Глава 17: Агата Бакли: Правосудие во имя правды

Я бежала так, как, кажется, вообще никогда в жизни не бегала. Ни за автобусом, ни на физре, ни от пчёл — никогда. Ноги несли меня по коридорам Хогвартса с такой скоростью, что у портретов на стенах, кажется, рябило в глазах. Юбка путалась под коленями, школьная сумка била по ногам, дыхание сбилось, но я не останавливалась. «Она обвинила Рона в воровстве моего же пера! Которое я ему подарила! Мразь!» В груди бурлило нечто сродни лаве — ярость вперемешку с тревогой. Мне хотелось вот прям по-человечески просто без магии ударить эту малолетнюю стерву. «И почему меня до сих пор не вызвали? Рон же должен был сказать, кто ему подарил это перо». Я чуть не влетела в один из поворотов и едва не снесла какую-то второкурсницу — та взвизгнула, но я только машинально крикнула «Извините!» и помчалась дальше. Я даже не думала, как попаду в кабинет директора. Понадобится — применю к гаргульи все известные мне отпирающие заклинания, собранные по миру. А их ой как много скопилось. Но, как оказалось, вселенная решила дать мне передышку. Или, скорее, встряску. — Мисс Бакли, — раздалось сбоку, и я, вздрогнув, затормозила на месте, скользнув подошвой по каменному полу, как на катке. Профессор Снейп. Высокий, чёрный, как сама тень, стоящий абсолютно неподвижно и смотрящий вниз с таким выражением, будто я только что что-то нарушила. — Могу ли я узнать, — проговорил он своим холодным, проникающим до костей голосом, — куда вы так спешите, что даже не замечаете, что чуть не врезались в собственного профессора зельеварения? Я буквально задыхалась. В груди горело от перенапряжения, волосы растрепались. — Здравствуйте, профессор Снейп, сэр… — я сглотнула. — Мне… мне нужно срочно в кабинет директора. Там… — Я знаю, что там, — оборвал он. — И считаю, что подглядывать за разборками одноклассников не самая хорошая идея, даже если вы думаете, что это добавит вам баллов в копилку факультета. — Нет, вы не так поняли, сэр! — Я сделала шаг вперёд, несмотря на желание просто сесть и отдышаться. — Рона ложно обвинили. У меня есть доказательства. Бровь профессора поползла вверх — фирменное движение. — Что ж. Тогда прошу за мной, мисс Бакли. До кабинета директора мы дошли очень быстро. Ну, по крайней мере, Снейп шёл быстро. Я же… я скорее скакала за ним как хвостик гиперактивного лабрадора, стараясь не отставать от его длиннющего шага. Сердце колотилось где-то в горле, но я в последний момент умудрилась привести себя в относительный порядок. Взяла себя в руки. Хотя бы внешне. В кабинете директора было тихо. И тяжело. Воздух будто стоял — плотный, вязкий, неприятный. В нём пахло лавандой, бумагой и чужим осуждением. За массивным столом, на котором лежало моё перо, сидел директор школы Альбус Дамблдор. Такой же, как и в Большом зале — борода, полумесяцы очков, сияющая мантия цвета рассвета, благостное лицо добродушного старца… Вот только сейчас он смотрел не как добродушный дедушка, а как очень разочарованный дедушка. Прямо на Рона. Мэриам Стюарт стояла перед столом с самодовольно вскинутым подбородком. Настоящая принцесса в боевом режиме. Казалось, не будь тут директора, она бы в наглую уселась на его место, как на трон. Напротив — Рон. Красный, не столько от стыда, сколько от бессильной злости. Стоял и молчал, сжав губы. Рядом с ним — его родители. У Молли были глаза, в которых метались паника, лёгкое разочарование и надежда, что всё образумится. Артур выглядел так, будто ему хочется верить сыну, но сомнения сильнее. За спиной директора стояла профессор Макгонагалл — прямая, как рейка, с поджатыми губами и выражением лица, которое могло заставить даже каминное полено почувствовать вину. Её взгляд, полный немого укоризны, был направлен на Рона. Мы со Снейпом вошли и все обернулись. Мэриам заметила меня — и её губы скривились. Она что-то процедила себе под нос, но достаточно громко, чтобы я услышала: — А эта что тут забыла? «О, я тебе сейчас покажу, что я тут забыла». В глазах Молли Уизли мелькнуло узнавание. Но