Часть 5

      Иногда Чуя жалел, что является преемником Мори-сана. Пока его босс шляется не пойми где, очевидно развлекаясь под предлогом выяснения ситуации, ему переходили бразды правления над Портовой Мафией. И если раньше, в те времена, когда Дазай еще не ушел из мафии, он мечтал о власти и был бы рад оказанной чести, чтобы если не утереть забинтованной мумии нос, то хотя бы встать с ним вровень, то сейчас он бы рад избавиться от всей этой кабалы (какая жалость, что теперь его никто никуда не отпустит, чтоб там икалось Огаю и Иемитсу). Это выматывало. Сильно. Чуя действительно не понимает тех, кто рвется до власти, ведь это такая ответственность и постоянная работа на благо своих людей. А власть ради власти не имеет смысла. Потому Бьякуран и пал (не без посильной помощи его будущего «я»), что бессмысленно замахнулся на мировое господство. Впрочем, это дела прошлые, а сейчас Чуя был бы не прочь сходить размяться, почесать кулаками или при помощи гравитации насладиться полетом среди облаков, но кто ж ему даст. Для начала ему пришлось поразгребать отчеты, в том числе скопившиеся на столе босса. Война войной, но бросать из-за нее все дела нерационально. После он отдал приказ Колонелло на осторожное прощупывание рядовых. Согласно одному из конфиденциальных отчетов, в Порту завелись крысы. Без того отвратительное настроение упало ниже городской канализации. Гин ненавязчиво пододвигала своему Небу настой валерианы.       Когда Мори-сан нашелся, Чуя уже закончил выбивать сведения из гильдейской крысы, что все же умудрилась просочиться в ряды мафии, и приказал прибрать мусор. Мори-сан результаты работы оценил и сказал, что всегда может положиться на Чую-куна. Чую охватил озноб, а интуиция в голове злорадно хохотнула.       Уже стоя в кабинете перед боссом, Чуя внимательно слушал размышления Мори-сана о балансе порядка Йокогамы. На его вопрос о том, не подумывает ли Мори-сан заключить союз с детективами, тот лишь загадочно улыбнулся и спросил в ответ, не считает ли Чуя-кун сложившуюся ситуацию возможностью Агентство уничтожить. Чуя молчал, пристально вглядываясь в лицо наставника. Спустя несколько минут обдумывания и прислушивания к интуиции, он медленно ответил, что, пусть Порт и имеет теперь крепкий союз с итальянской мафией, для поддержания порядка Йокогамы союз или нейтралитет с Вооруженным Детективным Агентством был бы предпочтительней. Уничтожение любой из частей равновесия приведет город к краху (а еще в Агентстве сидела долбанная суицидальная скумбрия, которая если не сейчас, то в будущем планировала заставить мафию и агентство работать вместе. Судя по выражению лица Мори-сана, тот думал о том же). Как бы то ни было, но первыми предложить союз они не могут — гордость мафиози границ не знает — поэтому оставалось только подтолкнуть другую сторону в нужном им направлении. Лишь время покажет, станут они союзниками или уничтожат друг друга.       Чуя на самом деле любил и уважал Кое-ане-сан. Она была вторым человеком, взявшим подростка-оборванца под свое крыло, когда Мори-сан представил портовым Чую. Он не мог называть ее наставницей в прямом значении этого слова, потому что его с Дазаем воспитанием («Дрессировкой», — мысленно улыбнулся Чуя) занимался исключительно босс. Но она стала ему старшей сестрой, семьей, в которой Чуя всегда нуждался где-то в глубине лишенного памяти сознания. Однако как бы он ни любил Кое-ане-сан, ее периодические выходки заставляли Чую долго и со вкусом материться. В такие моменты мимо проходивший Мори-сан всегда напоминал, что Чуя-кун был и является таким же. А еще он всегда так ехидно улыбался, что Чуя сдувался и покрывался румянцем до самых кончиков ушей. Но сегодня ане-сан превзошла саму себя. Он, конечно, знал, что Изуми Кека полюбилась ей как родная дочь, но Чуя и предположить не мог, что та пойдет к девчонке в открытую, мол, посмотреть, как ее подопечную ценят эти детективы! В итоге Озаки Кое оказалась на правах заложника в пресловутом Агентстве. Мори-сан философски пожал плечами и сказал, что она хотя бы жива-здорова после нападения Гильдии (но благодаря чертовой интуиции Чуя знал, что боссу ситуация тоже не по нраву).       