Глава 1

Весь его путь сопровождался лишь хрустом снега и причитаниями. Зима далеко на севере это, бесспорно, красиво, но и, бесспорно, холодно. Поэтому Лир, наступая в особо глубокий сугроб, не скупился на несколько обсценных словесных конструкций, конечно же, для антуража. Зачем говорить, если его никто не услышит? Будет ли слышен звук падающего дерева в лесу, если никого нет рядом? Это неважно. Главное, что он сам был своим слушателем. Метель била в лицо, но было не то, чтобы холодно. Немного зябко. Именно та неприятная температура, когда ты уже не можешь сказать, что она комфортная, но и не можешь еще успокаивать себя в мыслях, что вытерпишь любые непогоды. Ты ведь сильный, ты ведь совсем справишься. Было зябко, да. Холодный воздух залетал под одежду, осматривал новое пространство и, не найдя ничего, кроме немолодого тела, улетал прочь, прячась в деревьях до следующего захода. Но вот верхушки натыканных повсюду сосен зашелестели, и ветер снова ударил в лицо, делая, как будто, разрезы маленькими кусочками льда на щеках. Было еще светло, поэтому погода не была такой жестокой, как ночью, но бросая взгляд на солнце, Лир понимал, что скоро стемнеет. Он закурил на ходу *** «Какая глушь», — выплевывая клочки пара вперемешку с табачным дымом, прошептал Лир, проходивший между двумя сваленными елями и уже успевший пару раз споткнуться об ветки, которые были занесены пургой. Уставший от уже надоевшего повторяющегося пейзажа, он брел по снегу и, слыша, как тот хрустит под ногами, раздражался еще больше. Все окружающее пространство было утыкано елями, пройдя два шага вперед считай заблудился. Потому аккуратная поляна с абсолютно ровным краями вызвала интерес у путника. В центре стояла одна единственная береза. Подойдя поближе к дереву Лир, обратил внимание на маленький холм рядом. Почему-то пахло серой. Коснувшись ствола, путешественник почувствовал пальцами вырезанные на коре буквы, разобрать что-то конкретное было трудно. Переведя дух, Лир посмотрел вверх чтобы сориентировать свой путь по солнцу. Увиденный же вдалеке столб дыма путник принял за благословение бога, в которого он в общем-то не особо верит, но всё же вспоминает в трудные моменты своей жизни. Как и большинство атеистов. Забавная получается ситуация — один из самых известных верующих империи является атеистом. Наверное, так всегда. Сложно остаться верующим, когда ты видел то, что видел Лир. В прочем, это не мешало ему выполнять возложенные на него обязанности. Атеизм мешает только при разговоре с богом. Немного сменив направление своего пути с целью попроситься на ночлег, Лир побрел по недавно выпавшему снегу, шепотом проклиная колющий лицо мороз. Солнце все дальше уходило за кроны, покрывая зеленые ели багровой краской. Стало на порядок холоднее. Дверь отворил доброго вида старик, но при этом имевший некоторую долю упрямства в глазах, что нередко было присуще таким вот одиноким людям преклонного возраста. — Отец, будь добр к уставшему путнику, пусти переночевать. Я в долгу не останусь, помогу по хозяйству, если потребуется, — сказал Лир своим сухим баритоном, потерявшим краски и звонкость молодости лет пятнадцать назад. Да, он и сам был уже не молод, не настолько сильно, как старик перед ним, но всё же старость уже была на пороге. — Конечно, я всегда рад приютить нуждающегося в этом. Да и выглядишь ты, как человек, повидавший многое в своих странствиях, о которых было бы, кстати, интересно послушать, — дружелюбно улыбнувшись, ответил старик. Голос его являлся амбассадором всех старческих голосов. Потрескавшийся, но приятно обволакивающий, дающий тепло и уют. Как горящие в камине дрова, чашка чая и невообразимые истории дедушки о его молодости. Перед тем, как войти, Лир Аргут по привычке отточенным движением пальцев вывел круг в воздухе возле своего сердца. Сверху вниз по часовой стрелке тремя пальцами. Слишком отточенным. Смущение старика при виде этого ритуала было забавным. — В этих местах мало