сейчас ей было совсем не до меня. Снейп широким, уверенным шагом прошёл вперёд и встал рядом с профессором Макгонагалл. Та чуть приподняла бровь, заметив нас, но промолчала. Альбус поднял голову. — Северус? — негромко, почти устало спросил он. — Могу ли я узнать, кого ты привёл и зачем? Профессор кивнул в мою сторону, голос был всё так же спокойным, будто ничего особенного не происходило: — Мисс Бакли утверждает, что у неё есть важная информация касательно текущего дела. И вот тут взгляд директора перешёл на меня. Внимательный. Сдержанно-открытый, будто он был готов выслушать ещё одну версию, пусть и не рассчитывал услышать нечто, способное изменить уже сложившуюся картину. Я набрала побольше воздуха в грудь и выдала, как по методичке. — Агата Бакли. Первый курс, Рейвенкло, — чётко, ровно, как будто передо мной комиссия в маггловском колледже на защите диплома. — Рон Уизли не крал перо. Мэриам тут же вскинула подбородок, словно репетировала это движение перед зеркалом, и хмыкнула с показной надменностью: — Да? А откуда ты можешь знать, что он не крал? — в голосе уже сквозил яд. — Моё перо я ему точно не дарила, — слово «моё» она произнесла с таким нажимом, будто метила территорию. Она слегка повернулась, словно обращаясь ко всем в комнате — к Дамблдору, к учителям, к Уизли, ко мне: — А откуда ещё у него могло взяться такое перо, а? — продолжала Стюарт нагло и всё так же высокомерно. — Ведь всем известно, что у Рона, — она прищурилась, усмехаясь, — нету денег на такие перья. Да у него даже на нормальную одежду денег нет. Вздрогнули все. Но особенно — Артур и Молли. Молли, кажется, побелела. Артур сжал губы так, будто кто-то ударил его по щеке. Рон — сжал кулаки и нахмурился ещё сильнее, хотя казалось: куда ещё. Мгновение — и в комнате повисло такое гнетущее, тяжелое молчание, что даже Дамблдор нахмурился. — Мисс Стюарт… — начал директор, его голос был всё ещё спокоен, но в нём уже чувствовалась твёрдость. — Не стоит… Возможно, он собирался сказать что-то вроде «не стоит переходить на личности», «не стоит унижать чужие семьи», но не успел. Потому что я уже закипала так, что в ушах стучало. «Эта… эта радужная тварь посмела оскорбить Рона, унизить его семью, и ещё и на весь кабинет? И из-за чего? Из-за того, что сама себе напридумывала!» Я резко повернулась к ней. — Ты не дарила это перо, верно, — произнесла чётко, не повышая голоса, но в каждом слове звучала сталь. — Это я подарила, — все обернулись ко мне. Дамблдор, Макгонагалл, Снейп, родители Рона. Даже Мэриам на долю секунды моргнула, теряя уверенность. — И подарила его, потому что это моё перо! Вот теперь каждый взрослый в кабинете директора уже не был уверен в том, что Рон действительно совершил кражу. Дамблдор начал медленно и как-то растерянно переводить взгляд с всё ещё нахохлившегося Рона на нас с Мариам. В глазах родителей Уизли впервые за всё это время мелькнуло нечто, похожее на надежду. МакГонагалл тоже выглядела растерянной и явно пыталась осмыслить новые детали, не сводя с Мэриам цепкого, недоумённого взгляда. Снейп же, в отличие от остальных, приподнял бровь с лёгкой иронией — казалось, он первым уловил, что всё куда запутаннее, чем представлялось минуту назад. Но Стюарт, похоже, не собиралась сдаваться. По её лицу, которое дёргалось от меняющихся эмоций, я увидела — она поняла. Поняла, что это действительно моё перо, и что я его подарила. Возможно, в своём радужном бреду она и правда рассчитывала, что Рон просто где-то нашёл или даже стащил у кого-то это перо, а она с чистой совестью заберёт его себе, выдав его за своё. А может, у неё в голове вообще был собственный сюжет с гоблинами, артефактами и божественно-магическим правом на чужие вещи. Но, несмотря на мелькнувшее сомнение в глазах, Мэриам выпрямилась. Голос её стал подчеркнуто вкрадчивым, почти певучим: — А чем ты докажешь, что это твоё перо? — она приподняла бровь, явно стараясь скопировать Снейпа, но вторая поползшая следом бровь всё испортила. — Одинаковых перья в мире — полно. Это