Глава 6. Решимость.

      С самого утра в воздухе витала напряжённость, не дающая спокойно есть, занимающая все мысли и не позволяющая расслабиться. Вот он — тот самый переломный момент и отправная точка, с которой уже не сдвинуться в обратном направлении. Это оставалось только принять и двигаться дальше. Она уже ступила на этот путь и отступить — означало бы трусость и слабость. Она не для того всё это делает, чтобы в итоге сбежать, поджав хвост.       Ей придётся смотреть в лицо тому, кого подставила и пускай это будет больно и страшно, пускай совесть продолжит по кусочкам пожирать её душу. Возможно, когда от неё совсем ничего не останется, будет проще. Проще совершать то, на что раньше ни за что бы не пошла, проще лгать ради собственной выгоды.       Вот и сейчас Эва заставляла себя смотреть на то, как меджаи возводили эшафот для недавно пойманного черномага и давила в себе чувство тошноты лепёшкой, которую стащила с обеда. Она должна смотреть, должна запоминать каждую деталь, что сможет уловить взглядом.       Тело её пробила лёгкая, незаметная для чужого взгляда дрожь. Слабая. Отвечай за всё, что сделала и принимай все последствия.       Девушка резко вздрогнула, почувствовав чужую ладонь на своём плече. Обернулась так же быстро, не найдя в себе сил контролировать собственное тело и движения. Она была поглощена отчаянием, мнимым раскаянием, которое теперь уже никому не нужно, и не могла поверить в то, что её действительно послушали. Однако сейчас эпистат был последним человеком на земле, которого Эвтида хотела бы перед собой видеть и всё же он стоял здесь, рядом с ней, и внимательно всматривался в черты лица девушки.       — Не надо тебе на это смотреть, Эва, — кажется, он как-то по-своему расценил эмоции, что проскользнули на лице Эвтиды. Раз уж на то пошло, она совершенно их не скрывала с самого начала. Пусть видит, на какие страдания обрёк несчастную неферут. А она и рада им поддаться.       — Надо, — отвернулась, продолжая смотреть на мужчин, что продолжали трудиться под палящим солнцем по приказу Амена. — Иначе потом будет хуже.       — Эвтида, — ей показалось, что в его голосе промелькнуло сожаление. На секунду её отрезвило то, как тихо и с трепетом он произнёс её имя, но тут же себя одёрнула. Обманывает, снова в свои сети заманивает. — Пойдём, работа для тебя есть. Всё равно без дела тут слоняешься.       Она не понимала, было ли это предложение попыткой заставить Эву отвлечься, или ему действительно нужно было с чем-то помочь, однако выхода не было. Не пойдёт сама, силой утащит.       Тяжело вздохнув, девушка дрожащими руками оставила лепёшку на одном из столиков поблизости и направилась вслед за мужчиной. Она не задумывалась над тем, куда они идут, лишь молча следовала, всё ещё пребывая в собственных мыслях. Они не давали ей покоя и Эвтида была готова поклясться, что слышит этот надоедливый голос, насмехающийся над её жалкими попытками очистить голову.       — Садись. Поможешь мне бумаги разобрать, — подняв голову, она заметила, что находится в его кабинете и, скорее всего, проведёт здесь большую часть времени сегодня. Она послушно опустилась на стул под пристальным взглядом мужчины и принялась слушать его указания. — Вот эти свитки складываешь в одну стопку. Папирусы с разными названиями кладёшь по отдельности. Всё поняла?       На огромном столе в самом деле царил хаос. Кажется, Амен был одним из тех, кто сначала выполняет всю работу, а уже потом прибирается и отправляет всё туда, куда было нужно.       — Поняла, — она берёт в руки один из свитков, пробегаясь глазами по тексту. Читать это всё совершенно не хотелось, но было всё же интересно что такого эпистату поручают после поимки черномагов.       