Глава 7. Познание

      Плавные прикосновения, такие трепетные и осторожные, что на секунду и правда хотелось задуматься: а нужно ли ей это всё? Почему просто не плюнуть и не остаться с ним в этом мгновении, навсегда забыться и оставить за спиной все проблемы и трудности. Нельзя. Потому что с этой дороги невозможно свернуть, остаётся только идти прямо и не оборачиваться назад.       Его руки касались её тела, проходясь по уже известным участкам тела, к которым он однажды уже имел доступ. Губы проходились по ключицам, оставляя бордовые метки россыпью на шее, на плечах и плавно прокладывая их к груди. В движениях Амена прослеживалась нетерпеливость и жажда. Он давно грезил о ней, ещё с того момента, как сам совершил непоправимое. Вспоминал эти плавные изгибы, которые сейчас обводил и сжимал в собственных ладонях, думал о нежной коже, на которой выступали едва заметные в слабом свете свечей градинки пота.       Он хотел её и хотел очень сильно, с жаждой истосковавшегося по ласкам любимой женщины мужчины. Хотел чувствовать её тонкие и хрупкие пальцы в своих волосах, которые она задумчиво перебирала перед тем, как уснуть; хотел, чтобы она открывалась ему, выкрикивала его имя в порыве страсти, что так сводило его с ума; хотел прямо сейчас почувствовать себя в ней. Раствориться, отдаться.       — Амен, — тихий шепот, который он не мог не уловить. Он ловит её губы своими, заглушая дальнейшие звуки и слова с её стороны, сминает жадно, напористо, а после смотрит ей прямо в глаза, оттянув слегка зубами нижнюю губу.       Наблюдает внимательно за реакцией: нравились её покрасневшие щёки, нравилось тяжелое дыхание, нравилась её мимолётная дрожь в пальцах, когда она обвела его лицо своей ладонью, остановившись на скулах и слегка погладив их большим пальцем. Всматривалась в глаза, осматривала каждый сантиметр его лица, а после выдохнула и сама прижалась к мужским губам с не меньшим порывом и желанием.       Эвтида была также голодна, как и он, а потому он позволил ей эту вольность. И позволял бы всегда, каждое их мгновение, проведённое друг с другом наедине. Признаться, он был готов позволить ей всё.       — Ненасытная неферут, — с его губ слетела лёгкая ухмылка, когда девушка отстранилась, переместившись с поцелуями на его шею, оставив там небольшой укус, видимо, в отместку за дорожку из ярких пятен на своём теле.       Одежда мешалась, а потому оба от неё уже давно избавились, совершенно забыв о том, где она могла сейчас находиться. И, если честно, сейчас этот вопрос не волновал никого из них. Они были слишком увлечены и поглощены друг другом, растворялись в этой страсти, нахлынувший на мужчину и его женщину, точно морок, и каждого это устраивало.       Но Амен железным терпением не особо отличался. Без сомнения, ему нравились прелюдии с Эвой, нравилось её дразнить, но у него буквально сносило крышу, когда дразнила она. Когда с такой же улыбкой сидела на его коленях, бесстыдно закинув руки на мужские плечи и сомкнув их сзади; когда смотрела с таким вызовом в глазах и озорным блеском, а после делала мимолётное движение, касаясь его собственным бедром и заставляя тихие стоны срываться с губ главного охотника.       Она словно нарочно дурманила его разум, специально заставляла все его мысли сосредоточиться вокруг неё, а после так же легко ускользала, точно и не она вовсе была в роли главной искусительницы.       Амен шумно выдохнул, резко сжав на её талии ладони и прижав девичье тело к себе. Их животы соприкоснулись, как и грудь, от чего мурашки расползлись по всему телу, вызывая ещё один прилив приятных ощущений. Хотелось закатить глаза, а после закрыть их и отдаться целиком и полностью в руки эпистата, но Эвтида хотела большего. Хотела запомнить каждое мгновение, каждое прикосновение рук и губ.       — С ума меня сводишь, черномаг, — он произнёс это совсем не грубо. Напротив, словно с едва заметной улыбкой, а после перевернулся, позволяя девушке лечь на мягкую кровать. — Видела казнь и всё равно в объятия мои тянешься. В самом деле дурная такая или просто бесстрашная?       — Взаимную страсть уже даже не рассматриваешь, любимый господин? — Эва усмехнулась, проводя ноготками по его плечам и спускаясь к груди, а затем постепенно ниже. Проследила томным взглядом за тем, как от её действий прослеживался едва заметный на белоснежной коже такой же светлый след, что спустя несколько секунд порозовел. Амен выдохнул сквозь зубы.       Это была именно страсть. Не любовь, не чувства и даже не притяжение. Им обоим нужно было выплеснуть накопившиеся за день эмоции и если мужчина был ведом собственными эмоциями и вожделением к ней, Эвтида же не нашла более другого выхода. Это всяко лучше, чем пролежать всю ночь в слезах, так и не сомкнув взгляд.       — Верно, не рассматриваю, — одна из его рук скользнула к груди, с небольшим натиском сжимая её и тем самым заставляя девушку издать тихий стон. — Я её ощущаю прямо сейчас.       Его губы опустились к женской груди, прикрытой лишь редкими прядями волос, целуя каждый сантиметр и искренне наслаждаясь этим. Не меньше самой Эвы, следует заметить. Она знала, насколько умелым он мог быть при желании, а потому ей хотелось видеть его всего, чувствовать на себе весь спектр эмоций, который она в нём вызывает. А неферут ни на секунду не сомневалась, что эмоции у Амена били через край.       Её ладонь скользнула к его волосам, не сильно сжимая их на затылке, после чего со стороны мужчины донёсся тихий стон. Он оторвался от своего занятия, заглянув той прямо в глаза и Эвтида могла поклясться, что увидела в них бушующее море. Ураган, шторм, сносящий всё на своём пути. И что-то после этого изменилось.       Поцелуи сменились слабыми, но достаточно ощутимыми укусами. Ладони сжимались сильнее, а затем эпистат выпрямился, смотря прямо ей в глаза, в которых читалось неумолимое желание. Эва распласталась на кровати, раскинув руки в стороны. Ей было невероятно хорошо, но стало ещё лучше, когда она наконец почувствовала его в себе. Резко, неожиданно, но до одури приятно.       — На меня смотри, неферут, — раздалось где-то над ухом. Его голос был хриплым и словно стал ещё ниже. Это было невероятно: такие, казалось, незначительные изменения в нём, но она чувствовала, как именно это подталкивало её к краю. И всё же Эвтида старалась держаться.       Ей хотелось чувствовать его больше, быстрее, глубже. И она кричала об этом. Выкрикивала имя охотника так громко, что наверняка проходящий мимо патрулирующий отряд поразился и поспешил уйти как можно скорее и дальше от хижины эпистата. Эва не хотела сдерживаться, не сегодня. Не тогда, когда ей больше всего нужно ни о чём не думать и отдаться порывистому желанию.       Амен ускорился. Ему точно также было всего мало и, казалось, так будет всегда. Эвтиды ему в любое время суток будет не хватать.       На телах, сходящихся в таком идеальном контрасте, проступили капельки пота. Их не волновал внешний мир, не волновали насущные проблемы. Всё было забыто после первого поцелуя, после первого касания. И это было волшебно. Мужчина ощущал приближение скорой разрядки, от чего крепче стиснул женские бёдра в своих ладонях. С губ срывались тихие стоны, которые Эва, кажется, совершенно не слышала. Она, точно также, как и он сам, полностью и целиком забылся в своём блаженстве, позволяя, наконец, завершению взять верх. Над обоими.       