Глава 18: Комната, где начинается искусство

Я распрощалась с ребятами прямо на этаже. Гарри с Роном обсуждали события из кабинета директора, а мне нужно было кое-что сделать. И выходной день субботы — отличное время для этого. Я осталась на этаже и стала ходить от кабинета к кабинету. Все пыльные, заброшенные. Занятия здесь не велись. Но мне сейчас нужны были не они. Гобелен с троллем в балетной пачке. Да-да, тот самый, который даёт ориентир к легендарной комнате Хогвартса. Выручай-комната. Место, где можно спрятаться, потренироваться, устроить склад или… «… или начать организовывать план по устранению рыжих, которые мешают гордо носить корону Мисс Мэри Сью, попутно пряча там улики». Я очень надеялась, что Мэриам Стюарт ещё не нашла Выручай-комнату. Очень. Прямо-таки отчаянно надеялась. Хотя она же в первую ночь полезла в запретный коридор. Так что ей мешало найти за этот месяц выручайку? Но маленький огонёк надежды оставался, поэтому действовать надо было быстро. Восьмой этаж оказался не просто большим, но и переоценённо пустым. Просторные коридоры, кучи дверей, редкие портреты — и никого. Некоторые кабинеты вполне себе подходили для моей художественной галереи. Особенно один — с большими окнами, хорошим освещением и видом на запретный лес и озеро. А ещё с камином. Кабинет находился в странном полукруглом коридоре. Не башня, но что-то похожее. На двери — табличка: «Кабинет Прорицания». «Хмм… Либо это старый класс, либо запасной». Внутри — запустение, пыль, паутина, странный запах. Но не зельеварный, скорее просто «здесь давно никто не убирался». Но зато — отличная акустика, куча пространства и шанс, что сюда никто никогда не заглянет случайно. А ещё это был именно кабинет, а не класс — небольшой, явно личный учительский. «Всё. Решено. Надо будет позже попросить у Флитвика официальное разрешение. На восьмом этаже ведь вообще нет уроков — только путь к директору». Но сейчас — не до личной художественной резиденции. Надо найти тролля. Я пошла дальше по коридору, по пути пытаясь вспомнить: «Гобелен точно был где-то недалеко от прохода к директору. Ну, по крайней мере, точно на восьмом этаже. Тролль, танцующий в балетной пачке. И, кажется, ещё был дирижер». — Ладно, тролль, — прошептала я в воздух, — покажи мне свои прекрасные па. Я уже начала думать, что всё-таки перепутала этаж, но нет. Он был. Точнее они — тролли. Большие, нелепые, с вытянутыми в сторону руками и совершенно безумными рожами. И вот смотрела я на это великолепие и думала: «Какой смысл было записывать важные фрагменты из книг и фильмов по Гарри Поттеру, если все равно записала неправильно?» Это была не картина. Это был гобелен. Огромный, высоченный, раскинувшийся на всю стену — гобелен с танцующими троллями. И не было дирижера, а был какой-то мужик, который пытался научить троллей танцевать. Он им на самом деле показывал, как танцевать — без палочки, без всего. Оставив ненадолго гобелен, я повернулась к стене. Обычная, каменная. Стена как стена. И, как учили, топаю сначала в одну сторону, потом в другую, потом снова обратно. При этом думаю, что хочу увидеть заброшенный склад, полный разных вещей. Дверь появилась бесшумно, растягиваясь на стене до нужного размера. Я вздохнула, взялась за ручку и толкнула. Первое, что ударило — это запах. Пыль, старая кожа, древесина, ткань, немного затхлости, и на фоне — слабый аромат засохших чернил и даже зелий. Это не была помойка. Это был склад. Склад