Глава 18. Игроки

      Дружба с Ким Тэхёном — это как зависнуть над бездной, когда одна рука соскользнула, а вторая едва удерживалась за его пальцы. Он поймал в последний миг, но держал на грани, не спеша ни подтянуть, ни отпустить. И вот ты уже не знаешь, спасают тебя или просто дают время попрощаться.       Нари никогда бы не подумала, что даст искусственный шанс такому, как он. Даже если это всё ради отмщения, даже если скоро от него не останется ни кусочка. Всё равно происходящее окрашивалось в странные, тревожно-яркие оттенки, будто сама реальность начинала колебаться на грани сна и паранойи.       Тэхён держался. Первую неделю точно. Не позволял себе лишнего, просто был ближе, чем позволено, и говорил обо всём не попадя, словно искренне.       Не сделай он с Нари то, что сделал, не насилуй он её, то девушка с точностью смогла назвать его ребёнком в теле взрослого мужчины. Наивным, чрезмерно открытым, трепетно стремящегося к теплу, которого никогда не знал. Она всё ждала, когда эта напускная маска спадёт с его лица, когда перед ней вновь окажется чудовище, коим он и являлся на самом деле, но он держался.       Надолго ли? И что последует после того, как мужчина не выдержит и вновь падёт?       Ей было страшно от этой его новой стороны, которую он пытался всучить ей в руки насильно. Страшно, что он пытался казаться настоящим. Она ведь знала, что нет в нём никакой души, нет ни сострадания, ни понимания, только холодный и жестокий эгоизм. Знала: настоящие монстры не умеют меняться, они лишь отыгрывают роли ровно до тех пор, пока не устанут от собственной лжи.       Тэхён всё ещё держался.       Лишь на парах, когда тот преподавал материал, его суть прорывалась наружу: холодные уколы сарказма, язвительные замечания, унижения студентов при всех, но не Нари. К ней он стал обращаться слишком лояльно.       Это тоже пугало, словно в его темноте появилась трещина.       Мину обо всём знала, Нари быстро созналась в плане, чтобы подруга не переживала за неё и за то, как она стала вести себя с Тэхёном, а вела она себя с ним… Притворно, подбирая каждое слово, в меру отстранённо, чтобы происходящее не било по сердцу. Подпускала к себе настолько, насколько могла притворяться и не попасться. Каждый раз она ходила по тонкому льду.       — Каким цветком ты бы хотела быть?       Тэхён, лёжа на коленях Нари, кончиком пальца теребил её волосы, всматривался в пряди, будто в них было что-то особенное, знакомое только ему. Надо их отстричь. Они сидели на скамейке в парке, ушли туда сразу после окончания занятий студентки, это стало какой-то немой традицией. Не всегда, но часто.       Девушка успела привыкнуть к странным вопросам, которые он всё время задавал ей: «Как ты думаешь, кем ты была в прошлой жизни? Я ящерицей»; «Ты веришь в то, что люди рождаются злыми, или приобретают зло потом?»; «Узор с желтками на рубашке — это по-мужски?»; «Какой бы ты была зубной щёткой?» Вся нелепость стала обыденной.       — Наверное, мак, — ответила не сразу, тщательно подбирая интонацию. — Ядовитый, но красивый. Никто толком не знает, когда он отравит, а когда затуманит рассудок.       Тэхён хмыкнул, продолжая перебирать её волосы. Ветер играл с рукавом его пальто, солнце уже клонилось к закату, в парке почти никого не осталось.       — Не думал, что выберешь такой, — мягко отозвался и посмотрел прямо в глаза. — Мак ведь одиночка, он не тянется к другим цветам.       — В этом и смысл, — Нари поджала губы, глядя куда-то в сторону. — Лучше уж не тянуться, чем впиваться корнями в чужую боль.       Тэхён замолчал, было слышно только его дыхание, ровное, слишком спокойное, и это снова пугало. В нём не было угрозы. Он был рядом физически, но будто бы в другой вселенной. И всё, что он делал: касался, спрашивал, улыбался, было как зыбкая дымка. Ни за что нельзя было ухватиться.       — А я бы хотел нарциссом, — сказал и тут же накрыл ладонью рот Нари, чтобы она не успела съехидничать. — Он всегда смотрит вниз, как будто в воду, в своё отражение. Не потому что влюблён в себя и ему нравится то, что он видит, а потому что боится поднять взгляд и не увидеть никого.       Определённо странный диалог, но Нари и к этому успела привыкнуть. Ему нельзя знать, что она задумала, нельзя усомниться в её согласии на данный шанс.       — Тебе подходит, — голос стал чуть тише, чем ей хотелось. — Даже слишком.       Тэхён посмотрел на девушку с лёгкой улыбкой, будто бы понял подтекст, но не стал разбирать его вслух. Чувствовал, что любое слово, сказанное сейчас, станет ударом по хрупкому равновесию между ними.       — Почему ты вообще согласилась? — спросил очень осторожно, голос слегка подрагивал. Мужчина пошевелил ресницами и вот уже посмотрел прямиком на Нари. — Я бы не смог, будь я на твоём месте. Терпеть кого-то, кто сделал мне больно. Кто…       Не договорил, потому что договорить значило бы назвать вещи своими именами, а Тэхён всегда выбирал не слова, а пустоты между ними.       Нари отвела взгляд на его руки. На те самые, что когда-то лишили её стабильного мира, а теперь лежали спокойно рядом с её коленками, иногда касаясь, будто в них не таилось ничего страшного. Она знала: это — маска, и всё же в этих длинных пальцах была дрожь. Слабая, едва заметная, но всё равно была. Возможно, он тоже боялся.       — Потому что я хочу знать, способно ли чудовище стать человеком.       Тэхён на секунду прикрыл глаза, и лицо его стало почти прозрачным. Ему не нужно было спрашивать уточнений, он понимал. Понимал слишком хорошо.       — Я не хочу быть чудовищем, — одними губами прошептал он. — Не перед тобой.       — Тогда докажи, — Нари опустила голову и заглянула в его виноватые глаза. — Старайся, Тэ, ведь иного шанса не будет.       Тэхён кивнул и до боли закусил нижнюю губу, потому что это её «Тэ» выстрелило в него и пуля попала слишком глубоко. Он думал, что ему стоило попросить всегда обращаться к нему именно так, но Нари не готова. Знает, что ещё рано, оттого молчал, боясь всё испортить.       Он это мог.       А пока они сидели на скамейке, среди опадающих лепестков и затихающего мира, Нари впервые за долгое время ощутила странную, пугающую вещь, словно где-то глубоко внутри ей действительно хотелось, чтобы у него получилось. Именно поэтому она так яростно надеялась, что Тэхён всё-таки сломается, и тогда она сможет перестать чувствовать.       Через несколько дней, в обыденный вторник, Нари покидала академию после удачного учебного дня, желая только скорее добраться до дома, сделать все дополнительные задания и лечь спать, но планам её не суждено было так легко сбыться.       У самого выхода, прямо на лестничной клетке, девушку подхватили под локоть и остановили. Она вздрогнула и подняла глаза, заметив рядом с собой высокого Чонгука с довольной ухмылкой на лице.       — Идём, — тон такой, что возражения не принимались. — Прокатимся.       Нари думала, что мужчина не имел права обращаться к ней так, не имел права продолжать врываться в её жизнь. Не имел, блять, права выглядеть настолько сексуально.       Два пирсинга на краю нижней губы, бесчисленные проколы в ушах, глаза, которые сейчас слишком раскрепощали, а ещё эта чёртова чёрная рубашка, явно сшитая по его размерам, иначе как объяснить, что каждый мускул тела был отчётливо виден? Опускать глаза ниже, на его брюки, Нари не решилась.       Чонгук был чертовски красивым мужчиной, и он прекрасно знал об этом. Видно по взгляду. По тому, как он держал осанку, как смотрел на всех свысока, а ещё его пугающая аура и всеобщее подчинение.       Чонгук был очень хорош.       — У меня свои дела, профессор.       — Перенеси.       Нари фыркнула громко, брови свела к переносице, а Чонгук улыбнулся ещё шире. Нравилось ему вот так донимать людей или только её? Он ещё не решил.       — И куда мы? — она двинулась следом за ним и тут же закусила внутреннюю сторону щеки, ведь подсознательно согласилась сесть в машину. Ей явно стоило поработать над прямыми отказами. С Тэхёном ведь получилось.       Или нет?       — Покатаю тебя немножко, — мужчина рядом открыл дверь с пассажирской стороны и помог девушке забраться в высокую «Эскаладу». — Только не пристёгивайся.       Она закатила глаза, и как только Чонгук закрыл за ней дверь и пошёл на своё место, то сразу же пристегнулась.       Он сел за руль и тут же заметил ремень безопасности, что так вульгарно подчеркнул бюст студентки.       — Нари, ты и так в моей машине, к чему эта напускная строптивость? — а затем добавил так обыденно: — Просто подчинись.       — Ха, — получилось громче, чем она планировала. — Не дождёшься. Вы все любители пренебрегать правилами безопасности, но я в своём уме.       — Мы все? — Чонгук с любопытством выгнул проколотую бровь и посмотрел на студентку.       Она чертыхнулась про себя, ведь сказала это предложение неосознанно, подумав о Юнги и его вечном игнорированим ремня на себе. И вот что ей сейчас следовало сказать? Почему её вообще это волновало?       — Я про Юнги, — сказала правду и небрежно дёрнула плечами, словно ей совершенно всё равно на любопытство мужчины. — Тебе-то что?       — Ты голодная? — внезапно спросил, и машина сорвалась с места.       Нари стало как-то неловко от всей сложившийся ситуации. Она и Чонгук не общались огромное количество времени, а теперь он вёл себя с ней так странно, словно они друзья или ещё чего хуже.       — Зачем я здесь? — задала вопрос, который действительно её волновал.       — Мне нравится твоя прямота, — он довольно кивнул, будто вкладывал в этот жест щепотку гордости, но не более. — Что у тебя с Тэхёном?       — Ах, вот оно что, — усмехнулась и отвернулась лицом к окну. Небо затянули серые тучи, наверное, дождь будет или снег. — Мы дружим.       — Тэхён не заводит друзей, — Чонгук повернул направо и продолжил гнать по прямой дороге. — Поэтому спрошу ещё раз. Что у тебя с ним?       — Я уже ответила. Видимо, меня он внёс в список исключений.       — Исключений он тоже не заводит.       — А ты?       Нари отвернулась от окна и вперилась глазами в кофейные зёрна Чонгука. Он тоже отвёл взгляд от дороги и посмотрел на неё, слишком досконально высматривал.       — Ты мне нравишься, — произнёс слишком спокойно. — Я говорил тебе это, но ты ведь так рьяно пытаешься отрицать всё услышанное.       — Я тебе не доверяю, вот и делю всё сказанное на два, — пожала плечами, а взгляд упал на его длинные пальцы, которые крепко сжимали кожаную обивку руля. Чёртов симпатичный засранец. — Ты меня совершенно не знаешь.       — Правда так считаешь? — и эта дурацкая загадка в голосе только усугубила и без того пошатанное состояние Нари. — Я, конечно, не самый хороший человек, но точно не лжец.       — Ты мафиозник?       Чонгук резко посмотрел на студентку, а потом начал громко смеяться, прямо от души. Нари только нахмурилась, ей не нравилась реакция мужчины на её совершенно серьёзно заданный вопрос, поэтому она ждала, когда тот отсмеётся и ответит.       А ещё ей предельно не нравилось, как напряглась его шея, когда тот запрокидывал голову, как небольшая, красивая венка проступала из-под кожи. Как его рот растягивался в сладкой улыбке, обнажая белые зубы.       — К чему такой вопрос? — его голос всё ещё немного скакал, потому что смех не закончился.       — Это совершенно нормальный вопрос, — процедила сквозь зубы, ведь чувствовала себя маленьким, глупым ребёнком. — Я не слепая, Чонгук, и прекрасно всё вижу. И слышу!       — Что же ты видишь, студентка Мин?       — Ты действительно заставишь меня произносить всё вслух? — она обидчиво скрестила руки на груди. Нари считала, что как только спросит его об этом, то на её голове тут же окажется чёрный мешок и он увезёт её куда подальше, а здесь такое…       — Да, выскажись.       Нари раздражённо сощурилась, прикусила внутреннюю сторону щеки и посмотрела на него с вызовом. Он играл с ней. Снова. А она, как дура, всё ещё в этой машине, пристёгнутая, хотя давно должна была дёрнуть за ручку и выпрыгнуть. Желательно разбившись насмерть.       — Хорошо, хочешь услышать? Лови. Ты владелец академии, не просто преподаватель. Ты не скрываешь, что ты нечто большее, чем просто профессор в идеальной чёрной рубашке. Я видела, как ты стоял в VIP-зоне, наблюдая за нелегальными боями, будто сам решаешь, кто упадёт, а кто останется стоять, — она сказала на одном дыхании, боясь потерять решимость. — Ыну твой племянник, но явно также затянут во все дела. Кто он для тебя? Ученик, игрушка или пёс, я пока не определила. Да, Чонгук, я слышала разговоры, много разговоров. И они складываются в очень занятную картину.       Она замолкла, дышала тяжело, будто выгнала из себя не слова, а гнев, накопленный за месяцы наблюдений. А он всё тот же. Спокоен, молчалив, но уголки его губ медленно поднимались, словно услышанное только порадовало.       — У тебя талант, — уверенно произнёс, не отводя взгляда. — Редко кто умеет видеть так ясно и при этом оставаться настолько слепой.       — Прекрати, — голос её звучал хрипло. — Не надо этого… высокомерия. Оно тебе не идёт.       — Зато идёт тебе, — хмыкнул, чуть склоняя голову. — Вся твоя мнимая бравада, эта поза, напряжённые плечи, ты хочешь казаться сильной, а внутри дрожишь. Это даже мило.       Чонгук снова повернул голову, теперь полностью к ней. Лицо совсем рядом, и Нари почувствовала, как по позвоночнику пробежал электрический разряд от свежего, мятного дыхания.       — Заткнись.       — Ты знаешь, почему ты здесь? — спросил мягко, почти интимно. — Потому что среди многих ты одна не боишься посмотреть мне в глаза. Даже когда дрожишь и хочешь убежать. Именно поэтому ты мне нравишься, — его голос стал ниже. — Слишком сильно.       Она отвернулся, не в силах выдержать его взгляда. Небо за окном потемнело окончательно.       — Я не боюсь тебя, — бросила громко, хотя сердце стучало, как бешеное.       — Тогда почему отворачиваешься?       Он снова приблизился, и теперь его пальцы легко касались её подбородка, вынуждая повернуться. Его прикосновение обожгло, и Нари ненавидела, как внутри всё сжималось — от страха, желания, непонимания. Чёртов светофор, на котором Чонгук решил остановиться, а не пролететь, как на всех предыдущих.       — У тебя глаза цвета гнева, — выдохнул в лицо. — И губы, как грех. Если я поцелую тебя сейчас, ты ударишь меня?       — Ещё как, — ответила шёпотом, но с вызовом. — Сильно.       — Хочешь попробовать?       Между ними нет воздуха, только искры и запреты, возведённые самой девушкой.       — Не сегодня, профессор, — прошептала Нари, отстраняясь, но не до конца, ибо точно придётся выпрыгивать из машины. — Ты всё ещё не доказал, что тебе можно доверять. И не ответил на вопрос.       Чонгук улыбнулся шире, в его взгляде появилось что-то хищное.       — Да.       — Что «да»?       — Мафия.       — Чёрт, — выругалась вслух, хотя заранее знала ответ, вот только его подтверждение не сделало лучше. Признайся она самой себе, то гораздо хуже. — Меня убьют?       — С чего бы? — Чонгук с ленивой усмешкой сделал поворот. — Ты не настолько важна, чтобы тебя убивать. Пока что.       Он специально сделал паузу, чтобы посмотреть, как в её глазах мелькнула искра страха. Или злости. Или возбуждения. С ней никогда нельзя было угадать. В этом и было её проклятое очарование.       — Приятно, — сухо бросила Нари. — А я-то думала, ты водишь меня кататься не просто так, а потому что я ценная.       — Ты можешь стать слишком ценной, — неожиданно серьёзно сказал он, не отводя взгляда от дороги. — Настолько, что иногда мне хочется вытрясти из тебя этот твой напускной снобизм и элементарно заставить стонать. Главное, чтобы ты хоть что-то почувствовала по-настоящему.       Нари резко повернулась к нему, опешив от каждого слова, что он поочерёдно вбивал в неё, как гвозди в доску.       — Ты бы не выдержал.       — Не понял? — Чонгук покосился в её сторону.       — Если я почувствую что-то по-настоящему, — тихо произнесла она, наклоняясь чуть ближе. — Тебе придётся отвечать за каждое слово, за каждое прикосновение. Думаешь, потянешь?       Лицо мужчины озарила лукавая усмешка, в его глазах мелькнул огонь, пока он оценивал её. Не как мужчина женщину, скорее, как охотник добычу, которая внезапно оказалась с клыками.       — Ты играешь в опасную игру, Нари.       — А ты нет?       — Я привык выигрывать.       — Тогда у нас ничья, — сказала она, и в голосе её яд и мёд одновременно.       Очередной светофор сменился на зелёный, и машина сорвалась с места. Между ними всё ещё не больше пары сантиметров, но каждый старался сохранять дистанцию.       — Хочешь поиграть дальше, Нари?       — А ты хочешь проиграть? — она впервые улыбнулась. — Потому что если ты думаешь, что можешь просто так сесть за руль и увезти меня, как очередную игрушку, то ты действительно плохо меня знаешь.       — Может, я просто хочу узнать тебя получше, — он сказал это слишком серьёзно. Почти честно. Почти.       — А может, просто хочешь сломать, — ответила она и снова отвела взгляд в окно, скрывая дрожь в ресницах. — Ты не первый, Чонгук.       — И не буду последним? — уточнил он с ядом.       — Нет, — хмыкнула. — Просто ты, возможно, тот, кто сам треснет раньше.       Он рассмеялся в ответ. Ему даже начала нравиться эта её дерзость, её холод, за которым, он уверен, пульсировало бешеное сердце. Он видел в ней слишком многое, и всё это чертовски манило.       — Дьявол.       Чонгук резко свернул на трассу, а затем съехал в первый овраг в сторону леса, где и заглушил мотор. И пока Нари не понимала происходящего, палец Гука уже жал на кнопку, сдвигая своё сиденье назад, одним ловким движением отстегнул ремень безопасности девушки и, как пушинку, перетянул её на свои бёдра.       Нари пришлось вцепиться в его плечи, потому что каждое движение чересчур для неё. Форменная юбка академии неприлично задралась на ногах, оголяя кожу, которую тут же сжали горячие пальцы Чонгука.       — Что ты…       — Заткнись.       Он уже не думал, просто действовал так, как того давно хотело его тело. И, признаться самому себе, не только его. Чонгук прекрасно видел, как глаза Нари блуждали по нему, как она задерживалась на его руках, как старалась не смотреть ниже. Они просто хотели друг друга.       Рука мужчины запуталась в густых волосах, он притянул девушку к себе, сразу же завлекая её в поцелуй. Горячий, мокрый, слишком сладкий, он дал волю собственному языку, раздвигая границы обоих. Ему мало, чертовски мало её в эти секунды.       Он отстранился ненадолго, чтобы посмотреть на неё тяжёлым, почти голодным взглядом. Его большой палец погладил бедро под короткой юбкой, Гук прекрасно почувствовал мягкость и тепло её кожи. Мужское дыхание сбилось, и он увидел, как её грудь тяжело вздымалась.       — Я действительно привык выигрывать, Нари, — его голос хриплый, низкий, совсем не похожий на тот, которым он разговаривал с ней ещё минуту назад. — И ты сейчас проигрываешь, потому что хочешь меня так же сильно, как я хочу тебя.       Мужчина снова потянулся к ней, на этот раз его губы коснулись шеи, исследовали горящую кожу. Чонгук почувствовал, как Нари дёрнулась от прикосновения, но не отстранилась, и это дало ему больше воли. Он вдохнул её запах, смесь цветочного парфюма и чего-то более естественного, возбуждающего.       — Я не игрушка, Чонгук, — выдохнула, но её голос звучал слабо, почти как стон, когда его губы слегка касались её ключицы.       — Верно, — поднял голову, чтобы посмотреть ей в глаза. — Нари, я не отпущу тебя сейчас просто так.       Руки Чонгука уверенно скользнули под юбку, обхватили ягодицы. Он прижал хрупкое тело ещё ближе к себе, чувствуя эту манящую податливость. Его член возбуждён, твёрдость намерений можно легко ощутить, прижимаясь к нему настолько тесно. Мужчина увидел, как ониксовые глаза напротив расширились, а губы слегка приоткрылись.       — Что, Нари, больше не хочешь играть? — усмехнулся ей в губы, его палец слегка коснулся края трусов, дразня и обещая нечто большее, а губы оставили мокрую дорожку из поцелуев на шее.       — Хочу, — её голос подрагивал. Она сама не знала, что говорила, тело перестало слушаться окончательно.       — Тогда ответь, чего именно ты хочешь? — голос стал ниже, обволакивая Нари в запретный пузырь из наслаждения и похоти. Один палец проник под резинку трусов, едва касаясь её влажной плоти.       Чонгук увидел, как зрачки Нари расширились, а дыхание сбилось окончательно. Её руки сжали его плечи крепче, ногти едва впились в ткань рубашки. Гук почувствовал, как её тело дрожало на его бёдрах, как она подалась вперёд, инстинктивно ища больше контакта между ними.       — Не заставляй меня говорить этого, — слова потонули в выдохе, когда его палец скользнул глубже, исследуя её горячую влажность.       — Ты хочешь, чтобы я заставил тебя забыть, как дышать, Нари?       Он оттянул её нижнюю губу большим пальцем, а затем отпустил, наблюдая, как она медленно вернулась на место. Его взгляд опустился на девичью грудь, которая теперь тяжело вздымалась от каждого вдоха. А Нари ненавидела его, ненавидела собственное тело, которое так предательски реагировало на то, что Чонгук с ним вытворял.       Он наклонился и поцеловал её шею снова, затем опустился ниже, оставляя влажный след на ключице, затем на плече. Его пальцы нашли край блузки и начали расстёгивать пуговицы одну за другой. Мужчина не торопился, наслаждаясь каждым движением, каждым вздохом, который она издала.       — Чонгук… — её голос теперь не более, чем шёпот. — Пожалуйста.       — Что, хочешь, чтобы я остановился? — он оторвался от её тела, глядя ей в глаза.       Глаза Нари скользнули по его красивому, выточенному лицу, она заметила маленький шрам под бровью и тут же коснулась его подушечками пальцев. Совсем нежно, несвойственно им обоим. Потом взгляд опустился на губы, затем на широкую грудь, что тяжело вздымалась под тканью чёрной рубашки. Нари молчала, но её тело говорило за неё, подаваясь вперёд, ища этих запретных прикосновений.       — Я так и думал, — его губы внезапно коснулись её мочки уха, опаляя горчим дыханием. — Но я был бы не против, если бы ты умоляла.       Мужчина чувствовал, как тело студентки изгибалось на его бёдрах, как она ёрзала, как её ноги слегка подрагивали. Его пальцы продолжали дразнить, не давая ей полного удовлетворения, которого она так явно искала.       — Чонгук, я… — Нари задыхалась, её голос едва слышен. — Я хочу тебя.       Улыбка появилась на губах Гука. Это победа, и он наслаждался ею сполна. Чонгук перешёл от дразнящих движений к более настойчивым, его палец начал скользить глубже, принося долгожданное облегчение. Нари издала протяжный стон, её голова слегка откинулась назад, и она прижалась к нему плотнее.       — Вот так, Нари. Хорошая девочка, — шептал в ухо, утопая в чарующем наслаждении от представленной картины.       Он внимательно наблюдал за её выражением лица, за тем, как глаза Нари закрывались, как дрожали её пушистые ресницы, как пухлые губы слегка приоткрывались.       Его другая рука скользнула по её груди, чтобы расстегнуть оставшиеся пуговицы на блузке. Он хотел видеть её полностью, без препятствий в виде одежды. Глаза опустились, чтобы насладиться видом красивой и упругой груди, которая теперь почти обнажена. Её соски затвердели под тонким бюстгальтером.       