Глава 10. Душа

      На огромное счастье Нари, в квартире никого не оказалось. План по избеганию Мину и Хосока продолжался, и она пока одерживала победу, но ничего не сможет длиться вечно, просто пока Нари радовалась и малейшему. Возможно, когда её подруга и друг начнут задавать вопросы о том, что же с ней происходит, ей уже успеет стать легче? Да, она продолжала верить в сказки. Да, возможно, была готова начать врать. Если существуют такие страшные чудовища, то почему не могут существовать те, кто этих чудовищ уничтожит, превратит в пыль и принесёт в мир свет и радость?       Смешно до боли в сердце, но иначе держаться будет не за что. Осталась слепая вера в собственный стержень. Насколько он окажется прочным?       Страшно проверять.       Нари засовывала в рюкзак учебники для завтрашнего дня и вечернего репетиторства с Ыну, а ещё отправила в сумку толстовку с лосинами, потому что окончательно решила узнать, что такое эта «берлога», предложенная ей Чживон. Студентка перевела взгляд на своё спальное место и закусила губу. Мину точно будет расспрашивать её о том, почему она не вернулась домой спать, поэтому у девушки оставалось только два варианта: врать или игнорировать. И то, и другое звучало заманчиво, Нари даже подумала объединить их между собой, чтобы создать прочный панцирь, сквозь который никто не пробьётся. Никто, кроме Тэхёна. Её передёрнуло, стоило только вспомнить это имя, как кожа загорелась от его фантомных касаний.       — Выдохни, его здесь нет, — прошептала самой себе, после чего закинула рюкзак на плечо и надела на голову кепку. — Его нет…       Выйдя из дома, Нари добралась до остановки и села в автобус, направилась в сторону дома Ыну. Ей нужно было срочно занять мысли, и лучше, чем учёба, с этим никто справиться не мог. Нет, отличным вариантом являлся алкоголь, но она не настолько отчаялась и потеряла веру, чтобы сдаваться во власть опьяняющей жидкости. Но поразмыслить об этом всё же решила. Интересно, если Нари начнёт, то сможет ли остановиться?       Из всего грядущего тревожила завтрашняя пара с профессором Чоном. Их встреча во внутреннем дворике академии помогла расположить, но Нари не придумала, как именно сможет сблизиться с этим человеком, избегая вариант с постелью. В неё девушка пускать больше никого не хотела.       Автобус двигался медленно, под звуки настойчивого шороха листвы за окном время потеряло чёткие границы. Нари удобнее устроилась на своём месте и надела наушники, чтобы попытать очередную безуспешную попытку расслабиться, её мысли были далеки от пейзажей города, которые разворачивались перед ней. Сеул, окутанный осенними красками, словно звал к себе, тянул руки, хотел обезопасить, но это нисколько не помогало, Нари не смогли бы развеять ни яркие краски, ни редкие солнечные лучи, для неё эти сцены не приносили радости; они были лишь фоном её сегодняшней грусти, перерастающей в настоящую хроническую депрессию.       Быть может, алкоголь и не столь плохой вариант для решения проблем?       "Просто купить бутылку виски на последние воны и забыться", - твердили звуки её внутреннего диалога, но тут же глохли под тяжестью невидимых оков. Она не могла избавиться от чувства, что эта дурацкая наступившая осень в своей яркости была как последний аккорд, скрывающий за собой неизбежную зиму и пары ненавистных для неё преподавателей. Ведь лекция с Тэхёном стояла в расписании, Нари знала, что не избежит этой встречи. Стоило ли получить лицензию на оружие?       