Пролог – Роковая оплошность

В тот самый момент, когда она подумала, что хуже быть уже не может, грянул гром и темные тучи, сгущавшиеся над Кель’Таласом с самого утра, пролились дождем — минуты не прошло, как ее экипировка, бурая от крови погибшего питомца, насквозь вымокла. — Проклятье… — пробормотала эльфийка себе под нос и ускорила шаг — пусть ей было страшно предстать перед родителями, которым наверняка уже все известно, но простудиться накануне своей свадьбы — еще страшнее. Она состоится, обязательно состоится — ведь не станет же любимый расторгать помолвку только потому, что его невеста оказалась вовсе не таким зорким, ловким и храбрым следопытом, как все думали? Она все еще Илюмиэль Песнь Рассвета, и пусть она с треском провалила свое первое задание, это не значит, что на ней можно поставить крест! Отец этого не допустит! Конечно, он будет разочарован — все будут разочарованы — но… — Чего ты тут стоишь?! Поди прикажи горничным набрать мне ванну, я до костей продрогла! — раздраженно бросила она лакею, стоявшему на крыльце родительского особняка, окна которого выходили на главную площадь Луносвета, и хотела было взбежать вверх по ступеням, чтобы наконец оказаться в тепле и уюте, но лакей преградил ей путь: — Не велено. — Что «не велено»? — опешила эльфийка. — Уйди с дороги! — Не велено, — невозмутимо повторил лакей. — Да что «не велено»?! — закричала она, в мыслях уже распивавшая бутылку красного полусладкого лежа в горячей ванне. — Пускать меня на порог родного дома?! Ну погоди, вот узнает об этом отец… — Он знает, — услышала она тихий голос своей младшей сестры и мгновением позже увидела ее большие глаза, робко выглядывавшие из-за плеча лакея. — Он все знает. — Что происходит, Селестия?! — рявкнула на нее Илюмиэль, утирая мокрое от дождевых капель лицо. — Ты что, не видишь — льет как из ведра! Я же могу простыть! — Ты сама во всем виновата, — проговорила сестра и, отведя глаза, скрылась за тяжелой резной дверью, после чего лакей схватил эльфийку за грудки и сбросил с крыльца прямо в лужу, натекшую на мостовую. — Вы все с ума сошли! — завопила Илюмиэль, вскочив на ноги. — Думаете, от меня можно так просто избавиться?! — и она набросилась на лакея с кулаками, но проигранная часом ранее битва с вражеским лазутчиком так вымотала эльфийку, что очень скоро она оказалась в той же самой луже, только с куда большим количеством синяков. — Папа… — прохрипела Илюмиэль, разглядев сквозь косые струи дождя силуэт отца, промелькнувший в окне первого этажа. — Папа, за что?! Но тот демонстративно зашторил окно и ушел, оставив ее корчиться от боли в двух шагах от крыльца родного дома — двери, обещавшие быть всегда для нее открытыми, навеки захлопнулись.