Следующие несколько секунд, что для них казались самой настоящей вечностью, а тишину разрушало лишь прерывистое дыхание и тихий скрип измученной кровати. Амен скользнул в сторону и лёг на спину, прикрыв лицо тыльной стороной ладони. Ему казалось это всё невозможно правильным. Они оба были так прекрасны в своём несовершенстве, что находиться друг с другом, пусть вынужденно, но было крайне необходимо. И в эту же секунду каждый из них осознал, что если не станет одного, другой уйдёт следом не задумываясь.       Было ли это любовью? Может, взаимной привязанностью, невозможностью жить порознь. И даже нежеланию приходить к такому сценарию судьбы. Поэтому Амен не будет её отпускать, а Эва пойдёт с ним хоть на край света, оставляя после себя бесконечный кровавый след. И она будет делать это до тех пор, когда ему будет не к кому пойти, кроме неё и тогда всё свершится. Именно тогда эпистат станет завершающей деталью её долгого пути.       Позже он уснул, прижимая к себе девичье тело, а она не знала, как действовать теперь. Взгляд её метнулся к лицу Амена и она точно убедилась в том, что он не собирается просыпаться в ближайшее время.       Откинувшись на спину и слегка подвинувшись к краю, девушка скользнула рукой вниз и нащупала мешочек. Сет ей особо не объяснил как им пользоваться, поэтому оставалось полагаться на удачу. Зажав в руке немного дурмана, Эвтида, боясь упустить момент, распылила его прямо над лицом эпистата, наблюдая, как маленькие частички приземляются на его белоснежное лицо. Возможно, это всё была игра света, но спустя несколько мгновений она заметила, что эти самые пылинки исчезли. Видимо, пора действовать.       Одежда была собрана и надета слишком быстро, поэтому удалось ускользнуть практически за несколько минут. Прятаться в ночи ей было не впервой, поэтому Эва ловко преодолела все места, где присутствовала хотя бы небольшая вероятность столкнуться с охотниками и уже совсем скоро оказалась в хижине наставника.       Свет был приглушён. Казалось, что это место на данный момент идеально для того, чтобы тренироваться в чёрной магии и Эвтида невольно посмеялась над охотниками, что в самом деле не могут отыскать того, что у них прямо под носом находится.       — Пришла. Долго же ты меня заставила ждать, — девушка невольно замерла на месте, чувствуя себя так, будто совершила что-то неприятное, но по другому было никак. — Садись уже, не стой. Дай мне пару минут и начнём.       — Нужно было отвлечь эпистата, — пробормотала, направляясь к свободному месту в кресле и опустилась прямо туда. — Иначе бы не дал мне уйти. Пришлось к небольшой хитрости прибегнуть.       Реммао повернулся к Эве, посмотрев на неё исподлобья, на что последняя лишь улыбнулась и отвела взгляд, делая вид, что рассматривает потолок. Мужчина не стал заострять на этом своё внимание, решив разобраться с непутёвой девчонкой позже. Всё-таки, сначала было бы неплохо научить её более полезным вещам, чтобы не вздумала больше лезть туда, куда не надо.       — Итак, — начал он, убирая, наконец, пергамент подальше и поворачиваясь корпусом к Эвтиде. — Ты прекрасно знаешь о том, что черномаги умеют контролировать эмоции. Через сон, как ты привыкла это делать.       Наставник на мгновение обернулся к столу, взяв с него скляночку. Эва сразу поняла, что внутри находится ибога. Кажется, он всерьёз решил взяться за этот момент, но Эва не думала, что это займёт целую ночь.       — Однако управлять можно не только эмоциями. Они порождение наших мыслей: тревог, радостей, переживаний. Поэтому можно назвать это таким же контролем сознания, — на губах Реммао проступила лёгкая усмешка, когда он протянул ей настойку. — Вкладывать в чужую голову нужные мысли не так легко, как обрубать эмоции, однако я уверен, что ты справишься. Просто сосредоточь своё внимание не на сердце, а на сознании.       