Остановившись на очередной остановке, автобус открыл двери, выпуская поток людей, включая саму Нари. Она замерла на месте, запрокинула голову и стала наблюдать за падающими с деревьев листьями, позволяя городу хоть и ненадолго, но унести себя в вихре оранжевых красок. Всё ведь действительно должно было быть не так. Осень — её любимое время года, Нари планировала начать новую жизнь в Корее именно с этого, с приятными воспоминаниями, с желанием к учёбе, с новыми друзьями и встречами. Сеул осенью — это симфония, играющая на струнах чувств, трогая сердце каждого, кто способен её услышать. Но в этот момент Нари была лишь зрителем, вдали от музыки, которая могла бы вернуть ей радость.       Планы давно разрушились. Пора пробовать заново. Нари пугало то, что и пробовать пока совсем не хотелось. Её судьба хорошенько помотала за последнее время, а взамен даже стремлений новых не подарила, да и Нари теперь к ним не особо тянулась, а к чему тянулась — неясно. Пустая она стала внутри, дистиллированная. Цель — поскорей отмучиться, мечта — побыстрей забыть: в её нынешней жизни особо не разгуляешься.       Подходя к современному жилому комплексу, Нари немного опешила, перепроверяя написанный Ыну адрес. Нет, дом точно тот, что указан ручкой на бумаге, вот только откуда у студента деньги на это? Неужто подпольные бои могут покрыть баснословно дорогущую недвижимость? Девушка помотала головой и поправила куртку холодными пальцами, после чего поднялась по крыльцу и зашла в главное фойе.       — Добрый вечер, чем я могу вам помочь? — мужчина в преклонном возрасте, что стоял прямо за ресепшеном, с уважением обратился к вошедшей. У этого дома есть собственный ресепшен, уму непостижимо.       Нари учтиво поклонилась и поджала губы. Тут-то она и растерялась. Ыну не предупреждал, что для того, чтобы попасть в его квартиру, ей предстоит допрос от стражей порядка. Или она преувеличивала? В любом случае, молчание затягивалось, а у мужчины на лбу появилась весьма вопросительная складка.       — Я в квартиру под номером девяносто девять, к друзьям. Вот.       Успела сориентироваться, а консьерж лишь понимающе кивнул и позволил ей пройти к лифту, который студентка сразу же вызвала. Через три добрых секунды двери отворились, и она шагнула, нажала на сенсорной панели цифру этажа, и лифт двинулся. Волнение начало нарастать, пульсацией отражалось в висках, метафорично било по наковальне. Нари по собственному решению приехала к парню домой. Сама! После всего случившегося жизнь ничему её не научила? Стоило ей выйти из лифта, как студентка тут же развернулась и нажала кнопку вызова.       Решила сбежать. Дерьмовая была идея с репетиторством.       — Нари?       Она дёрнулась и развернулась. Ыну стоял на пороге открытой двери в квартиру и с непроницаемым выражением лица смотрел на девушку.       — Привет, я думала, что этажом ошиблась, хах, — постаралась наладить тон, чтобы прозвучало не столь фальшиво. — Ты живёшь в красивом доме.       — Спасибо. Заходи.       Парень шагнул в сторону и полноценно отворил дверь в своё жилое пространство. Может быть, у него родители дома и Нари рано переживает? Войдя в квартиру, девушка внезапно оказалась в мире, о котором мечтала в забытых школьных временах, где она вырезала из разных мебельных журналов картинки с понравившимися интерьерами домов и вклеивала их в свою тетрадь желаний. Высокие потолки, окна в пол, всё в приглушённых, тёмных оттенках. Нари сразу поняла, что здесь больше никто не жил, кроме самого Ыну. Сама не знала, как, но что-то подсказало, как шестое чувство.       — Я будто бы в журнал нырнула, — по-доброму смеясь, прошептала Нари и бросила взгляд на парня, который медленно следовал за девушкой, бродящей по его квартире. — Всё здесь такое… Холостяцкое.       — Холостяцкое? — Ыну переспросил и выгнул брови, а студентка кивнула. — Если это комплимент, то спасибо.       — Он самый, — Нари улыбнулась и без зазрения совести продолжила рассматривать помещение. В частности кухню, ведь та была совмещена с залом. Частая практика в корейских квартирах.       