Чонгук наклонился и поцеловал шею, оставил маленький засос под ключицей, сразу же зализал его, а затем добрался до груди. Он слегка прикусил сосок через ткань, и Нари выгнулась на его руках, её стон стал громче.       — Ты — моё наказание, — выдохнул ей в грудь. — И моё самое большое желание.       Мужчина слегка отстранился, чтобы посмотреть в её глаза. В них полыхала смесь страха, желания и чего-то необъяснимого, что заставляло его сердце биться быстрее. Гук усмехнулся, видя эту борьбу на её лице, ему это определённо нравилось. Нравилось ломать эти барьеры, заставлять проявлять эмоции, которые девушка так усердно скрывала.       Его губы вновь потянулись к её, на этот раз завлекая в более глубокий поцелуй. Он проник языком в её рот, исследуя каждую нежную впадинку. Пальцы Гука продолжали дразнить её внизу, заставляя стонать в поцелуй. Он ощутил, как мышцы сжались вокруг его фаланг, как студентка извивалась на его бёдрах, пытаясь найти большее давление.       Пальцы выскользнули из неё, как она тут же почувствовала смертельную опустошённость, но тут же вздрогнула от неожиданности, потому что Чонгук буквально разорвал её трусы на две части и отбросил их на заднее сиденье салона.       — Так гораздо лучше, — он довольно хмыкнул. Не торопился, лишь поглаживал её там, где это нужно больше всего, чувствуя, как Нари начала трепетать в его руках. — Ты такая мокрая, — шептал между поцелуями. — Ты просто истекаешь желанием.       Склонился, опустил бюстгальтер под грудь и обхватил мокрыми губами один сосок, нежно прикусывая и посасывая, а затем переключился на другой. Голова Нари закружилась, взгляд давно потерял фокус, девушка только и могла, что вцепиться пальцами в его волосы.       — Как приятно, — застонала в его губы, а голос сорвался на хрип.       Ему нравилось это, нравилось впитывать в себя все звуки, знать, что её тело откликалось на каждое прикосновение. Он знал, что Нари практически на грани, и он со стопроцентной вероятностью желал ей достичь пика. Но всему своё время.       Правая рука вновь скользнула вниз, Чонгук почувствовал, какая она горячая и влажная. Он ввёл один палец, затем второй, медленно, наслаждаясь теснотой. Нари издала протяжный стон, её тело начало дрожать ещё сильнее.       — Я и не думал, что ты будешь такой тугой, Нари, — ласково шептал, его голос полон восхищения. — Ты просто создана для меня.       Мужчина начал интенсивнее двигать пальцами внутри неё, входя и выходя, растягивая, упёрся ими в стенки, нащупывая места наслаждения. Студентка в очередной раз выгнулась дугой, её голос стал громче, тело дрожало от предвкушения.       — Чонгук, прошу, перестань меня мучить, — она уже не просто просила, она умоляла.       Он остановил движения и вынул пальцы, из-за чего Нари жадно выдохнула.       — Что такое? Так не терпится? — довольно спросил, видя в её расширенных от желания глазах разочарование.       Он опустил взгляд на свою ширинку, где под тканью элегантных брюк заметно выпирал член, давно напряжённый и готовый. Одним движением Чонгук расстегнул ремень, затем молнию, как тёплая ладошка Нари сама обхватила его, доставая. С губ мужчины сорвался протяжный стон, потому что пальчики его студентки так ловко обхватили член у самого основания и начали аккуратно двигаться верх и вниз.       — Дьявол, ты точно сведёшь меня с ума, — он прикрыл глаза и упёрся головой в кожаную подушку сиденья.       — Гук, нам нужен презерватив, — отчаянным шёпотом твердил её здравый рассудок.       — У меня вазэктомия, милая, — его пальцы убрали мокрые пряди с её фарфорового лица. — И если нужно, разрешу заглянуть в мою медкарту, где ты убедишься, что я чист.       