Глава 20 – «Просто Люми»

— Ты с ума сошла?! Сейчас, когда тебе открыты все дороги, ты вздумала завершить карьеру в звании рядового следопыта?! — рявкнул Аэльдон, смял прошение об отставке и бросил в мусорное ведро. Тогда Люми невозмутимо достала из нагрудного кармана второй экземпляр, аккуратно развернула и положила на стол. — Дождись хотя бы присвоения офицерского звания за заслуги перед королевством, дура! — отправляя второй экземпляр следом за первым, прорычал эльф. Она покачала головой и достала третий экземпляр… — Зачем ты это делаешь? — вздохнул Аэльдон, откидываясь на спинку кресла. — Ты теперь на особом счету, и никто не мешает тебе номинально числиться в штате и при этом заниматься чем угодно — можешь вообще на Рассветной улице больше не появляться, раз мы тебе так надоели, но зачем подавать в отставку?! — Потому что я не следопыт, — ответила Люми. — Не рассказывай мне сказки, — отмахнулся капитан. — Ты не просто следопыт, ты — дипломированный следопыт со столетним стажем, одержавший окончательную победу над Дар’Ханом Дратиром и раскрывший государственный заговор… — Диплом я получила только потому, что преподавателей подкупил мой отец, — перебила эльфийка и принялась загибать пальцы. — А стаж я наработала благодаря тому, что ты из года в год закрывал глаза на мои дисциплинарные проступки. Что до Дратира, я бы никогда не справилась без Кейлениса и Ратиэля, которым наш лорд-регент даже личную благодарность не выразил. И никакого государственного заговора я не раскрывала — я довела до инфаркта старого отца, возвела на эшафот родную сестру и осиротила единственного племянника, вот что я сделала. — У тебя наконец-то появилась возможность достигнуть таких высот, о каких можно только мечтать, так заставь свою мелочную совесть заткнуться — и достигни их! — закричал Аэльдон. — Не хочу! — швырнув ему в лицо еще с десяток прошений, воскликнула Люми. — У меня нет никакого желания зваться «госпожой», видеть вокруг себя одних прихлебателей и сорить золотом, нажитым чужим трудом, ясно тебе?! Подписывай, если хочешь, чтобы мы остались друзьями! — Ладно… — проворчал капитан Ястребов Крови и, кривясь, поставил подпись на первой попавшейся бумажке. — Только не говори, что тебе еще нужен окончательный расчет!

***

— Никогда бы не подумала, что ты женишься по законам Орды, — хмыкнула Винни, когда дядя сообщил ей весть о своем новом семейном положении, и отложила скалку в сторону. — Не будешь устраивать торжество с пиром на весь мир? — Я не готов к таким расходам, — ответил Кейленис, надевая фартук — он безумно соскучился по своей кухне. — Разве твоя женушка теперь не в числе богатейших женщин Луносвета? — недоуменно изогнула бровь племянница, уступив ему место за кухонным столом. — Слухи об этом разошлись по всему королевству еще накануне казни Селестии, а какие громкие заявления были сделаны глашатаями! «Илюмиэль Песнь Рассвета — гордость нации!» — Припозднились они с почестями, — заметил эльф. — Толку ей от них в деревне? — Хочешь сказать, что все останется по-старому? — ахнула Винраэль. — После всего случившегося?! — Да, — равнодушно пожал плечами Кейленис. — В нашем возрасте трудно расстаться с привычным образом жизни. Да и как можно быть женой простого пекаря и светской львицей одновременно? — Я слышала от стражи, что у лорда-регента есть на нее планы, — сказала Винни. — Может, светской львицей ей и не быть, но вот эмиссаром самого Лор’Темара Терона… — При всем моем уважении к Люми, ты куда больше годишься на эту роль, — откликнулся Кейл, раскатывая замешанное племянницей тесто. — Ну, мне лорд-регент вряд ли доверит интересы королевства, — ответила Винраэль и принялась собирать дорожную сумку — ей не терпелось вернуться в Оргриммар. — Я люблю Кель’Талас больше, чем братья, но все же не так сильно, как любите его вы. — И я тебя понимаю, — кивнул дядя. — Будущее не за Кель’Таласом — будущее за Ордой. Она должна научить нашу нацию жить настоящим, избавив ее от пережитков прошлого… Но свадьбу мы, пожалуй, все-таки отпразднуем, — сказал он, немного подумав. — Скорее всего здесь, в деревне. Ты ведь приедешь? — Я столько лет приезжаю на поминки родителей, которых совсем не помню — неужели я пропущу свадьбу дяди, который меня вырастил? — возмутилась девушка и чмокнула его в щеку. — Муа! Чур торт печем вместе!

