Motivator

Money isn't much of a motivator for me. — Майк, 01.05

      У него никогда не дрожали руки, пусть даже сердце стучало быстрее, чем обычно. И тем вечером рука, которой он сжимал сигарету, не дергалась. Только в ушах немного шумело.       Свет фонарей и тепло от асфальта, гул города. Многоквартирные дома, детский смех, приглушённые крики, топот ног, пружинящий звон баскетбольного мяча, вечер, покой.       Он сидел на бампере машины и вдыхал тёплый, густой дым. Он не нервничал.       Вдох-выдох. Раз, два, три, четыре.       Что-то просто давило, как душный купол. Это не навсегда — так бывает, но каждый раз становится легче. Он не знал, исчезает этот купол или под ним просто становится можно дышать.       Иногда это накатывало резко, как раскат грома, как удар под дых, как крик. Накатывало спазмом в горле и резким желанием что-нибудь сломать. Иногда нарастало постепенно, незаметно, маскируясь под непонятное беспокойство или рассеянность — и в какой-то момент Майк просто понимал, что больше не может вдохнуть, хоть и дышит.       Как будто терновая лоза обвивается вокруг горла.        Ему никогда не нравилось делать что-то в одиночку, слишком много ответственности и возможности пустить все наперекосяк — он часто пускал все наперекосяк, так что даже плохой напарник лучше, чем совсем без него. Лучше, когда кто-то прикрывает тыл.       Но в тот вечер он был один.       Что-то делать все равно надо — всегда, даже если ты один.       Майк докурил, бросил окурок на асфальт и неторопливо придавил подошвой, глядя, как из-под ботинка вылетела пара искр. Он залез в машину.       На шоссе по дороге к порту мимо проплывали только огромные и медленные, как киты, фуры. Рядом с ними Майку казалось, что сам он едет на велосипеде или игрушечной машине. Дорога шла в объезд города, так что пользовалась популярностью у дальнобойщиков. Кроме них среди полей и складов ездили только те, кому нужно было в порт.       Он съехал в укромном месте и потихоньку тронул в поле. Колея была старая и уже подросла травой, так что о днище машины скребли стебли, а за окном кроме травы ничего видно не было, такая она высокая. С дороги, может, можно увидеть крышу, да и только.       Когда шоссе осталось далеко позади, он остановился и вышел из машины.       Смеркалось, небо стало фиолетового цвета, с синим и голубым. Серые лохматые облака виделись на горизонте, там оно было ярко-розовое и угасало с каждой минутой. Поле кругом шуршало своей маленькой жизнью, стрекотали цикады. Майк вдохнул запах травы, и душный купол наконец рассосался. Василёк, вереск, ромашка, фиалка.       Митч либо уже вернулся домой, либо приедет с минуты на минуту. Майк надеялся успеть вернуться раньше, чем он уснёт. В любом случае на следующее утро Майк соберет его на работу, а сегодня увидит до того, как уснёт сам, и это очень хороший способ закончить вечер.       А пока Майк скрутил с машины номера и отправил в багажник.       Это только начало пути.       Дальше по шоссе съезд на кладбище четырёхколесной рухляди, туда Майку и надо было. Может, его машину следовало оставить там насовсем — от езды по бездорожью уже стучала подвеска, да и не был он никогда аккуратным водителем.       Почти стемнело. На стоянку освещения так не провели, поэтому Майк включил дальний свет. Единственный фургон с точно так же горящими фарами среди ржавых жестянок найти не трудно.       За рулём была Эшли. Майк улыбнулся.       — Привет, — сказал он, когда она вышла к нему навстречу. — Ты как?       Она не ответила.       — Смотри, он синий и номер заканчивается на 4700. Этого должно быть достаточно, но вот полное описание.       Она протянула лист из блокнота, на нем был записан длинный номер и ещё что-то. Майк читать не стал.       — Ага, — нехотя кивнул он.       — Смотри.       Майк повёл плечом.       — Не моё это.       — Ничего сложного нет. Я бы сама съездила, но там понадобится сила.       — Так поехали вместе. За компанию.       — Нет, папа меня убьёт, если я не вернусь.       — Да, он и меня убьёт, если ты не вернёшься. Может встретимся как-нибудь?       — Сначала сделай это. Потом обсудим, когда вернёшься.       Она легко отбежала к другой машине. Она все делала легко и этим Майку нравилась. Может, у нее так получалось потому, что её отец был крутым парнем, на которого работал Майк. Но у дочери крутого парня, на которого работал Майк, была добрая улыбка и неряшливо собранные волосы, а еще озорной взгляд и походка птички. Поэтому ему было немного плевать, чья она там дочь.       