Глава 6. Кайнессос, часть 1. Утро.

И снова, как и до высадки на Кассиону, повседневность на «Уюне» вошла в какую-то привычно-уютную колею, словно они летали вот так, бок о бок, уже вечность, словно и не начали по-настоящему общаться лишь с неделю тому назад. Возможно, дело было в том, что в космосе время течёт иначе и многое начинает видеться в совершенно ином свете – то, что на планете ты осознавал бы годами, на борту корабля получается принять в считанные дни. Возможно, их сблизило пережитое: то, что они рука об руку прошли по краю. Цзюнь У, поразмышляв над этим, удовлетворился подобным объяснением; что же до Юйши Хуан, то она своих мыслей особо не высказывала. Зато очень серьёзно отнеслась к их «сделке», и теперь бывшего Владыку буквально закармливали вкуснейшими – и привычными ему с детства! – блюдами. А в перерывах ещё и чаем поили. Отнекиваться и отказываться сил не находилось: как оказалось, лишённое духовных способностей тело требует топлива в пять, если не в десять раз больше. Его всё ещё знобило, слабость всё ещё давала о себе знать, и потому он чаще всего просто дремал под несколькими одеялами. Повелительница дождя, если не была занята на кухне, обычно подсаживалась к нему с какой-то книгой, и Цзюнь У неизменно устраивал голову у неё на коленях. А после «плыл» и дремал, пока его волосы тихонько перебирали и гладили. Ни он, ни Юйши Хуан никак не обсуждали происходящее. Он просто болеет, а она слишком сострадательна, чтобы не позволить, вот и всё. О том, что тому же генералу Мингуану, пару раз попытавшемуся провернуть такой же трюк, Повелительница дождя как раз жёстко отказала, Цзюнь У знать, конечно же, было неоткуда. В день высадки руки всё ещё слегка подрагивали, но в целом самочувствие стало уже удовлетворительным. Только отвратительно беззащитным. Цзюнь У облачился в привычный комбинезон и собрал волосы в косу, Юйши Хуан вышла к завтраку в простеньком тёмном ханьфу с изображением птиц (было очень странно видеть её в чёрном, однако не выходило не признать, что этот цвет ей шёл). Они наспех попили кофе с булочками и в назначенное – в этот раз раннее – время уже ждали Солан и Тревиса в доках. До Кайнессоса шли в обычном режиме: сон, приёмы пищи, тренировки (для Солан – как всегда, для Тревиса – просто разминка и упражнения Юншена, чтобы мышцы не забились), разговоры про Хань и предстоящую высадку. Напарника раньше не заносило к нейтралам, он знал о них мало и слабо представлял, как себя вести, чтобы не вызвать подозрений. А федеральские брошюры и справочники оба не считали достоверными источниками информации. Тело слушалось Тревиса всё лучше, упражнения из монастыря работали и весьма эффективно. Идею с утяжелителем наёмники признали заслуживающей внимания, решив по возвращению спросить об этом у Гисса. Он не станет заменой протезу, но, возможно, временно облегчит ситуацию до его установки. Врачи предупредили ещё в первый раз, что смещение центра тяжести скажется на позвоночнике и осанке, а в итоге обернётся проблемами со спиной. Гисс подтвердил их слова, уточнив, что сейчас будет даже хуже. Из-за повреждения мышц перекос станет прогрессировать быстрее и Тревису крайне нежелательно жить без протеза больше года. У них оставалось всего шесть месяцев. Если всё выгорит с этой миссией, то гонорар за неё обеспечит от четверти до трети необходимой суммы. Поэтому к Кайнессосу у них был ещё и личный интерес: собрать хотя бы приблизительную информацию, понять уровень цен, посмотреть на отзывы и рекомендации. Гисс честно признавался, что может максимум ассистировать узкопрофильному киберхирургу или провести операцию под контролем опытного протезиста, но в одиночку не возьмётся – не его специализация. Он был хорошим врачом-универсалом, но тут требовался профессионал. Время высадки и встречи согласовали на этот раз заранее. Шутки кончились, предусмотрительность стала вопросом выживания. Такие неожиданности как на Кассионе стоило свести к минимуму. Оба понимали, что совсем исключить их не получится, жизнь непредсказуема. Им на высадку собраться – только амуницию проверить. На Кайнессосе можно было оставить в кобурах лёгкие бластеры и по паре ножей на поясе или в перевязи. Солан привычно спрятала ещё два в рукавах, а Тревис – один за голенищем сапога. Лицо он прикрыл платком и повязкой как тогда в «Диаманте». Они не опоздали на встречу, а Юншен и Ши Юйлань уже ждали. – Есть пожелания, куда в первую очередь двинем? – сходу поинтересовалась Солан. – Мне всё равно, – пожал плечами Цзюнь У. – Я здесь впервые и совсем ничего не знаю. Так что вы ведите. – У меня такая же история, – кивнула Юйши Хуан. – Куда поведёте, туда и пойдём. – Только не снова в кофейню для влюбленных, пожалуйста, – слабо усмехнулся Цзюнь У и потёр бровь. – Мне прошлого раза за глаза хватило, и сегодня я так быстро бегать не смогу. Солан сцедила смешок в кулак, хотя ситуация не очень располагала. Как они водили шпиков за нос, вспоминать теперь было забавно, но повторять не хотелось. Не при Тревисе и Ши Юйлань. Напарник такое прикрытие не сыграет, а Госпоже дождя подобное, скорее всего, будет неприятно или как минимум смутит. Ханьцы в этих вопросах весьма щепетильны, а она ещё и древняя. Подстроившаяся под время и изменившаяся, как и Юншен, но всё равно оставшаяся дочерью своего времени и культуры. Основу не перекроишь. – Можно сначала и за кофе, разведать общие настроения. «Таквими» тут буквально в паре кварталов. Типичная кантина средней руки, без претензий и изысков, но и без отравы. Ассортимент широкий и только законный. Кофе, выпивка, простая еда, разная музыка, танцпол, азартные игры, новости и слухи. Всё, что нам нужно, и даже больше. На упоминание кофейни для влюблённых Тревис невольно поджал губы под платком. Сидеть в подобном месте у него не хватит никакого терпения, даже ради прикрытия. Всё равно это будет выглядеть крайне глупо и недостоверно, никто не обманется. К счастью, Солан тоже понимала, что он может, а что нет. Странно было бы, если бы не понимала. Сама она хорошо играла выбранные роли. Он не раскусил её за полгода, только начал подозревать. – Почему не ближайшие к порту? – спросил Тревис. – Потому что нам в первую очередь нужно знать, что творится здесь, а внешние новости только уточнить, насколько получится, – ответила напарница. – Убедила. Цзюнь У довольно прищурился. – Кофе – это прекрасно. Я теперь всё время спать хочу, так что чем больше кофе, тем лучше. – Чем больше кофе, тем сильнее нагрузка на сердце, – строго припечатала Юйши Хуан. – У вас сейчас организм будет реагировать так же, как у любого обычного человека, а много кофе людям вредно. Хотите себе тахикардию заработать? Между прочим, это серьёзная помеха, если придётся вести ближний бой. Выражение лица Цзюнь У стало как у кота, которого только что поманили полной миской сметаны, но в последний момент взяли и поставили её на недосягаемую высоту. Юйши Хуан, видя это, немного смягчилась. – Немного, господин Су. Чашку, может, две. Но, пожалуйста, не больше. Хотя бы не за один раз. Тем более, мы буквально только что уже кофейничали, и кофе я вам всегда варю крепкий. И не нужно так на меня смотреть, я отвечаю сейчас за ваше самочувствие и не хочу, чтобы вы наделали глупостей. И вы знаете, что я права. Цзюнь У скрестил руки на груди и перевёл взгляд на Солан с Тревисом. – Нормально, а? – хулигански, словно задиристый подросток, вопросил он. – Эта женщина меня строит. Такая маленькая, а такая жестокая. – Я справедливая, а не жестокая! – возмутилась Повелительница дождя, глядя на бывшего Владыку сильно снизу вверх: она едва доставала ему до подбородка. – А кто не слушается, тот получает дополнительный наряд на грядки. На неделю вперёд. Она решительно развернулась к Солан. – Госпожа, если я не услежу, то хоть вы его одёргивайте. Много кофе и вправду очень вредно. У ханьцев организм вообще больше привыкший к чаю, даже в нынешнее время. Выглядела шутливая перепалка двух древних богов настолько весело и привычно-знакомо, напоминая их пикировки с Гиссом, что Солан не смогла удержаться, хоть и попыталась. Покусала губы, пряча смех, потом позволила ему прорваться и расхохоталась. – Какао, Юншен, какао, – выдавила она сквозь приступы веселья. Искушение подшутить оказалось слишком велико, чтобы долго сопротивляться ему. Когда ещё получится подразнить бога и не огрести за это неприятностей? А Ши Юйлань – молодец, расшевелилась, видно, что она теперь в своей стихии – заботится о том, кто в этом нуждается. Раньше-то робела и принижала себя, деликатничала. Ханьская иерархичность и традиционность, чтоб её! Мужчину надо уважать, мужскую гордость надо беречь. Уважать надо любого, независимо от пола, и не плясать ни на чьей гордости. А с мужчинами только так и надо – так же, как они друг с другом, особенно если хочешь, чтобы воспринимали на равных, а не как слабую женщину. Именно потому ханьцы не слишком жаловали дев-воительниц. Выражение лица Тревиса под платком разобрать было нельзя, но и у него во взгляде спряталась незлая насмешка. Почему-то всеобщее веселье зацепило краем и его, и сопротивляться этому не хотелось. – Ты сам просил её меньше строить из себя виноватую, не жалуйся теперь. Цзюнь У демонстративно отвернулся, держа руки скрещёнными на груди. – Все против меня. Одна на грядки пугает отправить, другая какао грозит. Какао! Что мне, пять лет? Ещё в лобик поцелуйте и колыбельную на ночь спойте... Бывший Владыка резко осёкся, сообразив, что примерно это он и выпрашивал у Повелительницы дождя в последнее время, причём по нескольку раз на дню. Не так утрированно, конечно, но всё же. Как неловко. Хоть бы Юйши Хуан никак это не прокомментировала. К счастью, такта Повелительнице дождя всегда было не занимать, так что комментарии, если они и вертелись у неё на языке, женщина всё же сдержала. Цзюнь У смущённо кашлянул и прекратил наконец паясничать. – Ладно, пойдёмте уже, чего время зря терять. – Давно пора, а то торчим тут сигнальными маяками, – негромко и только сделав вид, что раздражён, ответил Тревис. – Вы двое – вышками связи, – ввернула колкость Солан, намекая на высокий рост напарника и Владыки. Потом посмотрела на Юншена. – Не грозила, а предложила вкусную и менее опасную для сердца замену. Эрзацы вроде цикория, жёлудей, жжёной пшеницы и синтетика тебе вряд ли понравятся. Хотя если ты пьёшь кофе ради вкуса, а не ради бодрящего эффекта, то есть ещё декаф. Правда, искать его надо на Линдоре. На словах напарницы об эрзацах и заменителях Тревис наморщил нос. Такую гадость можно пить только от полной безысходности и отсутствия выбора. Ни вкуса, ни бодрости, хуже только стимы и энергетики, эти ещё и отжирают здоровье. Цзюнь У при упоминании таинственного декафа оживился и сразу перестал разыгрывать дующегося ребёнка. – Обязательно покажи мне его, когда прибудем туда. Потому что мне и вправду нравится лишь вкус: в обычном-то состоянии кофеин на меня никак не действует, ни с положительных сторон, ни с отрицательных. Но, раз уж смертным он настолько не безопасен, придётся искать замену... Говоря всё это, Цзюнь У машинально потянул на себя ремень сумочки Юйши Хуан. Та недоумевающе взглянула на него, но послушно сняла ношу с плеча (вместительную, надо сказать, кирпичи она там носит, что ли? Или обед на всю их компанию?) и отдала её Владыке. Тот накинул ремень себе на плечо, и лишь после этого, похоже, сообразил, что сделал. – Тяжёлая, – невозмутимо пояснил он вопросительно смотрящей на него Повелительнице дождя. О том, что в обычном своём состоянии эта женщина вполне способна расколоть одним ударом огромный валун или поколотить бога войны, он предпочёл сейчас не вспоминать. И первым решительно зашагал к выходу из доков. Пока снова не выставил себя дураком. Определённо состояние смертного влияет на него не лучшим образом. – Всё, выдвигаемся. А то и вправду только внимание привлекаем... Солан и Тревис переглянулись, она сцедила в кулак ещё одну усмешку и кивнула Ши Юйлань: не отставайте, нам надо держаться вместе. Сами наёмники догнали Владыку в пару шагов. Все рослые, а шёл он не торопясь. Пристроились по краям и чуть впереди, Солан – слева, Тревис – справа, оставив ханьцев в центре. Реакция у всех четвёртых хорошая, успеют развернуться и отбить со спины, если потребуется. Но вряд ли, Кайнессос спокойный. Смотреть было особо не на что. Район космопорта – это стекло, бетон, металл, пластик, ровные прямые линии, сдержанные однотонные цвета. Глазу не за что зацепиться. Чисто, светло, все схемы и указатели на месте. Вот в центре есть и парки, и яркие вычурные здания. Но туда им ехать позже, если решат закупиться. Выбор больше и цены разнообразнее. Прошедшая война, кажется, сказалась на Кайнессосе меньше, чем на Кассионе. Точнее, ему она принесла меньше неудобств. Да, на улицах стало заметно больше выздоравливающих и восстанавливающихся после ранений, едущих на лечение или с него. Зато почти не было выброшенных на обочину жизни инвалидов; даже в районе доков, где традиционно собирались самые отчаянные и обездоленные. С другой стороны не все могли позволить себе местное лечение. С третьей – Солан знала, что у нейтралов несколько лучше с соцобеспечением и разная помощь положена не только военным и госслужащим. «Таквими» почти не изменился с тех пор, как она была здесь в последний раз. Только почему-то бармен и официанты теперь носили на левой руке чёрные ленты. – У хозяина погиб старший сын. Их корабль вместе с «Освободителем» держал оборону у барьера. Они были прогулочной яхтой, вооружённой, но не военной, но не смогли остаться в стороне, – ответил один из них на вопрос Солан. Тревис что-то проворчал про Блейка, идеализм и излишне решительно настроенных гражданских. – Кто такой Блейк и что за «Освободитель»? – поинтересовался Цзюнь У, сделав заказ и дождавшись, пока официант отойдёт. – Это не те отчаянные, что галопируют по галактике на корабле, на голову превосходящем все существующие? Я слышал про них, но думал, это байки. То есть, не касательно людей, а касательно корабля. Наверняка он самый обычный, просто у него умелые капитан и пилот. – Те, – ответил Тревис, пользуясь тем, что они предусмотрительно заняли отдельную кабинку и он сидит спиной к входу, и стянув платок. – Не знаю, кто там капитан, Блейк – пламенный лидер и так себе организатор в отличие от Эйвона, но пилот у него точно умелый. Станнис – легенда среди... вольных торговцев. А корабль... корабль действительно превосходит всё известное. Другого такого нет: силовая броня, ускорение до двенадцати, система авторемонта, работающий телепорт, самообучающийся искинт. Про размеры, вооружение и прочность просто промолчу. Сбывшаяся мечта, а не корабль... Он резко замолчал. Сбывшаяся, да не для него. Он ни об одной женщине так не мечтал даже в юности, как об «Освободителе». Недолгое пребывание на борту в образе Шивана только распалило жажду обладания таким чудом. Но Эксбар окончательно перечеркнул все шансы. А, что теперь жалеть! – С ним твой «Уюн» разве что и сравнится. Солан быстро сложила два и два и получила неожиданный результат. Среди наёмников ходило много разных слухов про «Освободитель» и его команду. Например, про Альбиан. Что восстание провернули не без них. Кто знал о репутации Блейка, те соглашались. А дальше рассказчики давали волю фантазии. В их байках сражение приобретало воистину грандиозный размах. Солан на это посмеивалась и молчала. У неё был гораздо более надёжный источник в лице Дэла Гранта, идейного наёмника, помогавшего группам сопротивления за приличный гонорар. Совсем идейные его не жаловали, а Солан понимала. Надо чинить, заправлять, обслуживать корабль, закупать припасы, обновлять вооружение, давать взятки, приплачивать информаторам. На одном энтузиазме не посопротивляешься. А Дэл был порядочным и профессионалом. Он и рассказал, что с восстанием и штурмом штаба альбианцы справились сами, а вот особую бомбу, что убила бы всё живое на планете, обезвредил Эйвон. Который вообще-то мог спокойно телепортироваться, но оставался до последней минуты, даже когда рухнул потолок, и их едва не завалило, и справился. И что Блейк тоже не ушёл, а ждал его. Но байки байками, слухи слухами, а сейчас Солан вспомнила, как Ченни описывала мужчину, что оставил аптечку с лекарствами для Тревиса на первое время, и поняла, почему будущего на тот момент напарника так перекосило, когда он узнал, откуда та странная шестиугольная коробка. «Кудрявый такой, высокий, улыбается обаятельно». Блейк. Тот, за кем Тревис охотился. Вот те на... Цзюнь У, с интересом слушавший описание корабля, покачал головой. – Не сравнится. «Уюн» обычный, стандартный, просто более обустроенный лично под мои нужды. А то, что ты описал – это совершенно иной уровень, и притом без капли духовных сил работающий. Будь это не так, и создатель этого «Освободителя» уже надорвался бы на одном только телепорте. Сил подобное перемещение потребляет немерено. Нет, это определённо подарок или потеря какой-то иной цивилизации, до которой нам ещё расти и расти. Интересно было бы взглянуть на его создателей. – Никто ничего не знает о создателях. Его просто обнаружили на пути следования тюремного транспорта в колонию. Долго всё пересказывать, но в итоге корабль достался Блейку. А он-то уж точно обычный человек, можешь мне поверить, – заслышав шаги официанта, Тревис замолчал и натянул платок обратно. На столе быстро и ловко расставили заказ: сэндвичи и витазат для него и Солан, что-то для Юншена и Ши Юйлань. Но после первой заговорила напарница. – А как же тренажёрка и оружейная? Они же не вписывались в габариты. Внешне «Уюн» выглядит меньше. – Обычная техника внутреннего расширения пространства, – пожал плечами Цзюнь У. – Раньше мы такими делали специальные мешочки, которые назывались «цянькунь». Да ещё рукава, в нашей культуре именно в рукавах чаще всего располагали карманы. Благодаря подобному подпространственному карману можно было хранить в таком мешочке хоть меч, хоть целый ворох лекарств, хоть отрубленную голову нечисти. Ну, если, допустим, ты заклинатель и тебя за деньги наняли уничтожить именно эту тварь. И оружейная, и тренажерный зал были расположены на нижней палубе именно по такому принципу. Пришлось изрядно его доработать, конечно, чтобы плетение было стабильным и сохраняло внутреннее расширение на одном уровне, но оно того стоило. И плетение, кстати, должно там остаться. Как сдувшийся воздушный шарик. Верну себе силы – верну и помещения. Всё, что было внутри, конечно, не выжило, но его восстановить уже проще, чем саму площадку. – Ясно, – хотя на самом деле почти ничего не ясно. Физика пространства и теория подпространства – это к учёным лбам, а не к наёмникам с фронтира. Ладно, не столь важно, главное, что хотя бы чисто теоретически восстановить это можно. – Хммм. Осмысленно ли тебе тогда делать на нижней палубе временную замену? Тревис просто молча слушал, приступив к еде. Нет, создатели «Освободителя» точно не были богами, там ничего сверхъестественного не водилось, просто недоступный пока остальной галактике уровень развития кибернетики, техники и механики. – Не осмысленно, – вздохнул Цзюнь У, сделав глоток из своей чашки. Судя по цвету и аромату там всё-таки был кофе. Юйши Хуан со своим чаем и крошечным, практически символическим десертом, то и дело бросала на Владыку неодобрительные взгляды. – Но, подозреваю, силы восстановятся не быстро, а тренироваться я привык каждый день. Хотя бы самый минимум выполнять нужно. Так что сперва сделаю замену, а после, когда она перестанет быть нужной, демонтирую. Кто знает, возможно, эта временная мера прослужит мне пару лет? В нынешних реалиях практически не осталось способов восстановиться быстрее. Да и те, что есть, мне не подходят. – Тогда поймаем автоматическое такси и съездим на дальние склады, к производителям. Дешевле и выбор больше, – Солан прожевала кусок сэндвича и запила витазатом. – Посмотришь, что тебе подойдёт. Силовое, на выносливость, для бега, манекены для рукопашки, мелочь типа гантелей, всякие расходники, покрытие. На «Охотнице» упор сделали на рукопашку и упражнения. Татами – на полу, инвентарь – по стенам и на маленькой стойке в углу. Ленты-эспандеры разной плотности, гантели, скакалки, утяжелители на запястья и лодыжки, балансировочные диски; мишень, ножи, дротики, тонфа, складной бамбуковый шест. Но у Юншена места побольше, ему, если захочет, получится поставить и один-два не самых громоздких тренажёра. – Что за способы? – Тревис как всегда был практичен и прояснял все доступные варианты. – Вам вроде как молитвы дают силы. Или сейчас настолько меньше верят? – Меньше. Вернее, нет, не меньше, учитывая гигантски возросшее число людей, но просто... не столько верят, сколько знают. Цзюнь У задумчиво покачал чашкой, приноравливаясь, с какой бы стороны подойти к объяснению. – Вера должна быть верой. Без оговорок, сомнений и прочего. Не знаю, почему, но в нашем случае работает только такой подход. Вот они, – Владыка кивнул в сторону Юйши Хуан, – сделали очень правильный ход, умерев для общественности. В мёртвых всегда проще верить, чем в тех, кто постоянно маячит перед глазами. Их можно наделить любыми удобными тебе чертами и качествами и полностью этим проникнуться. А я именно что маячу, периодически появляясь среди смертных. Да, в колониях мне вроде как молятся, но воспринимают не как нечто эфемерное и сверхъестественное, а скорее как представителя более высокоразвитой цивилизации, который бывает то здесь, то там. Допустим, как тех же ауронцев. Или создателей того сверхкорабля, кем бы они ни были. А где закрадывается подобный подход, там вера превращается в знание и молитвы перестают быть молитвами. Скорее, становятся просто просьбами о помощи. Но нужной энергии уже не несут и не передают её мне. Так что я, можно сказать, живу на самообеспечении. И меня это более чем устраивает, потому что зависеть от других в том, что тебе жизненно необходимо – хуже не придумаешь. А второй способ, он в чём-то проще, конечно, но... Владыка внезапно запнулся и неуверенно посмотрел в сторону Юйши Хуан, словно молчаливо спрашивая разрешения. Та, встретив его взгляд, скептически изогнула бровь. – Я, на минуточку, божество плодородия. Что значит, что мне молятся и о потомстве тоже. И боги стихий не держат обет, если вы вдруг не знали. Цзюнь У дёрнул плечом, словно ему было крайне неуютно слышать подобное. – Да ну всё равно неудобно как-то, – пробормотал он, снова поворачиваясь к Солан и Тревису. – Кхм... Что ж, второй способ – это парное совершенствование. Или, простыми словами, секс между партнёрами, умеющими управлять энергией. Приводит в норму почти любую энергетическую «поломку», значительно усиливает потенциал обеих сторон. Нереален для меня по той причине, что партнёр должен быть постоянным, случайная связь не подойдёт. По правде говоря, и постоянный партнёр тоже не всегда подойдёт. Не всем везло встретить подобного человека даже в наше время, когда и заклинателей, и божеств с демонами было в избытке. Что уж говорить про нынешнюю эпоху. Так что... Он пожал плечами и беспечно улыбнулся. – Буду ждать, пока восстановится естественным путем. И приобрету всё необходимое для временного зала. Солан прикусила губу, пряча невольную усмешку. Смущённый Юншен выглядел даже немного мило. Если забыть, насколько ханьцы щепетильны в таких вопросах и насколько не то что неудобным, а прямо-таки неприличным считается обсуждать их с посторонними, тем более в присутствии женщин. То, как Юншен спокойно называет вещи своим именами, в очередной раз доказывало, насколько он нетипичный. – Значит, закончим здесь и пойдём ловить такси, – подвела итог Солан. Тревис, как и его напарница, не видел ничего неудобного в поднятой теме. Секс – это всего лишь секс. Зачем превращать его в нечто романтичное или наоборот, запрещать даже говорить и брезгливо морщиться? Нет в голой физиологии ничего возвышенного, как и ничего постыдного. Он пожал плечами. – Негусто у тебя с вариантами, – взгляд переполз с Юншена на Ши Юйлань. – Другие боги, получается, должны соблюдать какой-то особый обет? Солан не выдержала и зафыркала в ладонь. – Напарник, ты сейчас лезешь в скользкую тему. – Что естественно, то не безобразно. Я пытаюсь понять, – парировал он. Ну да, стало любопытно. Имеет он, в конце концов, право на информацию или нет? Если окажется что-то личное или тайное, наверное, так и скажут. – Я согласна, – внезапно вступила в разговор Юйши Хуан. – Что естественно, то не безобразно. И любой, кто близок к земле и естественным циклам природы, отлично понимает это. Просто, видите ли, в наше время было... пожалуй, слово «модно» подойдёт здесь более всего, было модно считать, что воздержание – основа духовного совершенствования. Якобы пока ты избегаешь женщин, твои силы в безопасности и неприкосновенности. Частично это, безусловно, так: ты же никуда их не тратишь. Но больше всего подобное напоминает воду, которую заперли в хрупком сосуде и, не давая ей никуда изливаться, только добавляют и добавляют новые порции. Естественно, рано или поздно этот «сосуд» взорвётся. И получали мы после такого взрыва, в лучшем случае пустившегося во все тяжкие небожителя. В худшем – искажение его Ци и смерть. И чаще всего это происходило среди богов войны. Это у них воздержание было в почёте. – Да не скажи, – всё ещё смущенно буркнул Цзюнь У, рассматривая тёмную поверхность своего кофе. – Не все боги войны такие. Я вот никогда подобного не понимал. – Потому и продержались на своём посту больше тысячи лет, – кивнула Юйши Хуан. – И не пошли в разнос. Мы, боги стихий, тоже подобного не приемлем. Энергию нужно обновлять, иначе она превращается в стоячее болото. А в болотах ничего хорошего, как правило, не заводится. Владыка покосился на неё, и Повелительница дождя снова поймала и на удивление точно расшифровала вопрос в его взгляде. – Мой Защитник, – просто ответила она. – Его не стало всего лет семьдесят назад – не выдержал столь долгой жизни. Других не нужно было, он отлично забирал всю излишнюю энергию. Цзюнь У понятливо кивнул и снова уставился в свой кофе. Похоже, ответ Юйши его полностью устроил. Солан была готова поспорить на любимые кинжалы, что Юншен, если не испытал укол ревности, то как минимум приблизился к этому. Кажется, его не оставило равнодушным, что у Ши Юйлань кто-то был, но в незнакомом Защитнике он соперника, похоже, не видел. По крайней мере, среагировал на упоминание его самого и его весьма близких отношений с Госпожой дождя весьма спокойно. А на рассказ об одних только ухаживаниях генерала Пэя взвился до потолка. Значит, дело не в мужчинах в целом, а в их поведении. И действия этого, как его там, Мингуана, Владыка не одобряет. А про Защитника и по его имени всё понятно. Комментарии Солан оставила при себе, доедая завтрак. Зато Тревис не смолчал. – Пэй Мин же тоже бог войны, да? Раз он генерал. Это он себе энергию так обновляет своими... загулами? Цзюнь У от упоминания генерала Мингуана мигом помрачнел. – Уж не знаю, что он там себе обновляет, а вот самоуважения в нём нет ни капли. Как и самосохранения. Ведь не только со смертными романы крутил, но ещё и с небожительницами, и с демоницами. А те такие, что и наподдать могут или отомстить с огоньком, если что не понравится. Скачет как бабочка-однодневка уже который век, как не надоело только?.. – Коллекционер, – тихо и ядовито подсказала Юйши Хуан. – Эгоист, – припечатал Цзюнь У. – Утверждал, что всё всегда случалось по обоюдному согласию, но не давал себе труда даже задуматься, что не каждая решилась бы отказать божеству войны. А после девушку запросто могли посчитать испорченной, и всё, дверь в нормальную жизнь ей навсегда была закрыта. А то и вовсе дверь в жизнь, женихи и мужья-то разные бывали, тем более, в те времена. Могли и убить за измену. Или в монастырь какой сослать, что построже. И ведь встречались такие монастыри, что смерть казалась куда как предпочтительней попаданию в некоторые из них. Бывший Владыка умолк и какое-то время раздумывал над чем-то, а потом слабо-слабо усмехнулся. С оттенком тихой не то нежности, не то горечи. – Хотя, конечно, кому как. Бывают в жизни ситуации, когда и монастырь – спасение из золотой клетки... Цзюнь У прикусил губу и снова усмехнулся, при этом взгляд его был направлен внутрь себя, на какие-то далёкие воспоминания. Юйши Хуан вопросительно тронула Владыку за локоть, и тот вздрогнул, возвращаясь в реальность. Слова о монастыре для Повелительницы дождя прозвучали... странно. Она ведь тоже была сослана в монастырь Юйлун, славившийся своим аскетизмом и суровыми нравами. И тоже радовалась, что больше не увидит всю ту дворцовую грязь, в которой ей не повезло родиться. Но... вряд ли Владыка говорил о ней. Слишком уж далеким эхом звучали его слова. – О каком монастыре речь? – вежливо поинтересовалась Повелительница дождя. – Это что-то из нашей общей истории? – Нет, – качнул головой Цзюнь У, избегая смотреть на кого-либо из присутствующих, в особенности на Солан, что сидела как раз напротив. – Это ещё из моей юности, из времени незадолго до вознесения. Не обращайте внимания, просто вспомнилось к слову. – Демоны же вроде противники небожителей? – нахмурилась Солан, припоминая легенды ханьцев. – Он не огребал себе проблем с таким скаканием по чужим койкам? – Мне интереснее, не превращалось ли это в проблемы для других, – проворчал Тревис. – Некоторые женщины не прощают оскорблений, а подобное поведение для них оскорбление и есть. На миг подумалось, что Севелан, например, за такое жестоко бы отомстила. И нашла бы способ досадить даже богу. Свою гордость она тщательно