***

Люми долго топталась перед Вратами Пастыря, пряча лицо за капюшоном, прежде чем решилась войти в город. Как только ее завидел стражник, патрулировавший улицы, он вытянулся по струнке и отдал честь, а когда эльфийка проходила по Пути Старейшин, то многочисленные знакомые, знавшие ее как беспутную пропойцу, отводили глаза и нехотя склонялись в поклоне, заставляя Люми сгорать со стыда. Но сущее мучение было впереди — эльфийке предстояло переступить порог мастерской Селестии, чтобы запустить руку в ограненные ею самоцветы, а затем посмотреть в глаза мужчине, скорбевшему по ювелирше куда сильнее, чем следует подмастерью. Набив карманы драгоценными камнями, Люми направилась к дому, стоявшему аккурат напротив мастерской. Перед самой дверью она застыла, как вкопанная, нерешительно кусая губы. Будь ее воля — никогда бы сюда не заявилась, но надо было исполнить данное сестре обещание. Напустив на себя равнодушный вид, она громко постучалась, втайне надеясь, что ей не откроют и что под этим предлогом она сможет поскорее отсюда смыться. Вопреки надеждам, дверь отворилась сразу же.

***

— Что вам нужно? — сдавленно выдавил из себя Гелантис, увидев перед собой сестру Селестии. — Разве вы не получили все, что хотели? — раздраженно спросил он, когда волнение, в которое его привел визит женщины, в одночасье ставшей одной из самых влиятельных в Луносвете, уступило место бессильной злости. — Чтоб ты знал — я не хотела ничего из того, что получила, — фыркнула она. — И почти ни к чему из полученного не прикоснулась. — Еще бы! — воскликнул эльф, грозно сводя брови к переносице. — Все ваше состояние обагрено ЕЕ кровью! — Прикуси язык, — угрюмо осадила его Люми, — она как-никак помогла сломать мне жизнь. Собирайся, мы идем к нотариусу — и мальчишку с собой прихвати. — К какому еще нотариусу? И причем здесь Амилай?! — возмутился Гелантис, прошептав имя своего сына на грани слышимости. — Не шипи, лорду-регенту давно о нем известно, — отмахнулась эльфийка. — Или ты думал, что за те полвека, что моя сестра ночевала в твоей постели, никто не задался вопросом о бастарде? — Но… — Собирайся, я сказала! Гелантис не осмелился ей перечить — как ни горько это признавать, судьба его ребенка была теперь в руках этого ничтожества. Сцепив зубы, он разбудил заплаканного мальчика, достаточно взрослого, чтобы осознать потерю, умыл, одел и, взяв на руки, вышел из дома: — Мы готовы. — Отлично, за мной, — скомандовала Илюмиэль. При ней не было ни оружия, ни доспехов, да и сама она еще ничем не пригрозила, но у Гелантиса уже сложилось стойкое впечатление, что их с сыном конвоируют в камеру смертников, а не провожают в нотариальную контору. — Вам назначено? — спросил секретарь конторы, взглянув на нежданных посетителей поверх очков. — Я — Илюмиэль Песнь Рассвета! — рявкнула Люми и хлопнула ладонью по столу, за которым сидел секретарь — в это мгновение Гелантис увидел на ее пальце изготовленное Селестией кольцо и стал еще мрачнее. — Это я назначаю встречи, а не мне! — О… — удивленно охнул секретарь, когда Люми, убрав ладонь, открыла его глазам огромный рубин. Вскинув голову, он встретился с многозначительным взглядом эльфийки, спрятал рубин за кипой бумаг и очаровательно улыбнулся. — Конечно-конечно… — затараторил он, выбегая из-за стола. — Я сейчас же попрошу принять вас! Пройдя в кабинет нотариуса, Люми развалилась в кресле напротив него и указала Гелантису на стоявший по соседству стул. Тот молча сел, усадил на колени растерянного Амилая и вперил напряженный взгляд прямо перед собой, не зная, чего ожидать. — Госпожа Илюмиэль, — начал нотариус, прочистив