Когда Майк забросил на заднее сидение сумку с инструментами, Эшли уже уехала с кем-то. Наверное, с отцом.       Трахтящий мотор завелся, хоть и не с первого раза. Выбирать Майку не приходилось. Со стоянки он выехал уже в полной темноте, в ночь.       Территория порта была огорожена высоким забором, и Майк точно не собирался лезть туда через главные ворота. Нужный ему контейнер — синий, с номером, оканчивающимся на два ноля, — должен стоять с самого краю, с южной стороны. Ему нужно забрать всего несколько ящиков оттуда. Они должны быть не такие, как прочие. Тяжелые плоские ящики — об этом ему сказали раньше, так что, в общем, он знал, на что подписывался.       Майк погасил фары, когда подъехал к забору, чтоб машину никто не увидел.       Забор из сетки рабицы был вдвое выше его, так что Майк приготовился к вандализму.       Сперва он, конечно, надел перчатки и хорошенько протёр секатор на случай, если уронит и не найдёт его в траве. Майк всегда был осторожен, он не оставлял следов. Вовсе не потому, что боялся за себя — нет, он оберегал тех, к кому его след мог привести.       Так что Майк взял чистый секатор рукой в перчатке, не оставляя ни одного, даже самого незаметного и смазанного отпечатка пальцев, и пошёл прорезать чёрный ход.       После пары прутьев инструмент начал сдавать. Проволока была очень хорошая, качественная.       Когда же они поймут, что от воров никакая сетка не поможет?       Ладонь заболела от слишком большого давления.       — Да что же вы там прячете, — прошипел Майк, в сердцах бросая секатор на землю.       Потом его все же пришлось подобрать и переложить в сумку, потому что вещь, как-никак, полезная.       — И от кого? — усмехнулся Майк, доставая болторез.       Это даже не было воровством. Просто кому-то легче перевозить груз так, в обход таможни. Единственные потерпевшие — те, кому придется чинить забор. Это почти законно. Ничего такого, договоренность местных дельцов с иностранным поставщиком.       Майк даже не чувствовал, что действительно делает что-то незаконное.       Дело пошло проще. Лаз вышел отличный, Майк надеялся, что дыру не заделают до его следующего приезда.       Работа лёгкая, но до чего же скучная.       Майк пролез через сетку. Ряды контейнеров выстроились перед ним настоящим лабиринтом: ровные стены, один на другом. Высоченные, до самого неба.       Майк тихо осмотрелся, но никого не заметил. Это было в порядке вещей, патрульные всегда ленятся обходить порт по ночам, но кто знает? Майк редко полагался на удачу.       Он подсветил номера фонарём, прикрывая луч, чтоб не привлекать внимания, и нашёл нужный — действительно у края, но не в том ряду, к которому он подошел с самого начала.       Майк сбил таможенную печать, сдвинул защелку и прошел внутрь.       В контейнере тоже был нагорожен лабиринт, но поменьше, из ящиков. Все одного габарита — огромные, похоже, партия бытовой техники, а Майк искал другие. Он прошел вглубь, свеча фонарем. Майку становилось не по себе, как будто ряды ящиков никогда не закончатся, и чем дальше он уходил от входа в контейнер, тем становилось темнее и будто бы уже.       Он не знал, что внутри нужных ящиков, но это что-то точно не могло ему повредить. Всё в жизни безопасно, пока ты имеешь дело с предметами, а не с людьми.       По крайней мере, Майк ни на кого не горбатился с девяти до шести.       Найденные ящики Майк перетаскал в фургон в несколько заходов. Уложил все в багажник вместе с сумкой. Несколько ходок на большую дистанцию с грузом точно не добавили ему тонуса. К тому же, с ящиками он точно был более уязвим, чем без них, и в кровь поступала какая-то доза адреналина.       В общем, Майк устал.       — Нет, все-таки это хреновая работа, — вздохнул он, залезая за руль.       Он даже подумал — может, Митч прав? Колледж?       Ладони вспотели и скользили по рулю, так что он снял перчатки.       Медленно и осторожно выбрался по тёмной колее к шоссе и включил наконец-то фары. Дорога пустая, даже фуры разъехались по ночевкам.       Почти все осталось позади. Но что-то в нем отказывалось успокоиться.       Майк глубоко вдохнул. Дальше — всего ничего: доехать обратно на стоянку, снова пересесть в свою машину и передать ключи от фургона. Всё. Он дома.       Вдруг к голове Майка сзади приставили пистолет. Он сразу понял, что это, когда холодный округлый метал с острым краем ткнулся в скальп.       — Тихо, тихо. Без резких движений.       