Амен ничего ей на это не сказал, давая полную свободу действий. Конечно, он внимательно при этом следил за ней, чтобы та ненароком чего-нибудь не учинила, однако девушка в действительности взялась за работу, что он ей дал и исправно её выполняя.       Совершенно случайно мужчина поймал себя на мысли о том, что засмотрелся на неё. Изучал цепким взглядом фигуру и красивые одеяния, что подчёркивали красоту изгибов. Эвтида была прекрасна и только глупец или слепой будет отрицать очевидное, а он не приписывал себя к кому-либо из перечисленных.       — Что-то не так делаю, господин? — Эва слегка недоумевала, чувствуя на себе взгляд Амена. Если когда-то она бы просто улыбнулась ему в ответ и продолжила заниматься своими делами, то сейчас она хотела закрыться и убежать куда-нибудь от него подальше, чтобы не смотрел и не видел вообще. Но она сама на это пошла. Правильно, надо принимать все последствия.       — Всё так, Эва, не обращай внимания, — девушка нахмурилась, в то время как Амен вновь опустил свой взгляд на бумагу, продолжая работать. Взял себя в руки, как только понял, что напрягает её своим пристальным вниманием.       Что бы сделала другая девушка на её месте, действительно влюблённая в охотника? Наверняка бы попыталась с ним заигрывать, вот только стоит ли делать это сейчас? Она видела, что мужчина всеми своими действиями пытался получить её прощение, что тот разговор в библиотеке был лишь началом на пути к возрождению их отношений. Вот только шагал по нему только Амен, в то время как Эвтида следовала лишь тенью, готовая в любой момент сойти с пути.       — Ты очень много работаешь, — она прошмыгнула ему за спину, кладя ладони на массивные плечи. Заметила, как напряглись они в моменте, но сам эпистат отталкивать Эву не спешил. — С утра до ночи. Успеваешь ли отдыхать хоть немного?       Амен не мог и пошевелиться, ощущая, как ладони Эвтиды приятно поглаживали его кожу, пытаясь расслабить и снять напряжение. По крайней мере он так думал, в то время как сама Эва искала освобождение. От гнетущих мыслей, от бесконечной усталости. Ей нужно было на что-то отвлечься и сейчас этим «что-то» стал верховный эпистат.       — Это мои обязанности. Чего удумала, непокорная? — он поворачивает голову в бок, намереваясь взглянуть в её лицо, но Эвтида тут же скользнула в другую сторону, так, чтобы тот мог лишь слышать и чувствовать её, избегая прямого взгляда. Ведь тогда он всё поймёт и не позволит свершиться задуманному.       — Ничего, господин. Хочу, чтобы ты расслабился и забыл об этих обязанностях хотя бы ненадолго, — в её голове это звучало как «хочу направить мысли и переживания в другое русло, отвлечься на нечто ещё более неприятное», и, кажется, эпистат прочёл мысли, потому что с его стороны прозвучал тихий вздох.       Она не видела, но была уверена в том, что он прикрыл глаза, ведя какую-то свою внутреннюю борьбу, но сейчас это её не волновало совершенно. Руки девушки скользили по напряжённым мышцам, но Эвтида была вынуждена отойти на несколько шагов назад, когда почувствовала, что скрипнул стул, отодвигаемый Аменом.       Он поднялся во весь рост, поворачиваясь к замеревшей на месте девушке и не знал, как правильно поступить. Сейчас это всё казалось слишком неуместным, слишком неправильным. Мужчина тяжело вздохнул, сокращая и без того небольшое расстояние между ними и аккуратно взял лицо Эвы в свои ладони.       — Я знаю, что ты специально это делаешь, Эвтида, но я не за этим тебя сюда позвал. Не нужно думать, что мне от тебя нужно только одно, — он нахмурился и на мгновение в его глазах она увидела такую болезненную эмоцию, будто в самом деле ранила его своими словами и действиями. Эва неосознанно задержала дыхание. — Вижу, что больно тебе, что тяжело. И понимаю, почему, но так нужно, неферут. Ты всё делаешь правильно.       