Проверять его слова не было времени, иначе Нари была готова воспламениться и взорваться в эту же секунду. По её взгляду Чонгук всё предельно и ясно понял. Одна его рука слегка приподняла девичьи бёдра, а другая взяла в руку член, тут же прижимая его головку к влажному лону, едва касаясь клитора, затем скользнул ниже, ко входу. Он почувствовал, как мышцы Нари сжались в предвкушении, а сама девушка податливо двинулась, её руки крепко сжали плечи.       — Я буду медленно, — прошептал в ухо и улыбнулся. — Чтобы ты почувствовала каждый толчок.       Сдерживая слово, начал не торопясь, дразняще входить, и Нари издал протяжный стон, её тело тут же напряглось от размера. Её тугость кружила голову, Чонгуку пришлось приложить все свои силы, чтобы резко не опустить девушку на себя и не начать вдалбливаться в неё до потери сознания.       Когда студентка приняла всю длину, обхватывая его член, Гук издал низкий рык, сжал её бедра до боли, гуляющей на границе с удовольствием.       — Как же хорошо, — прорычал, его голос полон наслаждения.       Он начал медленно двигаться, давая привыкнуть к размеру, сначала небольшими толчками, затем наращивая темп, выбивая воздух из лёгких. Нари кусала губы, её бёдра двигались в такт с его. Звуки их соприкасающихся тел наполняли салон: влажные шлепки, стоны Нари, собственные глубокие вздохи. Чонгук цеплялся за её талию, направляя каждое движение, углубляя проникновение.       Они оба закатывали глаза, пытаясь не сойти с ума от этих толчков. Студентка соображала всё хуже и хуже, целиком и полностью отдаваясь каким-то запредельным эмоциям, которых ранее не успела испытать в своей жизни. Чонгук ускорил темп, его движения стали более животными, более ритмичными. Нари ярко ощущала, как головка члена вбивалась в точку, от которой внизу живота приятно тянуло.       — Ты такая тесная, такая влажная, — бормотал со сбивчивым дыханием и ласкал твёрдые соски.       — Гук… Я сейчас…       — Вот так, милая, отпусти себя, — прорычал он, чувствуя, как собственные нервы натянулись до предела.       Нари плавилась от его рыка, сходила с ума от толчков, плакала от той волны, что накрыла с головой. И Гук горячо ощутил, как она сжалась вокруг его члена, как её мышцы пульсировали, обхватывая с невероятной силой. Он ускорил темп, входя глубже и сильнее. Её стоны переходили в хриплый крик, её бедра выгибались вверх, тело дрожало и трепетало. Ногти студентки оставляли красные следы на его коже даже сквозь ткань рубашки, но он не чувствовал боли, только чистое, неразбавленное наслаждение.       Чонгук продолжал двигаться ещё, его член пульсировал внутри неё, чувствуя каждый спазм тела. Собственный оргазм накатывал волной, его губы впились в горячую шею, пока член изливался внутри, наполняя её тёплой, густой спермой.       — Ммм, — он оставил короткие поцелуи на шее, вдыхая такой чарующий запах. — Мы — прекрасные игроки.       Нари тяжело дышала, её тело всё ещё подрагивало. Она не ответила, лишь крепче прижалась к нему всем телом, опуская лоб на плечо. Чонгук услышал, как её дыхание постепенно успокаивалось, как внутренние мышцы расслаблялись.       — Теперь можем и перекусить.       На его губах расползлась улыбка, и он начал медленно выходить из неё, осознавая, как она неохотно отпускает его. Звук их тел, разъединяющихся после такой тесной близости, казался громким в тишине салона. Чонгук аккуратно приподнял девушку, чтобы она могла снова сесть на своё сиденье. Нари поправила юбку, пытаясь прикрыть обнажённую кожу, но её движения немного неуклюжи.       Мужские пальцы застегнули молнию на брюках, его член ещё немного ныл от недавнего возбуждения, словно ему не хватило.       — Я хочу огромный пимпаб, — твёрдо заявила студентка, начисто игнорируя свои растрёпанные волосы и ярко-алые щёки.       — Могу выдвинуть альтернативное предложение, — учтиво проворковал и завёл машину. — Он тоже огромный и определённо точно нравится тебе, судя по твоим довольным стонам.       — Заткнитесь, профессор Чон.