холила и лелеяла. И сама собирала коллекцию из мужчин, но чтобы стать ещё одним трофеем в чужой... Нейтрализовать бы их с Пэй Мином друг об друга. Но наблюдать за результатом лучше со стороны и как можно дальше от места событий. – Проблем было в избытке, – согласилась Юйши Хуан. – Например, однажды он соблазнил женщину-генерала вражеской армии, что попала к нему в плен. Она хотела покончить с собой, да Пэй Мин не дал. Вроде как спас, а потом у них закрутился роман. И после он её бросил. Совершенно не подумав, что ей, как проигравшей и не оправдавшей ожиданий своих людей, ход назад закрыт. Сюань Цзы – так её звали – всеми силами пыталась вернуть возлюбленного. При жизни у неё это не получилось, поэтому она продолжила свою деятельность после смерти, став демоницей. Очень свирепой и безжалостной. И ещё несколько столетий убивала в округе невест, пытаясь привлечь внимание своего генерала. Разбирали мы этот беспорядок потом всем пантеоном. К счастью, та женщина в конце концов осознала, что не нужна ему, и её душа смогла развоплотиться, перестала быть демоном и ушла на круг перерождений. Сейчас, если я правильно её опознала, живёт на Ниншо. Как и в прошлом – хороший боец. Только от мужчин теперь шарахается как от огня. Подобные травмы и перерождение не сотрёт… Она сделала глоток чая и вздохнула. – Разумеется, это был не единичный случай. Госпожа Солан правильно сказала: демоны и небожители издревле считались противниками, хотя природа у нас и схожа. Но лучше бы всё же не смешивать эти два мира. И от подобных похождений генерала у нас всегда были проблемы… Солан нахмурилась, припоминая. Что-то такое она слышала. – Это не про неё долгими зимними вечерами или, коротая время в непогоду, рассказывают страшные сказки? Вроде «Об убийце невест, Странником побеждённой»? На Ниншо такие байки травили подростки, собравшись у огня в метель, буран или ещё какую хмарь. Главное, чтобы потемнее ночь и посильнее ветер; чтобы лило, мело, гремело, выло и грохотало, создавая атмосферу. Так можно нагнать посильнее жути, рассказывая истории таинственным шёпотом, а потом резко выкрикнуть одно-два слова. Даже самые крепкие вздрагивали от неожиданности. «Так учишься не бояться» – объясняли сами подростки. Солан на это криво хмыкала и молчала. Ни одна байка, даже самая страшная, не сравнится с жизнью. Приятно щекотать себе нервы в защищённой крепости в тепле и сытости, в компании друзей. Вдвойне приятнее думать, что это закаляет тебе волю. Опасное заблуждение. Волю закаляют только настоящие испытания. Хоть все страшные сказки переслушай, они не гарантия, что не испугаешься. – Лучше бы рассказывали, что блядки с врагом всегда во вред, – обозлился Тревис. – Как такой необучаемый идиот вообще выжил и остался генералом? Поведение Пэй Мина настолько сильно раздражало его, что он и за словами особо не следил. Все кругом взрослые – переживут. Пока Тревис не стеснялся в цветистых выражениях, высказывая, что он думает о поведении Пэй Мина, Солан задумалась о другом. Что-то внезапно откликнулось в ней на слова Юншена о монастыре как о спасении из золотой клетки. Но что именно, понять не получалось. С ней точно ничего подобного не было, и никаких похожих историй она не знала. Или слышала что-то мельком, а оно осело в памяти и теперь выскочило? Непонятно. – Ну вот, раздразнил, заинтриговал и замолк на самом интересном месте, – шутливо упрекнула она Юншена. – Сказал «альфа», говори и «бета». Может, что-то из истории Владыки переделали в сказку или байку, и получится это опознать по его рассказу? Её тут же мягко поддержала Юйши Хуан. – Я согласна с госпожой Солан, что если начали говорить, так говорите до конца. Что за история с монастырем? Нам всем интересно. – Дела давно забытой юности, – вновь попытался отмахнуться Цзюнь У. Однако видя, что на него выжидающе смотрят все присутствующие, вздохнул и сдался. – Ладно, только там и вправду ничего такого... Так, яркие впечатления молодости, первые чувства, да ещё и на фоне невесёлых политических событий, вот и помнится до сих пор. Понимая, что от него всё равно не отстанут, бывший Владыка на какое-то время умолк, собираясь с мыслями, сделал пару глотков кофе, а после повёл неторопливое повествование: – Раз уж мы завели речь о слиянии женской и мужской энергии, вы должны понимать, что к императору, как к главе государства, в давние времена всё это относилось первостепенно. Любой ханьский правитель должен был обладать гаремом, и чем большим был этот гарем, тем большими силами – так считалось – обладал правитель. Количество наложниц в гаремах могло исчисляться сотнями, а в некоторых случаях и тысячами, и согласия этих девушек на подобную жизнь никто не спрашивал. А жизнь там была… соответствующая. Сумасшедшая конкуренция, козни, интриги, отравления, убийства – соперниц и их детей. Императоры, опять же, бывали разные. Хорошо, если правитель – обычный человек со своим слабостями и чувствами, но ведь встречались и жестокие тираны, которым нравилось издеваться над своими подчинёнными, жёнами и наложницами, которые испытывали удовольствие от чужих унижений или казнили за малейшую провинность... Словом, мало кто из наложниц хотел попасть в гарем добровольно. Цзюнь У говорил, а взгляд его застыл неподвижно, устремлённый в одну точку. – У моего отца, разумеется, тоже был гарем. Не слишком большой, но всё же. И посещать его он должен был по строгому расписанию, делая отметки в специальной книге. Там записывали, какая из наложниц провела с ним ночь, что и как у них происходило и есть ли вероятность появления наследника. Спасибо, хоть в спальне никто не сидел и наставлений не давал, а то ведь, насколько мне известно, в более поздние времена появилась и такая практика. У меня же, как у принца, было то, что называли «внутренний двор» или «внутренний сад». Ещё не полноценный гарем, ещё не настолько масштабно, но уже близко к тому. Десятка два или три девушек, которых я должен был посещать. Расписаний для меня как для принца ещё никто не составлял, но наседали с наставлениями и упреками, что я не уделяю должного внимания своему «двору» постоянно. И так однажды надоели, что я сбежал куда подальше. Забрёл на самую окраину дворцового комплекса и увидел, как мне показалось, старый заброшенный сад. Думая, что никто меня там не найдет, перебрался через стену, отыскал прекрасную полянку и улёгся на ней, погрузившись в чтение принесённого с собою свитка. Ровно до момента пока на меня не налетели с палкой и обвинительными криками, что некие «мы» – необучаемые, лезем снова и снова, и что нас как гоняли, так и будут гонять, пока мы не уясним наконец, куда лезть не стоит. Я настолько опешил, что даже позволил поколотить себя немного, особенно когда разглядел, что напала на меня девица на полторы головы ниже. Как выяснилось позже, это хоть и был заброшенный уголок сада, жилье там всё-таки имелось, и к его обитательнице часто пытались забраться нечистоплотные придворные, привыкшие, что такие вот обделённые вниманием наложницы – лёгкая и даже благодарная добыча. И ей пришлось привыкнуть ходить с палкой, чтобы отваживать нежелательных гостей. Однако если вы думаете, что разглядев, кто перед ней, девушка испугалась или извинилась, то глубоко ошибаетесь. Я получил ещё порцию колотушек, проклятий и возмущений на тему, зачем её сюда притащили, зачем исковеркали ей жизнь и ради чего всё это, если принц абсолютно бессилен по мужской части и на женщин даже не смотрит?! Цзюнь У рассмеялся, прикрывая глаза ладонью. – Вспоминаю – и до сих пор стыдно. Оказалось, это была моя собственная наложница! А я её даже в глаза ни разу не видел. И поскольку вообще мало интересовался тогда подобным – меня больше влекли сражения и совершенствование – среди придворных пошли слухи, что у меня бессилие. Или что мне по душе больше мужчины, чем женщины. В общем, девушку выдернули из привычной жизни, заперли в «золотой клетке» и всё ради того, чтобы один молодой царственный оболтус никогда даже не узнал её имени. Было от чего прийти в ярость. Он опустил взгляд в свой кофе, словно там, как в зеркале, мог увидеть картины далёкого прошлого. – Её звали Су Лан. И она была едва ли не первым человеком, кто не лебезил предо мной, а говорил всё прямо, так, как есть. Это было непривычно, где-то даже обидно, но подкупало. Но ещё больше меня поразило её умение обращаться с мечом. То, как она орудовала припасённой палкой, выдавало неплохого бойца. Мы разговорились, и выяснилось, что сражаться её обучал отец – генерал приграничной заставы Уюна. Конечно же, я не мог не предложить помериться с силами. Меча наложнице никто бы не дал, это запрещалось дворцовыми правилами, так что мы попытались сразиться на палках. И это вышло восхитительно. Я впервые встретил девушку, которая выглядела не просто красивой картинкой, а ещё и умела сражаться, была умной и прямолинейной, не скрывала своих мыслей и суждений. В тот первый день мы много о чём переговорили, в частности, я узнал и некоторые важные, хоть и неприятные моменты касательно поведения собственных придворных. Уходя, пообещал, что разберусь с этим непотребным поведением. И разобрался, хоть и не до конца, как нам стало ясно уже много позже. К Су Лан же я вернулся примерно через неделю или две. Мы снова много говорили, пили чай, обсуждали прочитанные свитки, военную стратегию – ей это нравилось так же, как мне и как дочь генерала, выросшая в военной среде, она хорошо в подобном разбиралась. Потом, как и в день знакомства, мы устроили тренировочный поединок. Потом провели так ещё один день, и ещё. И так, постепенно, это стало нашим маленьким секретом, крошечным кусочком мира, куда были вхожи лишь мы двое. Я приносил ей свитки для чтения, которые не полагались наложницам, она поила меня чаем и кормила вкусностями, говорила о жизни на границе. Я в ответ по её просьбе рассказывал ей о нечисти и о способах с ней справиться. Мы сбегали к ручью, что протекал неподалеку от её домика, и проводили там целые дни, собственноручно ловя рыбу и птицу и готовя их там же на костре. Ничего вкуснее я тогда, как мне казалось, не ел. И разговоры. Разговорам нашим не было конца. Даже со своими друзьями – будущими советниками – я подобного взаимопонимания никогда не находил. Цзюнь У вздохнул и поднял взгляд вверх, к светильникам кантины. – Сейчас уже трудно сказать, было ли это первой влюблённостью или же мы в силу обоюдной неопытности в делах сердечных спутали дружескую привязанность и родство душ с более глубоким чувством. Или то была первая ласточка, за которой пришло бы что-то более всеобъемлющее, будь у него на это время? Теперь уже не узнать. Но тогда мне казалось, что я влюбился. Горел этим новым чувством, как могут только молодые. Что до Су Лан… Не сказать, что она так уж отвечала взаимностью, но, по крайней мере, я не был ей противен и мы договорились, что дружбы нам будет достаточно. Оба ведь знали, что рано или поздно я вознесусь и не смогу остаться с нею, да и в судьбе у неё был прописан не я. Но я очень хотел, чтобы она была счастлива, хотел найти законный способ вытащить её из этой гаремной клетки, отправить обратно в отчий дом. И даже почти нашёл его, этот способ. Совсем немного не успел. Взгляд бывшего Владыки опустился ниже и стал более сосредоточенным. – Оказалось, всё это время вокруг нас плёлся масштабный заговор. Вокруг императорской семьи, вокруг семьи Су Лан. Нас хотели столкнуть друг с другом, натравить приграничные войска на законную власть, сбросить моего отца, сменить правящую династию Уюна. И нам с Су Лан в этом плане отводилась центральная роль: именно мы должны были, сами того не зная, запустить всю цепочку событий. Я узнал об этом, когда был в отъезде по делам Уюна, в соседних землях. Конечно же, сразу поспешил обратно. И едва успел. Ладони Цзюнь У чуть крепче сомкнулись вокруг чашки с кофе. – Воспользовавшись моим отсутствием, на Су Лан напали. Хладнокровно, расчётливо, там, где никто не ждал никакого подвоха – в гаремных купальнях. Оскорблённые наложницы, прознав, что я провожу с ней много времени, решили разобраться с соперницей по-своему. Они да ещё отвергнутые придворные, которых ранее Су Лан нередко гоняла палкой за попытки пробраться к ней в сад. Навалились со спины, толпой, так, что она никак не могла защититься, хотя и была толково этому обучена. И изрезали отравленным кинжалом. Лицо и те участки тела, что обычно открыты, не тронули. Вместо этого целенаправленно резали там, где, как считали, тело наложницы имеет ценность: спина, грудь, живот, бедра. Целью было не убить, а именно изуродовать, чтобы впредь я никогда больше не прикоснулся к ней, посчитал испорченной, уродливой, отослал из гарема куда-нибудь подальше. Заговорщикам ведь даже на ум не пришло, что у нас могло не быть никакой иной близости, кроме душевной, и что мне всё равно, как Су Лан выглядит, лишь бы была живой и здоровой. К счастью, я успел, потому что яд, которым смазали кинжал, не давал ранам закрываться и более того отторгал не только обычные снадобья, но и попытки залечить повреждения духовными силами. Нужно было очень много этих сил, чтобы преодолеть сопротивление той отравы. К счастью, у меня их оказалось именно столько и раны, а вместе с ними и чудовищную лихорадку с бредом удалось побороть. Су Лан выжила, выздоровела, и даже шрамы от порезов частично удалось свести. Всё закончилось более-менее хорошо. Цзюнь У замолчал и какое-то время сверлил точку над правым плечом Солан неподвижным взглядом, с головой уйдя в воспоминания, а после вздохнул и отмер от своей задумчивости, обвёл взглядом притихших слушателей. – А монастырь, про который вам было интересно узнать, стал следующей страницей этой истории. Потому что, как бы мне ни хотелось наказать виновных и разорвать их на части, главных заговорщиков всё ещё не вывели на чистую воду и нельзя было позволить им сорваться с крючка. Поэтому мы разыграли всё так, словно план гаремных гадюк сработал и я разгневался на Су Лан. Разгневался, разочаровался и приказал сослать её в один из самых суровых монастырей, о котором в народе ходило огромное количество жутких и нелепых слухов. К счастью, то были лишь слухи. Я ведь и сам когда-то обучался в том монастыре и хорошо знал тамошние порядки, а настоятель монастыря был моим шифу и всегда являл собою образец благородного и справедливого человека. Ссылка на самом деле должна была стать убежищем. В монастыре до Су Лан не добрались бы никакие недоброжелатели, а сама она, обладая душой воительницы, воспитанная в воинской среде, с легкостью приняла бы тамошние условия. Я надеялся, что за ближайший год мы с отцом разберёмся с заговорщиками и после этого я смогу забрать её, отправлю обратно в отчий дом, как и обещал. Надеялся принести извинения её отцу за то, что его дочери пришлось пережить всё