Она захотела рассмеяться. Стал бы он так говорить, если бы в самом деле знал, что происходит? Наверняка в тот момент эшафот готовили бы не для несчастного мужчины, а для самой Эвтиды. Но на её лицо проступила лишь горечь. Слёзы уже давно высохли, поэтому она не могла плакать. Не могла себе позволить вновь показать ему свои слабости.       — Тяжело мне, господин, не видишь разве? — она отвела взгляд в сторону, нахмурившись и скрестив руки на груди. Выглядело так, словно она на что-то затаило обиду, но на деле её лишь терзали сомнения в себе и собственных действиях в первую очередь. Что она вообще собиралась делать? В самом деле ведь чуть на эпистата не запрыгнула. — Не хотела тебя обидеть вовсе, не знаю, что нашло на меня.       Амен немного отстранился, дав Эве вдохнуть полной грудью и привести свои мысли в порядок. Когда вновь смогла поднять на мужчину свой взгляд, он слабо улыбнулся, очертив большим пальцем овал лица.       — Не обижаюсь, — в его голосе проскользнули весёлые нотки. Ему было важно знать, что его неферут в самом деле понимает всю суть положения или, по крайней мере, находится на пути к этому пониманию. — Останешься в моей хижине сегодня. Не хочу, чтобы ты своё горе в одиночку переживала.       Эвтида кивнула, хотя в это же мгновение в душе поднялась волна протеста. Она не могла оставаться с Аменом, но была вынуждена. Теперь это, быть может, станет не самой приятной привычкой, а все негативные эмоции придётся научиться подавлять в себе на корню. Иного выхода не было.       — Спасибо за заботу, Амен, — она улыбнулась или, по крайней мере, постаралась сделать это так, как сделала бы та Эва, не прошедшая через весь тот спектр ужасов. — Я приду.       И, казалось бы, на этой ноте следовало бы вернуться к работе, однако мужчина на секунду замялся, отведя взгляд в сторону окна, внимательно наблюдая за заканчивающими свою работу меджаев. С этого окна было прекрасно видно площадь и теперь Эвтида понимает, почему выбор Амена пал именно на этот кабинет. Мало того, что он сам был довольно просторным и светлым, так отсюда открывался полный обзор на деятельность поселения.       — Мне нужно идти, — медленно уходящее солнце уже успело окрасить небо в оранжевые цвета и Эва поняла, что ей предстоит взглянуть, наконец, в лицо всем последствиям и желательно принять их целиком и полностью. Запомнить всю деталь и запечатать это в памяти, чтобы вспоминать и не отступаться с намеченного пути. — Оставайся тут и продолжай работу. Как закончишь, поужинай, а там свидимся.       — Поняла тебя, — вновь кивнула, и в это же мгновение почувствовала лёгкий и нежный поцелуй в макушку.       — И постарайся не выглядывать в окно, Эва. Договорились? — она молчала, но всё же в конце пробормотала тихое «ладно» и проследила взглядом за удаляющимся охотником.       И как только дверь за ним захлопнулась, она судорожно выдохнула, обхватив свои плечи ладонями и стараясь унять дрожь. Что это было, страх или отвращение? А может, всё вместе? Она понятия не имела и не хотела знать. Будет лучше для всех, если Эвтида сама перестанет анализировать без конца их взаимоотношения и просто примет происходящее как факт. Неприятный, но совершенно неизбежный.       Перешагивая через собственные негативные эмоции и ощущения, девушка на негнущихся ногах подошла к окну. Он говорил не смотреть, говорил продолжать заниматься своей работой, которую тот ей дал, но она не будет его слушать.       Ладони уместились на широкой оконной раме, а взгляд устремился на бескрайнюю толпу, пришедшую поглазеть на казнь черномага, что даже им не являлся. Иногда Эва поражалась тому, насколько кровожадны могут быть люди, а после вспоминала саму себя. Разве то, что она задумала сделать и уже делает не считается чем-то жестоким и безжалостным? Конечно, считается. Вот только у всех этих людей, в отличие от неё самой, выбор всегда был и будет. Эвтида же ступила на эту дорожку, зная заранее, что её ожидает в конце пути. И наверняка это будет Анубис.       