А потом случилось то, что случилось. И когда я увидела, что с вами сделали взамен официального приговора… В тот миг я поняла, что лучше бы ушла с демоном. Пусть бы он был жестоким и непредсказуемым, но зато живым. И какая-то его часть всё равно была бы вами. И ради этой части я бы терпела его. Вас. Словом, обе стороны вашей личности. И принимала бы тоже обе. ‒ Ты это серьёзно? Прямой и честный взгляд глаза в глаза. Да, она была предельно серьёзна, Цзюнь У прочёл это в её взгляде. Она действительно приняла бы его и верховным божеством, и падшим демоном. И, наверное, даже человеком. И это решило всё. Целоваться они кинулись жадно, ненасытно, так, словно ждали этого целые столетия. Да и ждали, чего уж душой кривить. Только она – в полной мере осознавая свои желания, а он – лишь непреднамеренно выделяя её среди других и оберегая по мере сил, сам не до конца понимая, почему. И теперь пили дыхание друг друга, словно умирающий от жажды в пустыне ‒ воду. Сталкивались зубами, прикусывали чужие губы и нетерпеливо путались пальцами в распущенных волосах. А ещё тихо выстанывали что-то невнятное, не в силах справиться с желанием, что полностью затуманило разум. Цзюнь У сам не понял, как и когда он оказался на ногах. Вот они сидели в кресле, отчаянно вжимаясь друг в друга, а вот он уже стоит, без труда удерживая Повелительницу дождя на весу, не прекращая обмена лёгкими поцелуями. А в следующий миг они уже на диване, но там неудобно – мешает спинка, поэтому – на низком столике, стоящем рядом. Пеньюар податливый, легко обнажает всё, что так жизненно необходимо ему сейчас, а в Юйши Хуан, этой скромной, вежливой и тихой женщине, не оказывается ни капли неуместной стыдливости там, где весь мир смыкается над двоими. Она откровенно выгибается вслед за его ласками, гортанно стонет, чувствуя его руки и губы на своей груди и, задыхаясь, вскрикивает, когда он опускается ниже, сперва на живот, после – на внутреннюю сторону бёдер, а потом и между ними, опаляя горячим дыханием, сводя с ума изысканной лаской, от которой всё внутри идёт сладкими судорогам. Цзюнь У прекрасно знает, как доставить женщине удовольствие и заставить её буквально кричать и плакать от наслаждения, но ещё он – бывший демон и поэтому не торопится, с каким-то тёмным удовольствием наблюдая, как изводится попавшая в его власть Повелительница дождя, как она беспомощно царапает гладкий, под дерево, пластик, а её грудь вздымается от лихорадочных вдохов-выдохов. Не прекращая ласкать языком, он медленно вводит в её лоно два пальца и мысленно коварно улыбается громкому обречённому стону, почти мольбе. «Пытка» будет долгой, уж он-то об этом позаботится… …а после сам не понимает, как и когда оказывается лежащим на этом же столе, припечатанный маленькими ладошками весом в целую гору каждая. Юйши Хуан, доведённая его ласками до исступления, не стала покорной принимающей стороной, вывернулась за миг до того, как сорваться с сияющего пика, и полностью изменила расклад сил, оседлав его бёдра (и когда только успела избавить его от одежды? Или это он сам..?). И теперь уже Цзюнь У вынужден хватать ртом воздух, задыхаясь от шквала новых ощущений: Юйши мучительно медленно, словно дразня, опускается сверху, полностью принимая его в себя, и её мышцы настолько сильные, что, кажется, способны довести его до края одним лишь своим давлением, без какого-либо движения. А ещё тело богини на порядок горячее человеческого, и это отдельно сводит с ума. Повелительница дождя не торопится переходить к активным действиям, ей просто хочется побыть вот так, слитыми друг с другом, лицом к лицу. А ещё ей любопытно, и бывший Владыка призывает на помощь всё своё самообладание