это. Нашим семьям нельзя было враждовать и я надеялся, что всё разрешится как можно более бескровно. Однако… Бывший Владыка как-то до странности уязвимо пожал плечами. – Пришёл час моего вознесения, и я перестал принадлежать миру людей. Оставшуюся сеть заговорщиков уничтожал уже мой отец. Су Лан же осталась в монастыре. К счастью, уже по своей воле, так как встретила там человека, который и был предназначен ей судьбой. Я навещал её пару раз через сон, но на том наше общение и завершилось. Над Уюном тогда нависла угроза скорого извержения вулкана, и мне стало не до друзей и близких, я пытался спасти свой народ. Безуспешно, к сожалению. Лицо Цзюнь У при упоминании той давней трагедии помрачнело, но потом неожиданно словно последний солнечный луч пробился сквозь ноябрьскую хмарь. – А вот она выжила. Часть людей приграничных земель Уюна ушла далеко, поверив моему предостережению о грядущем извержении, и Су Лан, как оказалось, была с ними. К сожалению, я узнал об этом уже постфактум, отыскав их с Цуй Вэйши могилы много позже их смерти. Бывший Владыка грустно улыбнулся и сделал глоток уже остывшего кофе. – Мне до сих пор жаль, что я не увидел, какой она стала на склоне лет. Наверняка была очаровательной деятельной старушкой, так хотелось бы увидеть это! Жаль, что мы не смогли тогда поговорить ещё хотя бы раз лицом к лицу, а не через сон. Я в то время постоянно пребывал в таком состоянии, что её участие могло бы очень мне помочь. Но мне отрадно осознавать, что она была счастлива в замужестве, как поведали её потомки. И что у них с Цуй Вэйши остались и дети, и внуки, и правнуки. Хотя бы одну жизнь я не сломал до конца своим вмешательством. Историю Юншена о гареме и необычной наложнице Тревис слушал внимательно. Сразу на слух бросилось сходство её имени с именем напарницы и одинаковая фамилия с Владыкой. Солан вроде бы что-то говорила, что у ханьцев может одинаково звучать, но по-разному писаться и иметь разное значение. Развели заморочек... А девчонка – молодец, не сдалась, не смирилась, настоящий боец. Хотя, судя по рассказу, совсем молодая. Впрочем, возраст не так важен как сила духа и стойкость. От этой мысли тут же кольнуло воспоминанием. Верон Касаби была практически ребёнком, когда убили её товарищей по отряду, их с матерью взяли в плен, одну отправили на допрос, другую заставили заманить в ловушку Блейка. Девочка не сломалась, даже узнав, что мать погибла и никто не собирался их отпускать, что её обманули. Он сам и обманул. Тогда это казалось допустимым – на войне все средства хороши. Верон отомстила за себя и за мать, показала сильный характер. Дослушав до конца, Тревис скривился. Очередное подтверждение, сколько грязи и мерзости при власти. – Ну у вас и гадюшник был... Правильно сделал, что убрал оттуда девчонку. С виноватых-то спросил? Солан каждое слово Юншена пронзало как током, било под дых. Она словно бы сама чувствовала бессильную ярость, отчаяние и боль Су Лан; словно это её вырвали из привычной жизни, потом изуродовали, смеялись над её не идеальностью, злословили и упрекали, ставили ей же в вину то, что сами с ней делали. Губы дрожали, а пальцы всё сильнее сжимали кружку. А может, откликнулось то, что делали с ней самой в Школе ядовитых цветов? Она же ведь так же не просила такой жизни. Ни тюремной колонии, ни рабских ям, ни этого... «цветника». Другие, бывало, радовались. Да, после тюрьмы или рабства и судьбу элитной куртизанки-шпионки сочтёшь за благо. В сытости, в тепле, в безопасности, в роскоши, под защитой, частично можешь диктовать условия, имеешь определённые права. Но она так не могла, не хотела ложиться под мужчину по чужому выбору, раздвигать ноги по приказу. Что давало ей силы в двенадцать-тринадцать-пятнадцать лет сопротивляться навязываемой судьбе, получать наказания и не сломаться? И её тоже фактически сослали, только не в монастырь боевых искусств, а то бы было радости. Её продали, чтобы отбить деньги на обучение. Наказывать дальше – понижать ценность – а шлюх можно и без обучения навербовать. Выпускницы же Школы – куртизанки, танцовщицы, эскортницы – должны быть идеальны лицом и телом. Шрамы в понятие об идеале не вписывались. Купившему её как вещь воротиле «чёрного» рынка было плевать на шрамы, и малолетки его, к счастью, не возбуждали, но ещё год-другой и в самом лучшем случае пришлось бы уступить ему. Порядки в Триадах жёсткие: за убийство или покушение на жизнь хозяина казнили всех ближайших слуг. Солан не боялась умереть сама, но не хотела подставлять других. Отвела бы подозрение от себя – навела бы на кого-то ещё. На повариху Ма Лань, баловавшую вкусными кусочками. На охранников Уэйда и Тири, учивших разным приёмам. На садовника Эньо, позволявшего прятаться в дальних уголках парка, когда хотелось поплакать. А так всё чисто. Сам проигрался, сам не нашёл, чем расплатиться в баре, сам согласился на предложение барменши. За бывшим хозяином едва остыл ионный след, как Ченни изорвала на мелкие кусочки документы «на продажу», сожгла их в ближайшей пепельнице, а пепел спустила в утилизатор. Ошарашенной Солан она заявила, что в Городе Свободы хватает разной грязи, но рабства не было, нет и не будет. Привыкать к свободе приходилось постепенно. Не сразу даже получилось осознать, насколько рабство проросло в неё, пусть она и сопротивлялась. Если бы не Ченни и Гисс... Солан поняла, что глаза подозрительно щиплет. – Скоро вернусь, – только бы продержаться до двери уборной. Тревис проводил напарницу взглядом. От него не укрылось, как дрожат её губы и пальцы, как быстро она уходит, почти бежит. Неспроста. Быстрый побег Солан застал Цзюнь У врасплох. Что, неужели, и здесь?.. Нет, безусловно, слова Тревиса о рабских ямах давали некоторое представление о том, что пережила эта девушка, но реакция была слишком острой, словно ударила по совсем уж личному. Она ведь почти заплакала, он видел. Проклятье, и зачем он вообще рот открыл? В том, что в лице Солан ему посчастливилось встретить реинкарнацию давней подруги, Владыка не сомневался. Первые подозрения появились ещё после их памятного сражения на «Уюне», слишком уж знакомый и узнаваемый стиль боя был у его новой знакомой. После они лишь крепли и подтверждались мелкими деталями в поведении, привычках. Даже в манере поворачивать и наклонять голову: Су Лан делала так же. Да и знакомую энергетику он видел в девушке отчётливо. Завершилось узнавание поцелуем в уборной «Себека». Энергетика каждого человека уникальна и если при поверхностном взгляде её ещё можно спутать, то «попробовав» хотя бы раз уже не спутаешь. Цзюнь У на память никогда не жаловался и окончательно убедился в своих подозрениях. Разумеется, он не собирался говорить об этом Солан. Прошлое и настоящее нельзя смешивать, если только рассказать всё в виде истории о ком-то постороннем, как вот сегодня. Но её реакция... Слишком остро для того, кто ничего не помнит. Или для того, кто не ощутил такого же на себе и в этой жизни. То, что он выбрался из-за стола, Цзюнь У понял уже когда стоял в дверях кабинки. – Пойду и узнаю, как она, – виновато пояснил он в ответ на вопросительные взгляды Юйши Хуан и Тревиса. – Не нужно мне было рассказывать о подобном. И быстро проскользнул в общий зал. Дойдя до женской уборной, остановился неподалёку и стал ждать, не сводя взгляда с двери. Разговор будет необходим, он нутром это чувствовал. – Долюбопытствовались... – мрачно констатировал Тревис, провожая Юншена взглядом. Он сам не знал всей истории напарницы, но знал, что такое рабские ямы и что в них творится. Можно только гадать, что именно пережила Солан и как оттуда выбралась. Спрашивать не стоит – разозлится, тема не из приятных. Он и сам выяснил это случайно, когда много месяцев назад взбесил будущую напарницу и получил едкий ответ на свою злую фразу. Вспомнилась та перебранка так ярко, словно случилась буквально вчера. «Да отъебись уже! Что ты понимаешь?! Незачем мне жить! Незачем! Я беспомощен, я ничего больше не могу!!! – Ну конечно, где же девчонке из рабских ям понимать хоть что-то в беспомощности?! В этом же может разбираться только взрослый мужик, что ноет и жалуется, хотя у него есть хоть какой-то выбор, что делать!». Тогда они от души наорали друг на друга. Солан ещё и дверью хлопнула так, что у Ченни этажом ниже, по её словам, загремела посуда. Но помогло. Он тогда настолько сильно разозлился, что желание доказать, что не слабак и не нытик, перекрыло даже нежелание жить. Да и после их перепалки держали его в тонусе. Солан умела подопнуть мотивацию, разозлить, но не оскорбить и не унизить. – Юншен сейчас может и в глаз схлопотать, – сказал Тревис. Упавшая тишина почему-то неприятно давила. – Думаю, он спокойно примет это, – отозвалась на замечание Юйши Хуан. Сама она смотрела вслед почти убежавшему Владыке с задумчивым спокойствием. – Иногда случается, что судьбы людей очень повторяются. Даже через века, в совершенно других эпохах. И, похоже, рассказ Владыки задел что-то очень личное в душе госпожи Солан. Возможно, её судьба много в чём повторила судьбу Су Лан? Кто знает... И такие совпадения могут оставлять очень кровоточащие следы, так что им стоит поговорить начистоту. Не будем мешать, пусть разберутся сами. Она подозвала официанта и заказала себе ещё чаю. Вряд ли разговор этих двоих будет совсем коротким. – Возможно, – Тревис пожал плечами. Обычно его нервировали совпадения, особенно такие «удачные», не добавили хорошего настроения и сейчас. Если судьба настолько совпала и отозвалась... лучше не представлять, что пережила напарница. Он не жаловался на воображение и немало повидал. Мог представить. Лежащая на столе рука сжалась в кулак. Убил бы, кто бы там настолько сильно ни навредил Солан. Нельзя так с женщиной, ни с кем в принципе нельзя. Чистая и быстрая смерть – да. Допрос под препаратами – да, неприятно, но не смертельно, если не превышать дозу. Припугнуть, в заложники взять – да. Но и то ради дела, ради чёткой цели. А просто удовольствие потешить... Он никогда этого не понимал и не хотел понимать. А теперь думал, что не все средства оправдывают цель и не каждая цель вообще стоит вложения хоть каких-то сил. Только сделанного не воротишь, а значит, нечего и жалеть. Сделано и сделано, не нравится – не повторяй больше. – Конечно, разберутся, взрослые же. Воспользовавшись приходом официанта, Тревис повторил наполовину свой заказ. Есть больше не хотелось, а вот витазат был не лишним. Солан горсть за горстью то плескала в лицо холодную воду, то пила её прямо из-под крана. Ей уже не пятнадцать! Она не слаба и не беззащитна! Она не будет плакать! Она отомстила! Всё это в прошлом! Она больше не рабыня и никто больше не посмеет смеяться над её болью! А кто посмеет, тот поплатится. Теперь она может с таких спросить. Почему же тогда так больно, словно ей снова тринадцать и её впервые отправляют под плеть? Тогда уже поняли, что девку не убедить «мягкими» наказаниями, не обмануть уговорами и обещаниями лучшей жизни. Что только ломать, снижая ценность. Вдруг хоть этого испугается. Не помогло, она стала сопротивляться ещё сильнее, терять было уже нечего. Солан нравилось танцевать и флиртовать, интересно было учиться бою, шпионажу и ядам, но трахаться с кем придётся, она не хотела. Только кто ж спрашивает рабыню?! Растравленная память отозвалась надсадной болью. Солан со всей злостью и почти со всей силой ударила кулаком в стену. Костяшки и запястье тут же прострелило. Отлично. Когда болит тело, не так больно душе. Она потрясла кистью, сунула её под струю воды, потом ещё раз обтёрла лицо. Посмотрела на себя в зеркало. Можно выходить, почти и не видно, что сорвалась. Стерев рукавом оставшиеся капли, Солан толкнула дверь. Цзюнь У тут же прекратил подпирать стену и, подойдя сбоку, тронул девушку за локоть. – Мы можем поговорить? Желательно, наедине? Она почти не удивилась, увидев ожидающего её Юншена. Так и думала, что догонит её или он, или Ши Юйлань. Тревис, даже если что-то понял, не пойдёт успокаивать. Не потому что не считает нужным, а потому что не умеет, вот и не лезет. Она подняла на Владыку измученный взгляд. Всё равно от него не скроешь. – Можем, пошли на задний двор. Время раннее, там должно быть тихо. Плечом к плечу они пересекли заведение и оказались в утренней тишине улицы. Цзюнь У осмотрелся и аккуратно подтолкнул свою спутницу к почти незаметной со стороны скамье, спрятанной в тени двух старых деревьев. – Я снова должен извиниться, – без предисловий начал он, когда они сели на уже потеплевшее под утренними лучами дерево. – Похоже, что я снова влез, куда не следует, и снова сделал тебе больно. Он прищуренным взглядом проводил двух новых посетителей, направляющихся к дверям кафе, а после выдохнул и разом сник, будто очень-очень устал. Настолько, что и спину держать ровно стало больно. Сокрушенно покачав головой, Цзюнь У потёр лоб, словно собираясь с мыслями. – Среди нас, тех, кто умеет управлять энергией, бытует мнение, что судьбы бывают зеркальными. Или почти зеркальными. Как в мире можно встретить своего двойника, так же можно встретить и похожую на твою собственную судьбу. И порой совпадения бывают действительно до мельчайшей детали. Твоя судьба очень похожа на судьбу Су Лан, о которой я рассказывал сегодня. Я понял это ещё во время разговора с Тревисом после нашего первого поединка на «Уюне». Понял, но не сделал должных выводов, не подумал, что сходство может оказаться не частичным, а почти полным. И продолжил топтаться тебе по больному, рассказывая то, что по-хорошему уже давно должно быть забыто за давностью лет. Прости. Моя халатность и моя вина. Мне не стоило поднимать тему, подобную сегодняшней. Солан молча выслушала его, сгорбилась, словно у неё совсем не осталось сил держать спину прямой, а лицо непроницаемым. Можно было бы хотя бы попытаться, но зачем? Это Владыка, он всё равно всё понял. Зачем врать? – Ты не знал, – в кармане как раз на такой случай всегда лежали зажигалка и сигарета. Солан не испытывала постоянной тяги к никотину, но курение отлично успокаивало растрёпанные нервы. Гисс говорил, что она отвлекается на процесс. Простое повторяющееся действие, не требующее осмысления. Солан отвернулась чуть в сторону, чтобы утренний ветерок не относил дым на Юншена. – Прости, если запах неприятен, мне сейчас нужно. Зажигалка охотно выпустила пламя, язычок чуть заплясал на сквозняке. Чисто табачные сигареты Солан не нравились, ароматизированные дамские были ещё гадостнее на вкус. В её заначке лежали редкие и малопопулярные с вишнёвым листом. Курение в целом стало в диковинку, проиграв алкоголю и наркотикам. Но иногда ещё можно было встретить любителей. На то, чтобы собраться с мыслями, ушло три или четыре затяжки. – Ты прав, почти зеркало. Разница в таких деталях, что можно и не учитывать. Когда-то меня тоже забрали из дома и отправили вместе с родителями в место, что хуже смерти. Я не знаю, была ли за ними реальная вина или по нам прилетело чужими интригами. Потом... потом я осталась одна, а у рабыни прав ещё меньше, чем у наложницы в гареме. И учить меня начали, но в рабстве и не на воина, а на шпионку и... – горькая и злая усмешка, – дорогую шлюху. Оттуда и шрамы. За своеволие и неподчинение. Мне было пятнадцать, когда этот кошмар закончился. Только меня не спасли, меня продали. Короткая передышка перед ещё большим ужасом. «Хозяин»-то мог вообще что угодно со мной сделать, но хотя бы до шестнадцати я его не интересовала. В итоге мне всё же повезло. Полгода – и его понесло по делам в Город Свободы. Проигрался, не смог расплатиться в баре, согласился отдать меня. Так я оказалась у Ченни. И на свободе. Даже не знала первое время, что с ней делать. Дотлевшая сигарета обожгла пальцы. Солан затушила её и отправила в мусорку. – Тревис не знает всего. Только Ченни и Гисс, – она не то всхлипнула, не шумно вдохнула, резко глотнув воздуха. – Думала, что отомстила и больше не болит, а оно саднит до сих пор как свежее. Помотала головой. – Ты не виноват, ты не знал. И я сама тебя спросила. Тёплая рука обвилась вокруг её плеча и мягко, но настойчиво потянула на себя. Миг – и Солан оказалась в кольце уже двух сильных рук, прижатая щекой к шершавой ткани комбинезона. Под тонкой преградой учащённо билось чужое сердце. – Виноват, – прошептал Цзюнь У, уткнувшись в её волосы, пахнущие теперь вишнёвым дымом. – Виноват. Не должен был... ...