Глава 17. Не выплыть мне, а тонуть

      Прошёл практически месяц с учебных ориентирований в Капхёне, Нари даже показалось, что её жизнь вновь оказалась в привычном темпе, без ежесекундной паранойи, без оглядок и опасности за собственную жизнь. Она постаралась поверить, что справляется, что теперь ей можно делать то, что она хочет, не страшась, что последует за такими решениями.       Она просто начала жить. Опять. Без раздумий над угнетённым будущим. Солнце, на милость несуществующим Богам, вновь протянуло к ней тёплые лучи.       Сейчас студентка заканчивала смену на своей временной работе, разливая сладкие напитки всем покупателям. Хозяйка оказалась права, когда ещё в первый стажировочный день предупредила о вечерней нагрузке, людей в это тёмное время суток было очень много, но настроение от этого нисколько не портилось, наоборот, заряжало девушку энергией.       Когда Нари поднимала стулья на столы и протирала пол после окончания смены, колокольчик над входной дверью издал приятное звучание, и она обернулась через плечо, встретив вошедшего гостя.       — Ты рано, я не успела закончить с полом, — она приветственно улыбнулась и опустила швабру в ведро, промачивая ткань в воде.       — Ничего, всегда хотелось понаблюдать за твоим рабочим процессом, — Юнги усмехнулся и, дабы не испачкать труды подруги, остановился у самого порога, оперевшись о стену. — Я проехал через один неплохой ресторан и взял нам с собой еды.       — Ты хотел добавить — свой ресторан? — Нари рассмеялась и закончила протирать последний угол, после чего схватила ведро и направилась в сторону подсобки. — Можешь не отвечать, я так голодна, что подробности необязательны! — прокричала из малоосвещённой комнаты и начала переодеваться в свою одежду.       За этот прошедший месяц всё успело сильно закрутиться, в частности её дружба с ректором. Он, сдержав обещание, подступался к ней неспешно, рассказывал о себе, узнавал саму Нари, пару раз привёз её в свои рестораны, в которых мужчина выступал главным инвестором, но большую часть времени двое проводили в доме Юнги. У него была большая квартира в центре Сеула, но студентку больше радовало наличие игровой приставки, за которой друзья теряли свои часы.       Выйдя из подсобки уже в удобном худи и джинсах, Нари провела рукой по растрёпанным волосам, приглаживая их, и с улыбкой направилась к Юнги. Он придержал для неё створку, и та на миг, проходя мимо, ощутила знакомый запах его парфюма — древесный, с нотами табака и чего-то пряного.       Ночной воздух был прохладным, но не пронизывающим, несмотря на то, что зима была не за горами. Улица опустела, витрины магазинов отражали свет неоновых вывесок. Двое шли молча, наслаждаясь тишиной, пока не оказались у машины мужчины. Его чёрный «Эскалада» блестел под фонарями, как всегда, безупречно чистый.       — Откроешь багажник? — спросила она, поднимая сумку с учебниками и чехол с формой.       — Давай лучше на заднее сиденье, — подмигнул и нажал кнопку на ключе.       Нари вопросов о том, что могло быть в большом багажнике, не задавала и, устроившись рядом на пассажирском месте, откинулась на спинку кресла. В машине было тепло, не успела остыть, внутри играла тихая инструментальная музыка, не радио, а любимый плейлист, составленный самим Юнги.       — Снова те же треки? — кивнула она на звуки фортепиано.       — Да, помогает сосредоточиться или забыться. Сегодня второе, — коротко ответил, и машина двинулась с места. Мужчина никогда не пристёгивался, потому и сейчас предпочёл не трогать ремень безопасности.       Поездка заняла не больше двадцати минут, но каждый поворот, каждый светофор казались вписанными в особый ритм их молчаливого комфорта. За стеклом проплывали огни города, уличные артисты у некоторых станций метро, поздние прохожие. Нари смотрела в окно, подперев подбородок рукой, а Юнги то и дело посматривал в её сторону, не нарушая тишину, а будто поддерживая её.       — Сегодня был хороший день? — вдруг спросил, когда они свернули на парковку в его жилом комплексе. — Вечер точно будет. Просто еда, удобный диван и наш вечный спор, кто первым упадёт в «It Takes Two».       Нари повернулась к нему и улыбнулась.       — Мой деревянный аватар сделает твоего глиняного, даже не сомневайся.       Они вышли из машины, в воздухе пахло ночным Сеулом: асфальтом, рассадкой цветов и далёким запахом жареного мяса от уличных палаток. Юнги взял пакет с едой из ресторана, Нари придержала входную дверь, и они вместе поднялись в квартиру, где начнётся ещё один их вечер, полный молчаливого понимания и тихой, почти незаметной близости.       В квартире было полутемно, Юнги никогда не зажигал верхний свет, только настольные лампы в углах гостиной отбрасывали тёплое свечение на мягкие очертания мебели. Студентка сбросила обувь и прошлась по ковру босиком, мгновенно расслабляясь. Этот дом не был её, но казался почти родным — тихим убежищем, в котором не требовалось быть кем-то, кроме себя.       Она быстро помыла руки и вернулась на кухню.       — Разогревать не будем? — она кивнула на пакеты с едой, с интересом заглянув внутрь, чтобы узнать о сегодняшнем меню.       — Там всё ещё горячее, я просил упаковать для приверед, — усмехнулся Юнги, прошёл на кухню и достал тарелки с верхней полки. Он действовал привычно, как будто они уже годами жили вместе, что было для него странно. — И ты же знаешь, что моя микроволновка портит вкус. Мастера вкуса не прощают такой халатности.       — О, прошу прощения, великий гурман, — фыркнула, устраиваясь на диване и обхватывая колени. — Тогда подавай, как положено, со всеми церемониями.       Юнги лишь закатил глаза на все высказывания и разложил всё на журнальном столике: вкусное кимчи, куксу, рис с говядиной, курицу в апельсиновом соусе, а затем присоединился к девушке. Они ели молча, изредка пересекаясь взглядами и улыбками. Где-то посреди ужина Юнги подал ей бутылку соджу, открыв ту заранее.       — Только одну, завтра у меня важная самостоятельная и мне нужно быть живой, — напомнила, ведь этот маленький экзамен проводил сам Юнги, что и заставило посмеяться, но всё же сделать глоток.       — Первая бутылка для вкуса, вторая для сна, третья для побега от мыслей, — тихо сказал, не глядя на неё. — К тому же я знаю, что ты подготовила весь материал, поэтому расслабься.       — Мне нравится здесь, — мягко произнесла и поставила тарелку на колени. — Твой дом особенно уютный.       — Теперь я понял, почему ты так часто здесь ошиваешься, — сказал с теплотой в голосе, но в своей грубой манере. Нари театрально ахнула и боднула его плечом.       — Эй, это ты меня постоянно зовёшь к себе, так что не надо тут! — студентка фыркнула и сползла с дивана к ящикам. — Мой геймпад на своём месте?       — Конечно, я даже зарядил его, как истинный джентльмен, дающий даме шанс на проигрыш, — ответил с довольной ухмылкой и схватил пульт. Нажатием снял технику с режима ожидания, и экран озарился светом главного меню.       Нари в этот момент натянула на ноги тёплые носки, которые всегда хранились в нижней полке, ведь Юнги однажды купил их просто «на всякий случай». Вернулась на диван, сжала между пальцами контроллер и покачала им в воздухе.       — Напоминаю, если ты начнёшь толкать моего персонажа в пропасть снова — я брошу в тебя подушкой.       — Это не было специально! — фальшиво возмутился Мин, уже запуская сохранённую игру. — Просто твой персонаж медленно двигается, а у меня рефлексы профессионала.       Игра началась. Мир «It Takes Two» закрутился на экране: яркий, местами безумный, с причудливыми уровнями и неочевидными головоломками. Они вместе сражались с плюшевыми пчёлами, управляли летающими конструкциями, свергали королеву и строили мосты из света. Нари комментировала каждый неловкий прыжок Юнги, а он язвительно поддевал её промахи в прицеливании.       — Ты опять не активировала платформу! — почти зарычал, сваливаясь в пустоту.       — А ты не забыл, что тут командная работа?! Я не маг и не телепат! — воскликнула она и шлёпнула его подушкой, которую мигом схватила с дивана.       Смех заполнил комнату, такой искренний, что на секунду казалось, будто времени не существует. Только они, экран и лёгкость этого момента. Нари испугалась, что уже успела привыкнуть к этому, что подпустила ректора очень близко, хоть и по-прежнему не рассказывала ему о многих терзающих вещах. Они умудрялись сближаться с помощью иных тем, не вдаваясь в тёмные подробности каждого.       Три часа пролетели незаметно. Они застряли на особенно сложной головоломке, решили отложить геймпады и сделать перерыв. Юнги встал, вытянулся всем телом и потёр шею. Нари даже услышала характерный хруст его костей.       — Ну всё, у меня глаза квадратные, — выдохнул и продолжил разминать плечи. — Давай на этом закончим. Больших успехов, конечно, не было, но хоть повеселились.       — Не было? Ты хочешь сказать, мы не проиграли пять раз подряд в одной и той же локации только потому, что ты решил прыгать не туда?       — Это стратегия. Нестандартный подход, — невозмутимо ответил он и выключил приставку.       Нари зевнула, обняв колени. Плед сполз с плеч, и Юнги, не говоря ни слова, подошёл и аккуратно укутал её снова. На секунду их взгляды встретились.       — Спасибо, — тихо прошептала она. — Не только за плед. За всё.       — Брось, — он махнул рукой и опустился на диван рядом. — Мы друзья, тебе не нужно благодарить меня за это.       Студентка только кивнула. Юнги всегда был немногословным, но у него был редкий талант — говорить коротко и так, чтобы попадать точно в цель. Она это ценила, правда, всё ещё не верила, что они действительно дали друг другу шанс на настоящую дружбу. Нари вспомнилось, как Мину, узнав об этом, ярко отреагировала, не веря, что ректор мог дружить с собственным студентом и не надеяться на что-то. Но Юнги был другим.       Они ещё долго сидели так, в темноте, где настольная лампа едва освещала их силуэты. За окном всё ещё был такой же Сеул: шумный, не спящий, временами чужой, а в этом пространстве, созданном двумя чашками, двумя контроллерами и одним мягким пледом, всё было по-другому. Иначе.       — Ты останешься? — негромко спросил и посмотрел в глаза Нари. Не как мужчина, добивающийся женщины, а как друг, который не хотел провожать обратно в холод.       Нари посмотрела на часы, уже за полночь, да и Мину, скорее всего, сладко спала в кровати, но самая главная причина — уходить ей вовсе не хотелось.       — Только если ты пообещаешь, что больше не будешь списывать всё на «нестандартную стратегию», — пробормотала и с тихим смехом притянула диванную подушку к голове.       — Договорились, — Юнги кивнул и в очередной раз встал с дивана. — Но спать ты будешь на нормальной кровати, у меня есть свободная спальня.       — Как скажете, ректор.       Смех Нари прозвучал особенно тепло, почти неслышно. Девушка укрылась пледом до подбородка и медленно зашагала за мужчиной, прислушиваясь к его равномерному дыханию. Удивительно, как иногда дружба может быть более исцеляющей, чем что-либо ещё.       На следующее утро она приготовила вкусный завтрак из того, что было в холодильнике, и в спешке двое покинули квартиру, мчась в сторону академии.       Уже на подъезде к парковке для сотрудников, Нари заметила, что около открытой машины стоял Чонгук с Тэхёном. Первый курил сигарету и о чём-то говорил второму, но лица обоих резко заставили внутренности скрутиться. Как-то студентка не предполагала, что сможет пересечься с ними, но к этому всё подводило: начало учебного дня, машины профессоров, вопрос их пересечения был лишь во времени.       