Downhill

I lost in the parent lottery. And it went downhill ever since. — Майк, 01.08

      — Хорошо. Расскажи, как это было.       Майк сглотнул и слабо усмехнулся.       — Вот так, значит, да?       Теперь они оба сидели на полу, рядом. И Митч сказал:       — Что сделано, то сделано. Ты сам знаешь, что натворил. Я надеюсь.       Майк зажмурился. Он не думал, что Митч захочет ему помочь и не был готов к его вопросам.       Вернее, не готов рассказать ему хоть часть правды. А Митч точно не был готов это услышать.       — Ну, он пытался меня ограбить, я его пристрелил, — невнятно промямлил он.       Митч поморщился и поднял на него взгляд.       — Чего?       Майк вспомнил, о чем ещё надо сказать.       — Да, я думал, что он был вооружен, но оказалось, что в карманах у него пусто.       Взгляд Митча не изменился.       — А ты с какого хрена был вооружен?       — Я взял себе ствол с рук. Для самозащиты. Тебе не говорил.       — Хорошо, что с рук. Куда ты дел оружие?       — Бросил в озеро.       — Глубоко бросил?       — С моста.       Митч закивал и умолк, опустив голову. Майк не знал, что он чувствует, но подозревал, что много всего. От Митча шло напряжение и тревога. Но он держал себя в руках. Он никогда не кричал на Майка.       — Возможно, если ты признаешь вину и прокурор пойдет на непредумышленное убийство, тебе дадут года четыре, — вдруг растерянно проговорил он.       Майк понял, что все это время Митч вырисовывал картинку в голове. Вписывал её в реальность, чтоб посмотреть глазами реального закона и прицениться к последствиям.       Только вот реальность с картинкой, которую Митч уже провел через суд, не имела ничего общего.       Майк кивнул. От слов брата ему не было ни горячо, ни холодно, потому что к правде ничего из этого не имело отношения. Ему даже показалось, что Митч говорит для себя, а не для него. Показалось: Митч понял, что это неправда, но решил обмануть сам себя.       Майк спросил:       — А если нет?       Он даже не сразу понял, что сказал это вслух. Митч тоже не сразу понял, что услышал.       — Что нет?       — Если нет, — просто повторил Майк       Митч кивнул снова и как будто нехотя заговорил, размышляя вслух:       — Если найдется свидетель, убийство признают умышленным или ты не понравишься судье, могут дать лет десять.       — Это же не всё, — тихо проговорил Майк. С каждой секундой ему становилось паршивее оттого, что Митча он, выходит, обманул.       — Хорошо, — перебил тот и резко тряхнул головой. — Давай подумаем ещё. Был бы он вооружён — это была бы самозащита. А так…       Майк задышал чаще. Он так и не мог сказать Митчу правду. Перебить его.       Или Митч сам не хотел знать эту правду. Отворачивался, чтоб не увидеть, как все рушится вдребезги.       — Я не знаю. Может, был, — просто сказал Майк.       — Ты не видел?       Майк будто вживую почувствовал, как в его череп ткнулся холодный метал.       — Нет, — сказал он.       — Ты оставил его там, на улице?       Незваный Хрен нелепо вздрогнул всем телом, когда пуля пробила его череп.       — А что я должен был сделать?       — Ничего. Но если он все ещё там, можно сказать, что у него при себе был нож или ствол. Потом какие-то малолетки стянули, но ты этого не знаешь.       — Разве это поможет?       — А вдруг? Копы никогда не узнают наверняка, если свидетелей не было.       Мужик в синем капюшоне исчез в темноте. Последним, что видел Майк, была его тень. Он мог даже встретить его там, в баре. Встретить и не узнать.       — Я не знаю.       — Что «не знаю»?       — Может, свидетели есть.       Митч серьёзно посмотрел на него. Майк не видел, просто чувствовал. Он боялся того, что Митч ему скажет. Он не хотел его слышать.       — Майк. Ты точно рассказываешь все, как было?       Майк сжал зубы и услышал, как Митч рядом вздохнул.       Вдох-выдох. Раз, два, три, четыре.       — Ты что-то сделал на месте преступления?       — Да. Я его сделал.       — Майк, блять, я пытаюсь тебе помочь. Давай серьёзно.       Майк сжал кулак и задержал дыхание. Лёгкие свело. Он выдохнул.       — Я ничего не трогал. После — ничего, — спокойно сказал он.       — Твои отпечатки в базе уже есть, ты и там наверняка наследил. Скорее всего, за тобой скоро придут. Наверно, сначала пойдут к маме. Серьезных правонарушений у тебя пока не было, это тоже хорошо.       Митч говорил быстро и монотонно. Так всегда говорят, когда хотят заглушить что-то.       Майк вдруг почувствовал усталость. Он устал от того, что Митч думает о чём-то, чего на самом деле нет, и он точно не хотел ему врать.       Этого Митч не заслуживает, вранья.       Он закрыл лицо руками.       — Майк, — позвал Митч. — Майк, все не так плохо.       — Ничего я себе не брал. Это был его ствол. Он хотел ограбить не меня.       Пару секунд Митч молчал. Майк не отнимал рук от лица. Как оказалось, все действительно было не так плохо, пока он об этом не заговорил.       — Давай сначала, Майки.       И Майк рассказал ему почти все. Рассказал достаточно, чтоб Митч больше не считал его жертвой.       — Я помогал плохим людям, — сказал он.       