Чёрные шкафчики контрастировали с белоснежной мраморной столешницей, техника блестела, будто Ыну заехал в эту квартиру только сейчас и ещё не успел её обжить, а высокие барные стулья прямо указывали на то, что заниматься сегодняшней учёбой они будут за ними, ведь на стойке лежали все учебники.       Девичья рука скользнула по холодной поверхности острова, Нари заметила, как игра света подчеркнула утончённые линии и формы разных дизайнерских предметов. Она знала, что здесь можно провести часы, просто разглядывая детали и разные объекты интерьера.       — В спальню тоже заглянешь? — Ыну бесцветно посмеялся, и Нари в очередной раз удивилась его эмоциональной составляющей.       — Как у тебя получается настолько хорошо контролировать эмоции на лице? Ты даже не улыбаешься никогда.       — Привычка, — Ыну дёрнул плечом и опустился за барный стул. Жестом руки он пригласил Нари последовать за ним, что девушка и сделала.       — Извини, если тебя это задело, но я не в укор, честно, — студентка заправила прядь чёрных волос и тепло улыбнулась. — Меня это поражает в хорошем смысле этого слова.       — Ты забавная.       — Ух ты, ты умеешь говорить что-то приятное, я польщена! — Нари тихо рассмеялась и задела парня плечом.       — Отставим шутки, — уже более серьёзно добавил Ыну и посмотрел в глаза напротив. — Я согласился помочь тебе с учёбой, значит, сегодня я твой учитель, а это подводит нас к…       — К тому, что я обязана быть хорошей ученицей, слушать тебя и всё конспектировать, верно?       — Ага, именно. Начнём с того, что ты больше не будешь перебивать.       Нари прыснула в кулак и окончательно отвела шутки в сторону, нырнула в учёбу и новые знания с головой. Это и правда помогло, на секунду она даже забыла, что за входной дверью её ждала реальная жизнь и что из собственного журнала с интерьером мечты ей придётся выбраться рано или поздно.       Хорошо, что её собственное «поздно» случится не в ближайшие два часа.       А вот через час своё «рано» начинал требовать Ыну, потому что Нари нарочито вела дискуссию чуть ли не после каждого второго его предложения. Пока она лепетала аргументы, парень закатил глаза и провёл ладонью по лицу.       — Нари, стой, слушай. При формулировании задачи должны использоваться уже описанные события и их вероятности, без изменений, — спокойно произнёс Ыну, сглатывая последние нервные клетки. — Понимаешь? Дробление подобных задач по уровням сложности — это… Ну, как бы выразиться мягко… Нецелесообразно!       — А если я со своим этим «нецелесообразно» решаю эту задачу в два раза быстрее? Ответ же верный! — она обречённо хлопнула себя ладошкой по лбу и сползла по столу, превращаясь то ли в подобие лужи, то ли в ужасно раздосадованного жизнью человека. — Эти ваши правила в учебниках, у меня в Англии всё было по-другому.       — Могу только сказать, что при разработке этого учебного пособия была учтена вся спецификация будущей профессиональной деятельности. Поэтому просто учи и не перечь, нецелесообразное ты создание.       — Эй, обзываться не надо! — Нари тут же поднялась и ткнула Ыну в плечо колпачком от ручки. — И вообще, ты-то откуда это знаешь? Свечку держал?       — Ха-ха, очень смешно. Просто знаю и всё.       — Какой ты подозрительный, — Нари зловеще прищурила глаза и нагнулась в сторону парня, который опустил корпус дальше, лишь бы не соприкоснуться. — Уверена, у тебя ещё много тайн припрятано, Ыну.       — С чего бы это? — слишком нервно ответил и сглотнул вязкую слюну.       Замок входной двери лязгнул, и двое, как по щелчку пальцев, выпрямили спины. Ыну бросил настороженный взгляд в коридор, а Нари удивлённо хлопнула глазами. Неужели она ошиблась и прямо сейчас встретится с его родителями? Неловко.       — Ты кого-то ждёшь? — шёпотом спросила студентка, выглядывая из-за его спины.       — Нет, сегодня ко мне никто не должен был заезжать.       