горло, — позвольте вас поздравить с… — Перейдем сразу к делу, — сухо оборвала эльфийка. — Итак, я хочу передать свое родовое имя, ювелирную мастерскую и особняк на Площади Солнца своему внебрачному сыну, — и она кивнула на мальчика, испуганно жавшегося к отцу. Стоит ли говорить, что у последнего, равно как и у нотариуса, округлились глаза. — Что?! — опешил Гелантис. — ВАШЕМУ внебрачному сыну?! — ахнул нотариус и недоверчиво сощурился. — Вы УВЕРЕНЫ?! — В том, что он мой? АБСОЛЮТНО! — заявила Люми и вновь ударила ладонью по столу. — Стала бы я печься об ублюдке своей сестры, оказавшейся подлой изменницей?! — Действительно, он так на вас похож! — тотчас согласился нотариус, когда перед ним появился великолепный бриллиант, и торопливо смахнул его себе в карман. — Значит, вы желаете признать своего сына… Как его зовут? — Как его зовут? — спросила Люми у Гелантиса, сидевшего с отпавшей челюстью. — Амилай… — …своего сына Амилая своим законным наследником и завещаете ему… — Завещаю? Нет! — покачала головой Люми. — Я передаю, прямо сейчас! Или вы хотите, чтобы они с папашей с нетерпением ждали моей смерти?! — Вот как… Передаете… — задумчиво пробормотал нотариус и пожал плечами. — Хорошо, я составлю дарственную на его имя. Что-нибудь еще? — Да, я хочу передать в государственную собственность владения своего отца, Фэйдана Песнь Рассвета, — заявила эльфийка. — Те самые, которые приносят до ста тысяч золотых в год? — уточнил нотариус, уставившись на нее, как на идиотку. «Да вы с ума сошли!» — подумал он, но Люми была непоколебима. — Да, те самые, — подтвердила она. — Кабинет лорда-регента распорядится ими куда лучше меня. — Это… очень патриотично с вашей стороны, но что тогда останется у вас? — А вы не подскажете, имущество Азериуса Вечерней Звезды, попавшего в опалу, было конфисковано? — спросила Люми. — Конечно, в тот же день, когда был зачитан смертный приговор вашей… — Отлично, — перебила эльфийка. — Конфискация произошла в мою пользу, так ведь? Так вот, я хочу, чтобы все, что ему принадлежало, было продано с молотка в аукционном доме на Базарной площади — именно в этом аукционном доме! — а доход, за вычетом комиссионных, зачислен на банковский счет, который вы должны открыть на имя «Люми». Это можно устроить? — Вообще-то… Нотариус осекся, когда его взгляд зацепился за еще один сияющий самоцвет, и поспешил дать согласие: — Ну разумеется! Для вас — что угодно! — Вот и славно, — улыбнулась Люми и ловко забросила самоцвет в его карман. — И все необходимые документы будут составлены к завтрашнему утру, правда? — Да, госпожа Илюмиэль! — Тогда я зайду к девяти часам, чтобы все подписать, — кивнула она, вставая. — До завтра! — Всего доброго, госпожа Илюмиэль! — Зачем ты это сделала? — спросил эльфийку Гелантис, как только они вышли из конторы. — Не поняла. — Зачем ты сказала ему все это? — допытывался эльф, никак не ожидавший от палача своей возлюбленной таких щедрот. — Ну, скажи я про Амилая правду, проступок его матери отравил бы ему всю жизнь, так что… — Да нет же! — нетерпеливо воскликнул Гелантис. — Твоя дарственная! Какое тебе до нас дело?! — Да никакого, — пожала плечами Люми. — Селестия просила меня позаботиться о вас — я и позаботилась, а дальше живите, как хотите. Вот, мне это не понадобилось, — она выгребла из своих карманов пригоршню самоцветов и всучила их Гелантису. — Бывай, а я пойду спрошу лорда-регента, где обещанная мне сторожка. С этими словами она повернулась спиной к ошарашенному отцу своего племянника, чья жизнь теперь была обеспечена на много лет вперед, и направилась во Дворец Ярости Солнца.