точно перо моё. Я его купила. Оно пропало у меня. А значит — украли у меня. Повисла пауза. Судя по молчанию взрослых, нам позволили договорить — ни один из учителей не перебил. Но по прищуру взгляда профессора зельеварения я поняла: он уже сделал свой выбор. И, как ни странно, не в пользу Стюарт. — О! — протянула я, мгновенно переняв аристократическую интонацию Мэриам, с той лишь разницей, что у меня это получалось естественнее. Сказывается ментальный возраст. — Установить, впрочем, кому принадлежит перо, не представляет особой сложности. Скажи-ка, ты хотя бы цену его назвать способна? И тут, о чудо, кажется, в голове Мэриам щёлкнул тумблер. Похоже, она вспомнила мою колкость из поезда про перо, дороже её мантии. И, резко развернувшись к преподавателям, выдала с уверенностью, достойной паяца: — Это перо стоит дороже сорока фунтов! Я не растерялась ни на секунду и продолжила, с тем же надменно-медовым акцентом, каким в фанфике говорили все чистокровные снобы: — А «дороже» — это насколько именно? Назвать точную сумму ты можешь? Мэриам дёрнулась, будто её ткнули острой палочкой. Но тут же, всё так же уверенно, откинув назад волосы, ответила: — Я не запоминаю цену на всё подряд, что покупаю. Но если в галлеонах, то где-то… — она замолчала, явно прокручивая в голове, на какую сумму тянет понт. — Где-то 8-12 галлеонов. Я не помню. — Это вовсе несложно вспомнить, — протянула я с ленцой, перенося вес на одну ногу и приподнимая бровь. — Всё, что требуется, — это даже не звать моего отца, который, позволь уточнить, приобрёл это перо для меня, — на этих словах я сделала выразительную паузу и взглянула ей прямо в глаза. — Достаточно вызвать продавца, который продал его лично мне. Уверена, он меня не забыл. Мэриам, которая явно всё ещё надеялась, что переиграет меня своим фальшивым ореолом «главной героини», фыркнула и выдала с презрением: — С какой стати продавец будет запоминать каждую проходящую мимо рыжую девчонку? И вот тут я, не меняя ни выражения лица, ни тона, испытала почти физическое злорадство. — Всё-таки трудно не запомнить «наглую рыжую девчонку», которая за один визит оставляет в лавке больше, чем Министерство тратит на обучение одного магглорожденного за целый учебный год. Вот теперь уже точно все смотрели на меня, включая Рона. Мальчик явно был удивлён. Взрослые же… Кто-то смотрел с лёгким удивлением — то ли поражённый суммой, то ли тем, зачем вообще ребёнку тратить такие деньги. Кто-то просто внимательно. И только профессор Снейп фыркнул в сторону с лицом «нашла чем хвастаться». — Да, Мэриам Стюарт, — повторила я её имя и фамилию особенно отчётливо, словно выговаривала проклятие, — лишь за один визит в магазин накануне поступления в Хогвартс я потратила свыше сотни галлеонов. И смею тебя уверить — была я там не впервые, а посещала это место на протяжении многих лет. Я изо всех сил включала внутреннюю слизеринку. Цепочку жемчуга в голосе, холодный металл в интонации и то самое выражение лица, с которым чистокровные обычно говорят «грязнокровка». Мерзко? Да. Эффективно? Ещё как. Это было моё искреннее желание закопать репутацию и самооценку этой «Сью» перед всем кабинетом. Директор, кажется, окончательно всё понял. Его взгляд всё ещё был расстроенно-укоризненным, но теперь не в сторону Рона. Старшие Уизли буквально зашевелились от облегчения, а декан Гриффиндора, профессор Макгонагалл, смотрела на Стюарт так… Но Мэриам ещё пыталась судорожно биться до конца. — Да если бы это перо стоило так дорого, как ты говоришь, ты бы ни за что не подарила его Рону! Он просто твой друг, и ты пытаешься его прикрыть! — выдохнула она. — Я своё перо купила за четырнадцать! «Ого, а раньше вроде говорила «восемь-двенадцать». Ну ладно. Склероз — болезнь распространённая». — Где-то… не помню, где. Но если бы оно стоило, ну, прям очень дорого, — продолжила она в своей «аристократической» манере, — ты бы не стала дарить его кому-то вроде Уизли! — и такнула пальцем в сторону Рона. Артур и Молли уже начинали посматривать на Стюарт с