Глава 14. Моя оголённая душа

      Мину с Хосоком сидели в его машине и за обе щеки уплетали корн-доги, которые увидели в ларьке по дороге. В голове девушки бушевало огромное количество мыслей, и каждая была пуще другой. Все её переживания занимала Нари. Да, подруга смогла внести раскол в душевный покой Мину и даже бровью не повела.       Что она скрывала от неё? Су Мину ведь невооружённым глазом видела, что с той происходят странные вещи, она теперь и дома перестала появляться. Неужели нашла какого-то парня и ночевала у него? Может быть, он плохо обращался с ней? Нет, невозможно, Нари бы не встряла в отношения с абьюзером из-за своего прошлого, связанного с дядей, а это подводило к одной выжимке — подруга вляпалась во что-то похуже.       И Мину совершенно не могла догадаться, что в этом дерьме будет замешан один из профессоров их академии.       Совершено не могла.       — Так, ты снова улетела, — Хоби бросил настороженный взгляд в сторону девушки и слегка оттянул локон её волос, на что та шикнула. — Не поговорили?       — А когда успели бы? — Мину закатила глаза и, обидевшись, опустила подбородок на ладошку. Обижалась же студентка не на Хоби, а на сложившиеся обстоятельства. — Она меня в академии огибает такой дугой, что меня против воли посещают мысли, будто я чуму подхватила. Дома уже пару недель не появляется, чёрт… Хоби, я переживаю.       — Эй, Мин-Мин, я знаю, — парень убрал подлокотник и потянулся к девушке с объятиями, пытаясь подарить той хоть толику тепла и утешения. — Знаю, слышишь? Дай ей время, я уверен — у вас всё наладится. Ты ведь с ней знакома хренову тучу лет, — он крепче стиснул худое тело в руках и ободряюще улыбнулся. — Придёт к тебе, никуда не денется, — затем взгляд Хосока стал серьёзнее. — Но будь готова к услышанному. Раз она так пропала с радаров, значит, произошло что-то плохое.       Да знала Мину об этом, но подтверждение вслух от лучшего друга поселило в ней ещё больший раздор. Что, если Нари слишком заплутает в своих проблемах? Что, если девушка закрутится в такой кокон неприятностей, из которого они вдвоём её не вытащат?       Что, если?       — Это меня пугает, Хоби. Я была в курсе огромного дерьма в её прошлой жизни, и мы нашли возможность решить проблему. Что случилось сейчас, раз она не говорит об этом? — девушка нахмурилась и прикрыла глаза. — Чёрт, голова заболела.       — А вот для этого у меня есть таблеточка! А ну-ка, открывай ротик!       Мину состроила раздосадованную моську и нехотя раскрыла губы, позволяя парню протолкнуть в них таблетку. Для того чтобы он не расслаблялся, девушка укусила его за палец, когда тот был у неё во рту, и гнусненько так похихикала, проглатывая таблетку без дополнительного источника воды.       — Так и помогай людям, — потирая укушенный палец, недовольно пробубнил Хоби себе под нос. — За добро всегда страдают.       — Ой, не драматизируй. Едем.       Хосок не сдался и бросил в сторону Мину гневный взгляд, но той хоть бы хны, а потому и сам парень быстро расслабился, включая их общий плейлист.       Дорога до клуба заняла порядка десяти минут, и Хоби бы доехал за шесть, если бы не идиотский светофор на углу. Мину, несмотря на его переживания, довольно хмыкнула из-за привычной скоростной езды и вышла из автомобиля, несильно хлопая дверью за собой.       Ночной Сеул ожил, словно для этого города было только одно идеальное время суток. Мину любила ночь, потому что любила все развлечения, что открывались только тогда, когда солнце уходило далеко за горизонт. Девушка оттянула короткую юбку и подмигнула выходящему из клуба парню. Из-за всех мысленных дискуссий ей был необходим срочный отдых, а данное место лучше всего подходят для таких планов.       Когда двое прошли фейсконтроль, на них обрушалась музыка, что сочилась изо всех щелей здания. Народ активно прыгал под очередной хит, а бармены не успевали присесть на стулья, так как в режиме нон-стоп разливали коктейли всем заплатившим.       Хоби быстро попрощался и расплылся в толпе, выискивая себе пассию на ночь, а Мину лишь хмыкнула. Всегда они так — приезжают в клуб и сразу разбегаются, каждый по своим делам и со своими целями. Никто не обижался и не злился, они как-то в немом согласии приняли этот факт — в таких заведениях каждый сам по себе.       Им было комфортнее.       На случай чрезвычайной ситуации под рукой есть телефон, а их негласное правило велело — ни в коем случае не отключать гаджет, даже при смерти.       