Глава 6. Кошмар

      Через несколько минут начнётся урок математики, ребята как обычно вместе хихикали. День был хорошим как никогда, листва только недавно принарядилась всевозможными оттенками красного и жёлтого. Особенно глаза радовала аллея, высажанная перед школой. Утренние лучи падали на комнатные растения, парты, учеников, делая класс уютным для посиделок.       Анна лежала на плече Ульяны и смотрела, как она залипала в мобильную игру с кучей ряженых персонажей. В качестве геймплея предлагалось на постоянной основе читать диалоговые окна и только иногда делать не всегда сюжетно важный выбор, а более интересный за внутриигровую валюту. Девушку часто бесило проиходящее на экране: действия главных героев, высокие цены, постоянно всплывающая реклама; но она продолжала играть. Чижова была увлечена происходящим, а точнее красивыми мелкающими рисунками с диалогами, которые Мелюкова усердно проматывала. Визуальная новелла не разрешала пропускать катсцены и, когда перед глазами появились перо и книга, Анна вскочила с места, поняв, что забыла сделать домашнее задание, не то чтобы она всегда его выполняла, но в этот раз ей действительно не хотелось получить двойку.       — Что такое? — Мелюкова оторволась от игры и посмотрела на подругу. Девушка привлекла внимание сопящего сзади Клыкова, который всегда крутился где-то по соседству.       — Да нет, просто уравнения не написала, — Ульяна сочувствующе пожала плечами, Чижова и сама должна была видеть как только недавно одноклассницы подошли к её подруге и попросили тетрадь с домашкой. Ситуацию усложняли обязательные требования учительницы: поступенчатое решение и наличие вычислений столбиком.       — Спиши у кого-нибудь, — Эдвард потянулся вверх, зевая.       Большинство учеников вышли из класса во время перемены, осталась пара человек, от которых навряд ли можно было добиться чего-то полезного, от Клыкова в том числе. Если бы только преподавательница брала примеры из учебника или хотя бы не составляла их сама, то Анна без угрызений совести воспользовалась бы гдз, но увы и ах.       Девушка сидела понурой, она уже смирилась с положением дел. Эдвард посмотрел на чужое грустное выражение лица, а затем встал с места. Ему отчего-то было трудно просто наблюдать со стороны, в голову пришла не совсем здравая идея. Он направился к самому дальнему от них месту — первой парте третьего ряда, где одиноко из учебника выглядывала тетрадь Белова, Клыков уверен, парень, учитывая его мягкосердечный характер, не стал бы отказывать однокласснице в просьбе, поэтому все остались бы в плюсе.       — Держи, — подросток положил тетрадь перед носом подруги.       — Чья она? — Чижова похлопала ресницами, недоумевая. — Ты спросил разрешение?       — Если не нужна, я отнесу обратно, — девушку терзали сомнения, совесть не позволяла ей поступить так, как вторил разум. На её счету уже числилось бесконечное количество плохих оценок, а конец четверти был не за горами, она обещала себе взяться за ум, вот только Анну постоянно что-то отвлекало: усталость, плохое настроение, дела поинтересней — а время шло. — Тики-так.       Эдвард шуточно схватил тетрадь за кончик и покачал её, как маятник часов, Ульяна косо посмотрела на него и закатила глаза.       — Скоро конец перемены, — намекнула она быстрее принять решение, Мелюкова не одобрила затею, но чувства подруги её волновали больше.       — Ну ладно.       Прозвенел звонок. Ученики сонно брели обратно в класс, забирая с собой из коридоров галдёж, свободные минуты пролетали в мгновение ока. Кто-то притащил с собой кучу кусочков свежего хлеба и долек апельсинов, выпрошенных у младшеклассников, чей запах стоял на весь кабинет. Сразу начались обсуждения об обеде, какой сегодня напиток и не закончились ли ещё пироженные. Одни жаловались, что сок и салаты стали стоить дороже, другие думали об предстоящем дежурстве зимой.       Девушка переписывала задания так быстро, как только могла, но всё равно чуть-чуть не успевала, даже Ульяне уже вернули её тетрадь. На всеобщее благо, учительница опаздывала, ребята расселись по местам, но так и не прекратили болтать. Когда же раздался знакомый всем строгий голос ученики тут же встали для приветсвия.       