Когда Мори-сан сказал, что собирается выпустить Кью, Чуя подумал, что ослышался. Он так смотрел на него, будто крича: «вы серьезно»?! Босс вздернул бровь и спокойно ответил, что на данный момент выбора у них особо и нет (что под этим подразумевалось, Чуя понять не смог), к тому же это отличный шанс выгулять мальчишку. Чуя почувствовал головную боль. Не то чтобы он ненавидел или недолюбливал Юмено Кьюсаку, скорее он негативно относился к его нежеланию держать себя и свою способность в узде. Первое время Чуя даже сочувствовал Кью, на своей шкуре зная, каково это не контролировать собственную способность, и не понимал, почему Дазай ненавидит мальчишку. Но видя, что тот даже не пытается контролировать свое состояние, сочувствие резко обросло шипами и обернулось негативом. Однако Чуя всегда был честен с собой, а потому наставнические замашки и своеобразную помощь в сторону Юмено не отрицал. И все же Чуя против того, чтобы выпускать его в город. Но приказы босса не обсуждаются, по крайней мере не в этом случае, ибо Мори-сан был слишком непреклонен. Сигналы интуиции, которая то билась в истерике, то восторженно будоражилась, Чуя так и не расшифровал.       В последнее время ему частенько стали приходить сообщения от Бьякурана, в которых тот постоянно жаловался на небезызвестную Североамериканскую Гильдию. Чуя не мог понять, как связаны Гильдия и Бьякуран, и почему, собственно, тот пишет жалобные сообщения ему, Чуе. Тем не менее он их внимательно читал. Лишь опосля до него дошла вся комичность ситуации, заставив довольно хохотнуть. Что ж, надо будет принять предложение сотрудничества и поблагодарить Джессо.       Когда Чуя приблизился к тайной базе Детективного Агентства, куда направил его Мори-сан согласно плану, интуиция в голове предвкушено замерла. Пока он продвигался вглубь подземного тоннеля, Пламя внутри него беспокойно скручивалось в спираль, заставляя насторожиться. Пока он игрался, а дракой эту несуразицу не назовешь, с двумя детективами — врачом и мальчишкой-фермером, что так лестно восхищался его способностями — он кожей чувствовал наэлектризованность воздуха. И когда он глядел прямо в камеру, выполняя пункт плана, зеленые электрические искры были заметны невооруженным взглядом.       Вопреки бытующему мнению, о том, что он не является эспером, Эдогава Рампо был прекрасно осведомлен. И пусть он был очень благодарен Фукудзаве-сану за покровительство и возможность почувствовать себя одаренным, он помнил, что от своих коллег очень отличается. В Йокогаме находилось большое скопление эсперов и на том же уровне — неодаренных, но получилось так, что Эдогава не относился ни к одним из них. Еще в детстве, когда были живы его родители, отец рассказывал ему истории о так называемом Пламени Предсмертной Воли, обладателем которого он являлся, и о том, что у каждого обладателя этого Пламени есть в мире особый человек — Небо — отыскать которого не просто, но величайший дар для хранителя Пламени. Его отец такого человека нашел, но потерял, что стало первопричиной пойти стезей детектива и отыскать убийцу. В детстве Рампо тоже мечтал найти свое Небо и обезопасить его в отличие от отца. Но чем старше он становился, тем отчетливей понимал, что пламенники в Йокогаме — слишком редкое явление, чтобы на что-то надеяться. Когда его родители погибли, он злился на этого особого человека за то, что его не было рядом. Когда они с Фукудзавой-саном открыли детективное агентство, он уже не мечтал отыскать Небо, поглотившись идеей быть эспером со способностью сверхдедукции. О прошлом напоминали лишь зеленые искры грозового Пламени. И сейчас, глядя в монитор экрана на Исполнителя Портовой мафии — Накахару Чую, Рампо уже знал, что его жизнь невероятно изменится. Осталось лишь придумать для Фукудзавы-сана доводы и аргументы в пользу союза с мафией. Он довольно улыбнулся и закинул в рот очередную конфету.

Когда Чуя покидал чужую базу, Пламя в груди обоих возбужденно гудело.