забывать. Лениться. Должен был найти раньше. Ведь искал же новое воплощение своей незабвенной мэй-мэй, и долго. А потом устал, махнул рукой, подзабыл... И вот итог. Он надеялся, что в том воплощении Су Лан искупила свою карму, в чём бы та ни заключалась, и что новые её реинкарнации будут счастливыми. Но, как выяснилось, в этот раз жизнь поступила с ней ещё отвратительнее. Сердце болело, что он мог бы оказаться рядом и помочь. Мог бы. Всего лет на десять-пятнадцать раньше прилететь в этот сектор и обследовать его, и что-то могло бы и получиться. Но, как и с далёкой уже историей с мостом, не хватило лишь малости. Всегда ему не хватало этой последней малости. – Я сведу их, – тихо сказал Цзюнь У Солан в макушку. – Шрамы. Все до единого, лишь только верну себе силы. Чтобы на тебе не осталось ни одного напоминания о бессилии и чужой злой воле. Это было... неожиданно. Даже Гисс уже давно не обнимал её так, привык, что Солан не любит особых нежностей. Неожиданно, но спокойно. Давно, очень давно Солан не чувствовала себя настолько защищённой и в безопасности. Словно кольцо рук Юншена укрыло её от любой беды. Словно пока он рядом с ней ничего плохого не случится. Она и вправду рядом с ним как ребёнок под защитой нормального взрослого. Биение чужого сердца успокаивало, шершавая ткань грела щёку. Гисс носил (и носит) мягкие водолазки, а что-то такое же жёсткое и плотное помнилось из детства. Да, у отца, кажется, был праздничный костюм из шерсти. Похожее ощущение, хотя уже и не получалось вспомнить, почему она плакала у него на груди. Слёзы закапали сами. Солан не стала их стирать. Не было ни сил, не желания даже поднять руку, чтобы не разрушить это тёплое единение с Юншеном. Больно и одновременно хорошо, иначе не скажешь. В груди саднит и тянет, ноет, и в то же время словно что-то уходит, что болело и не давало покоя, как будто заживает рана. – Почему, почему ты так заботишься обо мне? Я же тебе никто, просто наёмница... я же даже в богов не верю, только в людей, да и то не во всех. Цзюнь У тихо усмехнулся ей в волосы. Одна его рука чуть сдвинулась и теперь осторожно поглаживала Солан по спине. – А разве нужна причина, чтобы чувствовать к кому-то расположение? Разве для этого нужен какой-то особый статус? Поверь, как человеку, бывшему на самой вершине: никакой статус не спасает от полного одиночества. Когда ни ты никому не нужен, ни тебя никто не трогает. Мы с тобой сдружились, и этому нет причин. Просто так случилось. И мне этого достаточно, чтобы пытаться заботиться. Насколько с моими кривыми навыками получается. На сей раз была уже не усмешка, а откровенное фырканье в насмешке над собой. Немного помолчав, Цзюнь У уверенно добавил: – Не существует никаких богов. Есть люди, просто одни со способностями, а другие без. Но основа у нас у всех одинакова. Отвечать тоже не хотелось. Слишком уютно и хорошо было сидеть в тишине и просто молчать рядом. Просто выпустить уже вместе с непрошенными слезами застарелую боль и немного подумать. Уже много лет о ней никто не заботился просто так. Никто, кроме Ченни и Гисса. Которые вообще-то в своё время не обязаны были даже браться и начинать, а они не прошли мимо. И ещё напарник... Тревис. Солан всё никак не могла забыть происшествие на тренировке на «Уюне» в день знакомства с Владыкой. Да и не хотела, если честно. Слишком оно её потрясло и приятно удивило. Тревис ведь искренне беспокоился за неё и был готов защищать любой ценой. Неожиданно для человека его репутации. Тогда она окончательно убедилась, что за своих напарник будет стоять насмерть, никогда не предаст и уж тем более не позволит себе ни малейшей подлости в их сторону. И если поведение Тревиса ещё можно было хоть как-то объяснить (благодарность за спасение, чувство товарищества, долг перед напарницей), то не находилось рациональных причин для помощи от Ченни и Гисса в своё время. Они ничего с этого не получали гарантированно и сразу. Она же могла не остаться в Городе Свободы, могла не стать любовницей Гисса (недолго, дружба обоим оказалась важнее, но всё же). Но Ченни забрала её от хозяина, а Гисс помог не бояться мужчин и секса. Солан всё равно никого больше не подпускала к себе настолько близко. Юншена, наверное, смогла бы, но не хотелось. Пусть он лучше остаётся светлой и нежной сказкой, как было у него с той запомнившейся на века Су Лан: дружба, нежность, забота, общение без условностей. Но и раскисать при нём слишком не стоит, надо собраться. – А ты можешь свести шрамы целиком или только с кожи? Мне-то мои не мешают жить, а вот у напарника бок плохо зажил... – Если буду при силах, смогу и целиком подлатать. Утерянную конечность, прости, вернуть не в состоянии, но исцелить до глубинных слоев смогу. Цзюнь У ненадолго задумался, а после осторожно предложил: – Руку и глаз мне не вернуть, но я могу оплатить для него хорошие протезы. Хочешь? Денег у меня хватает, за века накопил столько, что подобная трата никак не скажется. Вы, кажется, говорили, что здесь хорошо развита медицина. Только уговаривать его придётся тебе. Гордость и всё такое, я не рискну лезть. – Уговорить-то смогу, но не сейчас. Просто помощи он не примет, гордый и не любит ни от кого зависеть. Как завершим дела в Хань, согласится на это вместо гонорара. Ещё и потому, что период восстановления долгий. Надо будет заново привыкать к балансу и учиться управляться с протезом, – Солан невесело усмехнулась. – Гисс всё подробно расписал, чтобы я ввязывалась в это напарничество с открытыми глазами. Ещё один вздох. – А с глазом ничего не сделаешь. Это сейчас лучшее из возможного. Разработки тяжело идут даже у нейтралов. У напарника есть хоть какое-то зрение от протеза, а не только цветные пятна или свет. Хорошему наёмнику во многом приходится разбираться хотя бы в основах, чтобы выжить и успешно действовать. А за полгода Солан узнала о медицине больше, чем за всю прошедшую жизнь. Пришлось, раз уж взялась за казалось бы безнадёжное дело. Но напарник подкупил её своим упрямством и настойчивостью, волей к жизни и несгибаемостью. Ощущалось в этом общее. Ещё и Ченни попросила за него, а отказать ей Солан редко когда могла. Да та редко и просила, только о самом важном. – Или можем открыть счёт в местном банке, если есть опасения, что нарвёмся в Хань. Пусть лежат, потребуется – воспользуемся на обратном пути, – предложила она. Эмоции стихали, уступая место привычному спокойствию и деловитости. – Это неплохой вариант, – поразмыслив, кивнул Цзюнь У насчёт идеи о счёте в банке. – Неизвестно, не разведёт ли нас по дороге и кто где в итоге окажется. А так вы сможете получить гонорар и без моего присутствия. Кто знает, что меня там... Он замолчал, глядя поверх макушки Солан в пустоту улицы. Было бы ложью сказать, что Цзюнь У не тревожила перспектива сунуться в окружение полных силы божеств, самому будучи без защиты. Его, конечно, не должны узнать, но... Даже спустя века бывший Владыка не смог забыть той процедуры изъятия сил; того, насколько беспомощным он себя в тот миг почувствовал, насколько ничтожным. И какой тоскливой безнадёжностью охватило всё его существо от понимания, что в живых его никто оставлять не собирается. Переживать подобное снова не хотелось. – Ты как? – спросил он у Солан, чтобы отвлечься от собственной тревоги. – Лучше? Может, вернёмся? А то наши спутники будут беспокоиться. – Значит, ещё заедем в банк, их полно в центре, много надёжных. Постепенно возвращалось привычное ощущение контроля над своей жизнью и давало силы собраться. Невозможно предусмотреть всё, но что можно, стоит в рамках разумного. – Лучше, – ответила она на вопрос Юншена, стирая остатки слёз в уголках глаз. – Давай вернёмся, а то напарник опять не то подумает да и перед госпожой Ши неудобно. Солан приподняла голову и поцеловала Владыку в край челюсти. Легко, мимолётно, скорее, просто обозначив прикосновение губами. – Больше не буду. С тобой мне не хочется ничего больше. Как у вас с Су Лан тогда. Ты словно сказка, Юншен, светлая, добрая и чистая. Я почему-то верю и не хочу разрушать волшебство. Пусть между нами всё останется так. Цзюнь У растроганно улыбнулся. Солан сейчас почти прямым текстом признала, что её отношение не изменилось даже спустя века и перерождения. И пусть личности, её и Су Лан, всё же отличались, основа – то, что в религиях многих народов именовали душой, – не изменилась. И не забыла его. Он заправил выбившуюся прядку за ухо девушке и, наклонившись, целомудренно поцеловал её в лоб. – И не надо ничего больше. Твоя Красная Нить ведёт не ко мне. Но я буду рядом, чтобы помочь всем, чем смогу. Ощущение чужого взгляда разрушило чувство уединения, что окружало их. Цзюнь У поднял глаза и недалеко от входа приметил среднего роста юношу, что стоял и внимательно наблюдал за ними. Тёмные брюки, светлая рубашка с короткими рукавами, средней длины каштановые волосы, собранные в низкий хвост... Обычный прохожий, пусть и довольно миловидный. И чего уставился, спрашивается? Очередной соглядатай? Так непохож, вроде... Юноша, поняв, что его заметили, смутился и, отвернувшись, поспешно скрылся за углом здания. Похоже, и вправду просто залётный ротозей. Увидел нежничающую пару, вот и остановился поглазеть. – Пойдём, – со смешком сказал Цзюнь У, поднимаясь со скамьи и подавая Солан руку. – А то слишком много внимания начинаем привлекать. Можно было бы спросить, что там именно видит Юншен насчёт Красной Нити судьбы. Ханьцы верили, что у каждого человека есть кто-то, кто предназначен судьбой именно ему. И связаны такие люди настолько неразрывно, что хоть на разные концы галактики их отправь, всё равно сойдутся. Но, во-первых, Солан в подобное не верила, нет ничего предначертанного, каждый сам создаёт свою судьбу, свои выбором в той или иной ситуации. А во-вторых, даже если бы и верила, то есть вещи, которые наперёд лучше не знать. Жить интереснее и ничего не испортишь поспешными действиями. Сколько сказок и мифов сложено о самосбывающихся пророчествах и попытках обмануть судьбу – не перечесть и все неудачные. Не стоит становиться ещё одной такой историей. Паренька Солан тоже заметила. Какой милый неиспорченный мальчик, свежесть юности, свет и неискушённость во плоти. Иначе не смутился бы так и от их невинных нежностей, и от того, что его за наблюдением заметили. Подсматривать-то нехорошо, особенно за настолько личным. Но на эту птичку-наивняка не хотелось даже раздражённо цыкнуть, так мило он смутился. Интересно, сильно бы покраснел, если бы она и Юншен тут целовались, например? Солан позволила себе немного от Бабочки и вложила в ладонь Владыки свою. – Пойдём, не будем смущать непуганую молодёжь. Парню так неловко было, словно он ещё даже не целовался ни разу. Цзюнь У насмешливо хмыкнул. – Кто знает, может, так оно и есть. Видал я таких, неиспорченных по восемьсот лет. Один человек, вернее, один из наших небожителей как раз был таким. Сильнейшее божество войны, а от знаков внимания к себе краснел аки маков цвет. Он и сейчас жив, если правильно помню рассказ Юйши. Ну, теперь-то уж свою стеснительность наверняка перерос... – Только от знаков внимания краснел? А как же с застоем энергии справлялся? – хихикнула Солан, вспоминая сказанное Ши Юйлань. Семнадцати-восемнадцатилетнего девственника ещё можно было представить, но чтобы восемьсот лет... Ну и выдержка! В образе Бабочки ей под настроение нравилось иногда дразнить и смущать таких невинных и чистых мальчиков. До исступления никогда не доводила, так, лёгкий флирт, максимум несколько поцелуев, потом сдать на руки знакомым девочкам из хорошего борделя. Солан ничего не имела против неопытных, но пусть они опыта набираются с кем-то другим, она не тренажёр. – Да уж, справлялся, – фыркнул Цзюнь У. – Парень был из той редкой категории, у которой физические отношения без чувств не идут от слова совсем. Поэтому он спокойно прожил восемьсот лет, прикрываясь обетом целомудрия. И думал, что прекрасно справляется, раз женские чары его не берут. Ну, они-то и вправду его не брали, он игроком противоположной команды оказался. И когда спустя восемьсот лет появился тот самый, пожар вспыхнул до небес. Мы всем пантеоном эту трагикомедию наблюдали, как у самого стеснительного божества попеременно то весь контроль отшибает от силы чувств, то привычная стеснительность берёт верх и он начинает пятый угол от неловкости искать. Он немного помолчал, а потом тихо, с какой-то непривычной теплотой добавил: – Именно он и победил то чудовище, каким я тогда являлся. За что я по сей день ему благодарен, сам бы вряд ли смог остановиться. Солан пожала плечами: – И так иногда бывает, хотя в чистом виде редко. Обычно... кхм... ну, если твоей терминологией пользоваться, за обе команды играют. Впрочем, это личное дело каждого – кто кому в постели нужен. Пока это осознанный и добровольный выбор двух и более совершеннолетних и дееспособных личностей. Во всех прочих случаях действия по закону. Или по совести. Расспрашивать Юншена о его прошлом она не стала. Видно же, что непростая это для него тема. Сказала только: – Я бы не прочь повидать его хоть раз. Поблагодарить. Ведь мы тогда, получается, не встретились бы, если бы не он. За разговором они вернулись обратно в кафе и без приключений добрались до кабинки с