явной неприязнью, хоть и не в открытую. А вот Рон буравил ту взглядом так, что казалось ещё чуть-чуть и кинется на неё с кулаками, несмотря на то, что она девочка. А вот я была искренне рада, что всегда ношу с собой сумку со всеми художественными принадлежностями. Потому что, ну вдруг — а вдруг захочется порисовать? А «вдруг» у меня случается несколько раз в день. Особенно в выходные. Я медленно — демонстративно медленно — с таким выражением лица, с каким аукционист выкладывает на торг драгоценность, распахнула свою сумку. И начала доставать. Перо за пером. Два пера деда. Первое. Безупречно белое, длинное, будто выщипанное у алебастрового лебедя. Его пишущий кончик отливает перламутровым сиянием — не то фарфор, не то раковинный жемчуг, таким обычно украшают шкатулки, а не доверяют чернилам. На вид — хрупкое украшение, но именно оно служит наконечником пера. Второе. Чёрное, ещё длиннее, с бархатистым глянцем экзотического крыла. По краю пробегают фиолетовые искры, будто молнии. Кончик тёмный, почти грифельно-чёрный — строгий, опасный и идеально выточенный. И каждое из них — затмевало то, что я подарила Рону. — Каждое из этих перьев, — произнесла я ровным, почти скучающим голосом, словно читала лекцию на утомительном собрании, — по стоимости приравнивается к годовому обучению в Хогвартсе. И это была не преувеличенная драма, а реальный факт. В одном из писем дедушка аккуратно намекнул на реальную цену его подарков. Не то хотел показать, что готов вкладываться в меня. Не то — пытался заработать доверие и расположение. А может и то, и другое. — Поэтому, — продолжила я всё тем же холодно-сладким тоном, — по сравнению с этими перьями, каждое из которых стоит по сотне галлеонов, то перо, что я подарила Рону… — сделала паузу, — …стоит всего лишь на один галлеон дороже рога единорога. Всего лишь 22 галлеона, — я прекрасно знала, что 22 галлеона — это дорого. А для пера — особенно. Но всё равно делала вид, что для меня это кнаты. Стоит ли говорить, что в этот момент в кабинете можно было услышать, как упали на пол чьи-то челюсти? Скорее всего, Уизли. Рон — выпучил на меня глаза. Молли — широко раскрытые глаза и рот, смотря то на меня, то на злосчастное подаренное перо на столе директора. Артур — кажется просто стоял в астрале. А я? А я смотрела прямо на Мэриам. С наслаждением. С холодной радостью. С тем спокойствием, с которым снайпер оценивает прямое попадание в голову цели. Она, бедняжка, пыталась придумать что-то ещё. Можно было буквально увидеть, как у неё внутри идёт борьба, как глючит её сюжетный генератор фанфиков, как рушатся планы главной героини, как сгорает её сценка «про кражу и отчисление рыжего предателя». Но было поздно что-то говорить. Все уже всё поняли. — Ну что ж, — выдал директор всё тем же добродушным, но уже не столь тёплым тоном, — полагаю, теперь мы знаем что случилось на самом деле. Он очень выразительно посмотрел на радужную — и это был не просто взгляд. Это был взгляд человека, которому очень не нравится, что в его школе кто-то решил устроить подобный цирк. — Полагаю, мисс Стюарт, — продолжил он, всё так же мягко, но с таким нажимом, — нам с вами придётся провести разъяснительную беседу. И тут, конечно же, попаданка-в-халате-примадонны (и плевать что на ней обычная школьная форма) не смогла удержаться от очередной попытки вывернуться. — Но у меня и правда украли перо! — почти всхлипнула она. — Ну, видимо, не это… Я просто перепутала… «Серьёзно? Просто перепутала перо за 22 галлеона? Вот это талант — путать такие мелочи! Следующий раз, наверное, она «перепутает» своего отца и Альбуса Дамблдора». Но ей уже никто не верил. Ни один взгляд в комнате не выражал сомнения. Только разочарование. И где-то даже жалость — но не та, что согревает, а та, что говорит: «Ты сама выбрала этот путь, так и принимай последствия своего выбора». Директор, подняв ладонь, остановил её несчастные попытки оправдаться. — Мы обсудим это, мисс Стюарт, ещё раз. Отдельно. При приватном разговоре. Я буду вынужден оповестить