Конечно, звучало это всё просто, вот только сделать это было сложнее, чем казалось на словах. Эвтида уставилась на бутылёк в своих руках, а после откупорила его, выпивая содержимое. Наставник тут же выпрямился, словно в самом деле готовый помочь.       — Попробуй на Реймссе, он по крайней мере не выдаст тебя, если что-то пойдёт не по плану, — его голос довольно быстро стал ускользать, поэтому Эва постаралась уловить-ка её друга, однако делать это на расстоянии всё ещё было тяжело. Она знала, как оно ощущается, но поняла, что её увело совершенно не туда, когда почувствовала резкое тепло.       Сфокусироваться первое время было сложно, однако спустя некоторое время ей удалось это сделать и теперь она точно могла сказать о том, что оказалась совершенно не там, где нужно. Огромное расстояние и отсутствие маски сыграли значительную роль, но теперь деваться было некуда.       Взгляд её скользил по окружающей её обстановке и она не могла поверить, что такое невиданной красоты место могло вообще существовать. Это напоминало небольшой внутренний дворик с большим количеством зелени на мраморе, что служил основным материалом для окружающей её постройки. Было тихо. Спокойно, можно даже сказать. Но только до тех пор, пока она не почувствовала слишком ощутимое волнение и горечь, смутно напоминающую то самое чувство во время казни. Больно, неприятно и противно.       Обилие эмоций было почти что удушающим, однако иного выбора, кроме как пойти по этому следу, у неё не было. И она пошла, оказавшись спустя некоторое количество шагов рядом с огромной колонной. Первое время Эвтида думала, что это всё какая-то странная игра подсознания, но сразу после этой мысли ей в глаза бросилась такая непривычная для всего Египта белоснежная копна волос.       Маленький мальчик сидел на месте, спрятавшись за этой самой колонной и тихо всхлипывал. Он злился, был расстроен и ему было страшно. В горле словно застрял ком, когда она увидела эту картину и не смогла сдержаться, аккуратно наклонившись, чтобы коснуться детского плеча.       Мальчик тут же вздрогнул, отскочив в сторону. Показалось, словно его страх удвоился, но когда он понял, что перед ним стоит всего лишь девушка, то нервно оглянулся по сторонам и так никого и не найдя, уставился на неё. Взгляд его был затравленным: она видела, что он всё ещё опасается и не доверяет ей это было разумно, вот только злость, исходящая от этого ребёнка, ни на долю не исчезла. Она сразу поняла, что это был Амен.       — Ты одна из них? Пришла и меня следом забрать? — мальчик отступил на шаг, всё не отрывая взгляда от Эвтиды, которая лишь отрицательно мотнула головой.       — Я не понимаю о ком ты говоришь. Мне бы и самой хотелось знать, как я здесь оказалась, — она посмотрела по сторонам и только сейчас обратила внимание на огромное количество крови. Тел не было, но не сложно догадаться, что этот ребёнок стал свидетелем чего-то ужасного. — Что произошло? Давно ты здесь сидишь? Один?       Вопросам не было конца и края. Умом Эвтида понимала, что это может выглядеть не совсем уместно, но её любопытство в очередной раз сыграло с ней жестокую шутку. Казалось, мальчика её слова не задели вовсе. Рана ещё была свежая и он сам наверняка хотел бы понять, что только что случилось.       — Их убили, — его взгляд тут же скользнул вниз, когда он понял, что Эва шокирована происходящим не меньше. — Родителей. Другие черномаги их убили. Они хотели бежать, но не успели.       