Нари и Юнги вышли из машины, и девушка тут же ощутила на спине тяжёлые взгляды. Оборачиваться и здороваться совсем не хотелось, но против воли она прошлась взглядом по Тэхёну. Лучше бы никогда этого не делала. Он неотрывно смотрел на неё, прожигал кофейными зёрнами всё, до чего дотягивался на этом расстоянии. Нари не хотела гадать, о чём тот думал.       Мин быстро подметил перемену в лице подруги и слегка нахмурился.       — Иди в здание, встретимся на паре, — он кивнул, и от Нари уже след простыл.       Мужчина не успел удивиться этому исчезновению, так как его окликнул Чонгук. По дороге к своим коллегам Юнги достал из внутреннего кармана пальто пачку сигарет, губами поддел одну и сразу поджёг её. Никотин приятно наполнил лёгкие и привычно вскружил голову. Расслабилл.       — Господин, — он уважительно кивнул Чонгуку, а затем перевёл взгляд на другого. — Тэхён.       Юнги сразу заметил это — взгляд Тэхёна. Не просто острый, он буквально прожигал в нём дыру. Такой взгляд можно смело назвать пламенем, вспыхнувшим без предупреждения. Всего секунда, и всё лицо профессора словно пылало изнутри, как будто кто-то зажёг спичку в самых глубинах его раздражения. Юнги прищурился, выдыхая дым медленно и спокойно, словно пытаясь уловить суть этой немой агрессии.       Что-то не так.       Он заметил, как Тэхён, ещё секунду назад расслабленно стоявший рядом с Чонгуком, сжал челюсти, а пальцы правой руки дёрнулись, как будто держал что-то воображаемое или, наоборот, сдерживал самого себя. Глаза сверкали яростно, почти по-звериному, и в этом взгляде читалось всё: ярость, недоумение, уязвлённое самолюбие.       Юнги не понимал причины. Пока. Но чувствовал, что она гуляла прямо под носом.       — Что-то не так? — спросил спокойно, глядя прямо в глаза Тэ, в голосе ни намёка на провокацию.       Тот не ответил, вместо этого медленно отвернулся, сделал пару шагов в сторону, будто пытался заглушить внутри ту реакцию, которая взорвалась слишком быстро. Чонгук переглянулся с Юнги, короткий взгляд, в котором читалось усталое «оставь», ведь все в клане привыкли к его выходкам.       Но Юнги уже понял: дело не в нём.       В Нари, что ли?       «Интересно», — пронеслось у него в голове. Что именно связывало двоих? И почему то, что видел он, обычный жест дружбы, в глазах Тэхёна стало предательством? Нари бы точно рассказала Юнги обо всём, если бы в её жизни был замешен Тэ. Рассказала бы?       Мин не подал вида, сделал затяжку, выдохнул вбок и бросил окурок в урну. Аккуратно, без резких движений, но внутри него загорелось тревожное любопытство, смешанное с инстинктивной настороженностью.       Если Тэхён решил подступиться к Нари, то девчонка в опасности. Успел ли он что-то натворить?       Юнги попрощался и неспешно зашёл в здание, вот только мысли не отпускали.       Нари старалась не оборачиваться. Шаги отдавались гулом в полупустых коридорах первого этажа, будто здание ещё не проснулось и только она ненароком потревожила его сон. Хотелось вжаться в стены, стать прозрачной, пройти незамеченной. Она всё ещё чувствовала фантомный взгляд на себе, как прожектор в спину, и каждая секунда в здании казалась борьбой с подступающей паникой.       Не нужно было смотреть на Тэхёна.       Студентка знала, что рано или поздно произойдёт встреча с ним, но знание не упрощало этот наступивший момент. Тэхён бы в любом случае узнал об их дружбе с Юнги. Точно бы узнал.       Открыв дверь ближайшей аудитории, Нари прошмыгнула внутрь и уткнулась лбом в холодную поверхность парты, пряча лицо. Сердце колотилось, будто она снова на бегу, вновь на ориентированиях в Капхёне. И снова эта старая Нари, которая боялась всего, а ведь была слепая надежда, что она осталась позади.       Но, похоже, она пришла за ней. Вновь.       