Глава 5. Воспоминания

      В голову ничего не лезло, он не представлял как заставить Артёма выслушать его. Им наконец удалось сблизиться спустя столько времени, если парень опять начнёт вести себя так будто другого не существует, Эдвард не выдержит. Несколько лет они были словно посторонние, и только в этом году вернулись к нормальному общению. Мысль о том, что он вновь потеряет самого близкого друга из-за такой мелочи, резала сердце ножом.       Небо стало заметно темнее, погода потихоньку ухудшалась. Серость нависла над городом, неделя шаг за шагам шла коту под хвост. Тёма был из тех, кто не держал долго обиды. Вот только Эдвард не искал прощение. Ему было всё равно, если бы тот на него злился всю оставшуюся жизнь, даже если бы ненавидел, но общался бы с ним из вежливости. Парень боялся, что если его так легко простят, значит их больше ничего не будет связывать. Белов не стал бы терпеть к себе пренебрежительное отношение. Он мог бы принять его извинения и односторонне прекратить какое-либо взаимодействие, тем более это был не первый раз, когда Клыков так сильно лажал с момента их знакомства.       Парень бродил по ближайшим районам, собирался с мыслями. Какое-то время спустя, ноги привели его к безлюдной детской площадке. Он дошёл до старой железной качели ядовито-голубого цвета с деревянной сидушкой. Места, где облезла краска выглядили словно дыры из-за их черноты, являя изначальный вид конкрукции. Перекладины были сверху донизу исписаны и исчерканы глупыми словами и различными символами, ярче всего выделялись любовные заявление подростков, сделанные при помощи корректора. Кто-то из них написал имя своей второй половинки, а рядом красным маркером, казалось, хотел нарисовать сердечки, которые на деле получились неприяного коричневого оттенка. Эдварда не волновало, как плохо выглядела качеля, что та могла замарать одежду или оставить металический запах, он сел на неё, обвив одной рукой балку. Голова спадала вниз, парень дышал тихо и медленно, не желая сбить нужную мысль. Изо рта шёл пар, вокруг не было ни души, лишь изредка в закрытом комплексе из подъездов по делам выходили пожилые люди. Носочки и кончики пальцев коченели, тепло быстро покидало тело.       Посидев ещё некоторое время, Клыков поднялся и пошёл в сторону близжайшего продуктового магазина. Это был обычный мини-маркет. Он не придумал ничего лучше, чем купить Артёму гостинцев и напроситься к нему домой. Перед глазами предстало множество стеллажей. Что же... что же ему могло понравиться? Используя такой глупый повод, парень мог взять первое, что попадётся, любой дешёвый предмет или продукт, но что-то держало его там, держало свыше получаса, он рассматривал каждый возможный вариант. Даже когда он наконец сделал выбор, переступить за стеклянные раздвижные двери было сложно.       Судя по всему, сейчас он находился рядом с районом, где жила Ульяна. Дом Артёма был несколькими остановками дальше. На улице заметно прибавилось людей, настало время, когда горожане возвращались с работы. Начинало темнеть, фонари ещё не горели. Не успел Эдвард отойти далеко от магазина, как встретил того же знакомого, что и сегодня в школе. Внезапное столкновение стало удивлением для них обоих.       — Матвей! — Эдвард окликнул бывшего одноклассника, тот снова не заметил его.       Парень медленно развернулся и прищурился. Как только он распознал в далеке чужой силуэт, сразу натянул улыбку. Клыкову было действительно интересно узнать о его жизни, что изменилось за последние пару лет, продолжал ли он общаться с их старой компанией, но в большей степени именно страх быть отвергнутым заставлял неосознанно оттягивать время до чистосердечного раскаяния.       Эдварда поприветсвовали рукопожатием и хлопком по спине. На удивление, неловкого молчания, как это бывает от внезапных встреч, не возникло. Парни сходу начали обмениваться последними событиями, поговорили поверхностно об учёбе, общих друзьях, а затем разговор принял более личный характер.       В любом общении, особенно с теми, с кем живёшь под одной крышей, бывают тёмные и светлые периоды. Семья всегда была щепетильной темой для Клыкова, он не рассказывал ни о ком из своих родственников, парень их любил, отчего окружающие знали о них только хорошее, либо ничего. Эдвард не был из числа тех, кто жалуются и изливает свои проблемы на других, лишь несколько людей знали подробности его жизни, да и то с большинством он теперь никак не сязан.       — Ты сам как? Всё ещё не в ладах с матерью? — Матвей сам удивился случайно пришедшему в голову факту, он был знаком с ситуацией лишь поверхностно.       — Не то чтобы, ну, как обычно наказан, пока хожу без телефона. Он мне особо и не нужен, разве что ответы не могу списывать, — человек, стоящий напротив зевнул и потянулся, прямо посреди диалога, его кожа, казалось, была синей от холода, но парня будто это не беспокоило.       — Ты, кстати, на днях спрашивал на счёт учёта. Так и не скажешь, но я был «хорошим мальчиком», наконец они от меня отстанут, — болтать со старым знакомым наудивление не оказалось противным, сам от себя не ожидая, тот начал откровеничать. — Повезло тебе, сухим из воды вышел, ещё и деньги получаешь за так.       — Скажешь тоже, — услышав это, в голове Эдварда что-то переклинило, глубины заблуждений Матвея не было предела, по ходу разговора, парень начал постепенно вспоминать, почему они оба свели общение на нет. Смысла переубеждать друг друга не было, как тогда, так и сейчас; всё равно, что биться головой об стену. Даже зная, как у него обстояли дела, знакомый продолжал говорить абсурдные вещи. — Мне уже пора, может ещё свидимся.       Несколько лет назад они уже говорили на эту тему, не будь в тот раз других ребят, Эдвард навряд ли сдерживал бы себя в словах, и просто ссора превратилась бы в выяснение отношений. Слишком по разному они видели одну ситуацию. Парень не дождался ответа и ушёл, напоследок развернувшись, Клыков заметил, как знакомый закатил глаза. Возможно, не стоило так резко обрывать диалог.       Хоть время и было ещё ранним, уже начинало темнеть. До дома Артёма оставалось несколько метров, Эдвард не появлялся тут давно, но вид чужого двора окунул его не то чтобы в приятные воспоминания, а скорее впечатления, отавшиеся от них. Взглянув на это место спустя столько лет, в нём затаилось чувство чего-то дорого и близкого сердцу, казавшееся ему родным. Тусклый свет из окон пятиэтажного дома, смешавшийся с сине-голубым небом, возваращал его во времена, когда он был совсем мальчишкой. Холодный воздух внезапно приобрёл ностальгический запах, парень словно вновь очутился в начальной школе. Хотелось остаться здесь до темноты, до тех пор, пока нахлынувшия ощущения не сменятся какими-нибудь другими, такими же приятными.       Парень подошёл к знакомому подъезду, как вдруг осознал, что не помнил номер домофона, но это было не так важно. Эдвард таскал с собой вездеходный ключ, чтобы всегда была возможность укрыться от непогоды. Переступив порог, обогнув несколько лестничных пролётов, ноги сами привели его к нужной квартире, сорок пятой. Металическая дверь осталась такой, какой он её запомнил — с едва заметной царапиной от руля когда-то упавшего велосипеда. Подросток чуть растегнул куртку, поправил одежду и, выдохнув свою тревожность, нажал на звонок. Как только кнопка завибрировала, он понял, что не знает как быть, если ему не откроют. Возможно, как полагается больному человеку, Артём сейчас видел десятый сон. Ломиться в квартиру Эдвард не собирался и будить его тоже, он бы чувствовал себя ужасно после этого. Парень быстро одёрнул руку, опять он вначале делал, а затем думал.       Клыков впал в ступор, подросток уже собирался уйти, как внезапно открылась дверь, из образовашийся щели полился свет, откуда выглянул Артём. Он был потрясён приходом одноклассника, состояние больного оставляло желать лучшего, лицо покраснело от поднимавшейся температуры, а губы поалели от только выпитого горячего чая. Парень укутался в одеяло, потому как не чувствовал тепла, тело только недавно было охвачено ознобом, который похоже собирался переходить в жар. Клыков вдохнул, словно собираясь что-то сказать, но его опередели.       — Я думал, бабушка с дедушкой вернулись... — подросток увёл взгляд на пол, казалось, он не особо понимал, что просходило. Мысленно он спросил себя, зачем пришёл Эдвард, но, вспомние о произошем недавно повлекло за собой хмурость, а рука дёрнулась закрыть дверь.       — Стой, погоди! — Клыков, не думая, выставил ногу.       Артём поднял взгляд, уставившись на собеседника, Белов был не в состоянии выслушивать что-либо. Время вокруг словно замедлилось, он чувствовал каждый сантиметр своего тела, как босые ноги, косались ворсяного ковра, как в квартиру из подъезда проникал сквозняк, как раскалывалась голова, и как он сдерживал челюсть, чтобы не начать стучать зубами.       — Мне ничего не нужно, просто возьми пакет, там еда, её немного, но я купил это тебе, — ещё на качелях Эдвард искал какие слова подобрать при встрече, но всё что он напредставлял оказалось бессмысленным. Клыков быстро считал ситуацию и его переживания сейчас не имели значения. Чувство вины парня сменилось искренним беспокойством за чужое состание. — Я подумал болеть приятней, ну знаешь, когда не приходится есть тяжёлую пищу, может сейчас она тебе не нужна, но оставь себе, вдруг передумаешь.       Ситуация душила, Артём закрыл лицо рукой, он не мог заставить себя посмотреть Эдварду в глаза. Ему ничего не нужно было ни извинения, ни гостиницы, хотелось просто скорее пойти в кровать спокойно себе померзнуть там, чтобы никто не мешал.       — Заходи, убери то что нужно в холодильник и возвращайся домой, — апатия взяла вверх, Белов ушёл в свою комнату, никак не проконтролировав то, что творилось у него за спиной.