Вселенских масштабов печаль накатила словно волной. Девушка понимала, что совершенно не была уверена в том, можно ли внушить что-то, находясь в снах, олицетворяющих собой воспоминания из далёкого прошлого, но попробовать всё же было нужно. Это единственная её попытка. Поэтому, недолго думая, Эвтида опускается на корточки, взяв в руки маленькие ладони и стараясь сосредотачиваться на мыслях и сознании, а не на эмоциях. Последние в любом случае превосходили и теперь она понимала, почему наставник говорил о том, что сделать это сложно.       — Послушай. Ты обязательно найдёшь этих людей в будущем, а я помогу тебе, — улыбнулась, погладив большими пальцами тыльную сторону его ладошек и заглянула прямо в глаза. — Найдёшь их и свершишь свою месть. Когда проснёшься, меня не будет рядом, но я приду позже. Не ищи.       Сказала первое, что ей пришло в голову, а после поняла, как это, наверное, глупо выглядит. Но ей нужно было проверить, а это было самым безобидным. Ей нужно было понять, в самом ли деле можно таким образом вложить в чужую голову какую-либо идею или мысль, а потому сосредоточилась настолько, насколько могла. И Амен ей кивнул, шмыгнув носом.       — Я верю тебе. Ты же меня не обманешь? — его взгляд был полон решимости, а Эвтида могла на это лишь кивнуть, поднимаясь в полный рост и приготовившись покинуть сон       — Обещаю. Мы ещё обязательно увидимся.       В следующий момент всё вокруг померкло, оставляя после себя неприятный осадок. Эва открыла глаза, вновь оказавшись в доме наставника и только сейчас поняла, что свечи давно потухли, а змей Апоп уже не властвовал на небе. Рассвет. Соскочив со своего места, девушка направилась к выходу, но была остановлена крепкой хваткой.       — Как я понимаю, что-то пошло не по плану? — Реммао выглядел недовольным, но всё равно в его прищуренном взгляде прослеживались нотки любопытства. — Что произошло? Рассказывай, потом отпущу к твоему охотнику.       Он хмыкнул, заставляя Эву сделать несколько шагов назад, вернувшись на своё место и пересказать наставнику случившееся. И когда она рассказывала про совершённое убийство, свидетельницей которой она, к счастью, не стала, то на секунду заметила странную эмоцию в его глазах, но значения не предала. Нужно было уходить и как можно скорее.

***

      Дорога в Дендеру обещала быть не слишком длинной, но безумно изнуряющей. Шагать под палящим солнцем было невыносимо и наличие колесниц совершенно не спасали положение. Напротив, иногда от них было хуже.       Безграничная жажда сковывала движения, забирая всю энергию. Перед глазами переливались пятна, а накидка совершенно не спасала положение. Кажется, перегрев всё же давал о себе знать и единственное, чего Эва хотела сейчас больше всего на свете — броситься в воды Нила и просидеть там до самой ночи, пока находиться там не станет невыносимым.       — Выглядишь так, будто сейчас потеряешь сознание, милая госпожа, — Ливий был заметно обеспокоен тем, как во время поездки на него ощутимо облокотилась Эва. Сразу понял, что не очень хорошо чувствует себя, а потому участливо приобнял, уместив свою ладонь на её лопатках, чтобы в случае чего подхватить и не дать прокатиться лицом по песку.       — Исфет бы побрал эти пустыни, — она выдохнула, слегка отстранившись. Они должны были вот-вот приехать, поскольку провели уже чуть больше половины суток в дороге и именно эта мысль хоть немного, но придавала сил. — Пить хочется невыносимо. Осталось там воды?       — Осталось. Немного пей, неизвестно ещё сколько в дороге будем, — после этих слов Эвтида уставилась на него с непониманием, как бы спрашивая о том, как такое может быть неизвестно. Лекарь тут же закатил глаза, протянув ту небольшую флягу с водой. — Никогда не знаешь, что по дороге может случиться. Кажется, что ещё немного, а на пути попадётся тебе какой-нибудь караван и не угадаешь, дружелюбный он или нет.       