и закрывает глаза, стараясь не шевелить ни единым мускулом, позволяя ей это любопытство. Кончики пальцев Юйши неторопливо скользят по коже, по старым шрамам, невесомо изучая каждый. С осторожностью и какой-то особой горькой нежностью касаются грубого рубца на животе. Именно сюда Сяньлэ нанёс когда-то свой решающий удар, изменивший всё. Юйши Хуан наклоняется и целует эту черту, разделившую их жизни на «до» и «после», тихо шепчет, как она скучала по нему всё это время, и Цзюнь У не выдерживает, сдавленно стонет сквозь стиснутые зубы и против воли подкидывает бёдра, стремясь уйти уже от трепетной, почти священной ласки, от сводящего с ума давления, от жара, от которого плывут и плавятся мысли, самообладание да и сама его судьба, кажется, переплавляется во что-то совершенно иное, новое. В ответ – гортанный чувственный стон, и контроль всё-таки разлетается на куски. Оттолкнувшись от столешницы, Цзюнь У рывком садится, врезаясь в чужое тело ещё сильнее, и Юйши Хуан, откинув голову назад, снова стонет, низко и совершенно бесстыдно, срывая тем самым последние предохранители мужской сдержанности. Он обхватывает её одной рукой поперёк талии, второй – под спину, устраивается на краю стола и начинает резко двигаться. Она обвивает его поясницу ногами, вцепляется в мускулистые плечи и полностью отдаётся заданному им сумасшедшему ритму. И на неопределённое время они перестают воспринимать окружающий мир. Только красивые, сильные, блестящие от испарины тела друг друга, только частое тяжёлое дыхание, только хриплые стоны и откровенные влажные шлепки, от звука которых заводишься ещё сильнее... Водопад чёрных как смоль волос, в которые так приятно погружать пальцы, наклоняя её голову то вправо, то влево, целуя и так, и этак, то легко и сладко, то глубоко и резко, почти насилуя языком. Белоснежная шея и ладные округлые груди, от поцелуев которых взгляд женщины становится совсем пьяным. Цзюнь У ненасытен, он хочет попробовать каждый сантиметр её восхитительного тела, ему мало, мало, мало! И он уверен, что они двигаются в унисон лишь какие-то жалкие минуты, но, когда его взгляд случайно падает на светящийся циферблат под потолком, бывший Владыка понимает, что они вместе уже часы. Осознание, как такое вообще возможно, догоняет его лишь спустя несколько секунд, и этого достаточно, чтобы промедление стало точкой невозврата: тщательно контролируемая энергия вырывается всей своей сокрушительной мощью и сталкивает, наконец, Цзюнь У с самого высокого пика. С хриплым полувскриком-полурычанием он изгибается, словно тетива тугого лука, выплескивается и чувствует, как Юйши Хуан устремляется следом, беспомощно падая в его объятия и содрогаясь в сладких конвульсиях. Под зажмуренными веками стремительно распускается огненный цветок, он растёт, ширится, захватывает всё его сознание, поглощает тело, а после и тело Повелительницы дождя, впрочем, сейчас они неотделимы друг от друга и являются одним целым не только физически, но и духовно: Инь и Ян, мужское и женское, дракон и феникс… Древняя, как само мироздание борьба противоположностей и их торжествующее слияние в финале. Энергия ревёт внутри тела и стремительно разносится по духовным меридианам, до краев заполняет Золотое Ядро. Ошеломлённый, оглушённый, дезориентированный Цзюнь У крепко прижимает к себе практически бессознательную Юйши Хуан и куда-то падает. Кажется, обратно на стол, кажется, спиной вперёд. Кажется, он слышит треск пластика. Но целостность корабельной мебели – последнее, что волнует его сейчас, все мысли бывшего Владыки занимает лишь сокрушительное по своей силе осознание: он только что пережил полноценное парное совершенствование. Впервые в жизни.