ожидающими Тревисом и Ши Юйлань. Уже замеченный стеснительный паренёк занял место у окна и сейчас сидел в одиночестве, задумчиво глядя на улицу и, видимо, дожидаясь заказа. Да и в целом народу прибыло. У барной стойки разместились две блондинки – одна постарше, зрелая, эффектная, уверенная в себе; вторая – совсем юная, с виду ровесница того стеснительного мальчишки, на первый взгляд нежная, эдакая девочка-оленёнок, но чувствовалась в ней скрытая сила. Одеты обе были одинаково – в практичные тёмные комбинезоны. По долетевшим обрывкам разговора Солан заподозрила космолётчицу или вольного торговца с ученицей. Напарник и Ши Юйлань, кажется, так и промолчали всё это время. – Закругляемся, – озвучила Солан дальнейшие планы. – Банк и склады. – Зачем в банк? – уточнил Тревис. – Подстраховка, если в Хань что-то пойдёт не так. Наш гонорар. Тревис внимательно посмотрел на напарницу. Глаза покрасневшие, но вроде уже успокоилась. Теперь до следующего срыва Солан не скажет ничего о своём прошлом, можно даже не спрашивать. Небезопасно снова поднимать затронутую Юншеном тему. Впрочем, он никогда не был склонен к ненужному любопытству, если не для дела. Планы Тревис одобрил, подстраховка, и правда, не лишняя, учитывая, во что они уже вляпались. Через миг, шагнув в зал, он подумал, что надо бы решать, не как долететь до Хань, а как уйти отсюда живым. Ему так точно. Двух космолётчиц у барной стойки он узнал бы даже после «мозголомки». И они его, к несчастью, тоже. – Вон у стойки твоя легенда с «Освободителя», – неестественно ровным голосом произнёс Тревис, обращаясь к Юншену. – Можешь пообщаться, если хочешь. Старшая блондинка – это Станнис из команды Блейка. А я тебя снаружи подожду. Цзюнь У цепко взглянул на упомянутую «легенду», запоминая. А после встал так, чтобы максимально закрыть Тревиса. – В другой раз, – таким же ровным тоном ответил он. – Я её запомнил и не забуду, но сейчас у нас в планах банк. С другой стороны под локоть Тревиса внезапно проскользнула тонкая рука Юйши Хуан. Без всякого стеснения прижавшись к мужчине, Повелительница дождя частично скрыла его и своим летящим ханьфу, и длинными распущенными волосами. – Идёмте, – тихонько шепнула она. – Только не быстро, будто просто идём гулять. Тревис замер, не зная, как реагировать. Всё-таки придётся играть неудобное прикрытие. Не хотел, да кто будет его спрашивать? Тут бы живым уйти. И Станнис, и младшей Касаби есть, что ему припомнить, и они обе не издевательски-благородный Блейк с его великодушным милосердием. А ещё неожиданно. Неожиданно и непривычно, что за него готовы вступиться. Сказать-то можно что угодно, а вот подтвердить делом... По лицу Солан было видно, что она будет и у толпы его отбивать, не то что у двух обозлённых сопротивленок. Тревис поправил платок и постарался идти, как можно спокойнее, не ускоряться, чтобы не вызвать подозрений. Почти удалось. Они уже открывали дверь, когда вернулась девчонка Касаби, выскочившая зачем-то наружу, и столкнулись с ней почти нос к носу. И как только она его узнала?! Или просто заподозрила и выпалила наугад: – Ты!!! – Твою мать... – тихо ругнулся Тревис. – Девочка, ты ничего не попутала? – обманчиво-ласково, с зубастой улыбкой, спросила Солан. – Чего тебе надо от моего напарника? – А ты хоть знаешь его? – не сдавалась Верон. – Я знаю о Тэ Лавэйси всё, что мне нужно. А что знаешь ты? Озадаченная девчонка замолчала, сбитая с толку. Зато в перепалку вступила Станнис, от которой не укрылось происходящее с её подопечной. – Пусть он откроет лицо, тогда и разберёмся. – Каждый имеет право прикрыть шрамы. И никто не обязан показывать их ради чужого любопытства, если не хочет, – Солан тут же развернулась к новой угрозе. Две женщины сверлили друг друга взглядами. Тревис благоразумно не вмешивался. Подаст голос – и напарнице не отболтаться. Позади внезапно раздались шаги. Лёгкие, но уверенные – так ходят люди, у которых нет сомнений в собственных силе и статусе. Цзюнь У хорошо знал подобную манеру, он ведь и сам так ходил. Развернувшись, он с удивлением увидел, что к ним подошёл давешний застенчивый наблюдатель. Вблизи, впрочем, юноша отнюдь не выглядел застенчивым, скорее, напротив, создавал впечатление кого-то, кто занимает очень высокое положение и лишь из странной прихоти носит простую одежду и ходит в подобные заведения. А ещё парень оказался наполовину ханьцем: в его мягких чертах определённо смешивалось наследие двух разных рас. – Госпожа Ши! – юноша окликнул Юйши Хуан, и та, развернувшись на зов, лишь на секунду удивлённо застыла – Цзюнь У заметил это только потому, что в этот самый миг смотрел именно на Повелительницу дождя. Тут же справившись с собой, она учтиво наклонила голову (не отпуская при этом Тревиса). – Господин Хуа. Пора возвращаться? – В идеале – да, – учтиво ответил паренёк. – «Гардения» стартует через час, и хорошо бы вернуться без спешки. Вы окончили свою ознакомительную экскурсию? Господин Тэ приобрёл необходимые препараты? На этот раз его взгляд переместился на Тревиса. По светло-карим глазам нельзя было прочитать ничего, кроме вежливого вопроса. Не дожидаясь ответа, юноша перевёл внимательный взор на двух блондинок, преграждающих путь небольшой компании. – У уважаемых госпожи и госпожи есть какие-то вопросы к нашему экипажу? – всё так же вежливо поинтересовался он. – Этот Хуа готов помочь их разрешить. Паренька Солан опознала сразу. Тот самый, что увидел их с Юншеном и сбежал, смутившись. А теперь выясняется, что он знает Ши Юйлань, как и она его. Не верилось в такое удачное совпадение и вдвойне не верилось, если вспомнить, что Госпожу дождя могут искать свои же. Или уже нашли? Но раз она так спокойно реагирует, значит, это не Пэй Мин и не кто-то из его свиты? Понять бы кто... Первый раз Солан пожалела, что не слишком внимательно вслушивалась в рассказы о ханьских богах. А чутьё прямо-таки орало, что парень – один из них. Знакомство с Ши Юйлань, манера держаться, уверенность в себе, какое-то необъяснимое общее ощущение, схожее с таковым от Владыки. – Да, господин Хуа, мы закончили, – благословенна будь выдержка и хорошая память на имена и фамилии, подхватить игру получилось легко. Но взгляда с незнакомца Солан не сводила. Тревис лишь молча кивнул, подтверждая её слова. Он окончательно перестал понимать, что происходит, а подозрениями полнился ещё сильнее напарницы. Но выяснять всё будем потом, оставив «Таквими», Станнис и Касаби как можно дальше за спиной. – Кажется, моя ученица и впрямь обозналась, – прикинув соотношение сил, отступила контрабандистка. – Ваш... товарищ напомнил ей человека, убившего её мать. – О, простите нам эту неловкую ситуацию, – искренне повинился «господин Хуа». – Господин Тэ проходит восстановительный период после тяжёлого ранения, так что неудивительно, что скрытое лицо вызвало ваши подозрения. Однако он проживает в Великой Хань, и я могу поручиться, что он никогда никого не убивал. Если позволите, мы пойдём – нужно подготовиться к отлёту. – Да, конечно, – сквозь зубы процедила Станнис. Неизвестно, поверила она или нет, но настаивать не стала. Верон с дороги тоже отступила и только зыркнула вслед. Вышли все в полной тишине и молчали ещё долго, пока кафе не скрылось за другими зданиями. – Тэ Лавэйси? – выразительно поинтересовался Тревис у Солан. – Переложила твоё имя на современный ханьский, – невозмутимо пояснила она. – Мне понятно, а им звучит незнакомо. Кстати, это мысль. Надо будет тебе документы на него сделать. Всё не прозвище. – Зубы мне не заговаривай. Нам надо рвать отсюда когти. – Надо. Но сначала всё проясним. Солан остановилась и упёрла палец в грудь «господина Хуа». – А кто это у нас такой стеснительный и так вовремя в нужном месте возникающий? Да ещё и знающий госпожу Ши. По чью ты голову тут, красавчик? Вроде и насмешливый тон, а как скользнул в руку Солан нож, от Тревиса не укрылось. Ответила на вопрос Солан, как ни странно, Юйши Хуан. Отпустив Тревиса, она положила пальцы на руку девушки и мягко направила её вниз. – Не ругайтесь, госпожа Солан, – тихо попросила женщина. – Господин Хуа – один из потомков небесных чиновников. В его случае – наследного принца Сяньлэ. Ну, – Повелительница дождя смущённо и виновато улыбнулась, словно прося прощения за свои следующие слова, – как вы уже поняли по моему невесёлому примеру, не таких-то и потомков. Она подняла взгляд на «господина Хуа», который и бровью не повёл от услышанного, лишь внимательно и заинтересованно рассматривал их странную компанию. – Ваше Высочество, эти люди спасли мне жизнь. И, так уж получилось, узнали и о личине, и о том, кто я на самом деле. – Я так и понял, – невозмутимо и всё так же вежливо кивнул юноша. Цзюнь У мог только позавидовать его выдержке – у него самого сердце колошматило где-то в горле. Сложив руки по правилам ханьской вежливости, Его Высочество низко поклонился. – Се Лянь. В миру известен как Хуа Се. Рад знакомству и от всей души благодарю, что помогли госпоже Ши. У Солан в голове как щёлкнуло, факты замелькали сами собой, складываясь в единое целое. «...помогла одной егозе по имени Сяньлэ...». «Он и сейчас жив...». «У самого стеснительного божества...». «Именно он победил то чудовище, каким я тогда являлся...». Солан криво и невесело усмехнулась, повернувшись к Юншену. – Кажется, теперь я стану ещё осторожнее в своих желаниях, – хотела поблагодарить, да не так же быстро и не одного из богов, от которых Владыке опасности больше, чем от кого-либо другого. Потом она снова посмотрела взгляд на Ши Юйлань. – Я уже поняла, кто это, и мне всё ещё интересно, по чью душу он тут, – взгляд вернулся к «господину Хуа». Тревис тоже понял всё, что надо. – Заебись, – ругнулся он. – То Станнис с Касаби, то ещё один бог. Я скоро в эти ваши проклятия поверю! – Какие проклятия? – нахмурился Се Лянь, и его милый образ как рукой сняло. Сейчас, глядя в эти спокойные светло-карие глаза никто не рискнул бы назвать стоящего перед ними юношу ни милым, ни наивным. Напротив, он ощущался кем-то, от кого стоит убраться как можно скорее и как можно дальше. – Госпожа Ши, я правильно услышал? Кто-то наслал проклятие на вас или ваших спутников? – Мы подозреваем, что да, – вздохнула Юйши Хуан, понимая, что раз уж затронули эту тему, придётся рассказывать всё до конца. – К сожалению, есть веские основания так предполагать. Ваше Высочество, вы здесь случайно оказались? – Абсолютно, – кивнул Се Лянь, и бросил короткий взгляд в сторону Солан, как бы объясняя: «вот, ни по чью душу я специально не являлся». – Я действительно собирался через час-полтора стартовать и просто решил выпить чаю в приятном месте. Но сперва увидел на улице ваших спутников, – короткий кивок в сторону Цзюнь У и Солан, – и заинтересовался, потому что оба ханьцы, но мне не знакомы. А после, уже в кафе, заметил вас. И немало опешил от подобного поворота, как и от того, что вы в своём настоящем облике. По вашему поведению стало ясно, что вы защищаете господина Тэ, вот я и вмешался. Вы можете объяснить мне, что происходит? Если в этом замешаны проклятия, я должен знать. – Хорошо, – с ещё одним обречённым вздохом кивнула Юйши Хуан. – Но не сейчас, сейчас у нас есть некоторые дела на планете. Вы сможете задержаться хотя бы до вечера? – Смогу, – согласился Се Лянь. – Приходите к нашему кораблю, он в седьмом секторе доков. – Все приходите, – вежливо добавил он, обведя взглядом спутников Повелительницы дождя. – А сейчас вынужден откланяться, у меня тоже есть несколько важных дел. Он снова поклонился, попрощался и быстрым шагом двинулся вниз по улице. Через пару минут его белоснежная рубашка уже растворилась среди серых стен домов. – Заебись... – повторила вслед за Тревисом Солан. – У меня сейчас инстинкт самосохранения спорит с репутацией наёмницы. Людям нечего делать в разборках богов, зашибут и не заметят. Но и нанимателей я никогда на произвол судьбы не бросала. Тех, кто, – она немного замялась, бросив взгляд в сторону Юншена, и решила обойтись обтекаемой фразой, не хотелось пока объяснять всё напарнику и Ши Юйлань – практически свой, тем более. Что будем делать? – Для начала свалим хотя бы в ближайшую подворотню и поговорим, – предложил Тревис. – А то стоим посреди улицы и орём как дурные. Настроение у обоих резко и быстро испортилось. У Тревиса ещё в кафе, стоило заметить два «привета» из прошлого. У Солан – сейчас, когда она поняла, кто им помог. – Какие у тебя вообще отношения были с этой «егозой Сяньлэ»? – спросила она Юншена. – Насколько вероятно, что он тебя опознает? И что от него ждать, если да? Цзюнь У не успел ответить, сперва дожидаясь, пока они дойдут до ближайшего пустого закутка среди домов, а после вместо него в разговор снова вступила Юйши Хуан. – Госпожа Солан, не стоит так беспокоиться. Его Высочество прямой и честный, он не станет бить в спину. И к Владыке, вернее, его памяти, он относится очень хорошо. Вы рассказывали им о своём прошлом? Последний вопрос был адресован Цзюнь У. Тот неопределённо качнул головой. – В общих чертах. Но ты говори как есть, я не стыжусь того, что произошло когда-то. – Хорошо, – слабо улыбнулась Юйши Хуан и снова развернулась к Солан с Тревисом. – В прошлом у Владыки с пантеоном возникли некоторые разногласия. Он был немного... м-м-м... – Психически нестабилен, – прямолинейно обрубил её попытки в вежливость Цзюнь У. – Раскол личности, паранойя, помешательство на контроле, комплекс вины, куча непроработанных травм и обид, море задавленной агрессии, что вырывалась всплесками тёмной энергии. А с моей тогдашней мощью это было равносильно обезьяне с ядерной ракетой наперевес – разнести могло всё и вся. Поэтому на публике я играл роль понимающего и мудрого правителя, а после надевал маску демона и шёл устраивать хаос, чтобы слить то море тьмы, что во мне бурлило, и чтобы хаос творился хотя бы под минимальным контролем, а не рванул во все стороны. А Сяньлэ, он же господин Хуа, был основной жертвой той моей демонической стороны. Как ни странно, я не желал ему зла. Даже считал, что забочусь. Вот только забота в понимании психически нездорового человека – это то, чего и врагу не пожелаешь. Цзюнь У горько усмехнулся. Пусть даже воспоминания затирались веками и космосом, вспоминать прошлого себя всегда было немного тошно. – Но любой маскарад рано или поздно заканчивается. Правда про меня тоже вскрылась. И Сяньлэ победил то, чем я тогда являлся. Был суд и меня приговорили к изъятию сил и заточению под горой минимум на несколько веков... – В нормальной камере с человеческими условиями, – перебила его Юйши Хуан, и в её голосе зазвенела какая-то непонятная, глубоко запрятанная струна. – И изъятие сил не предполагалось полным, вас хотели просто обезвредить, опасаясь повторения. Но необходимый для заклинателя минимум должен был остаться. Вы не должны были