Запах пороха, вой человека, ноющее от отдачи запястье, мозоль между большим и указательным пальцами.       — Иногда им нужно перевозить вещи.       Человек с мешком на голове, запах бензина и спирта, известь.       — Я не нанимался. Ничего никому не обещал. Просто помог.       Безлюдные дороги и заброшенные стоянки, бетон с кусками арматуры, тёмные блестящие пятна.       — Так что грабили не меня. Грабили тех, кому я помогал. И мне пришлось…       — А мне ты не говорил, — с непонятно откуда взявшейся нежной улыбкой сказал Митч.       Но ведь ничего хорошего Майк не сказал.       — Ты не спрашивал.       Майк почувствовал, как что-то изменилось навсегда. Что-то сломалось и не срастётся обратно.       Митч никогда не ловил его на лжи прежде.       — Да, а теперь я тебя спрашиваю. Рассказывай. Все сначала, что сегодня произошло.       — Трудно объяснить.       Митч вздохнул и со стоном, как будто ему было больно это делать, поднялся на ноги.       — Так. Вставай. Он перед тобой?       Майк встал напротив.       — Нет, он сзади.       Митч обошёл его.       — Вот так?       Майк встал на колени, как тогда.       — Да.       — Что он делает?       — Держит ствол у моей головы.       Митч ткнул палец в то самое, нужное место, Майк сложил руки на затылке.       Запах асфальта, железа и пыли. Стрекот насекомых.       — И ты…       Майк быстро перехватил его руку, заломил и приставил «пистолет» к его голове. Управился быстро, за пару секунд.       Жасмин.       И вот на секунду, на долю секунды на лице Митча вспыхнул страх. Он быстро совладел с собой, но Майк заметил. От него это не ускользнуло.       Митч его испугался.       Майк вдруг почувствовал, как становится тошно. Дышать стало нечем, и острый ком встал в горле, он вскрикнул:       — Я не собираюсь просить прощения за то, что я сделал!       Теперь Митч смотрел на него на него спокойно. Он сказал:       — Я знаю.       Митч подошёл и сгреб Майка в объятия. Майк спрятался лицом в его плечо. Митч гладил его по спине и говорил:       — Да, да. Я знаю. Не собираешься.       Майк зарылся в его плечо и глубоко, прерывисто вдохнул. От руки Митча по спине разлилось блаженное тепло.       — Мы в жопе, Майк.       Он сказал мы, не ты. Они вместе.        Майк знал, что не сможет убежать от этого. Где бы он ни был, что бы он ни делал, его семья будет связана с этим. С тех пор, как появляются проблемы, ты больше не можешь быть один.       — Ты сможешь меня защищать? — всхлипнул Майк       — Нет. Не стал бы, даже если б мог. Но я найду тебе хорошего адвоката.       Наверное, он решил, что не станет ничего делать, ещё когда заговорил об этом с Митчем. Он решил, что не будет мстить, ещё в баре. Но сейчас, дома, заговорив с братом он решил, что не станет убегать. Вообще больше ничего делать не станет.       Только подготовится.       Митч молча смотрел, как Майк доставал связки банкнот из-под дивана и бросал на пол перед ним.       — Можешь маме отдать, или еще что. Ты найдёшь правильный способ. Мне они теперь не понадобятся.       Митч продолжал смотреть на деньги. Майк и сам понял, что накопилось немало.       — Ты копил на что-то?       — Уже неважно.       — Узнаем, какой будет залог.       — Вряд ли залог будет. Они придут за мной, так? Не будет лучше, если я сам приду? Я не знаю, как этого ждать. Ты поможешь?       Митч часто заморгал и растерянно повёл взглядом.       — Да. Да, конечно помогу. Но давай сделаем это утром, ладно? Сюда вряд ли кто-то явится ночью.       Майк задумался.       — К маме могут?       — Да, могут.       — Тогда давай сейчас.       Митч разочарованно вздохнул.       — Возьми с собой зубную щётку       Майк кивнул. Митч спросил:       — Есть что-то, что ты хотел бы сделать перед этим?       — Ага.        Майк обнял его снова. Митч вдруг стиснул его до хруста костей.       В машине Митч долго не заводил мотор. Майк и не торопил.       — Они же закроют тебя, Майки. Они точно тебя закроют. Прямо сейчас. Как только ты войдёшь туда, ты оттуда больше не выйдешь.       Митч держал его за руку. Майк осторожно провел пальцем по ладони.       — Я для этого постарался.       — Майк, как… как…       Он не договорил и отвернулся, но продолжал держать Майка за руку.       — Я бы все равно никогда не стал никем другим. Геологом или клерком. Я бы не пошёл в колледж.       Митч молчал. Майк смотрел на их руки.       — Я — это уже я. Вот и всё.       Митч отпустил его и вышел из машины.       — Вылезай.       — Я уже все решил.       Митч вдруг улыбнулся и прикрикнул:       — Вылезай давай! Пройдёмся.       И Майк всё-таки вылез.       — Куда?       — Туда, куда собирались ехать.       — Долгая будет прогулка.       — Ты что, сильно торопишься? Часа за полтора управимся.       Майк улыбнулся.       — Ладно, давай пройдёмся.       Майк подошёл, и Митч толкнул его в плечо.       Воздух лежал неподъемным покрывалом, плотный и душный, без малейшего, даже самого слабого ветерка.       — Гроза будет, — сказал Майк.       — Не сейчас. Мы успеем.       Майк прислушался. Грома ещё не было.       — Но ты промокнешь, — сказал он. — Когда назад пойдёшь.