ваших родителей о вашем неподобающем поведении, — я чётко уловила, как он специально подчеркнул слово «неподобающее» — не «неловкое», не «ошибочное», а именно такое, за которое стыдно должно быть даже унитазу. — Поскольку ваши родители не являются частью магического мира, в школу мы их пригласить не можем без очень крайней необходимости. Но, отправить письмо — в наших силах. В этот момент лицо Мэриам выдало всё. Не раскаяние. Не испуг. Не стыд за то, что сделала или за то, что её разоблачили. Нет. Это была злоба. Злоба на меня. Не на себя. Не за то, что подставила ни в чём не виноватого человека. Не за то, что попыталась провернуть кражу уровня «детский сад, фанфик на фансайте 2007 года». А на меня — за то, что я сорвала ей спектакль. — Минерва, — обратился директор к декану Гриффиндора, — проводи, пожалуйста, мисс Стюарт в её комнату. Мы закончим беседу позже. — Конечно, Альбус, — ответила Макгонагалл ледяным тоном, не предвещающим ничего хорошего. Повернулась к девочке-радуге и отрезала, — мисс Стюарт. За мной, — и пошла, чеканя каждый шаг. Мэриам скривилась, как будто съела лимон, бросила на меня последний злой-при-злой взгляд и удалилась следом. «Так тебе и надо, тварь! Как же она бесит!» — Ну что ж, господа, — уже вполне добродушно продолжил директор, и атмосфера в кабинете, честно сказать, наконец-то стала приятнее и теплее, — полагаю, нам всё же нужно будет позвать вашего отца, мисс Бакли, — обратился он уже ко мне, — чтобы удостовериться в правдивости ваших слов. Я спокойно и даже по-доброму кивнула: — Конечно, сэр. Я могу пригласить его прямо сейчас. Дамблдор даже слегка удивился: — И как же, позвольте узнать, вы это сделаете, мисс Бакли? — О, это просто, — улыбнулась я, уже доставая зеркало из-под рубашки. Маленькое, круглое, сквозное, на цепочке. Я вытянула его и подняла к лицу. Кажется, директор узнал это зеркало, поэтому просто кивнул: — Если ваш отец готов, я хотел бы видеть его прямо сейчас. Я сделала пару шагов в сторону, чтобы нас не слышали, и позвала отца. — Пап, ты занят? — Агата? — на экране зеркала появилось его слегка помятое, но родное лицо. Он был в пыльной рубашке, волосы чуть растрёпаны (как всегда), за ухом маггловский карандаш. — Ты в порядке? — Всё нормально. Можешь прямо сейчас прийти в Хогвартс? В кабинет директора. Он удивлённо моргнул и тут же насторожился: — Что-то случилось? — отец чуть нахмурился, а потом очень тихо, почти шёпотом, спросил, — твои книги заметили? Или магию? Я покачала головой, успокоила его: — Нет. Всё хорошо. Просто нужно подтвердить кое-что. Ничего страшного. Я бросила взгляд через плечо на Дамблдора, уточнила: — Можно через камин? Директор кивнул: — Разумеется. Адрес: кабинет директора Хогвартса. Я вернулась к зеркалу: — Можно через камин. Адрес: кабинет директора Хогвартса. Он тебя ждёт. Отец посмотрел на себя, на рубашку, на заляпанную пыльцой руку, выдохнул и кивнул: — Минут через десять-пятнадцать буду, Агата. Мне только… — он махнул рукой на себя. — Ждём. Я убрала зеркало, развернулась и вернулась к директору. — Отец будет через пятнадцать минут, сэр. Попросил немного подождать, пока приведёт себя в порядок. Он просто сейчас на работе. Дамблдор кивнул с лёгкой, понимающе-дедовской улыбкой. Снейп по-прежнему стоял рядом с директором, как памятник дисциплине и едкому скепсису. А Рон… Рон смотрел на меня, как будто я только что слетала за ним в Азкабан и вытащила его оттуда, перебив по пути всех дементоров. Я перевела взгляд на миссис Уизли — всё та же, что и четыре года назад, тёплая, полная эмоций женщина, в чьих глазах сейчас всё ещё металась тревога за сына в перемешку с облегчением. И всё же я решила заговорить. — Здравствуйте, миссис Уизли. Давно с вами не виделись, — солнечно улыбнулась, уже окончательно сбросив с себя личину сучки-слизеринки и вернув тело в человеческий вид, а не «подбородок к небу, плечи по линейки, осанка, как у королевы», — сколько лет прошло, а я всё ещё помню невероятный вкус вашего чудесного пирога с патокой. Судя по мимолётным