болеть, стареть, мёрзнуть, испытывать голод. Именно так Его Высочество попросил сделать. А вместо этого, когда по его просьбе я пришла проверить, как проходит процесс, увидела висящее на цепях тело, высохшее и измождённое, как у древнего старца. Практически без признаков жизни. И мне сказали, что «просто немного перестарались»! Как будто все вокруг идиоты и не понимали, что сделано это было нарочно! А цепи эти?! Вы со своей раной даже двигаться нормально не могли, зачем было так издеваться?! Юйши Хуан замолчала, тяжело дыша. Возмущение вскипало в ней даже сейчас, стоило лишь вспомнить эту страницу своего прошлого. Цзюнь У смотрел на неё с откровенным удивлением. Частично даже с непониманием: чего кипятиться-то? Он ей тогда был совершенно чужим. Повелительница дождя немного поостыла и снова продолжила: – Я всё рассказала Его Высочеству. И он пришёл в ярость. Но сделать уже ничего было нельзя. Мы перенесли вас в нормальную пещеру и запечатали вход, покрыв его специальными сигнальными заклинаниями, чтобы точно узнать, когда вы проснетесь. Но шли века, а заклинания молчали. После произошло одно извержение Медной Печи, потом другое, третье... Заклинания перестали откликаться и мы решили, что вы погибли в огне, ведь ваши силы так и не вернулись, иначе вы бы очнулись. И вас стали считать мёртвым. Его Высочество очень горевал, что всё получилось именно так, всё-таки он был привязан к вашей светлой стороне. Это даже не мои слова – его собственные, что ваша светлая ипостась во многом заменила ему отца. И среди ханьцев он память о вас поддерживает. В нашей среде никто, кроме собственно богов не знает, как всё было на самом деле. Считается, что вы погибли в схватке с Безликим. Никто не знает, что вы были одной личностью. Она развернулась к Солан и Тревису. – Нечего опасаться. Даже если Его Высочество узнает про Владыку, он не сделает ничего плохого. Скорее уж обрадуется. Слова Юншена о психической нестабильности, паранойе, помешательстве, обиде и агрессии отзывались в Тревисе понятным и знакомым ощущением. У него же ведь было почти так же, особенно после инцидента с Ораком, когда пытались обработать «лечением». Хотели направить это всё на Блейка, чтобы был злее и охотнее ловил его. Вышло так, что чуть совсем резьбу не сорвало. После Эксбара Тревис прямо почувствовал, что подходит к краю, что ещё немного и станет ничем не лучше «кримосов», всегда презираемых и набранных тогда в команду только от полного отчаяния и отсутствия выбора. В подобное он превращаться не желал; пусть на трибунале его и называли безумным животным, а не цивилизованным офицером, первым он всё же не был, а вторым потом быть и не хотел, если под этим понимается лицемерие, ложь и умение не попадаться. И он тоже когда-то считал, что поступает во благо. Во благо общего дела. «В единстве – сила» сидело слишком крепко и глубоко. Личное должно быть подчинено общему. Кто не согласен, тот вредитель, и с такими разговор короткий. Маскарад вокруг него тоже закончился. Все обнажили своё гнилое нутро. Лицемеры, правящие при поддержке дураков. Может, оно и к лучшему, что он оказался из последних. Горько, зато не мерзко. А драка за власть везде одинакова и боги ничем не лучше людей, так же пойдут на любую подлость, лишь бы убрать тех, кого считают опасным. Только Ши Юйлань, кажется, и верила в своего Владыку. Она – точно, а насчёт этого Сяньлэ разберёмся. – Ну это мы ещё посмотрим, обрадуется ли он, – Тревис не удержался от скептицизма. Лучше уж подготовиться к худшему. Солан в целом была с ним согласна. Очень не хотелось нарываться на новые неприятности. Ши Юйлань вряд ли ошибается. Она Се Ляня-Хуа Се знает давно и, видимо, хорошо, а он по первому впечатлению не из тех, кто умеет обманывать и юлить, но мало ли... Рассказ Юншена почему-то отозвался болью в груди, засосало под ложечкой. Опять частичное зеркало? Су Лан не знала о безумии своего друга-принца, а её напарник не настолько безумен и нестабилен. Солан осторожно коснулась плеча Юншена. – Как же ты выжил, без сил и запертый под лавой? – Это вот к ним, – кивок в сторону Юйши Хуан – с Се Лянем вопросы. Видимо, сигнальные заклинания были не только сигнальными, но и защитными. И очень мощными, потому что сумели остановить даже буйство стихии. – Это не я, – покачала головой Повелительница дождя. – Я ставила только бытовые: от холода, животных, насекомых. На защиту подобного уровня у меня бы сил не хватило. – Значит, Сяньлэ, – пожал плечами Цзюнь У. – В любом случае я очнулся в полной темноте в какой-то пещере. С самым минимальным запасом сил – только чтобы не умереть. Не хватило бы даже на то, чтобы подавить чувство голода и жажды. Сперва была паника, думал, именно так меня и заточили навсегда – в темноте, в каменном мешке, чтобы сходил с ума от голода. И одиночества. Потом начал ощупывать стены и понял, что они завалены. Стал раскапывать. Ощупывал, находил наиболее неустойчивые камни, убирал. И так снова и снова. Не знаю, сколько копал, мне показалось, месяц, не меньше. Но всё-таки выбрался. И сразу же попал в мегаполис – он вырос в окрестностях Тунлу. Можете представить моё потрясение? Из Древнего мира сразу в расцвет космической эры? Меня подобрали какие-то студенты, которые решили, что я заблудился в пещерах и немного повредился умом. Отправили в больницу. После поставили на учёт, как бездомного и потерявшего память. И так я и начал осваиваться в новом мире. Узнал, что время заклинателей прошло, что боги улетели колонизировать новые планеты, что я теперь один такой. Вернул частично силы. Ну и много чего ещё было. Явно не для рассказа на бегу. – И тебе явно придётся повторить это всё своей стеснительной егозе, – подытожила Солан. – Так что предлагаю сейчас закруглиться и отправиться в банк, да и вообще по своим делам. У нас их тоже хватает, а вечер уже занят. Юншену очень хотелось посочувствовать. Это ж сколько он под горой пробыл, если из своей седой древности сразу минимум в 22-й век вывалился? По самым скромным прикидкам выходило, что безумно долго. Плечи сами собой передёрнуло от воспоминаний. Её максимум на два дня запирали в полной темноте в одиночном карцере, тихом и холодном. Дольше было нельзя – портилось зрение. Но и того хватило, чтобы сейчас состояние Владыки представить. Как же он не ослеп? И ой, не безразличен Юншен Ши Юйлань, совсем не безразличен. Но с этим сами пусть разбираются. Она им не сводня. Тревис потёр переносицу, выслушав обоих богов. Вроде как можно не ждать проблем от нового знакомца. Если уж он не отомстил тогда, когда мог. Прямо как Блейк... Мысли вернулись к Станнис и ударили опасностью. – А нам бы свалить до вечера и этому вашему Сяньлэ тоже. Станнис же может проверить, когда ушёл его корабль. Она – живая легенда и как контрабандистка, и как соратница Блейка. Если начнёт спрашивать в порту, ей ведь могут и сказать. Можно предупредить парня? Юйши Хуан осталась невозмутимой. – Насколько мне известно, «Гардения» имеет дипломатический статус, считается приписанной к посольству Великой Хань, поэтому разглашать информацию о ней запрещено. Внезапно, она широко и насмешливо улыбнулась. – Ну и как раз на такой случай, когда спрашивать будет не рядовой человек, а кто-то, для кого могут сделать исключение, второй господин Хуа приплачивает за молчание во всех космопортах, где они бывают. И за текущий визит, и за гипотетические в будущем. Цзюнь У не выдержал, фыркнул, а потом и вовсе расхохотался. – Тысячелетия идут, а ничего не меняется! Хуа Чэн всё так же готов выбрасывать целые состояния просто за то, чтобы Се Ляня никто и краем не потревожил. Будьте спокойны, господа, если я правильно помню возможности этого демона, то для общественности и Се Лянь, и наш визит к нему останутся незамеченными. – Ещё и демон, – проворчала Солан, – такими темпами к Великой Хань мы со всем пантеоном познакомимся. – Меня больше волнует, не огребём ли мы новых проблем. А то вроде как демоны и боги враги, а тут вместе, – высказался Тревис. Напарники переглянулись. – А кстати да, вы же говорили, что два мира лучше не смешивать. Как же эти двое тысячелетия вместе? Надо было бы уже заняться своими делами, но и Солан, и Тревис понимали, что если не прояснят непонятное, не смогут успокоиться, а наёмник должен работать в полной уверенности в своих действиях. Или хотя бы просчитать все возможные риски, а это значит, выяснить всё, что может их нести хотя бы в теории. А дальше или подстраховаться, или отбросить и успокоиться. – Ну, хотя бы Станнис ничего не расскажут, одной головной болью меньше, – подытожил Тревис. – А то она могла стать той ещё занозой в заднице. – У этих двоих уникальный случай, – отсмеявшись и смахнув слёзы, пояснил Цзюнь У. – Вообще, что такое демон – это не ушедшая после смерти душа человека. По-хорошему энергетическая основа любого живого существа – ну, душа – после смерти физической оболочки сбрасывает груз личности, которым обрастала в течение жизни, и свободной уходит дальше. Но бывают и исключения. Как правило, если человек испытывает слишком сильные негативные эмоции. Тогда они врастают в душу и та, не в состоянии освободиться, остаётся привязанной к физическому плану. Тела она уже не имеет, но сила её злости позволяет сгущать энергию в любую материальную оболочку. Это и есть демон. При этом, поскольку душа задержалась из-за какой-то невыполненной задачи, она всеми силами будет стремиться ту задачу выполнить: отомстить, убить, добиться справедливости... Потому демонов и стоит обходить стороной – ничем хорошим они, как правило, не наполнены. Но Хуа Чэн – исключение, он вернулся не на злости, а на любви и горячем стремлении защищать дорогого ему человека. И хоть он злопамятный и мстительный, как и все демоны, в нём нет неконтролируемой тьмы и хаоса. Если уж по-честному, во мне этого в те времена, когда эти двое сошлись, было куда как больше. Так что вряд ли он будет опасен. Во всяком случае, для вас. А что до того, как они вместе... Ну вот так. Кто им указ, когда один – сильнейший демон суши, а второй – один из самых мощных богов войны? – Ясно все, в общем, с этой вашей метафизикой, что нам в неё только верить на слово, – фыркнул Тревис. – А личные склонности этих двоих вообще нас не волнуют, пока не мешают делу. Нам пора заняться своими делами. Отчаянно не хотелось разбираться во всякой зауми, пусть о ней болит голова у бет и альф. Он – человек действия. Интуиция подсказывала, что разобраться придётся, иначе только верить кому-то на слово, а верить с недавних пор было сложно. Уже не получалось. Нет-нет, да и появлялось сомнение. А если сомневаешься в напарнике или соратниках, жди проблем, ничего хорошим это не закончится. – И то верно, – согласилась Солан. – Остальное потом осмыслим. Пошли ловить такси. Стоянка наёмных флаеров обнаружилась буквально за углом. Выбрали самый неприметный из многоместных. Им вчетвером – как раз усесться, чтобы не толкаться локтями. Солан и Тревис заняли передние сиденья, Юншен и Ши Юйлань – задние. – Поедем до центральной площади, там осмотримся, – предложила Солан, включая автопилот. – Как скажешь, – согласно кивнул Цзюнь У. – Выбирай так, чтобы вам в первую очередь было удобно, вам же туда обращаться потом. Он на некоторое время задумчиво притих, а после перевёл взгляд на Юйши Хуан. – Значит, корабль Сяньлэ называется «Гардения»? Это их совместный с Хуа Чэном? И где он сам, кстати? Повелительница дождя и сама задавалась этим вопросом ровно с того момента, как они встретили Его Высочество в одиночестве. Так что могла лишь пожать плечами. – Не знаю. А корабль да, совместный. Мне тоже странно, что Его Высочество был один. Но нам это даже на руку, разве нет? Я-то в хороших отношениях с Хуа Чэном, но вот вы... – Я – нет, – согласился Цзюнь У. – И не хотелось бы, чтобы меня узнали. Чтобы вообще хоть кто-то, кроме тебя, знал, кто я. – Это само собой, – наклонила голову Юйши Хуан. – Для всех вы будете Су Юншэном, сильным заклинателем, которого в колониях иногда ошибочно принимают за небесного чиновника. Именно такую легенду я стану озвучивать для всех, кто спросит. И если вплывет история с искажением Ци, буду настаивать на том, что вы помогли мне как заклинатель. И повредили при этом своё Золотое Ядро. Теперь я чувствую себя в долгу и потому привезла вас к себе. Чтобы помочь. Этого должно хватить, чтобы большинство вопросов у любопытных отпало. – Спасибо, – серьёзно кивнул Цзюнь У. – А какую легенду придумаем для Солан с Тревисом? Они оба одновременно перевели взгляд на передние сидения, откуда внимательно прислушивались к их диалогу. – А никакую, – качнула головой женщина. – Скажем правду, что наняли их как провожатых. У нас уважают тех, кому покровительствуют Хуа Чэн с Се Лянем, а провожатые и путешественники как раз из их числа. После этого в душу особо лезть не станут. Сиди Солан сейчас за штурвалом, она бы резко двинула по тормозам. А так всего лишь оглянулась, не скрывая изумления. – Так это они, получается, Странник и Господин-Тень?! – она внезапно расхохоталась. – Мне ведь советовали хоть иногда делать им подношения. Я ведь со своей работой на грани; не то воин, не то тайный страж по ханьским понятиям. Ну теперь не отверчусь, если о встрече прознают на Ниншо. Яо и Пан Гуй просто не отстанут. – Ну и сделай, тебе трудно притвориться что ли? – удивился Тревис. – Не хочу лицемерить, особенно теперь, когда знаю обо всём этом больше прежнего, – сказала Солан как отрезала. И замолчала. – Да, это они, – кивнула Юйши Хуан и внезапно смутилась. – Простите, я как-то совершенно запамятовала, что вы можете и не знать всех имён Его Высочества. Настолько привыкла, что ни от вас, ни от Владыки мне не нужно скрываться, что автоматически стала считать, будто вы в курсе вообще всех наших недомолвок... Моя оплошность, ещё раз прошу прощения. И вслед за Солан и её резким ответом Тревису тоже погрузилась в неловкое молчание. Не то переживала по поводу собственного недосмотра, не то её расстроили слова их спутницы о лицемерии. Цзюнь У, видя искреннее расстройство Повелительницы дождя, невольно придвинулся ближе. Хотелось привлечь её на своё плечо и обнять, чтобы почувствовала, что не одинока, что не нужно снова расстраиваться из-за какой-то ерунды. Ведь в самом деле, ну что ей эти глупые обычаи?.. Он вот послал весь этот этикет далёким космосом и более чем счастлив. Так почему она не может?.. Ведь раньше Юйши Хуан была куда проще во взглядах, что же так повлияло на неё за те века, что он спал? Почему она выстроила вокруг себя защитную раковину из вежливого официоза, настолько непрошибаемого, что только вопросы жизни и смерти эту броню и расшатывают? Понять бы... В такси они были не одни, так что Цзюнь У не стал давать волю рукам. Просто просидел всю дорогу рядом, тепло соприкасаясь с Повелительницей дождя плечами. Пейзажи