***

Люми не пришлось долго ждать аудиенции с Лор’Темаром — стоило Индрику увидеть эльфийку в конце длинной очереди просителей, он тут же взял ее за локоть и проводил прямиком к лорду-регенту. — Тебя несколько дней разыскивали по всему Кель’Таласу, — раздраженно бросил ей глава королевства, когда она переступила порог приемного зала. — Потрудись объяснить, где ты была все это время?! — Я выходила замуж, — гордо ответила Люми и продемонстрировала свою левую руку. — Замуж, — повторил Лор’Темар, изумленно уставившись на дорогое обручальное кольцо — маленький дракондор, обвивавший палец эльфийки, выглядел совсем как настоящий. — Надеюсь, не за Азериуса Вечернюю Звезду? Брак с опальным Рыцарем Крови — не лучшее начало политической карьеры. — Нет, что вы! — замотала головой эльфийка. — Я ведь не настолько глупа! — Рад слышать, потому что… — Я вышла замуж за пекаря из деревни Легкий Ветерок, — довершила она, широко улыбаясь. — Это ведь куда лучше опального Рыцаря Крови, правда? — ЧТО?! — рявкнул лорд-регент, прекрасно понимавший, что общество син’дорай, каким бы прогрессивным оно не стало за последнее столетие, не воспримет всерьез этот мезальянс. — Кто допустил это?! — Кардрис Сновидица, — продолжая улыбаться, ответила эльфийка. — Она наставляет молодых шаманов в крепости Громмаш. — Люми, ты выбрала не лучшее время для шуток, — сурово произнес лорд-регент, скрещивая руки на груди. — Я высоко ценю твою доблесть и преданность королевству, но если ты не будешь следовать определенным правилам, я не сумею протолкнуть тебя повыше. — Милорд, я еще в юности поняла, что на большой высоте меня тошнит, так что я здесь только для того, чтобы напомнить вам про обещание отстроить мой дом за счет казны, — сказала Люми. — Тебе мало особняка на Площади Солнца?! — воскликнул Лор’Темар. — Он уже не мой, и если вы не выполните обещание — жить мне будет негде… Она замолчала — в зал вдруг вбежал посыльный, который что-то сбивчиво прошептал лорду-регенту на ухо и, странно косясь на Люми, выбежал обратно за дверь. — Ну раз уж ты отдала казне винокуренный завод своего отца вместе со всеми его виноградниками, — усмехнулся Терон, — казна, так и быть, потратится на твою сторожку. — Если позволите, я бы хотела лично руководить строительными работами, чтобы внести пару-тройку изменений, — попросила эльфийка. — Крышу в ее первоначальном виде будет сложно приспособить под гнездовье. — Какое еще гнездовье? — поднял бровь лорд-регент. — Что у тебя на уме, Люми? — Думаю, начать лучше с того, что я больше не следопыт…