барахла. — Вот это Хогвартский Вавилон, — присвистнула я, задирая голову, чтобы рассмотреть уходящие далеко вверх завалы. Старые шкафы, полки, тумбы, книги, парты, зеркала и мётлы. И это только первое, что бросилось в глаза. Даже люстры валялись в куче, и всё это великолепие было недалеко от входа. «А что там — в глубине…» А слева, у стены — кресло. Винтажное. Кривое. Прожжённое кем-то, у кого руки росли из зада, и магия оттуда же. Но форма — идеальна. И обивка, если поменять. И ножки подровнять. И пружины вернуть. И… В этот момент я на самом деле понимала попаданцев, которые впадали в восхищение в этой чудесной комнате. Столько всего! Столько вещей! «А если их еще и восстановить моей магией, м-м-м!» И ведь все эти вещи на самом деле после реставрации можно продать. И не обязательно маглам. У них, конечно, спрос на «антиквариат с историей» есть, но копаются они долго, чуть что — документы требуют. А вот в Косом Переулке, там просто невообразимое количество лавок «из рук в руки», полубарахолок, полумагических скупок — купят всё, от кривого табурета до зеркала с характером. Правда, купят за кнаты, но и продадут за не сильно-то и дороже. Быстрый оборот, как говорится. А если учесть, что мне на восстановление любой вещи достаточно одного прикосновения… «Что ж, если бы я была бедна, это был бы мой идеальный заработок. Не очень честный, даже немного (много) читерский. Но всё же заработок». А так пока это просто приятный побочный квест. Если что — здесь можно практиковать новые чары да заклинания. Я вышла обратно в коридор. Дверь за спиной исчезла так же, как и появилась — бесшумно. Передо мной — снова тролли. Глупые, нелепые и откровенно смешные. «Мне нравится этот гобелен!» — Ну что, балеруны? — пробормотала я с прищуром. — Пора вам готовиться к переезду. Я шагнула ближе и внимательно осмотрела гобелен. Старый, потёртый, местами подранный — судя по всему, троллей, как и ткань, никто особо не берег. Края обтрепались, в складках застряли пыль и паутина, да и крепление… «Мерлин, да это же даже не магия. Висит на обычных крючках». Я мысленно собралась, взялась правой рукой за край гобелена и без слов применила классическую Левиосу. Ткань послушно оторвалась от крюка, зависнув в воздухе. Тролли и танцор дёрнулись в очередном па, и я невольно хихикнула. — Да не психуйте вы. Всего лишь переезд. Я пошла вперёд — в противоположный конец восьмого этажа. Туда, где уже раньше бродила — мимо заброшенных кабинетов, глухих дверей и пустых портретов. Там, где коридор заканчивался тупиком. Уютным, почти неприметным. Отличным, чтобы спрятать картину и устроить небольшую пакость. Именно там я аккуратно направила гобелен к стене, выбрала высоту — чтобы было правдоподобно, и наложила чары приклеивания. Не вечного, а самые обычные, какими листовки и объявления в Косом приклеивают к стенам и дверям. И вот теперь у троллей официально новый дом. Они, кстати, быстро перестали обращать внимание на меня и вернулись к своим адажио и попыткам сделать пируэты. Я отступила на шаг и сложила руки на груди. Внутри всё довольно урчало от сделанной пакости. «Теперь, дорогая «Мэри Сью», посмотрим, как ты найдёшь то, чего нет, — для полноты картины не хватало злорадного смеха какого-нибудь дешёвого злодея, — надеюсь, она ещё не была в Выручай-комнате, а то все мои старания зря». Я развернулась на пятках и направилась прочь с видом человека, совершившего акт мелкого, но очень эстетичного хулиганства.

