Глава 19 – По законам Орды

Неприглядный, душный и суетливый Оргриммар, население которого в разы превышало население Луносвета, не просто поразил Люми — она была, мягко говоря, контужена уличной вонью, неумолчным гулом и палящим солнцем, на котором обгорела в считаные минуты. Эльфийка бы непременно потерялась в толпе ордынцев, языка которых совершенно не понимала, если бы не вцепилась в руку Кейла, знавшего город не хуже своих племянников. — Нам нужно добраться до Аллеи Чести, и лучше сделать это через Волок — в нем можно передохнуть от зноя, — сказал Кейленис, уверенно проталкиваясь сквозь толпу. — ЧЕГО? — закричала Люми, которой заложило уши из-за окружавшего ее гвалта. — КУДА МЫ? — громко спросила она, щурясь от яркого солнечного света, бившего прямо в глаза. — ПОЧЕМУ ТАК СИЛЬНО ПАХНЕТ ДЫМОМ? ЧТО-ТО ГОРИТ?! — Это всего лишь костры… — ЧЕГО-ЧЕГО? Эльф понял, что бесполезно что-либо объяснять, пока они не окажутся подальше от Аллеи Силы — самой оживленной части города, где находились и банки, и аукционы, и единственная на всю столицу таверна, в которой частенько происходили мордобои. Только попав под полотняные навесы, раскинувшиеся над Волоком для защиты от солнца и жары, Люми смогла перевести дух. — Ого, как тут прохладно, — удивилась она, поежившись. — А еще темно, ничего не вижу. — Скоро ты привыкнешь, — накидывая ей на плечи плащ, который она, обливаясь потом, сбросила с себя на подлете к Дуротару, ответил Кейленис. — По-настоящему темно только в Расселине теней. Но не успели глаза эльфийки приспособиться к полумраку, как Кейл вывел ее на очередную залитую светом аллею — Аллею Чести, главной достопримечательностью которой, кроме огромной гладиаторской арены и большого загона для охотничьих зверей, можно было считать водопад: его пенистые струи, срываясь с высоких островерхих скал, образовали целое озеро, в котором можно было за день выудить столько рыбы, сколько из мелководной Элрендар не выудишь и за неделю. Благодаря близости воды, воздух здесь был на порядок свежее, чем на Аллее Силы, да и пальмы росли куда более высокими и раскидистыми — у одной такой пальмы Люми шлепнулась на раскаленный песок, скинула ботфорты и окунула ноги в воду: — О-о-ох, — облегченно выдохнула она. — Я уж боялась, что в этом городе вообще нет ничего хорошего! Орк, рыбачивший неподалеку, окрикнул эльфийку и что-то произнес с кривой ухмылкой на лице. — Чего это он? — спросила Люми у Кейла, присевшего рядом с ней. — Он сказал, что из эльфийских ножек приманка даже лучше, чем из выползков, так что просит не вынимать их из воды, пока не клюнет зубатка покрупнее, — перевел эльф. — Скажи ему, что эти ножки, пока сюда добирались, уже раз десять вспотели, и теперь от них так воняет, что рыба скорее выбросится на берег, чем рискнет к ним приблизиться. Когда Кейленис передал ее ответ орку, тот хохотнул и вновь что-то проговорил. — Старый Хитрюга совсем не привередлив и от мяса, хорошо просаленного потом, не откажется. — А кто такой Старый Хитрюга? — Очень сообразительный судак, который порвал немало лесок и сломал целую прорву удилищ. — Вот как? Тогда я хорошенько отпинаю эту рыбину, вздумай она ко мне подобраться! Так они с орком и перебрасывались короткими фразами, используя Кейла в качестве посредника, пока Люми не вскрикнула — ее в самом деле кто-то цапнул. Вынув ноги из воды, она прыснула со смеху — на ее большом пальце повис молодой белочешуйный лосось. — Смотри-ка, мой первый самостоятельный улов! — улыбнулась эльфийка, отцепила от себя лосося и ловко бросила рыбешку в садок орка — в знак благодарности он приподнял свою выгоревшую на солнце панамку и, заполнив садок доверху, ушел восвояси. — А он довольно милый, — заметила Люми, проводив его взглядом. — Так и знал, что если кому и взбредет в голову посчитать орков милыми, то только тебе, — услышала она голос Венораса и, обернувшись, увидела его на пороге низенькой хижины в дюжине шагов от озера. — Тром-ка, старичье! — сказал