-1-

      Флойд бежит со всех ног к определённому кабинету, расталкивая медлительных парней острыми локтями, улавливая приглушённые оскорбления — от слишком самоуверенных, по его мнению, — в свою спину, краем зрения запоминая, кто именно произнёс гнусные слова, откладывая разборки на потом. Сейчас он торопится не опоздать.       — Осторожнее!       Поворот. Два пролёта вниз и прямо до упора. Знакомая макушка в самой гуще толпы около Круэла, что подошёл лично к группе первокурсников, объявляя о переносе — у мурён хороший слух и, кажется, он даже может уловить недовольный девичий вздох, — занятий. Точёный идеальный профиль преподавателя на мгновение дёргается, стоит издали заслышать звон юношеского голоса.       — Креветка! — почти верещит, пугая, как своё, так и её окружение. — Я так соскучился! — и не кривит душой, ухмыляясь с того, как она вздрагивает, подобно учителю и друзьям, в сердцах хватаясь за вздымающуюся грудь, расширив глаза, словно полудохлая рыбёшка. Она медленно оборачивается, одновременно группируясь для атаки сверху, проклиная свою «удачливость». Надо же было ей привлечь внимание одного из близнецов Лич?! Лучше бы он и дальше приставал к Риддлу!       — Здра-А-а! — ей не дают договорить: жилистые руки оттаскивают за край воротника из общей толчеи, отчего Дивус Круэл вымученно закатывает глаза, цыкая и теряя интерес к единственной ученице, продолжая втолковывать информацию более послушным щенкам, смыкаясь тяжёлым кольцом вокруг хрупких плеч, приподнимая над полом, что ей только и остается барахтаться, как добыче, пойманной хитрым угрём. Флойд был высоким, почти долговязым, отчего не получалось достать своим ростом даже до его плеча, постоянно задирая красное — конечно же от возмущения — лицо, лишь бы хоть как-то нормально поговорить и не видеть, как насмешливо длинные ладони упираются в колени, чтобы его зубастое лицо было на одном уровне с ней. — Флойд, пусти!       Она брыкается для наглядности пару раз, прекрасно зная, что ничего не выйдет. Её действия — показушность. Необходимость, чтобы старший Лич остался доволен своим «уловом» и у неё ненадолго появилась передышка для побега от тянущихся жадных рук.       Ведь если она не удовлетворит его веселье сейчас, то день пойдёт насмарку: вредный второкурсник прогуляет работу, лишь бы только быть рядом — нет, доставать! — её целый день, лишь бы не дать спокойно позаниматься в библиотеке или встретиться с друзьями, лишь бы не упустить возможность задрать подол юбки по самое не хочу, лишь бы не дать спрятаться в своём разваливающемся общежитии до следующего утра, натравливая на снующую под окнами сутулую фигуру полудикого кота и призраков.       — Утречка, Креветка! — растягивает гласные. На самом деле, если не кривить душой, у Флойда приятный голос: немного сладковатый на произношение. Но лишь в отдалении и во время спокойных минут, которые случаются не так уж и часто. Когда же он близко, то хочется зажать уши, чтобы перестать слышать визгливые нотки, способные свернуть всё нутро в извивающуюся змею. — Зачем ты идёшь на пары? Они такие ску-у-чные… — он взволнован. Явно хочет подтолкнуть её к совместному прогулу и проделкам, не желая делать этого в одиночестве. Как же он достал.       «Ещё один Траппола, только хуже», — думает она, сглатывая вязкую слюну и грустно хмыкая, понимая, что не права.       Эйс Траппола хотя бы не говорил о прогулах прямо за спиной у преподавателя, который может надавать указкой-плёткой по рукам прямо сейчас.       