в центре были разнообразнее и интереснее. Копирование или переосмысление старой земной архитектуры, современные высотки из стекла и металла, окружённые парками корпуса больниц и частных клиник. Кайнессос был деловым, процветающим и на удивление тихим – здесь берегли покой своих пациентов и даже в центре столицы поддерживали, насколько возможно, тишину. Не грохотала музыка из кафе и ресторанов, не летали на всей скорости флаеры, не надрывались громкоговорители с официальными оповещениями и рекламные зазывалы с щедрыми предложениями. Вывески подсвечивались, но не ярко и не мигали хаотично. Такси остановилось у края центральной площади, от которой как лучи звезды расходились в разные стороны восемь дорог. – Дальше пешком. Быстрее будет. Бывший Владыка выбрался наружу первым. Подал руку сперва Солан, после, забросив на плечо неподъемную сумку (нет, там точно кирпичи) буквально вытащил с заднего сиденья Юйши Хуан, чтобы та, выбираясь, не запуталась в своих длинных одеждах. – Прямо место мечты, – вздохнул он, оглядев площадь. – И уютно, и тихо, даром что столица. Пожалуй, в подобном месте я бы даже поселился. Куда теперь? Солан ответ Ши Юйлань обдумывала до самой площади и заговорила, выбравшись уже из такси. Всё не через кресло переговариваться. – Да какая там оплошность, не берите вы всё на себя, госпожа. Вы не могли знать, что я про ханьских богов слушала в пол-уха, а на статуи смотрела в полглаза. Главное – разобрались же. Тревис в их разговор не вмешивался, но кивнул согласно. Зачем зря воздух сотрясать и словами виниться? Ошибся – исправься – запомни и не повторяй. Вот и всё. А извинения? Да что с них толку? Солан тем временем повернулась к Юншену. – Да, тут тихо. Если надумаешь остаться здесь на обратном пути, то задержимся вместе. Если тебя больше не соблазнят кофейные богатства Линдора. Там тоже уютно, но чуть погромче, туристов много. Она огляделась по сторонам, внимательно читая вывески. – «Шагобей». Отлично! Большая сеть, давняя история, отменная репутация. Информацию о своих клиентах они умудряются скрывать даже от Федерации. – И Бюро безопасности исходит ядом, – хмыкнул Тревис. – Но по документам не подкопаешься, договор бессрочный и составлен ещё с основания первых колоний и они независимые. И хорошо дают на лапу Совету, чтобы их не трогали. – Ну это не наша головная боль. Идём. – Посмотрим, – качнул головой Цзюнь У в ответ на предложение Солан. Затем перевёл взгляд на Юйши Хуан и поинтересовался: – А тебе здесь как? Нравится? – Неплохо, – согласно кивнула женщина, осматриваясь. – Чем-то напоминает Аньхой, только более урбанизировано. Чисто, тихо. – Значит, в случае чего, поселимся здесь, – улыбнулся Цзюнь У, и Повелительница дождя аж запнулась от подобного предложения. – Посел... Что вы имеете в виду? Кто поселится? Мы? – Ну ты сама знаешь, в Великой Хань нам покоя, скорее всего, не дадут. Нужно будет искать другое место. И чем здесь не вариант? Будем летать на «Уюне», а здесь отдыхать. Если, конечно, тебя не утомила ещё моя компания... Бывший Владыка так увлёкся разглядыванием здания и болтовней, как здесь, скорее всего, будет приятно жить, что совершенно не заметил, как лицо Юйши Хуан залила пунцовая краска. И не отпустила до самого входа в банк. Зато заметила Солан и изо всех сил прикусила язык, чтобы не сказать какую-нибудь резкость. И чего это у Юншена отшибло всю тактичность и сообразительность? Не дурак вроде, а при Ши Юйлань иногда ведёт себя хуже влюблённого подростка. То дуется, то трещит, не умолкая, то геройствует не в меру. Ой, знаем мы, как это называется... и кажись, всё взаимно. Продолжат с ханьскими церемониями нарезать круги вокруг реактора, никакого терпения не хватит с ними! У Тревиса тоже терпение едва не закончилось, прямо здесь и сейчас. Он открыл уже было рот, чтобы сказать Юншену, что прежде стоило спросить женщину о её планах, а не вываливать разом свои. Удержался, сообразив, что иначе они опять застрянут на одном месте приметными статуями. Внутри было ещё тише. Навстречу сразу выдвинулась милая и вежливая девушка. – Господа, дамы, чем мы можем быть вам полезны? Солан посмотрела на Юншена: тут тебе открывать счёт, ты и веди переговоры. Как только они переступили порог банка, вся дурашливость Цзюнь У, с которой он болтал на улице, испарилась в один миг. Как будто тумблеры кто переключил. – Добрый день, – вежливо поздоровался он с работницей. – Я хотел бы открыть текущий совместный счёт в вашем банке. Вот с этой женщиной. Кивок в сторону Солан. По-хорошему стоило бы подключить к счёту и Тревиса, но вряд ли будет уместно светить сейчас его документами. Не с двумя фуриями на хвосте, про которых Цзюнь У ни разу не верил, что они вот так просто возьмут и оставят их в покое. – Прошу, – работница банка указала на отделённую полупрозрачными перегородками секцию. – Ваши спутники могут пока подождать в зоне отдыха. Второй взмах ладони прочертил направление к отдельному светлому залу с тремя маленькими круглыми столиками и по паре кресел вокруг каждого. – Вода, чай, кофе? – спросила она у Юйши Хуан и Тревиса. – Кофе, чёрный, без сахара, – его выбор всегда был неизменен. – Ничего не нужно, спасибо, – покачала головой Юйши. Цзюнь У, уже увлекаемый работницей, обернулся на неё и нахмурился: Повелительница дождя выглядела ещё более понурой, чем в такси. Да что происходит-то? В кафе всё, вроде, нормально было. – Не понимаю, – тихо, так, что услышала его лишь идущая рядом Солан, пробормотал Владыка. – Я тоже, – так же тихо ответила ему наёмница. Состояние спутницы не укрылось и от неё. – С госпожой Ши что-то не так. Кажется, её задели мои или твои слова. Как закончим, надо будет прояснить. Разговор пришлось прервать, когда они присели на удобные мягкие стулья перед улыбающимся клерком. Немолодой мужчина в дорогом деловом костюме задал несколько уточняющих вопросов: срок, сумма, наличие несгораемого остатка, желаемые проценты, у кого будет доступ. Помог разобраться с предложенными вариантами, быстро оформил документы, уточнив, нужна ли бумажная копия или хватит электронной. Солан хватило и второй. В любом отделении банка при необходимости можно заказать дубликат, данными они обмениваются, а лишние бумаги хранить – ну их к чёрту! От неё и Юншена потребовалось только по подписи. К счастью, она достаточно часто работала законно, чтобы обзавестись цифровой, да и Владыка шёл в ногу со временем. В «Шагобее» ценили время своих клиентов и умели быть ненавязчивыми. Дополнительных услуг им предлагать не стали, только сообщили, что у банка заключён договор со всеми крупнейшими клиниками Кайнессоса и что при оплате услуг в любой из них клиенту возвращается часть суммы. Солан кивнула, отметив этот факт: дополнительный аргумент в их пользу, деньги никогда не лишние. – Что не так? – спросил Тревис у Ши Юйлань, когда они разместились в креслах. К принесённому кофе он не притронулся, согласился-то больше машинально, забыв, что сегодня на лице платок, а не маска. А вот ноги вытянул с удовольствием. С его ростом они всегда затекали во флаерах. – М? – Юйши Хуан вопросительно посмотрела на мужчину, пытаясь понять, что он имеет в виду. Затем прокрутила в голове последние минуты их разговора, как и всю поездку. – А, вы, наверное, о том, что мы обсуждали с госпожой Солан? Всё в порядке, не стоит беспокойства. Я просто... Она замялась, пытаясь подобрать слова. Хотя в голове очень настойчиво крутилось: «замороченная старая дева, у которой мозги набекрень от традиций и этикета». Именно так её за глаза нередко величали почитатели и помощники «потомка» Пэй Мина, что всегда стайкой крутились вокруг своего генерала. Она знала, она слышала. И никогда не оправдывалась. То, что она никакая не старая дева, их никоим боком не касалось. А по поводу своей зацикленности на церемониях... Что ж, она и без них знала, что это правда. И менять ничего не собиралась, как и объяснять причины своего поведения. Уж точно не тем желторотым нахалам. – Я просто очень щепетильно отношусь к нарушению этикета, если оно исходит от меня. И могу быть сильно выбита из колеи, если так произошло. Знаю, это неправильно, но так уж сложилось и изменить подобную реакцию мне трудно. Не обращайте внимания. Очередные наши ханьские заморочки. – Ясно. Ясно, что дело не только в этом, но не хочет госпожа Ши говорить, он туда не полезет, не его, в общем-то, дело. Тем более, если действительно всё упирается в «ханьские заморочки», то пусть развлекаются, как хотят, лишь бы его не заставляли следовать всем этим выкрутасам. Тревис покосился на чашку с кофе. Пахло вкусно, но лучше не рисковать, всё равно не пропадёт. Или напарница приложится, или Юншен не откажется. Запах дразнил и щекотал ноздри, стоило приблизиться к зоне отдыха. Интересно, напарник решил позаботиться или забыл, что на нём не маска? Возможно и то, и то. – Двигаем, тут мы закончили. Местные «белые воротнички» вежливо поделились списком проверенных клиник. Останется время перед встречей – пробью по общественной сети. Солан принюхалась, посмотрела краем глаза на Юншена, потом на Ши Юйлань. – Даже не стану спрашивать, будешь ли ты кофе. Ответ и так знаю, но ты сегодня его уже пил, а я ещё нет, – с этими словами она ловко цапнула чашку и в несколько глотков осушила её. Цзюнь У насмешливо глянул на неё, но промолчал. Было очевидно, что он с удовольствием поспорил бы, пускай и в шутку, но подавленный вид Повелительницы дождя выметал у него из головы все лишние мысли и желание пререкаться – тоже. Ладно, о причинах подобного состояния он вызнает у Юйши Хуан уже на «Уюне», когда обстановка будет располагать. Это явно не тот разговор, что стоит вести на бегу и в окружении других людей. – Куда теперь? – спросил он у Солан с Тревисом. – С банком мы разобрались, а до встречи ещё не один час. Вам нужно ещё куда-то? – Нам – нет. Нужно ли тебе на склады за оборудованием для тренажёрки – решай сам. Если да, то я там по-свойски поспрашиваю и о клиниках. Постоянных и оптовых всегда хорошо знают. Солан поставила чашку на место и внимательно посмотрела на обоих ханьцев. – Или можем в центре взять каталоги у представителей и подождать на кораблях. Её в целом устраивал любой вариант. Она сможет пособирать информацию и в доках, и пробить всё нужное с местного терминала. Тревис предпочёл бы вернуться на «Охотницу». Его нервировал сам факт присутствия на Кайнессосе Станнис и Касаби. Вряд ли, конечно, столкнутся второй раз, но лучше уж не испытывать удачу. Им сейчас не с руки ввязываться в потасовку и привлекать излишнее внимание. Цзюнь У раздумывал недолго. – Возьмём каталоги и подождём на кораблях. Или на «Уюне», все вместе, если так будет безопаснее. Не стоит расхаживать по улицам, учитывая нашу сегодняшнюю встречу в кафе. Юйши Хуан согласно кивнула его словам, вставая. – Нам не лишним будет договориться, что мы станем рассказывать Его Высочеству, а что не станем. В том числе стоит обсудить легенду для вас, – она посмотрела в сторону сперва Тревиса, после – Солан. – Чтобы не оговориться даже в мелочах. – Разумное решение, – согласилась Солан, а Тревис молча кивнул. – Тогда переходим площадь, там общее представительство для спортивных и потом с ближайшего переулка ловим такси до доков. Обсудить всё стоит, если нас поймают на нестыковках, потеряем доверие. Тревис подумал, что напарница говорит дело, как и всегда, когда оно не касается Юншена. Потом выбросил всё неважное и несущественное на данный момент из головы и не без усилия поднялся на ноги. Координация ещё оставляла желать лучшего, до истечения обозначенного срока оставалось ещё минимум два дня. Поэтому вдвойне не хотелось ввязываться в стычку со Станнис и Касаби. Он будет не помощником, а обузой, и вся защита ляжет на плечи других. Ну уж нет! Стоило выйти на крыльцо, как напарница ругнулась, указав на две приметные женские фигуры. – Сели-таки на хвост. – Вряд ли, – ответил ей Тревис, – иначе тут бы уже ждали. Они здесь по своим делам. Солан отследила сопротивленок взглядом. Те тоже зашли в банк, поскромнее, попроще. – Ладно, космос с ними, лично мне до них дела нет. Но перейдут дорогу – сами виноваты, церемониться не стану. Цзюнь У с Юйши Хуан встревожено переглянулись. Эти двое точно по своим делам? Потому что очень удобно притворяться, будто ты оказался здесь случайно, а самому продолжать следить. Вполне рабочая тактика. Повелительница дождя нервно смяла край своего рукава. Сейчас бы было очень кстати вцепиться в ремень сумочки, но Владыка поклажу упорно не отдавал. Его Высочество поручился за них, как за представителей Великой Хань и совершенно не хотелось его подставлять. Хоть бы избежать ещё одного столкновения... Цзюнь У, кажется, понял, о чём она думает, и указал всем немного вбок от здания. – Пойдём так. Сделаем небольшой крюк, но если за нами слежка, дамы нас потеряют и обнаружат себя. Солан и Тревис его план одобрили. Сразу видно, кто тут когда-то был богом войны, тактику Юншен выбрал грамотную. Они прошли предложенным им путём до нужного здания – современного, стеклянно-бетонного с отделкой цветными керамогранитными вставками. Переступив порог, Солан махнула всем троим подождать на длинном ряде откидных кресел у стены, а сама быстро пробежалась по окошкам и стойкам. Вернулась она с ворохом разноцветных буклетов и каталогов, которые и вручила Юншену вместе с горстью носителей. – Наслаждайся. Или ужасайся. Выбор тут огромный. Тревис всё это время просидел боком к окну за одной из декоративных колонн. Его никому не видно, а ему улицу – вполне. «Хвоста» так и не обнаружилось. Цзюнь У, краем глаза тоже поглядывающий на улицу, удовлетворённо кивнул. Похоже, слежки за ними нет. Значит, можно немного выдохнуть. – Спасибо, – он аккуратно сложил каталоги в собственную сумку, которую нёс за плечом. – Разберусь с ними в спокойной обстановке, когда уже отбудем встречу с Сяньлэ. А пока – на «Уюн»? Обсудим наши легенды, пообедаем, отдохнём. Заодно и меньше мелькать будем, если здесь всё же бродят по ваши души. – На «Уюн», – поддержала его решение Солан, потом словно бы спохватилась и протянула Тревису небольшую коробку. – Держи, чуть не забыла. Спортивная, демонстрационный образец, но издалека, если не приглядываться, сойдёт за медицинскую и визор. В коробке обнаружилась составная маска на всё лицо – нижняя половина скрывала целиком нос и рот, широкие очки – глаза и часть лба. Части можно было отделить друг от друга. Надевались они с помощью резинок, не сдернёшь так просто как платок. А за поляризованными стёклами ничего не разглядишь. Полезно. Тревис молча кивнул и быстро натянул маску на себя, пользуясь моментом, пока с одной стороны завораживала колонна, а с другой – напарница. – Уходим, – сказал он, закончив. До назначенной встречи ещё оставалось несколько часов, и стоило провести их с пользой.