взглядам Дамблдора и Снейпа, которые я успела уловить, они определённо отметили мою смену тона — с Мэриам я говорила, как настоящая аристократка, а вот с миссис Уизли — как простая, доброжелательная девочка. Контраст был настолько разительным, что игнорировать его было просто невозможно. Молли посмотрела на меня и глаза её сразу наполнились теплом: — Агата! Да, конечно, давненько не виделись. Как же ты изменилась! — она всплеснула руками. — Такая уже взрослая. Похорошела! И уже в Хогвартсе, на первом курсе. Ох, дорогуша, я так рада, что с тобой всё в порядке. Вот правда, ты тогда такая крошка была… — она повернулась к мужу, подтолкнула того локтем, — Артур, это та самая девочка. Помнишь? Та самая, которая к нам четыре года назад попала. Да-да, та самая, Артур. Мистер Уизли, добродушный, слегка потерянный от эмоций, посмотрел на меня: — Так это… та самая девочка? — переспросил он, и его лицо мгновенно посветлело. — Вот это встреча! Рад видеть вас, мисс Бакли. Мне тогда не довелось увидеть вас лично. Только со слов жены. — И я рада познакомиться с отцом моего друга, мистер Уизли. Рон счастливо заулыбался, бросив довольный взгляд на родителей. Молли, не сдержавшись, ласково провела рукой по его волосам, глядя на сына с тёплой, почти умилённой улыбкой. Артур же слегка наклонил голову и одобрительно кивнул Рону, словно говоря без слов: «Хорошего ты выбрал друга, сын». И тут раздался холодный, тягучий голос: — Если не секрет, удовлетворите моё любопытство, — протянул профессор Снейп, — что за ситуация четыре года назад? Я повернулась к нему, стараясь говорить спокойно и без лишней драматизации: — Детский стихийный выброс магии, сэр. С опасными для жизни последствиями. Неудачная попытка переместиться к… — тут я замялась, — к отцу на работу через камин, но вместо этого — оказалась в доме у Рона. Я, вроде бы, сразу потеряла сознание — уже и не помню точно. Но если бы не их быстрая реакция — особенно Рона — то, возможно, меня бы сейчас здесь и не было, — я специально выделила Рона. После всей этой истории с пером, когда по нему прошлись, как по грязи, я просто обязана была выправить баланс. Снейп хмыкнул. Глубоко, многозначительно, с тем типичным оттенком, в котором можно было услышать и «мда», и «вот как», и «чудес не бывает». А директор, улыбаясь, подался немного вперёд: — Как отрадно видеть, что даже в непростые времена находятся те, кто не теряется и готов помочь в трудную минуту, — мягко произнёс Дамблдор, с лёгкой улыбкой смотря на Рона. — Герои редко подают о себе знать заранее, но в нужный момент они всегда рядом. Надеюсь, мы ещё не раз сможем положиться на вас, мистер Уизли. Рон при этих словах мгновенно залился краской, но кивнул, счастлива и широко улыбаясь: — Конечно, сэр! И вот, спустя ещё несколько минут, пока миссис Уизли взволнованно продолжала причитать то о детях, то о совести, то о том, какие бывают ужасные клеветники, в камине вспыхнуло изумрудное пламя, и оттуда вышел мой отец. Он действительно успел заскочить домой и переодеться — с привычной для него многозадачностью: клетчатая рубашка голубо-коричневого цвета сменилась на клетчатую рубашку коричнево-голубого, но уже без пятен от пыльцы, с чистыми тёмными брюками. Волосы были всё ещё растрёпаны. Он сразу окинул взглядом всю комнату: директор, Рон, его родители, декан Слизерина, профессор Снейп — которого отец явно знал только по слухам. Взгляд у Оскара был напряжённый, сосредоточенный, но когда он увидел меня — расслабился и подошёл. — Привет, пап! — широко улыбнулась и обняла его. — Привет, Агата! — отец тоже ответил крепкими объятьями. Мы закончили с приветствием, но так и не отошли друг от друга. Рука Оскара осталась на моём плече, а моя — на его спине. Оказывается за этот месяц не только отец сильно соскучился, но и я. И тут заговорил директор, тепло смотря на наши взаимоотношения: — Мистер Бакли, — добродушно, как всегда, начал Дамблдор, поднявшись со своего места. — Рад вас видеть, благодарю, что откликнулись так оперативно. У нас возникло