Эйс хотя бы ведёт себя приличнее, а не в каком-то странном пубертатном вожделении разглядывает бретели лифчика, вылезшие из-под футболки, когда Варгас, заставивший её заниматься подобием фитнеса, потому что: «… поддержка фигуры важна! Гляди, тут ведь одни женихи!», отвлекся на мальчишек, не способных удержаться на метле. В тот день Флойда вообще не должно было быть рядом. Но он пришёл, прогуливая занятия, пугая очередным внезапным появлением, приговаривая, что не мог пропустить момент, когда: «Дорогая Креветка будет такой скользкой!». Ей тошно. До такой степени, что если бы физрук, вовремя глянувший в её сторону, не заорал, что Личу тут быть не положено, она бы ещё больше опозорилась прилюдно. Видимо, даже по мнению преподавателя, такой жених ей не подходил.       И уж тем более Траппола не тискал её на глазах у всего колледжа, словно безвольную игрушку, которую можно утащить в любой удобный момент и делать с ней всё, что хочется. Именно этого «что хочется» — она боялась больше всего, потому что оно ещё не наступило, а лишь медленно приближалось, как бы сильно она не отталкивала парня от себя.       — Я не могу… — нужно оправдание. — У меня контрольная! Прямо сейчас! — вновь брыкается, удручённо глядя на смущённое лицо Дьюса, проглотившего язык в желании защитить её: они близкие друзья, можно сказать, что он даже приятен ей, как парень, и в отличие от Флойда, Спейд не смеет позволить себе лишний раз взять её за запястье, помогая выпутаться из неприятностей, окружавших их почти троицу — Грим всё же был котом, а не человеком, — после взвинчено извиняясь, словно совершил преступление. — Ты же знаешь, что «история магии» почти единственный предмет, который даётся мне легко.       Быть учащимся без магии в элитном колледже для мальчиков-волшебников — глупо. Но и выхода из это вымученной ситуации нет: доброжелательный и хитрый Сэм не готов брать её на полную ставку в магазин, а деревенская жизнь без документов её не прельщает, как и возможность подработки в ресторане Ашенгротто, которая только даст возможность для наглого угря быть ближе: лишние, более смелые прикосновения, слова, возможно, что флирт, который уже имел место быть. Приходилось довольствоваться полунищенской жизнью студентки за счёт директорских подачек. Чужачка из другого мира. У кого ей было искать помощи? Явно не у одного из близнецов, который, кажется, только и добивался этого.       — Ну Креветочка-а… — скулит, словно она действительно по щелчку пальцев поменяет решение. Может быть, она бы так и сделала, пошла на поводу собственной жалости и желания спрятаться от этого искаженного мира, прячась в надежных объятиях… Если бы только это был кто-то другой, а не Флой Лич, приносящий один дискомфорт и неприятности.       По коридору гулом раздаётся мелодия-звонок. Грим и Дьюс окликают её, говоря, что займут место.       — Прости, Флойд, не сегодня…       На удивление, он отпускает её быстро, почти что грубо, явно недовольный результатом. А она лишь глядит через плечо, виновато — вымученно — улыбаясь, наконец-то делая глоток воздуха полной грудью, потому что помнит — он всё равно получит своё и не важно, каким именно способом. И лучше бы поскорее убраться от этого «способа» и юношеской больной фантазии, в голове прокручивая возможные варианты побега или встречи с ним, чтобы ненадолго утихомирить пыл и желание напакостить. Ведь Флойд — мстительный. Она выучила с первых встреч важное правило: подачу этого «холодного блюда» необходимо благовременно предотвращать, пускай и себе в убыток.       Парень смотрит ей вслед, забегающей в аудиторию, подходящей к пушистому спящему комку на столе, нежно гладящей чёрный бок, отчего становится жгуче-завидно. Он заглядывает немного в помещение, опираясь на косяк, словно ожидая нужных колебаний и изменённого ответа, пристально следя за тем, как она занимает стул рядом со своими противными друзьями.       — Тц… — ворчит и уходит, огорчённый, что её внимание далеко от него, что она мгновенно позабыла о нём, словно он не выказывает ей свою глубокую привязанность. Словно весь он и его мечущееся сердце — привычка, ставшая пустым звуком.       Ничего, ему ещё удастся утащить её, выкрасть, чтобы заполучить в личное пользование. Не сегодня, так завтра.