***

На следующий день профессор Флитвик дал добро на использование выбранного кабинета. Однако пришлось повременить с обустройством до следующей субботы, так как преподаватель собирался сам на всякий случай проверить класс — вдруг там что опасное. В будни были и другие дела. А вот в понедельник утром уже вся школа обсуждала события выходных. О да. Мэриам Стюарт и её, скажем так… поступок, прогремевший на весь Хогвартс. Даже это слово — «поступок» — звучит слишком деликатно. Проделка, выходка, выпад, попытка воровства и подставы, идиотизм с элементами эпатажа — варианты множились, как слизни в сыром подвале. Как знали все ученики Хогвартса — включая призраков и половину портретов, — Мэриам, первогодка с внешностью рекламного плаката, «та самая, что полезла в запретный коридор», снова учудила, но на этот раз более серьезно. За завтраком ученики шептались, глядели через плечо, переглядывались, утыкались в чужие спины, только чтобы лишний раз подтвердить: да, она здесь. Вот она. Та самая. Новенькая, которая решила, что ей можно всё. Стюарт сидела за столом Гриффиндора, прямая, как королевская шпилька, подбородок чуть поднят, мантия — идеально выглаженная, волосы сияли. Гордая. Непробиваемо гордая. Только вот глаза… Иногда она поглядывала на стол Рейвенкло. В мою сторону. И взгляд у неё был совсем не гордый. Он был злой. Не просто сердитый или раздражённый — взгляд разгневанной мантикоры, которая не может убить обидчика. «М-м-м, хороший сегодня день!» На все её взгляды, я лишь медленно дожёвывала ложку овсянки с мёдом. «Фу, каша! Даже мёд не спасает». Ну что ж, Мэриам и правда стала знаменитой, как она и хотела. Не в том, конечно, смысле. Не на обложке журнала «Сильнейшие и красивейшие волшебницы мира», не в рейтинге «10 лучших учениц Хогвартса по мнению самой себя», не в разделе «выдающиеся достижения» на факультетской доске почёта. Но — знаменита же. Падма принесла свежие новости от сестры с Гриффиндора, и они с Сюзанной принялись перемывать косточки Мэриам, временами задавая вопросы и мне. Даже преподаватели вели себя чуть иначе. Не напрямую, конечно, не взглядами, не комментариями — но Макгонагалл почему-то очень долго и очень пристально читала свою газету, а Снейп, проходя мимо гриффиндорского стола, посмотрел на Стюарт как на… как на Поттера в фильмах, начиная с третьего. После уроков меня выловил Перси Уизли. Именно «выловил», потому что он подошёл так целенаправленно, что мне показалось, словно я забыла оплатить налоги за дружбу с Роном. Перси выглядел как ходячее руководство по внутреннему регламенту школы. Ровная осанка, серьёзное лицо, выглаженная и аккуратная форма, значок старосты на груди. — Агата, — начал он голосом человека, который сейчас объявит об обязательной проверке чистоты мантии, — хотел бы выразить благодарность от имени нашей семьи за помощь моему брату Рону. Ты проявила отвагу и рассудительность, чего, к сожалению, ему пока не хватает. Я кивнула, с трудом скрывая смешок. Его попытка выглядеть взросло немного веселила. — Кроме того, — продолжил он, выпрямляясь ещё больше (куда уж больше?) — мама отправила сегодня нам посылки и просила передать тебе вот это, — он вручил мне завёрнутый в ткань прямоугольный пакет, — в знак благодарности. Она очень рада, что ты не бросила своего друга в беде. — Спасибо, — я приняла свёрток с наигранной скромностью и слегка поклонилась. — Я рада, что всё разрешилось хорошо. Перси тоже кивнул, отступая на шаг с видом человека, выполнившего дипломатическую миссию в зоне повышенной магической турбулентности, попрощался и ушёл. Я дождалась, пока он скроется за поворотом, и только потом вдохнула. Пахло тёплой патокой и чем-то пряным. Пирог. Тот самый. Пирог с патокой от миссис Уизли. И запах я, если быть честной, почувствовала ещё в тот момент, когда Перси просто держал подарок в руках. О да. Никакие чары невидимости не скроют аромат домашней магии. «Сегодня у меня просто отличный день!» К вечеру, вооружившись альбомом и карандашами, я вышла на поиски