он с усмешкой и раздвинул перед гостями занавес из длинных и ярких бус, который прикрывал вход внутрь. — Прошу к нашему шалашу — только постарайтесь не сильно осыпаться, я замучился выметать песок. — Как всегда — сама любезность, — закатил глаза Кейленис и вошел внутрь, пригнув голову. Люми последовала за ним — и сразу же наткнулась взглядом на множество боевых трофеев, наградных артефактов и причудливых безделушек, которыми были увешаны стены просторной комнаты. С потолочных балок свисало четыре плетеных гамака, подвешенных поближе к единственному имевшемуся здесь окну, из которого открывался вид на водопад. Пол был покрыт отлично выделанными звериными шкурами, и только там, где находилась большая жаровня, служившая очагом, вместо шкур на полу лежали каменные плиты. Недалеко от жаровни стоял круглый стол, окруженный четырьмя сундуками с плоскими крышками — они использовались как для хранения вещей, так и в качестве табуретов. Больше в этой комнате ничего не было. Правда, к ней примыкало еще два небольших помещения, одно из которых было отведено под нужник, а второе представляло собой чулан, заваленный хозяйственными принадлежностями, кухонной утварью и съестными припасами. — Я ожидал большего, — сказал Кейл, оглядевшись. — У Винни, насколько я знаю, каменный дом в три этажа на Аллее Мудрости. — Кое-кто сильно разбаловал ее в детстве, вот она до сих пор и не перебесилась, — фыркнул Венорас. — А ты что скажешь? — спросил он у Люми, которая с интересом рассматривала маски тики, висевшие в одном ряду со знаменем клана Песни Войны и рогатым врайкульским шлемом. — Оценка интерьеров — не мой конек, — пожала плечами эльфийка. — По мне так было бы где поесть, поспать и справить нужду, а остальное — вопросы вкуса. — Золотые слова! — широко улыбнулся эльф, хлопнув ее по плечу. — Глубоко в душе ты истинная ордынка! — Не скажи, — покачала головой Люми, присаживаясь на один из сундуков, в то время как Кейленис начал рыться в чулане, чтобы позаботиться об обеде. — Пока что я от этого вашего Оргриммара не в восторге. — Почему? — удивился Венорас, садясь напротив нее. — Здесь, в отличие от этого вашего Луносвета, вовсю кипит жизнь — жизнь захватывающая и непредсказуемая! — Жизнь должна быть спокойной и размеренной, а тут все носятся, как угорелые, кричат без умолку и по любому поводу чешут друг о друга кулаки, — буркнула эльфийка. — Жарко, пыльно и страшно… Почти как на полуострове Адского Пламени, — добавила она, вспомнив тамошние пейзажи, и поймала себя на мысли, что если бы не крайняя необходимость, она бы ни за что не решилась перейти через Темный портал. — Ты была в Запределье? — Да, довелось, — сказала Люми и замолчала, стараясь прогнать воспоминания о событиях последних дней. Может, лучше ей было ни во что не ввязываться? Тогда не пришлось бы винить себя за то, что жажда справедливости обернулась скоропостижной смертью беспомощного старика и казнью замученной чужими ожиданиями женщины, оставившей после себя маленького ребенка. Кем он будет считать Люми, когда вырастет? Палачом своей несчастной матери, не иначе. А все эти громкие титулы и высокие должности, намертво закабалившие сестру и теперь грозившие закабалить саму Люми, перейдя к ней по наследству? А виноградники отца, которые тот вынужден был веками обихаживать, чтобы они приносили баснословный доход? Стоит ей прикоснуться к плодам отцовских трудов, как все пойдет прахом! Но хуже всего было представить, как она вновь окажется среди тех, кто еще сто лет назад обнажил перед ней свое истинное лицо… Чем дольше эльфийка об этом думала, тем мрачнее становилась, и Венорас, не знавший об истинной причине ее угрюмости, попытался оправдать в ее глазах ордынскую столицу: — Зато в Оргриммаре можно встретить наставников всех профессий, а у торговцев — приобрести товары на любой вкус и цвет! Еще тут почти каждый месяц проходят разные фестивали и с размахом отмечаются все азеротские праздники. Ты когда-нибудь получала подарок