Голос был спокойный. Грубый, низкий. Человек точно не маленький и не слабый.       А он, конечно же, безоружен, потому что ничего проще, чем перевезти из пункта А в пункт Б пару ящиков, не бывает, и с этим бы справился даже ребенок, только ребенок достаточно сильный для того, чтобы поднять эти чёртовы ящики. Даже Кайл бы справился, но Майк бы скорее умер, чем отправил бы Кайла на такое.       Быть такого не может. Он не знал, кому бы это понадобилось — вернее, даже не предполагал, что кто-то заинтересуется этими ящиками, но, похоже, тут всем нужно что-то чужое, вот и все.       И почему-то ему стало очень важно вспомнить, запирал он машину, пока был в порту, или нет.       Очевидно, нет.       Майк притормозил.       — Ты чего, рули давай, — сказали сзади и ткнули стволом в весок для убедительности.       Но желания продолжать путь у Майка от этого не прибавилось.       — Никуда я не поеду с этой штукой у башки, — фыркнул он.       Человек, держащий пушку, о чем-то раздумывал. Никогда не знаешь, чем это закончится, если человек, держащий пушку у твоей головы, начинает думать.       Майк тем временем уже съехал на обочину и включил аварийку. Ждал вердикт. Он жалел, что не в свей машине: там-то нашлось бы, чем ответить. Но в этом пустом фургоне оставалось только ждать, что ответят ему.       — Ладно, тогда выходи.       — Ладно, — согласился Майк.       Он, в общем, был готов к любому исходу.       Майк медленно вышел из машины. Голос за его спиной диктовал ему каждое движение, но не сообщал ничего нового: Майк знал, как происходят такие вещи. Он уже участвовал в подобном, хоть ствол приставляли не к его голове.       Вот он уже стоял на коленях, а таинственный Незванный Хрен, как Майк окрестил его про себя, наконец-то предстал перед ним. Майк с вызовом посмотрел в его глаза, и Незванный Хрен, похоже, удивился. Конечно, это небезопасно, но если Хрен не скрывает своего лица — а это было именно так — то и в переглядки играть ни к чему.       Майк пару секунд смотрел в глаза человеку, что все ещё держал его на мушке, а потом спокойно и чётко проговорил:       — Я не поставщик. Я не курьер. Я никто. Я никого не знаю.       — Не надо тут всего этого, — грубо плюнул мужик. — Не дави на жалость.       Майк пожал плечами. На жалость он, в общем, и не давил: просто сообщил факты.       — Я даже не знаю, что внутри.       — Не знаешь?       — Не интересовался.       Вдруг из фургона вылез ещё один мужик. Майк невольно подумал, как они только смогли там так тихо и незаметно уместиться. Второй мужик, в синем капюшоне, достал ключи из замка и выволок из багажника один ящик.       — Проверь, — Незванный Хрен кивнул на Майка. — и этому покажи.       Он, похоже, был главным в их тандеме.       Мужик в синем капюшоне не сразу, но содрал крышку с ящика. Майк злорадно наблюдал, как тот ковыряется с ножом, и думал о совей сумке с инструментами, про которую эти придурки не знали. Он даже улыбнулся.       Но когда мужик в синем капюшоне достал из ящика автомат, улыбка сошла с его лица.       — Ну, это плохо.       Незванный Хрен участливо кивнул.       — Да, это плохо. Для тебя.       — Да кому это все надо, мы же не в персидском заливе! — не сдержался Майк. — Во всем штате народу не наберётся, чтоб умели этими штуками пользоваться.       Он и сам не был уверен, что разобрался бы с первого раза.       Незваный молча помахал перед его носом пистолетом. Майк вздохнул, закрыл глаза и развернулся спиной, не снимая рук с затылка.       — Ебанутый город с ебанутыми гангстерами, — тихо пробубнил он под нос.       Пистолет снова упёрся в его макушку, аккурат над пальцами, что он все ещё держал сцепленными. Майк сделал глубокий вдох.       Ночной воздух — прохладный и душный — заполнил его лёгкие. Запах остывающего асфальта и железа, земли и пыли с обочины, соль воды со стороны порта, пыльца полевых цветов, грохот ящика, который поставили обратно в багажник, громкий стрекот ночных насекомых, шорох травы, щелчок двери багажника. Свет.       Майк открыл глаза. Где-то впереди светили фары. Они медленно приближались.       А позади взвели курок.       Майк почувствовал, как мельчайшие волоски по всему телу встают дыбом. Сердце застучало громко и глухо, как барабан.       Он за секунду вцепился в ствол и отвел голову в сторону. Выстрел прогремел над плечом, прямо у уха. Больше Майк ничего не слышал: в тишине поднялся на ноги, не отпуская пистолета, успел перехватить удар Незваного Хрена и наконец обезоружил его. Рот Незваного открылся, но Майк ничего не слышал. Смотрел, как на шлепающую губами рыбку в аквариуме.       