Студентку быстро угостили бесплатными напитками весьма симпатичные лица, но внутри у неё на них «не стояло», потому она благодарно приняла дары ночи и мгновенно осушила бокал, лишь бы не задерживаться в компании на дольше. Начала пробираться в толпу, чтобы слегка расслабить тело и отдаться по полной музыке. Именно она в первую очередь доведёт Мину до оргазма. В этом они с Хоби были одинаковыми.       — Нари, какого же чёрта ты со мной творишь?       Су Мин вздрогнула и обернулась на голос, обладатель которого небрежно задел её крепким плечом и даже не извинился. Мину и не винила, ведь мимо неё, сквозь толпу, прошёл не кто иной, как профессор Ким. Ей послышалось имя подруги, или же?..       Не знала, чем думала в эти секунды, но пошла следом за мужчиной, яро игнорируя интуицию, которая вопила во всё горло, чтобы она не приближалась к Тэхёну. Просто Мину подумала, что он ей сделает? Это её преподаватель, плохого явно не должно произойти.       Но профессор Ким быстро перешагнул зону VIP, проход в которую был закрыт для Мину. Она в раздражении поджала губы, будто провалила сверхсекретную миссию по спасению Пентагона. Девушка решила, что краем глаза последит за ним какое-то время, заранее нарекая себя маньячкой.       Увиденное не сказать что насторожило, но удивило. Долгое время Тэхён утыкался лицом в телефон, игнорируя длинноногих кореянок, кружащих вокруг него, и печатал сообщения. Она не могла сказать точно, что именно печатал, но пальцы так быстро набирали текст, а потом он словно ждал ответа, но не получал его. И так по кругу — Ким писал — смотрел на телефон — вновь писал.       Может быть, ей и правда послышалось имя подруги? Ведь за последние недели только оно вертелось в голове, подобно смерчу. Мину нахмурилась и поймала себя на мысли, что из неё начисто исчез весь запал для флирта и спонтанного секса. Что-то не так было с этим Тэхёном, но понять конкретнее не выходило.       Интуиция?       Что, если он прямо сейчас писал Нари?       Предположение слегка ошарашило студентку, но полностью исключить его она не сумела.       Не могли же они?..

* * *

      Ночь была поистине ужасной. Прошло две недели с момента её побега из собственного уголка безопасности, от своих друзей и прошлой жизни. Девушка лежала на диване в берлоге, поджав под себя колени, и думала, думала, думала. Сегодня она решила напиться, потому что держаться дольше не было сил и желания. Потеряла она в себе этот стержень, который не позволял соскочить на скользкую дорожку, и пропала. В самой себе или где-то за этими пределами.       Два дня назад Тэхён запер её в кабинете после пары, игнорируя просьбы студентки выпустить, а она вновь решила, что пройдёт через весь ужас. Вот только профессору не удалось до неё дотронуться — аудиторию открыл другой преподаватель и оповестил их о начале своей лекции. Как бы Тэхён ни говорил ей вдогонку, что он ничего не собирался с ней делать, а просто хотел побыть рядом и поговорить — она не верила. Сорвалась и сбежала из академии, молясь, что он не последует за ней.       Ей претили эти оголённые глаза в её сторону, претили слова, что он изменился и не допустит ошибок. Ей претил сам Ким Тэхён. Всё до простоты понятно.       И сейчас, в часы, когда в берлоге находилась только она одна — дала себе слабину. Начала выть и плакать навзрыд, надрывая голосовые связки, мечтая, чтобы эта солёная жидкость из глаз хоть как-то помогла её душе, но ошиблась. Пришлось влить в себя добротное количество виски, что прятал в баре Кибом; корявым почерком написать на бумаге извинения за это, а затем доползти до дивана и упасть на него пустым, даже не материальным, существом.       Нари до боли страшно осознавать, что она никогда не испытает тепла в свою сторону, не будет таять в чьих-то руках, не позволит себе довериться. Она, чёрт подери этот мир, имеет право быть любимой! Так каким образом поступки всего одного человека так сломали её?       Неужели действительно не сможет оказаться в чьих-то руках по собственной воле? Ей сейчас до скрежета в душе одиноко, холодно и страшно, что прямо в эти секунды, пока она топит себя в слезах, за дверью будет стоять Ким.       Пальцами нащупала телефон на столике и подтянула экран к лицу. Расфокусированный взгляд от выпитого алкоголя не сразу дал возможность разблокировать гаджет, но у неё это вышло. С шестой попытки. Не знала, что именно творит, просто хотелось, чтобы кто-то крепко её обнял, чтобы просто баюкал в руках и шептал на ухо слова поддержки. Знала, что невозможно, ведь она не поделится этим. Но вдруг?       Мин Нари:       Просьити за похднее время. Спишь?       Вытерла кончиком толстовки влажные дорожки на щеках и нос, закусила до боли давно искусанные губы и просто ждала ответа.