Ыну поднялся с места и направился к двери, но не успел он дойти, как она отворилась и на пороге появился Чонгук. Профессор, мать его, Чон. Рот Нари открылся автоматически, вот чего-чего, а его здесь она увидеть совершенно не подозревала. Ыну же в этот момент лишь немного напрягся, но его факт того, что на пороге квартиры стоял преподаватель, нисколько не удивил, значит, это не была случайность. Значит, эти двое чем-то связаны.       Не думая о собственных действиях, Нари тут же пригнулась и упала со стула на пол, после чего быстро заползла за стол, но тёплый, бархатный голос нарушил план её побега.       — Успокойтесь, студентка Мин, ваши приторные духи спутать не получится. Я знал, что вы в гостях у моего племянника, ещё на подходе к лифту, — Чонгук усмехнулся и снял с плеч пальто. — Вылезайте, вы уже достаточно опозорились, протирая полы этой квартиры.       — О, профессор Чон, не ожидала вас здесь встретить! — с совершенно обыкновенным выражением лица произнесла Нари и материализовалась за столом. — А мы тут разговаривали. Просто так. Обо всём.       — Ясно. Об этом позже, — вторую часть предложения Чонгук произнёс для Ыну металлическим голосом и скрылся за дверью одной из комнат.       — Он твой дядя?! — Нари ещё никогда в жизни не говорила слова шёпотом настолько эмоционально. Она не заметила, как вцепилась тонкими пальцами в воротник студента. — Меня теперь отчислят, да?       — Выдохни, — парень сказал ласково, успокаивающе, но расшатанные нервы не дали поверить ему на слово. — Да, он мой дядя, долгая история, но об этом никто не знает. Надеюсь, что дальше так и будет.       — Меня отчислят, да? — пластинка Нари заела, и Ыну усмехнулся.       — Успокойся, будешь учиться дальше, мы ведь, как ты и сказала, просто разговаривали. Повезло, что он занят, не обратил внимания на учебники.       — Ыну, я пойду, не будем играть с судьбой. Спасибо за сегодня.       Нари нервно улыбнулась и быстрыми движениями убрала вещи в рюкзак, после чего моментально натянула на ноги обувь и выхватила куртку из рук Ыну. Девушка помахала парню на прощание и спешно выбралась из здания. Находиться в одном замкнутом пространстве с профессором Чоном она не была готова. Назло ей, перед глазами тут же мелькнул образ Тэхёна, будто вместе с первым в дверь ввалилось и это чудовище.       На свежем воздухе стало немного легче, Нари вышла за территорию жилого комплекса и в прострации добралась до остановки, где без сил свалилась на скамейку. И куда делась вся энергия? Чонгук одним присутствием высосал всё хорошее, что она успела насобирать из встречи с Ыну. Гроши настроения и те развеялись.       — Издевательство какое-то, — пробормотала под нос и оглянула улицу.       Нога барабанила по асфальту, подтверждая беспокойное состояние. Нари даже не заметила, как достала из рюкзака бумажку и развернула её, вчиталась в адрес. Чживон заверила, что в берлоге весело и что студентка могла прийти туда в любой момент. Стоило ли воспользоваться предложением? Вероятно. Возвращаться домой и встречаться лицом к лицу с Мину Нари не была готова. Впервые за их дружбу она не знала, что нужно говорить и как следует себя вести.       Стоило отбросить трусость и сесть в автобус, как телефон девушки завибрировал, а на экране высветилось имя лучшей и единственной подруги.       Дерьмо.       — Мину?       — Боже, ты всё же решилась ответить! Я тебя прикончу, Мин Нари!       — Эй, не злись, я тебе потом всё объясню, просто… — студентка зависла, отчего-то огляделась по сторонам и обречённо вздохнула. — Сейчас у меня собственные, внутренние проблемы, но я в порядке. Я правда хочу побыть одна, но не хочу обидеть тебя. Мину, я… Пойми меня, если сможешь, — на выдохе ответила Нари, и её сердце бешено застучало от произнесённой лжи. Она не была в порядке, всё было чертовски плохо, проблемы студентки перешли на новый уровень, но сейчас сознаться не получится. Подруга молчала какое-то время, Нари даже показалось, что были слышны всхлипы.       — Хорошо, но я должна знать, что ты в безопасности, — голос Су Мин выражал твёрдость. — Просто… Просто если ты не ночуешь дома, то постарайся отписываться, ладно? Пиши, что ты жива и всё такое. Я волнуюсь.       — Договорились.       Нари оставила последнее слово за собой и отключила вызов, после чего открыла навигатор в телефоне и уставилась в окно. Сегодня она выяснит, что такое берлога.       В другой части города Тэхён пребывал в своём любимом месте — на дне. Его собственное дно не было болотом, нет, оно больше напоминало зыбучие пески: натыкаешься незаметно, а затягивает с головой. Он в пятнадцатый раз заносил кулак над чужим лицом, что кровавым месивом окрашивало бетонный пол. Да, такое уже не отмыть, а значит, и заморачиваться не надо. Что сделано, то сделано.       — Теперь готов сотрудничать? Твоего друга ждёт судьба похуже, если не решишься, — бархатный голос Тэхёна склонился к уху еле живого человека, а взгляд последовал к сидящему в углу второму допрашиваемому. — Сейчас ты запишешь мне код на листке и начнёшь молиться, чтобы твой друг повторил эти цифры, иначе вам обоим уготована дорога в пустошь, — выплюнул слова в лицо, а затем вытащил из кармана нож компании «Spyderco». Серебристый такой, с изгибом на конце, острый до жути, идеальная обработка клинка, Тэ обожал им глотки резать, если дело до этого доходило. А зачастую доходило. То были хорошие дни, ведь можно повеселиться.       Без каких-либо прелюдий царапнул кожу на щеке допрашиваемого и пропихнул задник ножа в его рот. Ну, это так, вместо ручки, иначе как ещё он сможет указать на верное? После всех махинаций Тэхён выставил перед лицом мужчины бумагу с напечатанными цифрами.       — У тебя десять секунд. Начал.       Мужчина в болевых конвульсиях стиснул зубами дарованный нож, но разум настолько мутило, что попасть в цифры с первого раза не вышло, он провёл кровавую полоску в бок и застонал. Тэ начал терять терпение, и человек почувствовал это, от чего из последних сил ткнул остриём в необходимые точки, а Тэхён запомнил последовательность. Человек лишь хотел, чтобы его компаньона отпустили, как ему и обещали.       Забавный.       Тэхён выдернул нож изо рта, вытер чужие слюни о брюки мужчины и начал изучать глазами представший взору код. Как просто, пришлось лишь потратить каких-то четыре часа. Чонгук будет доволен.       — Видишь, Тан, тебе была нужна ма-аленькая мотивация, — Тэ довольно протянул слова и квадратно улыбнулся, по-хищному так. — Пора на заслуженный покой.       Последнюю фразу он сказал с бесстрастным выражением лица, а затем с силой вонзил нож в бедро. Мужчина под ним громко закричал.       — Нет! Ты дал слово, что не тронешь его, если он покажет код! — прокричал второй, Мин Су. — Не смей!       — Не смей? — спокойно переспросил Тэ и выпрямил спину. Ему попытался отдать приказ букашка, бактерия, ничего не значившая в этой жизни и имеющая ценность лишь в знании пин-кода, который успешно добыт. Пальцы крепче сжали нож, и без малейших эмоций лезвие прошло по горлу Тана, вспарывая его. Тэхён начал идти ко второму. — Не смей убивать? Это ты хотел сказать? Как забавно получилось, буквально пару секунд назад я это сделал.       — Псих, у тебя вообще души нет?! Я никогда не скажу код!       — Ничего страшного, я верю твоему другу.       Тэ растянулся в хищной улыбке и рывком вонзил лезвие в грудь Мин Су, от чего тот закашлялся булькающими звуками, а лицо Тэхёна окрасили алые брызги. Длинные пальцы по-прежнему сжимали рукоятку, торчащую из груди, а вторая окровавленная ладонь опустилась на затылок покойника, поглаживая его. Тэхён начал смеяться — низко и гортанно, в самое ухо, проникая, как бы невероятно это ни было, ещё глубже.       — Вроде как договаривались, что работаешь сегодня чисто.       Голос вошедшего выдернул Тэхёна из собственного зазеркалья, и он повернул лицо в сторону, рассматривая приближающегося к нему Юнги. Тот, как обычно, был в чёрном обличье, докуривал сигарету и натягивал на одну руку перчатку. Не любил мараться. Его брови сошлись на переносице, рука вытянулась к Тэхёну, требуя.       — Прошу.       Театрально проворковал Тэ, отдал бумажку с пин-кодом и неаккуратно вытащил нож из грудины. Пока Юнги изучал цифры и параллельно набирал на сотовом телефоне номер, Тэхён достал из внутреннего кармана пиджака пакетик с растолчёнными таблетками. Не вытирая руки от крови, тот вскрыл пакет и высыпал содержимое в рот. Сегодня захотелось так, под язык, не нюхать.       — По-прежнему свою дрянь употребляешь? — Юнги наморщил нос и решил отвернуться от мужчины, чтобы не портить будущий аппетит в ресторане. Тэхён мог испортить что угодно. — Заканчивай с этим ребячеством.       — Отъебись, ты мне никто.       — Никто? Забыл святые правила нашего общества? — Мин Юнги усмехнулся уголком губ и помотал головой. — Не расстраивай Чонгука, он не обрадуется, если мне вновь придётся вылавливать его любимого пса из водоёма. У меня другие планы на вечер.       — Ничего страшного, отвлечёшься, если мне так будет нужно, — Тэхён по-детски показал язык и начал хрипло смеяться, запрокидывая голову назад.       — Избавься от тел.       — О нет, нет, нет, — Тэ из стороны в сторону помотал указательным пальцем. — Ты у нас чистоплюй, твоя работа. Свою я выполнил, видишь? — он подошёл к двум трупам и ткнул в каждого ногой. — Мёртвые, как и заказывали. Поэтому удачи, Юнги. Отпишись Гуку, что я молодец.       Тэхён достал из кармана чёрный платок и вытер с рук ту кровь, что не успела засохнуть, а затем покинул старый, заброшенный завод. На сегодня его выступление закончилось, можно поклониться залу и уходить за кулисы. Его так веселила эта мысль, что мужчина развернулся и показал идеально отточенный реверанс, после чего рассмеялся сам себе и сел в машину.       Интересно, что сейчас делала его студентка Мин? Думала ли она о нём? Конечно, думала, как могло быть иначе. Это ведь Тэхён, он теперь регулярно дарил ей наслаждение, она не могла не получать удовольствие от такого, как он. Глупости. Ещё и строила из себя такую недотрогу. Хотя Тэхён мог с уверенностью сказать, что есть в её сопротивлении нечто тягучее, как мёд. Облизываешься и облизываешься.       Он не насильник. Не может быть. Просто Нари любила выкрикивать это слово, лишь бы задеть его за живое, а живого-то не осталось совсем. Тэхён больше не ребёнок, он не верил в существование души. Пробовал в детстве, но не вышло. Мир его всегда всячески обманывал.       Яркая вспышка боли напомнила о себе в районе виска, и Тэ зарычал, крепче стискивая руль. По неосторожности выехал на встречку, но вовремя успел спохватиться и вернуть транспорт на верную полосу.       Опять начинается.       Первым желанием предстала картина, где Тэхён, скрючившись в комок, лежал головой на коленях Нари, а она ласково гладила его по волосам, путаясь в них тонкими-тонкими пальчиками. Её голос магическим образом помогал боли отступить, или тому виной были принятые заранее наркотики. Ох, до чего же ему захотелось вдавиться в неё телом, ощутить под ним дрожь и слабое мычание. Кожа у неё ещё такая… Как бы сказать… Персиковая. Вкусная очень.       Она опять напомнит, что ты бездушное чудовище.       — Заткнись, — ответил противному голосу в голове, что неприятно скрёбся в черепной коробке. — Заткнись, заткнись.       Без души ты ничто.       Стрелка на спидометре упала за сто девяносто, встречные машины превращались в разноцветные пятна. Почему в этом чёртовом мире всем так важна эта убогая душа? Нет её! Тэхён убедился в этом в далёком детстве, и за эксперимент свой заплатил самую высокую плату.       