Преподавательница неспешно прошагала до своего стола и взяла журнал посещаемости, она молча оглянула класс, сделала какие-то пометки и начала проверять наличие домашнего задания. Артём вместе со всеми вернулся в аудиторию, как только пришла учительница, он пролистал учебник, заглянул в портфель, посмотрел под партой, проверил другие книги, но тетради не нашёл. Почему-то отсутсвие записей как на уроке, так и вне занятий педагог воспринимала на свой счёт, она терпеть не могла когда ученики отвлекались, бездельничали или не выполняли требования. То, как она ставила себя перед другими, как создавала напряжение витающие в воздухе, заставляло нервничать. Парень боялся не плохой отметки, а испортить отношения с преподавательницей, он не знал как себя вести, подвергаясь давлению, привык следовать правилам, и это сказывалось на самочувствии.       Учительница пофамильно подзывала к себе учеников, Артём надеялся, что приговор обойдёт его стороной. Он следил за происходящим, не шелохнувшись. Первой позвали Анну, девушка на ватных ногах дошла до стола преподовательницы и случайно пересеклась с одноклассником взгядом. Педагог внимательно изучила все ответы и вычисления и осталась довольной.       — Немного ошиблась в счётах, но можешь ведь, когда захочешь, — она одарила ученицу улыбкой и сказала идти на место.       Было подозвано ещё несколько учащихся, которые получили удовлетворительные отметки, а затем женщина притихла. — Чисто для инстереса, Клыков, иди-ка сюда.       Артём вздохнул с облегчением, обычно она не проверяла много людей, человека три-четыре, поэтому он подумал, что ему повезло.       — Уже бегу, — Эдвард под чужие смешки пошёл к ней с белоснежно пустой тетрадью, подписаной калиграфическим почерком. Преподавательница находилась на той стадии когда не злишься, а просто принимаешь ситуацию с разочарованием, она молча поставила двойку в журнал и отправила ученика обратно. Её настроение испортилось, она опять стала выжидать чего-то. Минута длилась вечность.       — Белов, с тетрадью, ко мне, — сердце ушло в пятки. Парень вновь отчаянно пролистал книгу, но ничего не изменилось.       — Извините, забыл, — глаза Клыкова округлились, он взглянул на учительницу, затем на съежившегося Артёма, а после на девочек.       — Ну молодец, что могу сказать, — два.       Анна застыла в панике, она тоже не ожидала, что его назовут, не зная что делать, девушка думала поднять руку и сознаться, но Эдвард её остановил. Ульяна глянула назад, всё, что бы ни собирался сделать одноклассник, доверия не вызывало.       — Погоди, так вы оба получите двойки. Ты же не переписывала точь в точь? — Проблема заключалась в том, что преподовательница навряд ли бы стала разбираться, кто прав, кто виноват, досталось бы всем причастным, а так у них ещё оставался шанс выйти сухими из воды.       — Нет, она бы поняла, что это не я решала, — они общались, как можно тише.       — Дай её мне.       — Просто скажите, что тетрадь у вас, потому что вы ответы сверяли, — предложила Мелюкова, но потом подумала, что тогда все поймут, что они взяли чужую вещь без спроса. Вариантов было не много, либо так, либо из-за них у Артёма будет плохая оценка.       — Разговорчики!       Эдварду передали предмет, и когда преподавательница отвернулась, чтобы открыть журнал на компьютере, он быстро пересел на пустующую парту второго ряда. Ему надо было по-тихому вручить тетрадь и вернуться обратно. Парень огляделся, одноклассник сидел с красными ушами, прислонив руку к щеке, и, задумашвись, водил пальцем по поверхности учебника. Он услышал как его тихо позвали. Этот голос он узнает из тысячи, дрожь прошла по спине. Когда Артём обернулся, следущее что он увидел, как, шелестя страницами, ему в лицо прилетела тетрадь. Его тетдадь. Она упала лицевой стороной вверх.       — Ой, — не успел подросток и слова вымолвить в оправдание, тут же получил сердитый взгляд, а затем учебником по голове.       Книга глухим стуком грохнулась на пол, в кабинете воцарилась гробовая тишина, несколько учеников вздрогнуло от испуга. С последних парт послышались свист и перешёптывания, кажется кто-то влипнет по полной. Все с замиранием сердце ждали, что скажет учительница.       — Белов, Клыков, вон из класса!       Артёму снился этот день, пожалуй, самый худший за время учёбы. До момента, как он разозлился он не помнил деталей. Тогда он вроде вернулся в кабинет с одним из одноклассников, они приятно поболтали о школе и в целом день шёл хорошо. А затем почувствовал удар, его обидчик сидел с глупым лицом, как будто ему было жаль. О чём он переживал? О том что взял вещь без спроса? Что помял ему тетрадь? Сделал больно? Или что привлёк внимание учительницы? Парня это выбесило, он был на нервах и действовал импульсивно, Белов не стал бы так резко реагировать, не будь это Клыков.       