Когда на паре появился Юнги, Нари поняла, что он всё заметил. Он не проронил ни слова, только скользнул взглядом, задержался на лице чуть дольше обычного. Этот взгляд девушка успела выучить: так он смотрел, когда был тревожен, но не хотел показать этого. Лёгкий прищур, без привычной мягкости, сосредоточенный, выдержанный.       Юнги знал, но не давил.       И это показалось самым опасным из всего. Потому что Нари начинала надеяться, что может ему довериться, а если доверится, придётся рассказать всё, и тогда она потеряет эту новую жизнь, которую только начала строить.       Пары протекали в своём привычном темпе, кисть после каждой лекции неприятно зудела из-за множества конспектов. Нари, оставив Мину в аудитории, вышла в коридор, чтобы найти автомат с напитками и как-то освежить себя. Ей просто необходим воздух, пространство.       Но вместо желанного отдыха произошло столкновение. Буквальное.       Крепкая рука вцепилась в запястье слишком резко, мгновенно даря телу ментальные ожоги. Нари даже не успела вскрикнуть.       — Мы поговорим. Сейчас, — голос низкий, глухой, как будто Тэхён сдерживал себя.       Он потянул её за угол, туда, где никого не было, прямо под лестничную клетку, в глубину которой никто и никогда не заглядывал. В то самое место, где не было камер, где не было свидетелей, где когда-то они уже стояли вот так, против воли.       Молчание.       — Ты живёшь у него? — глаза Тэхёна сверкали, но, на удивление, он старался сохранять самообладание, просто смотрел чересчур глубоко, ей так совсем не нравилось. В его глазах не было ярости, только боль. Слишком много боли, которую он даже не пытался прятать.       — Это не твоё дело, — Нари постаралась отдёрнуть руку, ведь жжение кожи невыносимо, но он не давал. — Была уверена, что наш разговор в лесу был последним. Умеешь разочаровывать.       Тэхён медленно качнул головой, тёмные кудри из-за этого действия упали на лоб и скрыли часть глаз, как будто что-то внутри него оборвалось.       — Нари, пожалуйста, — от мольбы в его голосе у девушки сводили органы. — Это серьёзно?       И ей внезапно захотелось рассмеяться, горько, но тело не позволило. Он спрашивал, будто у неё с Юнги роман, а у них была жизнь. Простые вечера с едой, играми и безопасностью. Что в этом серьёзного? Но в какой-то момент Нари до невозможности сильно захотелось сказать, что Тэ прав, что она смогла полюбить назло миру после всего, что он с ней сделал.       Но Нари продолжала молчать, потому что до простоты понимала очевидную вещь — Тэхён не тот, кто отпускал легко, и если он решит, что между ней с Юнги что-то большее, он непременно начнёт копать.       Или хуже.       Тэхён злопамятный человек, присваивающий людей, как какие-то вещи, нарекая их личными.       — Между мной и Юнги доверие. Вот, что действительно серьёзно, — сказала наконец и выдернула руку. Тэ не удерживал, просто стоял, сжимая кулаки, а в его дыхании слышался срыв.       — Он всё равно предаст, — выдохнул и как-то криво усмехнулся. — Мы все одинаковые.       — Так думаешь только ты, потому что сам такой, Тэхён, — Нари в презрении сощурилась и сделала шаг назад. — Я больше не та, кем ты меня нарёк, и ты это понимаешь, именно поэтому злишься, ведь негоже господину Киму терять свои вещи!       Не имея за спиной защиты в эти секунды, Нари удивилась, когда в порыве сказанного с силой толкнула мужчину в грудь. Тэхён не пытался сохранить равновесие, его спина ударилась о бетонную стену, звук глухо отдался под лестницей. Он и не сопротивлялся, не сделал ни шага вперёд, ни попытки удержать её вновь. Просто стоял, растопырив пальцы, словно они горели, будто он сам не понимал, почему позволял ей это.       — Я не… — выдавил, но слова застряли в горле. Его глаза, обычно пронзительные, будто помутнели. Тягучая чернота устроила целую бурю внутри бездонного зрачка. — Я не хотел.       — Не хотел? — голос Нари начал дрожать от злости, и в этот момент она не чувствовала страха, только жгучую правду, обнажённую до боли. — Ты не хотел? Не хотел держать меня, когда я умоляла остановиться? Не хотел угрожать, давить, брать силой, будто я должна была быть благодарна?!       Она задыхалась, не от крика, от груза слов, от того, как глубоко и навсегда они были спрятаны внутри, а Тэхён молчал, не пытался защищаться, не оправдывался, лишь опустил взгляд, как будто стыд способен покрыть его грехи. Но стыд — не покаяние, не искупление. Не для него.       — Я меняюсь, — почти шептал, ломался у неё на глазах. — Я пытаюсь, Нари.       Она была рядом с ним лишь в обрывках, которым никогда не суждено стать настоящими. Была ускользающим прошлым, где ему удавалось отдохнуть, где его решениям не противились, их принимали, понимали. У неё получалось забирать всю головную боль одним присутствием, но эта редкая близость была только в несуществующем мире, в диалогах, которые Тэхён прокручивал сам, оставаясь наедине с собой.       Жалел ли он?       Ответ двойственный. Он не жалел, что сделал студентку своей, не жалел, что был с ней рядом. Жалел о том, что коснулся чувств из-за неё, что орган в рёберном каркасе так сильно страдал из-за кого-то.       Её пальцы сжались, а Тэхён слишком долго смотрел на них, думая о том, что ему достаточно одного движения, чтобы переплести их со своими. Наверное, они сейчас холодные.       — Поздно, — её голос ледяной приговор для незащищённого сердца. — Люди — не игрушки, Тэхён. Я не твоя сломанная кукла, которую можно склеить и вновь посадить на полку.       Тишина под лестницей стала удушающей. Нари почувствовала, как с каждой секундой эмоции в ней трещали по швам, будто сосуды под кожей.       — Ты хочешь что-то исправить? Тогда исчезни. Из моей жизни, из моих дней, из моего прошлого. Потому что то, что ты сделал, не лечится ласковыми взглядами или фальшивым раскаянием, — Нари моргнула, прогоняя предательскую влагу. — Это не чувства, Тэхён, это твоя жажда контроля, обёрнутая в красивую упаковку.       Тэ сделал шаг, кажется, впервые за всё это время, но она тут же отступила, и в её взгляде появилось что-то хищное, выстраданное.       — Я не прошу тебя полюбить меня, — сквозь жгучую боль произнёс слова, ведь это то единственное, что ему необходимо. — Не прошу простить, я молю о шансе, чтобы добиться этого, чтобы залечить раны в твоей душе, чтобы не быть твоим страхом. Нари, я не умею иначе, я всегда через боль, но я хочу попробовать по-другому. Ради тебя.       Он смотрел на неё, разрывал глазами, жаждал дотронуться кончиком пальца до сердца, жаждал затронуть в ней хотя бы что-то, лишь бы она посмотрела на него иначе, лишь бы не бросила под этой лестницей.       Лишь бы вновь не оставила грызть себя изнутри.       Она нужна ему, Тэ долго убегал от вывода вытекающих изнутри чувств, бегал, сколько мог, натворил всякого, а теперь и забываться хотел только в ней.       Ему не выплыть нужно, а утонуть. Как можно скорее, как можно глубже.       И сейчас он жалел о том, что так мало слушал её, когда у него была на то возможность. Что пропускал сквозь уши все подробности, все мельчайшие детали, в которые она посвящала его по собственной воле. Ему жизненно важно слушать всё, абсолютно всё.       А к Нари вдруг прокралась жестокая мысль. Что, если она разрешит поверить ему, что у него есть шанс? Что, если подпустит к себе, украдёт его сердце, а затем разорвёт его в клочья? Этим она сможет его уничтожить?       После этого Ким Тэхён лишится жизни?       Вот он, думается ей, её реальный шанс на отмщение.       — Хорошо, — прошептала, а глаза Тэ расширились от неизвестности растекающихся чувств. — Только один шанс, Тэхён.       — Только один, — подтвердил, обрекая себя на будущую погибель.