Ыну:

Нет. Ты пьяна?

      Нари даже привстала с дивана, потому что опешила от ответа. Откуда он знал? Экстрасенс, что ли? Прикрыла рот в удивлении и какое-то время, а точнее, минуты три, сидела и слегка покачивалась из стороны в сторону, глядя на яркий экран. Горизонт по-прежнему приятно расплывался перед глазами. Крепче стиснула телефон и начала печатать ответ.       Мин Нари:       Я мгу к теье приезать?

Ыну:

Да.

      Она не помнила, как вызывала такси, не помнила, как прошла сама поездка до жилого комплекса, где жил Ыну, не помнила, что без слов миновала консьержа и поднялась на лифте. Перед самой дверью она занесла сжатый кулак и неуверенно постучалась. В голове студентки даже не промелькнула мысль, что ей следовало бы переодеться перед выездом, а не предстать перед другом в растянутой толстовке с мокрыми рукавами и домашних легинсах.       Замок на двери щёлкнул, и та открылась. Ыну с удивлением и опаской осмотрел вид девушки: заплаканные глаза, красный нос, опухшие губы и яркий шлейф алкоголя. Сколько она могла выпить? Почему в столь поздний час передвигалась по городу в таком виде? Что с ней случилось?       — Нари? Что… Что произошло? — его хриплый от недавнего сна голос надломился, а обеспокоенный взгляд не отрывался от заплаканного лица.       — П-прости, — запинаясь, прошептала студентка и без задней мысли нырнула в его объятия, обхватив тонкими руками крепкий торс, не думая отпускать.       Ыну опешил, стоял несколько секунд столбом и не шевелился, пытаясь осознать, спит он сейчас или нет. Хватка Нари дала понять, что нет. Парень аккуратно и тихо закрыл за ними дверь, а другой рукой обнял хныкающую девушку. Не задумываясь, слегка согнулся и подхватил её под ноги, удобнее устраивая лёгкое тело на себе. Пронёс через коридор и опустился вместе с ней на диван.       Нари долго молчала. Плакала, прижималась к нему так, словно он мог растаять, и мотала головой в стороны, будто умоляла ничего не спрашивать. Он и не спрашивал. Вслух. В голове прокручивал самые страшные события, которые могли с ней произойти, и ещё одно — почему она пришла именно к нему?       Немного выйдя из оцепенения, он мысленно разрешил запустить пальцы в чёрные волосы и спокойными движениями начал массажировать голову, чтобы хоть как-то поспособствовать ситуации. Видимо, это помогло, потому что плечо больше не мокло от слёз, а хныканье сошло на прерывистое дыхание.       — Мне ничего не спрашивать? — говорил шёпотом, таким тягучим, который успокаивал студентку, и она против воли придвинулась головой к нему.       — Не думаю, что смогу ответить, — честно призналась и закрыла глаза, втягивая носом приятный медовый аромат. Ыну одним своим присутствием успокаивал её, сам того не осознавая. — Извини, что я как с неба свалилась, не хочу обременять тебя.       — Не говори так, — он крепче прижал её голову к себе и втянул воздух. — Я рад тебе, ты это знаешь, просто… Обеспокоен причиной приезда. Нари, скажи…       Она вмиг выпрямилась, хоть и слегка покачнулась из-за опьянения, на что получила касание в районе талии от Ыну, который удержал её. Девичья ладошка легла на чужие губы, и она уткнулась лбом в его, закрывая глаза.       — Прошу, не надо, не говори ничего, — практически скулила, умоляя. — Не задавай вопросов, не спрашивай.       — Тогда что мне делать? — промычал сквозь нежную кожу.       — Будь рядом. Можешь?       Не отрывая от неё взгляда, парень медленно, но уверено кивнул, а плечи Нари опустились от спокойствия. Её голова вновь переместилась со лба на ложбинку в шее, утыкаясь носом. Студентка не понимала, что творила, но отходить от Ыну не хотела. Да и не смогла бы.       