небольшое недоразумение, и мы хотели бы, чтобы вы подтвердили один важный момент. Он указал рукой на перо, аккуратно лежащее на краю стола. То самое голубовато-фиолетовое, на золотом основании — элегантное, дорогое и чуть ли не «яблоко раздора». Остальные мои перья я уже убрала в сумку, пока ждала отца. — Подскажите, — продолжил директор, — покупали ли вы это перо для вашей дочери, мисс Бакли? Отец подошёл ближе, посмотрел внимательно на перо и уверенно кивнул. — Да. Мы покупали его вместе, незадолго до начала учебного года. На верхней улице, в Лондоне, в магазине «Линии Лютетии». Если не ошибаюсь, оно стоило где-то в районе двадцати-двадцати пяти галлеонов, — директор добродушно кивнул на его слова. Он явно уже не сомневался в достоверности моей информации, а проверка была сделана просто потому что нужно. — Простите, но что произошло? Отцу ответил не Дамблдор, а Снейп колким, но почти ленивым голосом: — Одно… недалёкое, но крайне самоуверенное создание из числа первогодок решило, что раз мальчик из небогатой семьи не может позволить себе такое перо, значит, перо не его. И публично обвинило его в краже. Ошибившись, как видно, не только в выводах, но и в адресате. Оскар на это перевёл взгляд на меня, как бы прося объяснения. Я пожала плечами, продолжая приобнимать отца: — Я подарила это перо Рону, — взглядом указала в сторону мальчика, — он ничего не крал. А та самая девочка, Мэриам Стюарт, просто попыталась присвоить себе чужое. Потому что не смогла вынести, что кто-то другой, по её мнению «недостойный», мог получить такой подарок. Отец слушал, не перебивая, но я видела, как у него из глаз исчезает напряжение. Он понял, что ситуация не в моей особой магии, не в условно-разрешённых книгах и даже не в зачарованной сумочке. А просто в людской глупости и зависти. — Вот как, — кивнул Оскар спокойно, чуть поглаживая меня по плечу, — ну, если дело всего лишь в этом, то всё в порядке, — он взглянул на миссис Уизли, которая как раз вздохнула тяжело и уже начинала что-то говорить. — Ой, мистер Бакли, простите, — всплеснула руками Молли, — ну зачем же такое перо? Такое дорогое… Мы не можем это принять, правда… Я даже не знаю, как за такое и благодарить. Это слишком… Она искренне переживала, глаза её светились материнским смущением, и, по правде говоря, мне на секунду стало неловко. Но отец только легко ответил. — Миссис Уизли, всё в порядке. Моя дочь просто сделала подарок другу. Тут ничего плохого нет, — кажется, Молли хотела добавить что-то ещё, но не успела, — а о цене не волнуйтесь. Агата та ещё транжира, — и отец добро улыбнулся. Моим первым порывом было возмутиться: «Ну и с чего это я вдруг транжира?» А потом я подумала и поняла: «Да, я транжира. И пусть». Поэтому я просто одарила отца самой широкой в мире улыбкой счастливого ребёнка. Он посмотрел на меня — и тоже улыбнулся. Тепло, с пониманием. — Миссис Уизли, я подарила Рону перо не просто так, — она удивлённо взглянула на меня, будто ожидая какого-то невероятного продолжения. — Рон пообещал, что все следующие его домашние работы и конспекты будут написаны самым красивым в мире почерком. На мгновение повисла пауза — ровно до тех пор, пока в разговор внезапно не вмешался Снейп. — Что ж, — протянул он лениво, складывая руки на груди, — вынужден согласиться. За последнее время эссе мистера Уизли действительно стали выглядеть куда приличнее, чем в первые дни. По крайней мере, теперь их можно прочитать. Рон на эти слова замер с выражением лица, полным сомнений: то ли это похвала, то ли традиционное для Снейпа оскорбление, замаскированное под комплимент. Вся ситуация окончательно разрешилась, и отцу пора было уходить, стало ясно — он не хочет меня оставлять. Казалось, что Оскар сейчас схватит меня за руку, оберётся к Дамблдору и скажет: «Я передумал. Забираю дочь домой и документы на её обучение из Хогвартса. До свидания!» Но он ничего не сказал. Только приобнимал, чуть нахмурив брови, и старательно не смотрел слишком долго ни на кого, кроме меня. Я развернулась и уже