верующих, да? — спросил Лир с как бы понимающей улыбкой, и вряд ли кто-нибудь смог бы понять его настоящие эмоции. — В наших краях почти не встретишь последователей доктрин Гекаты. — Тц... Северяне. Вам нужен кто-то более подходящий, да? Например, варварский Ловаг. Он сейчас, как никогда, известен, не так ли? — Ха-ха. О, да.. Этих идиотов-викингов здесь полно. Развелись, как паразиты... Да и есть они паразиты. Еще с прошлого пребывания в северной части империи, Лир запомнил одну важную вещь: если хочешь понравиться коренному жителю этих мест, оскорби викингов и их богов. — Да, после священной войны они, буквально, заполонили всё побережье кульмундского океана и останавливаться не собираются, — сказал Лир с легким презрением в голосе, вешая свою доху рядом с одеждой хозяина дома. Отличительной особенностью темперамента северян является неожиданная гостеприимность. Несмотря на их очень крутой нрав, ужесточенный жизнью на столь не плодовитых землях и закаляемый постоянными холодами, они сохранили неизмеримое дружелюбие. Среди драк и пьяных криков, что очень часто слышны возле таверн и кабаков, вы никогда не найдете настоящей ссоры. То ли извечные морозы заставили людей быть ближе, то ли ещё что... Единственное, что коренные северяне не переносят, так это - викингов. После событий войны, прошедшей лет тридцать назад и названной после окончания «Священной» , компаньон тогдашнего героя Сандор Ловаг, был возведен в статус предбожественной сучности и большинство жителей островов, никогда до этого особо не покидавших своих земель (не берём в учёт грабежи и набеги), решили переселиться поближе к месту инаугурации их новорожденного «бога». Что, конечно же, не понравилось местным. Приняли северяне, как и всегда - с песней, выпивкой и хорошей дракой. Но викинги ответили разбоем и нападками на маленькие деревушки. Поэтому если вы верующий в Ловага, задумайтесь, а надо ли этим хвастаться на людях. Особенно на севере. Викингов вообще мало кто любит. Даже милосердная Геката относится к ним скорее негативно, хоть прямо об этом нигде не говорят. Так вот, одной из отличительных особенностей северян являлось гостеприимство. И это было заметно по добродушному предложению старика присоединиться к его ужину. Лир отказать не мог да и не хотел, если честно. Он всё чаще стал раздумывать над тем, чтобы отправиться на пенсию и жить как этот старик. Особенно после того случая с егерем, усталость, что накапливалась от столь долгого исполнения своих обязанностей, уже переполняла служителя церкви Гекаты изнутри. Вернул ли он свой долг? Смог ли получить прощение своих грехов? Лир этого не знал, но придумать что-то еще не мог. Поэтому он продолжал нести свой крест. Поэтому и пенсия ему не светит, разве что, если он умрет. Если. Если это и случится, то не скоро. Поэтому сейчас он, как всегда, успешно выполнит задачи, возложенные на него Главой церкви, в чем Лир не сомневался, и пойдет дальше нести волю Гекаты, одной из первородных. Эти тяжелые мысли, определенно, отобразились на его. Так как после того он снова вернулся в реальность, старик смотрел на него с беспокойством. Улыбнувшись, Лир сказал, что просто вспомнил о том, что ему снова придётся идти завтра по холоду. Старик, которого как оказалось зовут Родион, понимающе кивнул. Родион был местным лесником. В его обязанности входили: забота о лесе и тех, кто в нём обитает; наблюдение за магическими аномалиями, которых здесь как оказалось не мало. Чего только стоит та, что заставляет пропадать людей, ушедших в лес. За всем этим следил Родион. И в случае чего-то из ряда вон выходящего, он был обязан сообщить мэру ближайшего города. Который назывался... Неважно как, самое главное, что сообщить был обязан. Ужин Родиона был по истине лесничим. Свежая, недавно пойманная, птица, неизвестная Лиру, множество солений и, конечно же, спиртовуха. От которой Лир, впрочем, отказался, сославшись на то, что не пьёт во время службы. — Вы сообщали об