Новая дорожка слёз стекла по щекам, хотя Нари была уверена, что выплакала из себя всю жидкость. Её тело стало слегка потряхивать, алкоголь немного рассасывался в организме, а разум потяжелел. Большие ладони Ыну нежно растекались по её позвоночнику, и от этого внутри что-то свернулось.       Девушка медленно отстранилась, заглянула в тёмные омуты и переместила взгляд на губы. Дыхание парня вмиг стало рваным, как и у неё самой. Её руки опустились к нему на шею, а чёрные локоны упали вперёд, слегка скрывая лицо. Смотрел, казалось, очень долго, практически не моргая. Смотрел, пока сам не предпринял попытку потянуться к губам.       Нари вмиг потерялась в ощущениях, прикрыла глаза, чтобы не столкнуться с взглядом чёрных глаз и не пропасть окончательно. Не исчезнуть из того мира в эти приятные секунды. Вдавливала пальцы в его кожу, потому что была не в силах контролировать своё тело.       Поцелуй очень лёгкий, как будто он сам по себе мог испариться. Она не торопилась, как и Ыну. Девушка просто прижалась к его телу, как если бы искала утешения в этом простом жесте. Поцелуй был таким, каким она могла его подарить — мягко и осторожно, как дуновение ветра. В этом поцелуе не было страсти, не было звука, было только доверие и молчание всех тяжёлых проскальзывающих событий, что каждый из них нёс внутри.       Ыну чувствовал, как её губы дрожали, и это лишь усиливало его желание защитить её. Он отвечал с такой же осторожностью, словно боялся, что мог причинить Нари боль. Каждый миг тянулся, и в этом молчании они нашли утешение. Нари, отдав ему частичку своей боли, почувствовала, как тяжесть на сердце немного ослабла, а Ыну, принимая её чувства, словно обнимал её душу.       В этот момент они были не просто друзьями — они были двумя покалеченными половинками, которые искали утешение друг в друге в этом полном боли мире, скрывающем невысказанные слова и невидимые слёзы.       Нари медленно подняла голову, и их взгляды встретились. В её глазах отражалась вся та боль, которую она не могла разделить с ним, и Ыну, чувствуя это, лишь крепче сжал её в объятиях. Он знал, что сейчас не время для слов и, возможно, именно поэтому этот момент был таким важным.       Длинные мужские пальцы аккуратно поддели прядь её волос и заправили за ухо, чтобы он мог лучше видеть её лицо, её глаза. Она не отводила взгляда, смотрела с чем-то запретным и проникновенным, его дыхание всё ещё не успокоилось. Он не знал, имел ли права касаться тела, проводить ладонями, тянуться к губам, будто без какой-либо просьбы передавал рычаг управления в хрупкие руки, хотя это не совсем было на него похоже.       Нари закусила губу и неуверенно двинулась к его лицу, вновь теряясь в поцелуе. Она молчаливо и скуляще двинулась бёдрами, жаждая утонуть в безопасном тепле, только бы её не откинули. Ыну что-то прохрипел ей в ухо и крепко сжал аккуратные бёдра, останавливая.       — Ты пьяна, — на выдохе прошептал парень, не желая поддаться искушению, когда подруга в таком состоянии. Подруга ли? — Нари.       — Не отталкивай, — тонкие пальцы стиснули края чёрной толстовки. — Не отталкивай, не отталкивай… Ты мне нужен.       — Я здесь, тише, — Ыну опустил ладони ей на щёки и вытер новые дорожки слёз. — Здесь.       И сам притянул покрасневшие губы к своим, нежно обхватывая нижнюю, поглаживая её внутри языком.       Темп Нари изменился — она стала отвечать настойчивее, несдержаннее, льнула к крепкому телу всей бушующей энергией. Её пальцы подцепили края чёрной толстовки, и Ыну поднял руки, помогая освободиться от верха. Холодная ладонь прошлась по торсу, и девушка громко выдохнула, а затем зарылась рукой где-то в загривке парня, слегка сжимая его волосы.       Голова Нари закружилась, потому что Ыну целовал её так самозабвенно и открыто, а шумное дыхание и тихие постанывания ещё больше накаляли. Целовал с таким напором, подстраиваясь под Нари, что влажные причмокивающие звуки приглушить было невозможно.       