от Дедушки Зимы? — спросил он, подаваясь вперед. — Не поняла, — рассеянно откликнулась Люми, все еще погруженная в свои мысли. — Ты что, никогда не слышала о Зимнем Покрове?! — В Лесах Вечной Песни зима неотличима от осени, и вместо снега идут ливневые дожди, если ты забыл, — ответил вместо нее Кейл, все еще пытаясь найти в чулане хоть одну приличную сковородку. — А без снега Зимний Покров лишен всякого смысла. — Ну хорошо, а Огненный Солнцеворот там хотя бы отмечают? — Не видел, чтобы Люми отмечала праздники. — Ужас… Да как ты жила все это время?! — воскликнул Венорас, обернувшись к эльфийке. — Да не так уж плохо я жила! — огрызнулась та: ее немыслимо пугали предстоящие перемены в жизни. — В будни на Тропе Мертвых, в выходные — дома. Утром поохотилась, в обед покупалась, вечером прогулялась… — Она мечтательно вздохнула. — Поднимешь голову вверх — а там звезды, красиво… — Скукота! — закатил глаза эльф. — А Винни рассказывала, что для тебя кутежи до утра были обычным делом! — Я никогда не дружила с кутежами, — возразила Люми, которую всегда отличала нелюдимость. — Чаще всего я просто напивалась в хлам и засыпала. Не люблю вечеринки — нигде не чувствуешь себя так одиноко, как среди гуляк. — А Ястребы Крови? — спросил Венорас. — Звали же они тебя, ну, хотя бы на дни рождения, наверняка вы… — Меня звал только Аэльдон, — перебила Люми. — И то каждый его юбилей заканчивался тем, что мы выходили покурить и больше в банкетный зал не возвращались. — И чем вы с ним занимались? — спросил Кейленис, чьи поиски сковородки наконец увенчались успехом — теперь предстояло найти подходящие ингредиенты. — Разговаривали, — пожала плечами эльфийка. — Вернее сказать, до утра перемывали кости своим сослуживцам. Я была единственной, кто не наседал на него в попытках выслужиться и взобраться повыше. В гробу я видала это «повыше», честное слово… Слушай, мы ведь отдыхать приехали, а не работать, — сказала она Кейлу. — Хватит копошиться, посиди со мной. — Ни он, ни его братья, — ответил тот, кивая на племянника, — не подумали о том, что их гости сойдут с дирижабля голодными. — Вообще-то Риллен думал угостить вас карибу в медовом соусе, — оправдался Венорас. — Эйван хотел приготовить салат из кимчи, а Шейдан испечь тыквенный пирог — я не виноват, что они задерживаются! — Вы что, вообще все умеете готовить? — изумилась Люми. — Ну почти… — Он не умеет, — сказал Кейл, вываливая на стол найденные в чулане запасы, чтобы сообразить из них жаркое. — Не дано. — Да ладно, я тоже не умею, — сказала эльфийка, когда Венорас, нахмурившись, отвел глаза в сторону. — Много раз пыталась, и ни разу ничего съедобного не получилось — всю жизнь сыта чужой стряпней. — В твоем случае это скорее достоинство, нежели недостаток, — хмыкнул парень. — Дядя постоянно ссорился с женщинами, которые осмеливались хозяйничать на его кухне. Правда, до кухни доходили немногие — чаще всего они сбегали после первого же свидания, стоило им понять, какой он скучный… — Венорас, — попытался одернуть его Кейленис, но безуспешно. — …скучный-прескучный, правильный до тошноты, больше всего на свете любящий стоять у плиты зануда, с которым каждый день похож на предыдущий, — упрямо закончил Венорас и посмотрел на Люми. — Не вижу в этом ничего плохого, — откликнулась та. — Просыпаться со спокойной душой, засыпать с чистой совестью, заниматься любимым делом — что может быть лучше? «Интересно, Лор’Темар сдержит обещание? Я получу свою сторожку?» — подумала вдруг она. — «Прикинусь дурочкой, вернусь как ни в чем не бывало в деревню Легкий Ветерок, приручу Златокрылу подругу…» — ПРИВЕ-Е-ЕТ!!! — заорали, вваливаясь в хижину, Риллен, Эйван и Шейдан и тут же повисли вначале на дяде, а затем и на Люми. — Венорас уже показал тебе город? А на вивернах вы прокатились? Как это нет?! И на Аллее Духов не были? От грибочков, какими угощают тролли, просто крышу сносит! А хочешь увидеть Степи? Можем поохотиться на долгоногов, а лучше — на жирафов!..