вдохновения — хотелось нарисовать что-нибудь красивое или, в идеале, весёлое. Но веселье само меня нашло — в лице двух одинаково рыжих и одинаково улыбающихся нарушителей спокойствия. — А вот и ты, славная защитница нашего шестого отпрыска семейства, — протянул один из них с иронией и с заговорщицким видом, шагая мне навстречу. — Уж не думали, что придётся знакомиться при таких обстоятельствах, — добавил второй, — но лучше поздно, чем в Азкабане. — Я — Дредд… — …и Фордж, — сказали они по очереди, с абсолютно одинаковым поклоном. Я наклонила голову вбок и с интересом посмотрела на них. — Дредд и Фордж? Звучит серьёзно, — с умной моськой покивала, — очень интеллигентные имена. — Вот именно! — улыбнулся первый. — Ты нас понимаешь, — подмигнул второй. — В общем, мы хотим сказать тебе… — Спасибо! — хором, почти в унисон, — за то, что выручила нашего глупого братца. Он, конечно, наш брат, но мозгов у него пока на «Слабо» с натяжкой. — И в знак признательности — дарим тебе… — первый вытащил из-за пазухи небольшой батончик, который сиял всеми цветами радуги. — Наш фирменный радужный сюрприз. Абсолютно безопасный и невероятно вкусный. Я прищурилась, глядя на подозрительный презент. — Вы, случайно, туда ничего не запихнули? Не люблю сюрпризы, после которых у тебя вырастают жабры или начинаешь говорить цитатами Темного Лорда. — Оскорбительно! — воскликнул один, прижав руку к сердцу. — Возмутительно! — подхватил второй, картинно сжав кулаки. — Мы — честны, как отражение зеркала, — заявил первый. — А в подарок закладывали только радость и веселье, — добавил второй. — А вот говорить цитатами Тёмного Лорда, Фордж… — Это интересная идея, Дредд! — Хорошо, — я протянула руку, — тогда первым делом: проба на вас. Они, не моргнув, синхронно отломили по краешку батончика и закинули в рот. Секунда. Другая. «Вроде всё в порядке». Но потом… Их рыжие волосы начали вспыхивать, как будто кто-то взмахнул кистью по палитре. Красный, оранжевый, жёлтый, зелёный, синий, голубой, фиолетовый — полный спектр. Мгновенно и в полный блеск. — Ого! — выдала я, — ну ладно. Это даже красиво. — Всегда пожалуйста, — с ухмылкой сказал один из них, поправляя теперь уже фиолетовую чёлку. — Хочешь попробовать? — Ну… — я на секунду замялась, — если бы не одно «но». — И какое же? — Как думаете, — я медленно приблизилась к ним, держа батончик в руке, и заговорчески понизила голос, — Мэриам сильно разозлится, если я приду на ужин с её уникальной причёской? Наступила короткая, полная понимания пауза. Близнецы переглянулись. — Определённо, — кивнул один. — Разозлится смертельно, — подтвердил второй. — В таком случае, — сказала я и отломила кусок от батончика, — за здоровье королевы! О! И правда вкусно! На ужин я пришла с двумя радужными телохранителями по бокам. Мы вошли одновременно — и, надо сказать, эффект был тот ещё. Сначала несколько человек, ближе к входу, обернулись. Потом зашевелились ещё некоторые головы по залу, преподаватели тоже обратили внимание. Кто-то откровенно развеселился, увидев наши причёски. Кто-то с недоумением пытался сообразить, не ввели ли в Хогвартсе новый дресс-код для рыжих. А кто-то просто пожал плечами и вернулся к ужину, решив, что это не та сенсация, ради которой стоит останавливать поедание булочек. А кто-то вообще не заметил. Но главное заметила она — Мэриам Стюарт. Девочка смотрела то на меня, то на близнецов. И в её взгляде читалось всё: возмущение, обида, негодование, и, главное — паника. Паника в духе: «Это моё! Это я — радуга! Я первая придумала! А они просто за мной повторяют!» Сюзанна прыснула со смеху, а Падма, оценив мой образ, сдержанно, но довольно сказала: — А тебе идёт. — Ну, — я пожала плечами, усаживаясь на своё место, — вроде как к утру волосы снова станут рыжими. — Жаль, что не до завтрака, — хихикнула Сюзанна. — Чего только сейчас стоит лицо Стюарт. А если бы ты и завтра такая ходила… Я улыбнулась, подперев щёку рукой. Мэриам всё ещё старалась убить меня взглядом. «Ну что ж. Этот день — официально лучший!»