В одну из секунд он не выдержал — встал с дивана вместе с Нари на руках и быстрым шагом направился в спальню, открывая ручку двери на ощупь, потому что губы всё ещё находились на губах.       Девушка упала спиной на кровать, каким-то животным, отчаянным взглядом осматривала его тело: ряды кубиков, мышцы, вены, а ещё масштабная татуировка, которая начиналась витиеватыми узорами с начала обоих локтей, переходила на шею и терялась за спиной. Ей понравилось это тату ещё в тот роковой вечер, когда студентка следила за ним во время боя. Не признавая самой себе, ей очень захотелось её дотронуться. Сейчас это было возможно, поэтому девичьи пальцы то и дело перемещались по забитым мышцам.       Она громко ахнула, когда Ыну поддел пальцами края лосин и стянул их вниз вместе с бельём, а затем оказался сверху так, что она лежала под ним, и помог девушке стянуть белую толстовку, которую она так проклинала.       Его глаза расширились, когда коснулись взглядом оголённой и чистой кожи, которую хотелось сжимать, целовать и ни за что не отпускать. Ыну впервые за долгое время оторвал взгляд от девушки, спустился ниже, оставляя мокрую дорожку из поцелуев по её шее и животу, а затем аккуратно подтянул бёдра ближе к лицу.       Если бы не алкоголь в крови, Нари бы тут же заплыла краской и, возможно, прикрыла лицо ладонями, потому что эта картинка чересчур слишком. То, как он смотрел на неё, то, как заботливо и аккуратно дарил такие страстные и горячие касания, то, как он растворялся в ней. Слишком.       Ыну коснулся языком клитора, нежно втягивая его в рот, а у Нари искры из глаз полетели, потому что она не понимала, как такое возможно. Как могло быть так приятно лишь на первых секундах этих касаний? Каждым своим действием он забирал толику боли из её души, вытягивал это, будто бы разделял с ней невзгоды. От этих вытекающих чувств по её щекам вмиг скатились солёные дорожки. Лишь бы он не подумал, что ей плохо. Ей хорошо.       Очень-очень-очень хорошо.       Нари вновь потерялась, потому что совершенно не могла понять, как у Ыну могло быть столько времени, чтобы научиться таким техникам, которые так яро демонстрировал его язык. Он так им двигал, так вылизывал, обсасывал и мучил, что Нари задыхалась.       Девушка закусила указательный палец, когда Ыну ввёл пальцы, обдавая горячим дыханием. Начал давить на верхнюю стенку, посылая по телу сотни приятных импульсов, а с губ студентки сорвался первый громкий стон и она выгнулась в спине слабой дугой. Ыну же рушился в её звуках, настолько они приятны и сладки, настолько ему нравилось всё, что сейчас происходило.       Действия становились смелее, Нари зарыла пальцы в тёмных волосах и слегка оттянула их так, чтобы ей стало ещё приятнее, а парень замычал от удовольствия.       Боже, ему приятно то, насколько приятно ей.       Тело содрогнулось в лёгких конвульсиях, девушка до боли закусила губу, отчего-то боясь стать громкой, и сглотнула собственный стон удовольствия. Ыну выпрямился и с горящими глазами посмотрел на неё.       — Не делай так больше, — его голос низкий, а дыхание рваное. — Я хочу тебя слышать.       Она поджала губы и осторожно кивнула, пока парень вновь оказался прямо над ней, одной рукой поглаживая бедро. Они смотрели друг на друга, опаляя всей недосказанностью, страстью и чем-то неизвестным. Не отрывая взгляда, Ыну нежно раздвинул её бёдра в стороны, устраиваясь между ними, будто задавал вопросы через свои касания. И она не сопротивлялась, отвечала на всё, лишь бы не вслух.       Спустил с себя брюки и обхватил член, медленно проводя им по мокрой промежности. Не сдержался, сам застонал, пока Нари так призывно двигалась к нему. Головка аккуратно вошла внутрь, нарочито медленно, чтобы не сделать больно, хоть девушка и была готова принять его.       