Тогда, помимо него, в их семье жил ещё маленький братик. Тэ было около шести лет, когда новый член семьи решил вылезти из матери. Родители на тот момент уже терпеть не могли Тэхёна, но как его влиятельный отец мог отказаться от собственного сына? Засмеют, что воспитать не смог.       Тэ по-детски не понимал, почему родители никогда ему не улыбались, только кричали, били, называли чудовищем за его недуг, а маленькому братику улыбки и любовь дарили постоянно. Тогда Тэхён и задумался, что не было у него самого, а было у этого крикливого комка кожи?       Душа.       Братик вкусно пах, вызывал умиление и улыбки родителей. Он не беспросветная, бессердечная тварь… у него есть душа. Тэхён в ту ночь так весело захлопал в ладоши, когда совершил это открытие, и думал, что вот-вот увидит, как ему улыбаются. Одна улыбка, всего лишь одна, этого не может быть много, ему лишь нужно найти и забрать эту душу себе. Тэ уверял себя, что попользуется ей недолго, только получит улыбку родителей и тут же вернёт обратно. Только вот как отыскать душу? Наверное, она должна прятаться где-то внутри. Всё намного проще.       И он прокрался ночью в спальню, пряча за спиной ножик, заранее украденный с кухни. Его братик спал и молчал, он казался таким тёплым и светлым, а маленький Тэхён теперь знал, что всё это из-за его души. Он больше не глупый, он разгадал загадку, осталось забрать её себе. Вот он и рассматривал братика с ног до головы, раздумывая о том, откуда именно нужно её доставать?       Где душа? Что такое душа? Она скрывается в руках, потому что ими мы познаём мир? Или в глазах, потому что ими мы на эти познания смотрим? А может, душа в словах, тогда нужно искать её внутри горла? Всё казалось не тем, но додумать сразу Тэхён не успел, потому что братик открыл глаза и увидел его с красивым, блестящим ножиком в руках. Начал кричать, а Тэ так в сторону дёрнулся, будто прямо в эту секунду по его голове рука прилетит, но ничего не прилетело. Нужно было как-то заставить братика замолчать, иначе родители проснутся, а Тэхён хотел прийти к ним с душой сам.       В страхе Тэ принял решение на время лишить братика слов и вонзил лезвие прямо в его крохотную шею. Недолгие булькающие звуки, и всё затихло. Он вернёт ему голос, но позже, сейчас нужно как можно скорее найти душу. Где же она? Тут и пришло осознание: родители всегда говорили братику слова о любви, мама любила рисовать пальцами на его коже сердечки. Значит, душа в сердце? Точно! Как ещё могло быть? Не зря папа так часто упоминал в его сторону «бездушный» и «бессердечный». Не зря в груди что-то кололо и сжималось, билось, будто стараясь выбраться наружу.       Тэ встал на цыпочки, перелез боковину детской кроватки и навис над телом братика, а затем с размаху вонзил нож куда-то в район живота и так несколько раз. Ладошка Тэхёна аккуратно раздвинула кожу и начала изучать внутренности, но там всё слишком мягко и непонятно, приходилось копаться.       И вот, спустя долгие минуты, в его руках сердце. Он прижал его к груди и улыбнулся. Теперь у него есть душа, теперь родители ему точно улыбнутся. Но когда маленький Тэ оказался в их спальне, они почему-то начали громко кричать. Что не так он сделал? Почему он всё ещё не заслужил одной улыбки?       Та ночь была последней, когда Тэхён видел своих родителей, они заперли его в винном погребе одного: испачканного с головы до ног в крови, в трусах и майке. Он долго плакал, не мог понять, почему они с ним так поступили, почему отказались, почему братик без души по-прежнему был дороже, а потом в проёме появился неизвестный дядя. В ту ночь у Тэхёна появилась новая семья, в ту ночь он зарёкся никогда больше не искать душу.       Он всегда был и будет не понят этим миром.