этом властям? Почему до сих пор не решена проблема? Думаю, парочки инквизиторов было вполне достаточно... — Не выгодно. Слишком мало нас здесь, да и пользы почти никакой не приносим. — Ну да, как бы это не было грустно, совету на тех, кто бесполезен - плевать. — Вот и я том же. Новая власть, а всё такая же гнилая. Приходится дохнуть от не пойми чего лишь потому, что это не превышает какую-то там норму. — На этих словах снаружи дома завыли волки. По тихому звуку, слышно, что они были вдалеке от жилища старого лесника. Где-то в лесу. — Проголодались уже. Знаешь, в последнее время дичи в этих краях поубавилось. Ну, то есть вообще почти не осталось. Чертова аномалия жрёт всех, да еще хворь какая-то была почти всю животинку побила. — Произношение слова "аномалия" давалось Родиону с трудом, он произносил его как бы пережёвывая. Взяв короткую паузу, Лесник продолжил. — Поэтому подкармливаю иногда волчков местных. А то помрут ведь, а без них совсем грустно становится. А так хотя бы кто-то воет под окном. И вроде не совсем один. Хотя волки эти... честь знают... как-то просыпаюсь по утру рано. Я это люблю - рассвет встречать... не знаю почему. Так вот, выхожу из дому только проснувшийся, а у меня перед дверьми птица дохлая лежит с перекушенной шеей. Пить дать, вот так вот по-своему спасибо говорят. К этому моменту за окном уже стемнело. Ужин проходил в атмосфере историй, что успели скопиться у старого лесника за его долгую жизнь. Например, как-то раз приезжий маг случайно оживил свой рыбный пирог. — Народу искусал он конечно... Зато весело было. Особенно когда тот торгаш Генрих бежал по улице, а за ним пирог довольный. А вот нечего. Честный люд обдирает. Лир закрыл глаза. Он уже почти не слушал старика. В комнате почему-то стало холодно. А волки всё выли за окном. Выли уже ближе, чем раньше. — Уже засыпаешь? Неужели мои истории скучны? — Взгляд старика выражал черствое недовольство. — Просто устал после дороги. Родион, я бы все-таки лег, если ты не против. Покажешь где мне разместиться? — Лир поднялся из-за стола и у него закружилась голова. Оперевшись о деревянный стул он посмотрел на старика. В ушах выли волки. Вой усиливался до тех пока тело путника не осело на пол. — Друзья хотят покушать... — послышался хриплый голос Родиона или показалось? *** Пальцы колол холод. Маленькие иглы будто вгонялись под кожу, но это было не единственной проблемой Лира. В поле его зрения были блестящий в лунном свете снег, добротно сложенный дом Родиона и собственные ноги продавливающие следы в недавно выпавшем сугробе. Кто тащил путника за ворот, огибая дом по кругу, заходя на задний двор Этим кем-то, конечно, мог быть только один человек. Хотя, кто-то мог бы понадеяться, что это викинги. Только что в этом хорошего непонятно. Во рту был привкус трав. Скрипнула дверь и теперь ноги волочились по лестнице. С каждой ступенью температура понижалась на пару градусов. Лир лениво водил взглядом по стенам, наблюдая за тем, как тени поглощали лунный свет. Вдруг его бросили сторону. Зажегся свет. Со своего нового ракурса он мог наблюдать большую часть комнаты, не считая спуск с лестницы. В прочем, комната была почти пуста. В гранитном полу аккуратной резьбой были сделаны ломанными линиями углубления. Если смотреть сверху, наверное, они складывались в цельный рисунок, Лир этого не видел. Впрочем, ему это было и не нужно. Он лишь попытался устроиться поудобней на холодном полу. Родион зажигал свет в керосиновых лампах, висящих на серых стенах подвала. — А ты держишь это место в чистоте. Для одержимого выродка ты довольно разумен... Старик лишь посмотрел за спину. Белки его глаз покраснели, как будто бы все капилляры разом лопнули. — Молчишь? Молчи. Когда продавал свою душу демонам ты тоже, наверное, молчал, а? — Сказал Лир облизывая сухие губы. —Ты считаешь себя таким умным, не так ли? — то ли прохрипел, то ли прорычал Родион, поднимая нож и приближаясь к Лиру, тот же только улыбнулся. — Но