Первый толчок, Нари хныкнула, бёдрами дёрнула, только бы не остановился на этом. Не остановится. Не сможет, только если она не попросит об этом вслух. Начал двигаться, набирал скорость, но не вдалбливался так, чтобы у обоих искры из глаз летели. Что-то ему подсказывало, что сейчас с ней было нужно более аккуратно, без синяков и отметин. Нежно.       Нари подтянулась и уткнулась лбом в его грудь, благодаря чему Ыну провёл языком по её шее, ловя такие трепетные звуки в самое ухо.       Тонкие руки обхватили шею парня, провели по затылку, сжали волосы. Студентка рвалась быть ближе, чтобы тело к телу, кожа к коже, чтобы выбить все мысли из головы. Не думать-не думать-не думать. Только не в эти секунды, когда ей так хорошо.       Оргазм маячил где-то на горизонте, и Ыну уверенно подводил обоих к этому. Нари затряслась всем телом, сжалась вокруг его длины, вытягивая из парня сдавленное шипение, и вцепилась в его спину короткими ногтями. В глазах потемнело, она зажмурилась до ярких кругов. Когда открыла их, то увидела, как комната резко закружилась. Не осталось сил.       Ыну опустился на спину рядом, в комнате слышалось лишь шумное дыхание обоих. Нари перевернулась на бок и подползла к парню вплотную, прижимаясь. Он быстро сцепил на ней крепкие руки и перевернулся на бок, чтобы стало удобнее обнимать её. Остатки алкоголя и эйфория от оргазма сделали своё дело, поэтому Нари быстро провалилась в сон, впервые за долгое время не обременяя себя тяжкими мыслями.       Утром девушка проснулась слегка в шоковом состоянии. Нет, она прекрасно помнила в подробностях то, что было вчера ночью, но никак не понимала, откуда у неё взялось столько смелости. Стало ужасно стыдно. Ыну лежал на животе, одной рукой обнимая Нари, а другая покоилась под подушкой. Студентка аккуратно и не спеша вылезла из-под крепких тисков и поднялась на цыпочки с кровати. Снова обернулась, чтобы трезвыми глазами увидеть крепкое тело её друга. Татуировка на спине была ещё прекраснее, чем на руках, а под левой лопаткой значился иероглиф с именем «Омэн». Так же, как его нарекал ведущий во время поединка.       Нари стала натягивать на себя одежду и тихо вышагнула из комнаты, попутно расправляя пальцами спутанные волосы. На его девственно-чистой кухне был кувшин с водой, и девушка не устояла перед соблазном — подошла и отпила несколько глотков, а затем вернулась в коридор и начала обуваться. Когда замок входной двери щёлкнул под её напором, позади раздался хриплый голос.       — Уходишь? — Ыну был в одних брюках с расстёгнутым ремнём от вчерашних утех и сверлил Нари потемневшим взглядом. — Или сбегаешь?       — Я… — явно растерявшись, она сглотнула слюну и поджала губы. — Да и… Да.       — Значит, мы делаем вид, что ничего не было? — опять хрипел.       — Прости.       Она практически вылетела в коридор и множество раз жала на кнопку лифта, молясь, чтобы парень не вышел за ней вслед. Что она ему сейчас скажет? Опустошённость — вот, что было внутри. Страх из-за Тэхёна вернулся с первым пробуждением, опаска за собственную жизнь и близких давила на плечи. Они с Ыну успели сблизиться до произошедшей ночи, но он всё ещё оставался племянником Чонгука и был связан с Кимом.       Ей просто страшно.       Как бы хотелось отбросить в сторону все предрассудки, сесть друг напротив друга и излить душу, но, на удивление самой Нари, на такое было способно только её тело. Она оголилась перед ним не только кожей, но и душой. Пока это была планка.       Вышла на улицу и жадно втянула в себя воздух, заполняя им лёгкие, а затем согнулась и закашляла. Не посмотрела сводку новостей, видимо, сегодня был смог. Нужно отыскать маску.       Вызвала такси, тратя на это последние воны, и поехала домой. Именно туда, не в берлогу.       Ей нужно увидеть Мину.