***

И вот — суббота. И вот — моя новая художественная мастерская. И вот — уборка. «Ох, Мерлин всемогущий, что за филиал чулана здесь был последние лет сто?!» Паутина, пыль, какие-то бумажки с пророчествами, датированными ещё до изобретения шариковой ручки. Воздух пах архивом, старостью и чем-то слегка карамельно-прогорклым. Но я же была готова. К сожалению — а может, к счастью для моей физической формы — вся моя мэрисьюшная сила срабатывала только при прямом контакте с объектом. Почистить и отремонтировать столы и стулья? Пожалуйста, но только приложи ладонь. Почистить пол? Аналогично. Была мысль произнести заклинание и быстро идти, прикасаясь рукой ко всему подряд. К сожалению, не сработало. А ещё я тренировалась использовать «Вингардиум Левиоса» просто палочкой, как нормальные волшебники. Правда, результаты были… так себе. Бумага летела куда надо, все остальные предметы — тоже. Но вот только после нескольких раз запуска самой палочки в полёт. На занятиях мы ещё не дошли до этих чар, поэтому нужно было натренироваться. Паутину, кстати, вместе с собранным в кучу мусором уничтожала классическим Эванеско, которое мы не будем проходить еще в ближайшие несколько лет, судя по программе учебников. Но всё это я делала прикосновением, потому что был невероятно высокий шанс «удалить» из мира собственную палочку. А уж как с окнами намучилась… Когда пробило время обеда, я плелась в Большой зал как герой трагедии в третьем акте. Села, схватила еду и ела за десятерых. Заслужила. Я, можно сказать, провела генеральную чистку архива магической пыли веков. После обеда вернулась обратно. Теперь уже в свой кабинет. Огляделась, убедилась, что за мной никто не увязался (а то мало ли), и достала свою сумочку из Токио. Ту самую: с журавлём, с чарами расширения, с потенциальным билетом в Азкабан. И начала вытаскивать свои сокровища. Мольберт — складной, идеальный, с настройкой под рост. Холсты — большие, средние, миниатюрные, квадратные, овальные — на любой вкус, настроение и чудачество. Краски, карандаши, маркеры, кисти. Всё-всё. Я выкладывала свои сокровища как храмовая жрица на алтарь. Столы, стулья — починила, лишние — перенесла в соседнее помещение. И вот стою, смотрю. Передо мной — светлый, отмытый, почти сверкающий кабинет. С моим мольбертом. С моими холстами. С моими будущими шедеврами. Моё пространство. Я выдохнула. — Надо кресло притащить, — пробормотала. Тот самый экземпляр из выручай-комнаты. Тот, с обивкой в зелёных цветах, который идеально впишется в интерьер. «Будешь у меня креслом для философских раздумий или творческих страданий», — усмехнулась и закрыла сумочку. И вот я притащила то самое кресло, но уже «отреставрированное» магией. С греко-римскими завитками, бархатной обивкой, которые можно было назвать произведением искусства, если бы я не собиралась на них просто сидеть. Оно вошло в кабинет — и сразу стало ясно: не зря. Но чего-то не хватало. Я постояла, подумала и опять пошла в выручай-комнату. Ходила я аккуратно, ближе к выходу, а то вдруг потеряюсь или что на голову свалится. Первым попался ещё один шедевр — кресло. Поменьше, но с рельефной резьбой и вышивкой. Потом — стол, антикварный. Затем — шкатулка, несколько декоративных мелочей, старинная подставка для кистей (ну, вообще для свитков, но будем честны, у меня тут арт-пространство, а не библиотека древностей), пара подушек. И ещё пара. И ещё… Короче. Я втащила в кабинет приличное количество «декора», которое сама починила. Пришлось правда вытаскивать предыдущую мебель, ибо она совершенно не вписывалась в новый интерьер. Ну, кроме кресла, конечно. И теперь моя художественная галерея выглядела как уютный хаос с кучей разбросанных вещей с закосом под старину, но никак не «арт-студия в стиле минимализм», на что я изначально рассчитывала. Но так даже лучше. Завершающий штрих — чайные набора со всего мира, которые я притащила даже в Хогвартс. Все различные листья, травы и заварки аккуратно были расставлены в шкафу за стеклом. Там же уже стояли восстановленные чайные сервизы. И не один. «Буду тут чаи гонять со сладким, а иногда и домашнее делать». Угощения решила не оставлять, а просто приносить с собой. Села в кресло, вытянула ноги на подушку, и прошептала себе под нос: — Вот теперь можно и творить. Или хотя бы сделать вид, что я гениальный магический художник и просто думаю о высоком. Ра-а-ай!