ты ошибаешься. Ученик Гекаты в таких дебрях? Что ты здесь забыл, ручной пес? Старик небрежно провел ножом вдоль руки путника. Лир почувствовал острие ножа на своей коже, но он не показывал страха. Вместо этого он улыбнулся еще шире. Организм пустил адреналин в его тело, пока кровь медленно стекала по руке, попадая в углубления пола. — О, Родион, ты так легко раздражаем. Неужели твоя гордость не позволяет тебе просто проигнорировать мои слова? Так хочешь выслужиться перед своими хозяевами? Ты называешь меня ручным псом, но посмотри на себя. Что они тебе предложили? Вечную жизнь? Всесилие? Спасение близких? Дур.. — Это уже неважно. Для тебя точно. — Будто выплевывая бросил Родион. Он был прав это уже не так важно ведь кровь на полу начала светиться, а в ушах снова раздался волчий вой. Воздух тяжелел отягощенный появившимся в нем напряжением. Углубления заискрились, будто бы маг молний пустил по крови свое заклинание. Вмиг все восприятие сконцентрировалось на этих искорках. Через секунду кровь почернела и выйдя из выемок тонким слоем вычертила круг в центре комнаты и в центре всего рисунка из ломаных линий. Раздался звук лопнувшего пузыря. Из круга поднималось что-то. Скидывая себя ошметки черно-бурой слизи, оно приобретало четкие формы и смазанный силуэт превратился в волка циклопического размера. — Как вы все падки на пафос. Хотя, я тоже. — Сказал лир, вставая со своего места оперевшись на колено. Встряхнув рукой, он убрал оставшуюся на ней кровь. Пореза на руке уже не было. *** Родион бежал. Бежал по лесу, который знал как свои пять пальцев. Бежал в ужасе. Он допустил критическую ошибку впустив незнакомца в свой дом и решив использовать его для ритуала. Старый лесник знал, что не выживет, но все равно продолжал бежать. Темная кровь густыми ошметками падала на снег. Родион лишился кисти руки, оставшийся обрубок выглядел так будто рану прижгли несколько недель назад. Под ребрами был глубокий порез, уцелевшей рукой старик не давал внутренним органам выпасть из тела, что давалось трудней с каждым проделанным шагом. Осталось совсем чуть-чуть. Он хотел перед смертью увидеть могилу жены. Спустя тридцать лет лесник так и не смог смириться с её смертью. Потому согласился стать прислужником для демонов. Проезжающий три года назад путешественник обещал помочь с этим, за некоторую услугу. Всего лишь время от времени заводить людей в свой подвал и пускать им кровь. Он не убивал никого лично. Родион просто хотел вернуть её, хотя бы на чуть-чуть. Поцеловать её заплаканные от радости глаза и крепко обнять. Родион любил свою жену всем сердцем и, если для того, чтобы она жила этому сердцу нужно было бы сгнить он бы пошел на это. Старик выбежал на просторную поляну и упал на колени перед одиноко стоящей березой. Слёзы бежали по его лицу. — А вот и ты, — позади раздался голос. **** — Как вы все падки на пафос... — Секундная пауза и из потайного кармана жилета вылетают два лезвия, а сам Лир перекатом уходит в сторону. Одно из лезвий по касательной попадает в старика глубоко разрезая плоть возле живота падая рядом, а второе с чавкающим звуком проходит насквозь демона и втыкается в стену. Родион, охваченный агонией, падает на колени, сжимая рану на животе. Его глаза наполняются страхом и недоумением, когда он осознает, что его жертва оказалась не такой беззащитной, как он предполагал. В глазах демона мелькнул ужас при виде оружия, что использовал Лир. Но страшнее этого было то, что он не мог пошевелиться будто бы мышцы просто, не слышали команды мозга. Остановившись в метре от порождения Ехидны Лир, воткнул в пол третье лезвие, которое сразу же засветилось ярко голубым светом. — Я инквизитор Гекаты, первородной богини. Я выношу приговор, — на этих словах свет с лезвий как будто загустел, превратившись полупрозрачную жидкость. Не имея тяжести, он сферой покрыл воздух вокруг демона с каждой секундой немного сужая радиус. В поле зрения Лира мелькнула тень, метнув ту сторону