***

Люми бухнулась на сваленную в углу груду звериных шкур, которую племянники Кейла объявили спальным местом для гостей, и протяжно зевнула — день оказался куда насыщеннее, чем она предполагала. По мнению Кейлениса, мальчики несколько переборщили с развлечениями, но по крайней мере Люми отвлеклась от своих тревог и теперь спала как убитая. В то же время сам Кейленис мучился бессонницей — Оргриммар разбередил его старые раны. Дождавшись, когда племянники дружно засопят, он покинул хижину и направился на Аллею Мудрости, к крепости Громмаш, на крыше которой несколько лет назад умер воинственный фанатик и возвратился к жизни самый обычный пекарь. Кейл остановился перед крепостью и, сложив руки на груди, долго смотрел на нее, воскрешая в памяти события того дня. Как он тогда называл себя? Кажется, Беовульфуд. А под каким предлогом он забирался на эту крышу? Стыдно признаться… — Но все-таки это было не зря. — Что было не зря? — услышал он заспанный голос эльфийки и вздрогнул. — Люми? Что ты здесь делаешь? — спросил Кейленис, смутившись. — А ты что? — буркнула она, потирая глаза. — Здесь что-то произошло? — Да… Мое второе рождение, если можно так выразиться… Так почему ты не спишь? — Тебя же рядом нет, — пожала плечами Люми и огляделась. — А ночью тут куда лучше, чем днем — тихо, прохладно, безлюдно… И мы наконец-то наедине, — улыбнулась она и обвила руками его шею. — Верно… — пробормотал Кейл и, подумав немного, спросил: — Послушай, а при каких обстоятельствах Азериус делал тебе предложение? — А? — опешила Люми, застигнутая этим вопросом врасплох. — А какое это имеет значение? — Колоссальное. — Ну хорошо, раз тебе так интересно… — Она помолчала, чтобы припомнить день своей помолвки во всех подробностях. — Чудесным летним днем, в саду моих родителей, при огромном количестве свидетелей… Хм, вроде бы это было на следующий день после моего выпускного… Так вот, он отвел меня в беседку, украшенную розами, затем опустился на оба колена, горячо схватил меня за руку и начал уверять, что если я не соглашусь стать его женой, он бросится в Великое море… — Осознав, как глупо все это звучит, Люми расхохоталась. — О Вечное Солнце, я поверила каждому его слову! Кейленис хмыкнул. Солнечный день, беседка, розы, свидетели… А сейчас приближается полночь, они стоят напротив крепости Громмаш, воздух пропитан дымом ярких костров, и вокруг нет никого, кроме патрулирующих Аллею Мудрости рубак. Крайне подходящий момент. — Что ж, — сказал он, отстраняясь от нее, и запустил руку в карман, — надеюсь, моим словам ты тоже поверишь, пусть даже я произнесу их в куда менее торжественной обстановке. Кейленис вынул из кармана маленькую бархатную коробочку и преклонил перед Люми колено — так, словно он был рыцарем, присягающим на верность своему сюзерену, а не влюбленным, намеренным просить руки своей избранницы. — Когда мы вернемся в Кель’Талас, — начал он, напряженно вглядываясь в лицо обомлевшей эльфийки, — ты, ввиду своего нового статуса, можешь стать для меня недосягаемой, ведь у меня нет ни родового имени, ни богатых владений, ни заслуг перед королевством. Разумеется, ты заслуживаешь вернуть себе все, что у тебя когда-то отняли, но учитывая, что ты сегодня говорила Венорасу… Кейл открыл коробочку, и Люми, увидев кольцо, не удержала восторженного восклика. — Я предлагаю тебе спокойную и размеренную жизнь, дружную семью, а также свою руку, на которую ты всегда можешь опереться, и сердце, которое будет любить тебя до самой смерти. Ты примешь это предложение? Люми, затаив дыхание, протянула к нему дрожащую от волнения ладонь, но в тот момент, когда маленький золотистый дракондор с рубиновыми глазами уже готов был обвить длинным хвостом и обнять широкими крыльями ее безымянный палец, она отдернула руку и вскрикнула: — Нет! — Нет? — повторил Кейленис, и его бешено колотившееся сердце будто подскочило к самому горлу. — Нет… — на грани слышимости прошептал он. — Почему? — Я уже была помолвлена, но так и не была обручена, — ответила эльфийка и принялась расхаживать взад-вперед. — Я не буду наступать на те же грабли! Даешь свое согласие, готовишься несколько месяцев к свадьбе, а когда до нее остается всего ничего, успевший передумать жених срывает с тебя кольцо и уходит навсегда… — Мы находимся в ордынской столице, где каждый день без лишних церемоний заключаются десятки браков, легитимность которых признается всеми союзными фракциями, так что это кольцо может стать обручальным уже утром, — заверил ее Кейл. — Для этого достаточно обратиться к любому пользующемуся уважением шаману. — Правда?! — ахнула Люми, и ее глаза загорелись такой радостью, будто она всю жизнь ждала этого момента. — И где его найти?! Кейленис молча указал на крепость Громмаш, в которой можно было встретить по меньшей мере четырех шаманов, один из которых был вождем Орды. — Тогда я согласна, — сказала эльфийка, все сомнения которой тотчас испарились. — А долго еще до утра? Мне не терпится надеть эту прелесть! Едва над ними был пропет Лок’амон, они вернулись на Аллею Чести и попрощались с племянниками — Люми спешила в Луносвет.