Парень ворочался, он лежал под наложеными друг на друга одеялом и пледом, изнемогая от жара. Воспоминания делали всё только хуже, подросток кривил лицо и иногда мычал, сон постепенно становился кошмаром.       Их выгнали стоять в коридоре без вещей, по крайней мере, на пол урока, пока преподавательница бы не вспомнила о них, и не позвала обратно. Она была явно недовольна нарушением дисциплины, что запомнит надолго. Артём вздохнул и молча вышел из кабинета, он не был согласен с наказанием, но осознавал вину. В отличие от одноклассника, которому что в лоб, что полбу, только и умел вести себя как полный кретин. Парень чуть прошёлся и встал у двери, забыв телефон на парте. Эдвард последовал за ним, он встал рядом, хотя места вокруг было предостаточно.       — Ты как? — не понятно, интересовался ли тот от чувства вины или чтобы поглумится, но это не имело значения.       — Не разговаривай со мной.       Белова охватили смешанные чувства, он злился непомерно, но держал эмоции при себе, они исходили из груди и застревали где-то в глотке. Обиднее всего было в этот момент видеть чужое глупое лицо, брови сами ползли к переносице, а глаза неприятно напрягались, что отражалось тяжестью в голове.       — Так и быть, — Эдвард сел на корточки, прислонившись к стене.       Во время учебного процесса коридоры школы пустовали, в задании царило умиротворение. Солнце висело над жилыми домами, одаривая помещение своим теплом и светом. Воробьи свили гнёзда где-то на крыше учреждения, напевая брачные песни. По крайней мере, так было в тот день. Во сне же время суток сменилось на ночное, было темно и неприлично тихо, как будто такого явления как звук не существовало вообще. Кабинеты перемешались, место было знакомым, но совсем не похожим на то, где он учился; понять, что ему всё это снилось, не представлялось возможным.       Однокласник положил голову на колени и стал из-под своих синих прядей, что в темноте казались чёрными, бесстыдно пялится на старого знакомого, внимательно изучая его выражение лица, чтобы понять что тот испытывал. Ловить на себе чужой взгляд было не из приятных, по нему было видно, он хотел выпалить какой-нибудь неуместный комментарий, и это раздражало ещё больше. Само его присутствие играло на нервах, Белов бы с радостью ушёл, но пришлось бы потом разбираться ещё с одной проблемой, которая возникнет, если он не окажется рядом, когда учительница попросит вернуться.       — Что тебе нужно?       — Ничего, — Эдвард улыбался с полуприкрытыми глазами. Артём не мог полностью считать его выражение лица из-за закрывающей брови чёлки, было ли оно насмешливым, высыкомерным ли, ему это не нравилось в любом случае.       Змеиный взгляд стал последней каплей, парень вышел из себя окончательно, он был готов выслушать претензии к себе, может даже объяснение ситуации или, о боже, извинения, но выброшенное ехидное «ничего» было вне его понимания. Белов потянул одноклассника за рубашку, заставляя того подняться на ноги, и схватил за грудки. Подросток не понимал, что делает, он не дрался с начальной школы, но вспыльчивый нрав никуда не делся. Вот только эта выходка не заставила чувствовать себя лучше.       — По крайней мере, ты меня не игнорируешь, — опонент был немного выше, ему пришлось наклонится и смотреть сверху вниз.       — Не знаю, что ты ко мне прицепился, но лучше отвянь. Не говори со мной, не смотри на меня, и не дыши в мою сторону, у тебя получалось делать это последние четыре года, так в чём проблема? — Эдвард всё также глядел, улыбаясь, словно он не воспринимал парня всерьёз.       — Если так посмотреть, то прямо сейчас это ты прицепился ко мне, — Артём швырнул одноклассника к стене, продолжая держать за рубашку, у которой появились складки и растегнулись две верхние пуговицы. Его выражение лица ни капли не поменялось.       Сердце подростка бешено стучало, страх вызывал неприятную щекотку в грудной клетке, стоящий напротив Клыков, пусть неподвижный и незаинтересованный в конфликте, излучал опасность. Они уже проходили эту ситуацию наяву, но тогда ему не было боязно от того, что Эдвард собирался сделать, скорее пребывал в растерянности и обиде, но сон всё искажал.       — Смешно тебе? — Белов прижал его сильнее к стене, как будто пытался сдержать абсолютное зло.       Из-за туч выглянула луна и звёзды, их свет пролился на лицо смущённого подростка, он уже не улыбался, смотрел немного отстранённо.       — Чувствую ли я себя плохо от того, что сделал? Да. Жалею ли я об этом? Не думаю. Нравится ли мне что мы вот так обжимаемся? — Клыков выдержал паузу, размышляя над ответом. — При других обстоятельствах может быть.       Артём разжал руки и, толкнув парня, отстранился. Какой же гад. Он же не всегда был таким. Язвил когда ни попадя, наколяя ситауцию, словно вёл концерт; до того как Эдвард связался с компанией, с ним было приятно общаться, куда делся тот добрый ребёнок, которым он его помнил? Все мысли из головы в момент улетучелись. Просто думать о нём душило сознание, хотелось прерваться на что-нибудь, что бы отвлекло его раздражительность. Чувство дежавю, которое он испытвал до этого прекратилось, сон пошёл в разрез сценарию произошедшему наяву.       Раздался звук похожий на шаг, который, то замедлялся, то ускорялся, словно по полу, а затем по потолку бегал ребёнок. Ничего кроме топата слышно не было. Он остался один в помещении, все предметы и люди вокруг исчезли, являя взору голые стены без окон. Лестничный пролёт стал вселять ужас, как будто снизу к нему бежало некая сущность, что собиралась напрыгнуть как только бы он перевёл взгляд от прохода. Недавал покоя и шорох, который появлялся то слева, то справа. Артём очень хотел скорее уйти, но было некуда. Как только бег прекратился, из тени выглянула двухметровая тварь на тонких конечностях. Она кинулась на него и, не добежав ещё шаг, растворилась в ослепляющем глаза комнатном освещении.       Парень в испуге вскочил с подушки, сердце бешено колотилось, со лба на одеяло упал мокрый платок. Белов не помнил что бы он его брал, подросток осмотрелся и увидел, как за его столом сидел состредоточенный на каких-то записях Эдвард.       — Что ты здесь забыл? — голова плохо соображала, Артём тяжело дышал.       — Проснулся? Как себя чувствуешь? — Клыков встал с места и подошёл ближе к больному, который еле разлепил глаза после кошмара. Он выглядел неважно, губы пересохли, а на подбородоке тонкой линией блестела плёнка, оставшаяся от пересохшей слюны. — Позволишь?       Белов что-то мыкнул, а затем одноклассник прислонил руку к его лбу померить температуру.       — Тебе бы таблетку выпить, — тело было горячим, по ощущением точно свыше тридцати восьми градусов. — И, отвечая на твой вопрос, я не мог уйти, тогда бы квартира осталась открытой.       — Сколько я спал? — Артём упёрся лицом в ладонь, в глазах потемнело, он сквозь пальцы глянул на гостя, который уселся на пол и невинно моргал.       — Часа четыре, — подросток посмотрел на окно, уже давно стемнело. — А ещё твой телефон звонил.       В мыслях проснелось, что это могла быть мама. Она ещё не знала о болезни, только если ей не рассказала бабушка. Но ей не нужно было знать, парень всё равно собирался выйти на учебу в скором времени.       — Ты чем-то расстроен? — Эдвард непрерывно глядел на него. Казалось, Артём смотрел в кривое зеркало, где его собственные эмоции отражались на чужом самочувствии. Конечно, расстроен, тело изнемогало от жары и бессилия. — О, знаешь, ты наверняка голодный, я приготовил тебе суп.       Белов подумал, раз одноклассник был на кухне, то вероятно видел записку от дедушки, сообщающей, что они поехали в деревню к родственникам на несколько дней. Гадство.       — Тебя должно быть потеряли, лучше перезвонить скорее, — Клыков дёрнулся с места, но, неуспев пройти и шага, остановился.       — А сам?       За окном было черно, мороз пытался прорваться через форточку, но всё тщетно, уж слишком сильно пекла батарея, отчего в квартире стояли духота и сухой воздух. С другой комнаты доносилось раздражающее тиканье старинных часов, которые бабушка особо лелеяла. Голова раскалывалась, пытаться думать о чём-либо доставляло дискомфорт.       — Что?       — А ты сам? Тебя тоже уже обыскались, — какое ему вообще до этого дело, пускай лучше о себе позаботиться.       Клыков пожал плечами, как будто это не имело значение, и ушёл за телефоном. За всё это время парню пришла куча сообщений от семьи и девочек. Эдварду стало интересно, что писали Анна и Ульяна, поэтому Артёму пришлось отодвинуть его лицо от экрана. Мама интересовалась как у него дела и самочувствие, обещала приехать завтра утром до работы, писала, как ей пришлось уговаривать бабушку остаться в деревне спокойно отдыхать, это его рассмешило. Зная её, она бы точно бросила все свои дела, внук и сам только недавно убеждал их с дедушкой поехать с чистой душой, всё-таки он мог о себе позаботиться.       — А это что? — диалоговый чат перекрыла всплывающая иконка.       — Да просто пуш-уведомление, что-то про БАР.       — Открой, вдруг это важно.