полноценно обняла его крепко-крепко. — Пап, — прошептала я, — я приеду на Рождество. Обязательно. Так что уже сейчас планируй отпуск на работе на все праздничные дни. Он кивнул, не отвечая, но улыбка у него была — самая добрая, и очень грустная. Я отпустила его первой. Сделала шаг назад, выдохнула. Боковым зрением уловила добродушную, очень тёплую улыбку Дамблдора. А вот Снейп… Снейп издал какой-то звук — не то хмык, не то фырканье. То ли скептический, то ли добрый, то ли «развели тут телячьи нежности». Не понять. В общем, всё закончилось для нас на позитивной, положительной ноте. Никакого публичного позора для Рона, никакого наказания, никаких последствий — если не считать нервного тика, который я подозреваю, теперь у Снейпа останется на упоминание слова «первогодки». Мы с Роном вышли из кабинета, шагов на пять отошли, как оказалось — нас уже ждал Гарри. Он буквально подпрыгнул, когда увидел, что друг выходит. Но поскольку из кабинета нас провожал профессор Снейп, то и он, естественно, заметил парня. — А вы, мистер Поттер, — начал он в своей манере, с лёгким ледяным нажимом, — что здесь делаете? Гарри даже не смутился, а как настоящий упёртый гиппогриф, встал прямо, грудь вперёд, подбородок вверх и выпалил: — Рон не крал перо! Это всё неправда! И если вы его обвиняете… — Мистер Поттер, — перебил его Снейп, чуть приподняв бровь, — вопрос уже решён. — Но… — Гарри, кажется, хотел продолжить горячо и пафосно защищать друга, — но он ничего не сделал! Это Мэриам Стюарт всё придумала! Это она врёт! Снейп смерил его долгим взглядом, в котором были и усталость, и раздражение, и искреннее недоумение по поводу того, как же гриффиндорцы выживают в реальном мире. — Ваш гриффиндорский героизм, мистер Поттер, в данном случае неуместен. Мистер Уизли не крал перо. И это было доказано. Мисс Бакли подтвердила его невиновность. И только в этот момент Гарри обратил на меня внимание и, как ни странно, облегчённо выдохнул. — О, ты тоже здесь? А я тебя по всей школе искал, чтобы привести к директору, а ты уже тут. Профессор, видимо, решив, что миссия выполнена, и терпение исчерпано, тихо развернулся, чеканя шаги, и удалился с достоинством человека, который только что выжил в комнате с детьми и при этом никого не убил. И тут Рон… неожиданно подскочил ко мне и крепко обнял. Ненадолго — буквально на секунду. Он почти сразу же отошёл и счастливый выдал: — Спасибо, Агата! Серьёзно. Я уже боялся, что меня отчислят, — а потом тише, — Перси, наверное, уже мои вещи сложил. Я кивнула. А потом чуть наклонив голову набок: — А вот теперь скажи мне, мистер Рональд Уизли, — прищурилась, а от полного имени мальчик чуть вздрогнул, — почему ты не сказал директору и учителям, что это моё перо? Рон отвёл взгляд, почесал затылок, потом буркнул, чуть стушевавшись: — Ну… Я подумал… Если узнают, что ты мне подарила такое дорогое перо… у тебя могут быть проблемы с родителями. Меня бы за такое наругали дома. Но, кажется, ты со своим отцом в хороших отношениях. Вот тут я замерла. А потом подумала: «И это тот человек, которого частенько в фанфиках называют предателем? Да он прикроет спину в ущерб себе, если будет думать, что так безопаснее его другу. Даже если после этого его самого заклюют». Я посмотрела на него, на это перо, которое он всё ещё держал в руках так, будто это волшебная реликвия, спасённая из адского пламени. Улыбнулась и сказала: — Ну, раз с таким боем ты получил это перо, пройдя испытания, огонь, воду, льды Антарктики и радужного дракона зависти, теперь ты просто обязан вести самые красивые конспекты на всём курсе. Я буду проверять. Конечно, я сказала это наполовину в шутку, но Рон улыбнулся шире и прижал перо крепче к себе. Мы пошли, мальчики активно обсуждали случившееся, Уизли пересказывал события со своей точки зрения. А я вспомнила, как Мэриам скривилась. Как обвинила его. Как смотрела на меня с ненавистью. И вот тут, честно, в душе зашевелился какой-то очень-очень нехороший червячок, который собирался сделать что-то очень-очень нехорошее.