Эпистата не было видно какое-то время, однако совершенно случайно Эва заметила в толпе знакомую женщину, что рыдала, смотря на эшафот, куда вот-вот должны будут привести её мужа. Сердце сжалось, а к глазам снова подступили слёзы. Она обрекла целую семью на страдание, сама того не ведая!       Не замечая за своими действиями, она рванула из кабинета. Подальше от храма, чтобы нырнуть в эту толпу как в океан и, если боги будут к ней милости, она не утонет. Не переймёт общее состояние толпы.       Анат отыскать было несложно, поскольку она находилась не так далеко от здания, из которого выбежала Эвтида. Вблизи её горе казалось ещё более болезненным и осязаемым, чем из окна. Ей было так тяжело за этим наблюдать, но исправить что-то уже не получится, как бы она того не хотела.       Смотри, запоминай. Пусть бедная Анат останется в твоём сознании и будет напоминать о жестокости твоих действий. О твоём могуществе.       И она запоминала. Легко дотронулась до дрожащего женского плеча, после чего заметила потускневшие глаза. В них больше не было того блеска, что она видела, когда случайно на неё наткнулась. Ей просто не повезло, это не вина Эвы! Потому что она тоже хочет жить и делает для этого всё, что может. Всё, что умеет — совершать подлости, скрываясь в ночи и избегать охотничьих взглядов, точно юркая лиса. Хитрая и неуловимая.       — Ах, госпожа! Вы наверняка наслышаны о том, что сейчас будет, — её голос дрожал и Эвтида сделала всё, чтобы сдержать собственные эмоции при себе. Единственное, что та могла себе позволить, это лёгкая грусть, за которой скрывались никому неизвестные эмоции и чувства.       — Наслышана. Наверное, это огромная утрата для вашей семьи. Пожалуйста, примите мои соболезнования, — Эва постаралась как можно менее навязчиво заключить Анат в объятия, на что та открыто согласилась, прижимаясь к ней и зарыдав с новой силой.       — Я никогда даже подумать не могла о том, что мой муж когда-нибудь свяжется с черномагами. Вы видели? Они отрезали ему язык и пальцы, чтобы тот никого не выдал! Насколько нужно быть подлыми, чтобы пойти на такое преступление? — её захлестнула ярость и Эва прекрасно понимала эмоции этой женщины. Та была зла и ей было не на чем выместить выместить свой негатив.       Отодвинувшись немного, Эва заглянула той в глаза.       — Пожалуйста, позаботьтесь сейчас о своих детях. Не забывайте про них, ведь вы единственная, кто у них теперь остался, — в свете заходящего солнца что-то блеснуло и Эвтида, не раздумывая, сорвала со своего запястья золотой браслет, купленный на рынке, протягивая его Анат. — Возьмите. Продайте или оставьте себе. Надеюсь, он сможет помочь хотя бы на первое время.       На секунду женщина замерла, видимо обдумывая крайне неожиданный подарок Эвтиды. Сначала подумала, что есть в этом какой-то подвох, но она настолько устала от всего, что смогла выдавить из себя лишь измученную улыбку.       — Вы очень щедры, госпожа, но это слишком дорого. Уверены, что хотите отдать мне? — всё же посчитала нужным спросить, однако Эва лишь покачала головой, также слабо улыбнувшись.       — У меня много таких, оставьте себе. Думаю, сейчас он вам куда нужнее.       Анат не успела выразить свою благодарность, поскольку шум толпы, наконец, притих. Все устремили взгляды на деревянный помост, а у Эвы словно замерло сердце. Сейчас всё произойдёт. Разрушится окончательно чья-то жизнь, семья и чья-то душа разлетится на осколки, оставив после себя лишь звенящую пустоту и равнодушие. Эвтида этого больше всего боялась. Перестать чувствовать.       