последнее лезвие, он с досадой регламентировал: — Сука. Родион сбежал, оставляя за собой след крови и только что отрезанную кисть. Из-за потерянной концентрации сфера пошла рябью, но не теряя времени инквизитор продолжил свой монолог. — Рожденный из чрева Ехидны, ты не достоин находиться на этой земле, — на этих словах сфера сжалась до размера фаланги большого пальца и упала на пол. Лир подобрал получившийся шарик и закинул его в рот. **** — А вот и ты, — Лир обладал неплохими навыками слежки, но сейчас они не пригодились, ведь Родион даже не пытался скрыться, оставляя собой след крови. Выйдя на заснеженную опушку, инквизитор застал спиной к себе старика, плачущего над чрезмерно большим сугробом. Пахло серой. — Если ты не будешь сопротивляться это произойдет быстро. —Подходя говорил инквизитор. В его руках была рукоять, в которую поочередно вставлялись лезвия, соединяясь с друг другом на концах. — она умерла тридцать лет назад...— прозвучал ответ. Сипло и еле слышно. Что-то в этом настораживало, как будто бы ты надел свою одежду, а она не сидит как обычно, вроде тоже самое, но что-то изменилось. Происходило что-то неправильное. — они обещали вернуть её, с каждым подношением я был ближе к ней— Рывком подскакивая к старику Лир перерубает тому шею. — Пиздец...— Кровь на клинке стекала черной слизью. Старик подобно ей таял, теряя форму и превращаясь аморфный кусок плоти. Лир стоял у сугроба, всматриваясь в странную слизь, которой стал Родион. Он не мог понять, что происходит, пока его взгляд не упал на снег рядом. Там на белоснежной поверхности рисовался жертвенный круг, нарисованный кровью, почти такой же как в подвале. Оставив этот символ перед своей смертью, Родион дал своей жене вторую жизнь, но видимо его сил не хватило на полное воскрешение. От этого круга начал таять окружающий его снег, и через секунду из-под голая земля разошлась трещинами. Из потекла вязкая жидкость, заполняя пространство под ногами. Не теряя времени на лишние движения, инквизитор достал из поясной сумки три круглых камня с одинаковым рисунком и разложил вокруг березы. — Агисхьяльм — прошептал последователь Гекаты. Поверхность слизи пошла дрожью, но не перестала выползать из трещин, собираясь вместе и приобретая форму. Символы на камнях загорелись зеленым цветом В силуэте этого можно было различить очертания человека с рогами, но он больше напоминал кривого доппельгангера человека. Безликий и черный манекен. —��͘ል̚��̅ልͅ— С криком тварь бросилась на Лира, но столкнулась с невидимой стеной. Цыкнув, инквизитор достал из сумки перевязанный серебряный свиток и положил на землю перед демоном, который яростно пытался добраться до инквизитора. Только сейчас Лир, заметил, что идет снег - он засыпал буквы древнего языка свитке, а значит и путь обратно. — Джераш, отец Магии, обрати взор на свое испорченное дитя. Посмотри, что стало с твоим детищем. Помоги мне освободить его от этого проклятья, — свиток раскрылся, а буквы на нем мерной пульсацией засветились голубым светом. Тварь жалко завизжала и забилась в угол. В ушах раздался в стук сердца. С каждым стуком крик твари становился тише, на пятом инквизитор вошел в область, окруженную барьером. Демон дернулся, но пинком тяжелых сапог с металлическими вставками был отправлен обратно на землю, после чего в его спину воткнулся клинок. Магическая сила, что удерживала слизь в форме похожей на тело человека исчезла и бывшая опасная тварь превратилась черную лужу, что медленно стекала к клинку. Оставив клинок воткнутым в землю, инквизитор подошел к могиле жены Родиона и вложил в землю семя подснежника. — Да будет милосердна Геката к этим землям, — он знал, что даже самые страшные демоны могут иметь обычную историю, и людские очертания в их форме могут быть знаком того, что человек свернул не на тот путь из-за искренних чувств. Благими намерениями вымощена дорога в ад Тоскливо оглянувшись назад, он подумал: "А как обратно-то вернуться". Было холодно.