Свет за его спиной становился все ярче. Фура приближалась.       Теперь уже Незваный Хрен не делал резких движений, потому что Майк держал на мушке его. Второго, в синем капюшоне, не было видно. Майк надеялся, что автоматы в ящиках не заряжены, а если и заряжены, то мужик в синем не сможет выстрелить. Не сможет раньше, чем это сделает он сам.       Майк глубоко вдохнул. Внезапно уловил жасмин откуда-то со стороны поля.       В ушах зазвенело.       Незваный Хрен был старше его. Выглядел при этом наверняка гораздо старше, чем есть на самом деле, и сто пудов сидел, и точно знает все правила — он был обычным человеком и тоже делал свою работу, и смотрел на Майка точно так же, как Майк смотрел на него до этого.       — Я же говорил. Я не курьер.       Майк осторожно огляделся и увидел тень другого мужика за фургоном. Затем снова взглянул на Незваного перед собой и пожал плечами.       — А чего ты ждал? Я здесь вырос.       Второй выстрел Майк не расслышал.       Когда он снова взглянул на фургон, мужика в синем капюшоне там уже не было. Внутри тоже было пусто: только чёртовы ящики с оружием.       Уже в зеркале Майк увидел, как фура остановилась на том месте, где лежал Незваный Хрен с пробитой головой.       Она бы в любом случае остановилась, был бы там его собственный труп или ещё чей-то. Или был бы там он с фургоном и ящиками, в каждом из которых лежало по несколько автоматов.       Лучше обойтись одним трупом, без автоматов.       Но вне зависимости от того, что нашёл водитель фуры на том месте и кого именно он позовёт на помощь, во всем этом было что-то неправильное. Что-то в корне неправильное.       Он отогнал фургон обратно на стоянку, нашёл свою машину и уехал оттуда.       Ни к чему искать новые проблемы после того, как тебя уже поимели. Трупа на один вечер достаточно. Теперь надо просто доделать все до конца.       В баре было куда теплее, чем на улице — сырой и горячий воздух обдал его, словно пар, когда он открыл дверь. Народу немало. В основном — рецидивисты и просто незаконопослушные люди. Все они занимались своими тихими вечерними делами, а телевизор в углу как всегда трещал без умолку. Майк подумал, что человек, преждевременно скончавшийся этим вечером, смотрелся бы среди них, как влитой, и он мог бы точно так же окликнуть:       — Майк!       Как это сделал человек за стойкой.       После этого на него обернулись несколько. В том числе и Эшли — она посмотрела удивлённо, но быстро скрыла это и улыбнулась. Поздоровалась.       — Все там, — коротко сказал Майк.       Он бросил ключи на стойку и ушел.       Как-то глупо все это вышло. Так на самом деле не бывает.       Майк забрался в свою машину, вцепился в руль и крепко сжал зубы. Он не помнил, когда включил радио, но теперь мелодия на пианино звучала очень лирично.       Майк думал о том, что ничего, в общем, и не случилось. Это случается каждый день. Просто самый обычный день в Кингстауне, и Майк каждое утро просыпался в этом городе всю свою жизнь. Каждый день происходило именно это, а теперь просто настал его черёд поучаствовать.       В конце концов, у него просто не было шансов.       Майк понял, что перестал дышать, и открыл дверь машины. Высунувшись наружу, он взглянул на небо, на те же звезды, которые подглядывали за ним с самого детства, и вдохнул их.       Может, на Марсе и правда жизнь есть.

***

      Майк уже давно не называл домом дом их детства, но Митч продолжал это делать. Для Майка домом стала квартира, в которой они жили вместе.       Она никак не отличалась от прочих, но все же была самой особенной. Прожитое время наполнило эту бетонную коробку чем-то очень ощутимым, похожим на счастье. И каждая вещь там хранила что-то для его памяти.       Майк понял это, когда подошёл к входной двери в тот вечер.       Митч сидел над одной из своих книжек, по которым он зубил. Майк-то надеялся, что он уже спит.       Майк зашёл в комнату тихо. Он хотел стать совсем крошечным и незаметным. Митч не обратил на это внимания.       — Ты сегодня рано, — сказал он.       Митч на него даже не смотрел. Майк ценил эти минуты — моменты, когда брат еще ничего не знал. Как будто ничего и не произошло.       Он стоял в дверях, смотрел на Митча и знал: то, что он сейчас скажет, изменит всё навсегда.        И Майк сказал:       — Я человека убил.       Митч посмотрел на него.       — Что?