К горлу подкатывала тошнота с каждым шагом Амена по лестнице. Мужчину давно вывели и подвесили за руки. У него уже не осталось сил сопротивляться. В глазах более не было той ярости, что блестела, как только Эва впервые увидела его в поселении в руках охотников. Не было вообще ничего, словно то лишь стекляшки, вставленные вместо глаз. Это было страшно.       Она слушала, смотрела — особенно внимательно и старательно, когда заносился нож и зачитывался приговор. Тихое мычание, а после тишина, разбавляемая лишь совершенно неслышными каплями крови, что стекали по всё ещё содрогающимуся телу и разбивались о деревянную поверхность. И всё в этом мире замерло.       Внутри Эвтиды что-то разлетелось, разбилось, рассыпалось на совершенно маленькие кусочки, что не собрать воедино. А после вырвалось наружу, когда та стремительно убежала и спряталась за углом. Её стошнило. Дыхание было тяжелым, а сердце её в этот миг стало ещё тяжелее.       Эва умерла в один день с этим мужчиной. Осталась лишь Меренсет, что с холодным равнодушием готова была вершить собственную месть охотникам. И это пугало. Пугала тишина успокоившегося сердца, пугала сама себя, понимая, что теперь произошло. Уже ничего не будет как прежде.       — Браво, шезмочка. Выдержала-таки, я в самом деле думал, что сдашься и побежишь рассказывать обо всём своему дорогому охотнику, — насмешливый голос раздался позади неё и Эва обернулась настолько резко, что у неё в моменте закружилась голова. Аш. Сет.       — Он не дорогой мне, — Эвтида опустила взгляд, задумываясь. Значит, это действительно был он, как она и предполагала. — Всё из-за тебя. Это по твоим наводкам я действовала, твой голос слышала в своей голове!       — Не забывайся, дарующая жизнь, — Сет выделил значение её имени, словно в самом деле насмехаясь над этим. Она даровала жизнь этому мужчине. Загробную. — Я лишь давал подсказки на пути, что ты сама выбрала. Не стоит обвинять меня во всём, лучше задумайся о том, с кого это всё началось. А потом реши, будешь ли ты жалеть себя и дальше или станешь свободной. Не забывай кто сделал тебя такой и верши месть достойно. Иначе эта смерть была напрасна.       А началось всё с Амена. Если бы он не отдал в то утро приказа запереть её, если бы не обманывал с самого начала, приняла бы ситуация такой серьёзный оборот? Эвтида посмотрела глаза Сета, словно заглядывая в само жерло бушующего вулкана. Он не шутил. Говорил серьёзно и, складывалось впечатление, что он лично имел с этого какую-то выгоду. Но в следующий момент лицо мужчины исказила ухмылка.       — Правильно думаешь, шезмочка. Умная. Наставник твой тебя полезной вещи научит, если послушаешь и придёшь. Тогда легче твоя работа станет, не придётся вечно бегать за кем-то и вещи подкидывать, — он отвёл взгляд, словно сам задумался, а после каким-то собственным мыслям едва заметно кивнул. — Так менее рискованно будет.       — Смогу ли мимо эпистата пройти? Знаю, что сон у него чуткий, не отпустит меня никуда, — на эти слова Сет легко рассмеялся.       — Снова забываешься. Возьми с собой этот мешочек и распыли, как отвернётся. Уснёт быстро и проскользнуть сможешь, — Эвтида с хмурым выражением лица приняла предмет из чужих рук, внимательно осматривая его.       — Не опасно это разве? — подняла на него свой взгляд, не успевая даже задуматься над вопросом. Как всегда, язык быстрее разума. Стушевалась, но постаралась не выдать своего переживания, на что мужчина лишь вновь рассмеялся. — Просто не хочу, чтобы меня потом обвиняли в убийстве.       — Верю, шезмочка. Можешь не переживать, этот дурман никого не убьёт, но лучше им воспользоваться, когда твой охотник отвернётся. Конечно, если не хочешь столкнуться с расспросами после пробуждения.       — Поняла. Спасибо, — спрятала небольшой мешочек в руке, после чего вновь благодарно взглянула на Сета и ушла, обойдя его. Эва была уверена в том, что если повернётся, то не застанет его на месте, как это всегда было до этого.