Девушка тут же взгляд опустила, жадно прижавшись губами к горлышку фляги и позволяя приятной холодной жидкости немного остудить разгорячённое на солнце тело. Спустя несколько крупных глотков, она отдала предмет Ливию, благодарно ему улыбнувшись.       — Спасибо, — теперь держаться за него особой необходимости не было, однако Эва на всякий случай не отстранялась слишком далеко. Не могла сама с уверенностью сказать о том, что спустя некоторое время ей вновь не станет плохо. Однако пока её состояние хотя бы немного улучшилась, она не отказала себе в удовольствии посмотреть по сторонам.       Большое количество людей, что представляли собой охотничий отряд, ехали впереди и сзади, видимо, для избежания каких-либо неприятных ситуаций. Поблизости были Реймсс, который был взят под предлогом того, что Эвтида сама не управится с большим количеством информации, а с ним ещё несколько людей, которые отвечали за еду и пошив одежды.       Эпистат всё предусмотрел и на мгновение взгляд Эвы зацепился за широкую фигуру, особенно выделяющуюся на фоне всех остальных. Высокий, статный. Казалось, что никакая жара и никакие пустыни не имеют над ним совершенно никакой власти, хотя, казалось бы, ему должно быть хуже остальных из-за своей особенности. Девушка невольно загляделась, пока из мыслей её не вывел слабый толчок в бок и повернувшись, та сразу же столкнулась с весёлыми огоньками в глазах Ливия.       — Чего довольный такой? На Тизиана загляделся? — губы девушки растягиваются в усмешке, на что Пеллийский лишь цокает, но не перестаёт улыбаться.       — Скорее на то, как ты засматриваешься на своего любимого охотника. Неужели в самом деле настолько приглянулся, Эва? — а она в этот момент замирает и после лишь отшучивается, усмехнувшись.       — Может и приглянулся. Не видно разве, что я без ума от него? — ложь. И оба это знают как никто хорошо. Однако весь этот разговор словно был затеян явно не ради дружеского обмена колкостями и Ливий это подтверждает, покачав головой с тяжелым вздохом.       — Видно, Эва, в этом и проблема. Зря я тогда тебе сказал о том, как действовать, всё-таки это была не лучшая моя идея, — она видит, как и его терзают мысли, а потому тут же хмурится. Он шутит? Это был единственный выход и как бы ей не хотелось признавать, но свою жизнь ей хотелось сохранить больше, чем жизнь какого-то невежды.       — Перестань, так было нужно. Что ещё оставалось делать, самой под клинок подставляться? — Эва понятия не имела о том, что её голос может звучать настолько отстранёно. Смирение и принятие всей произошедшей ситуации в самом деле сотворили какие-то значительные изменения в её душе. — Я уверена, что они бы и тебя начали подозревать рано или поздно, поэтому ты всё сделал правильно.       Смятение в его глазах было видно любому. Лекарь старался не смотреть на Эву, но когда его взгляд зацепился за её фигуру, он всё же вздохнул, потирая переносицу пальцами.       — Иногда мне кажется, что разумнее было бы просто сбежать, — горькая усмешка трогает его губы. — И тогда бы всё было иначе.       — Тогда бы нас рано или поздно поймали, — очередная мысль разбилась о гигантские камни суровой реальности. — Мы не смогли бы укрыться там, где эти люди властвуют. Мы бы лишь отсрочили неизбежное. Поэтому остаётся лишь играть по их правилам, меняя их под себя по ходу игры.       И, как бы не было неприятно это осознание, но у них, у неё не было иного выбора. Эвтида вновь улыбнулась, успокаивающе погладив по щеке Ливия, а после сделала шаг назад, чувствуя, как колесница замедляется. Внимание тут же переключается и Эва делает шаг назад на всё ещё ослабленных ногах.       — Не вини себя, Ливий. Во всём произошедшем нет ни грамма нашей вины, — произносит и, ловко соскочив с колесницы, направляется в сторону эпистата, чтобы узнать дальнейший план действий.