Глава VII

Два брата по оружию безмолвно возвращались в Верхние Палаты Атлантиди’с, дабы присутствовать на церемонии награждения победителя турнира на звание королевского охотника и прощальной речи действующего короля Атлантиды – Тритоса-Фильо. Лица двух атлантов во время пути были задумчивы; это неудивительно, зная, что они буквально только что нашли и прочли. Ещё в Храме Атланта Иуа’тон обернул в два ряда третье издание «Вечности» близ лежащие тряпки из очень плотной ткани, и засунул за пазуху книгу. Так он рассчитывал, что книга не должна вымокнуть во время возвращения в столицу, и был почти прав: слегка намок лишь переплёт, а содержимое осталось невредимым. Властитель Вод хотел всё же удостовериться в правдивости прочитанного и планировал спросить об этом Неоторо́фоса. Он ему доверял больше, чем остальным из Мудрейших, да и Младший уже присутствовал на его родах, а значит должен был хотя бы видеть его отца до убийства. Он должен достучаться до истины, а вот насчёт престола вопрос оставался открытым. Иуа’тон не знал, что ему делать: сам он после открытия не горел желанием править страной, где всё решается кровью, но с другой стороны, он знал, что если отречётся, то трон займёт Тхакорр, а кто лучше, чем Четвёртый сын знал о амбициях бастарда? Он подозревал, что при первой возможности его брат по оружию захочет прибрать власть к рукам, хоть всегда клялся, что будет рад, когда Иуа’тон возьмёт в руку Трезубец Атланта. Он не знал, как обсудить это с Тхакорром, не знал, с чего начать. Зато Тхакорр уже всё решил. В его глазах можно легко было прочесть одно слово: «МЕСТЬ». То, что услышал Иллегитмос в Храме, повергло его в шоки причинило неимоверную боль. Всё это время его родной отец находился через Желоб Творца, в Нордеосе. Когда Тхакорр гостил на Севере, этот трусливый король даже не удостаивал своего сына взглядом. И как он мог так поступить с его матерью, пусть она даже была распутной девушкой? Все мысли сплелись у него в голове, но он сосредоточился на главном – беседы с отцом. А что будет дальше, это зависит от исхода их диалога. Двое атлантов прибыли в столицу, где подле врат их встретился морская гвардия.        – Вас ожидают на Церемониальной арене. Вы задержались. – процедил сквозь забрало один из гвардейцев.        – Что, уже нельзя перевести дух, после трёхнедельной охоты? – Тхакорр старался не подавать вида, что что-то идёт не так.       – Ладно, дорогу вы найдёте. Только скажите, где плавает труп той акулы? Хотелось бы убрать до того, как её изорвут другие рыбы.        – Держите путь на Нордовестикос, и где-то, не доплывая локтей 10-15 до какого-то разбитого храма, вас будет ждать туша Сантоха́риас. – ответил Иуа’тон. Гвардейцы кивнули атлантам в знак благодарности, и пропустили их в Нордеос.        – Что будем делать с книгой? – наконец спросил Тхакорр.        – Для начала спрячу у себя в покоях Нижних Палат, надо спросить об этом Неоторо́фоса. Хочу сперва выяснить, правда ли то, что написано там. Как узнаю, я сообщу тебе, и мы обсудим дальнейшие шаги. Только прошу, Тхакорр, не делай ничего до этого момента. Во имя общего блага. Делай вид, что всё так, как и было до этого. – посоветовал ему Иуа’тон.        – Трудно это скрывать, когда твой папаша всего лишь трусливый король и плесень на троне Атлантиды. Но я постараюсь, правда. – улыбнулся Тхакорр, и почувствовал, что эта улыбка выглядела неуклюже. Церемонию награждения назначили на следующих день после возвращения всех участников в столицу. Иуа’тон решил, что спросит про «Вечность» после присуждения титула Хифатосу, так будет правильнее. К слову, действие специального раствора практически улетучилось и Четвёртому сыну стало намного легче дышать, чем за последние 22 дня. Зрачки приобрели свой естественный вид и наконец он почувствовал облегчение. Вновь вся столица стеклась на Церемониальную арену, ведь каждый хотел лично лицезреть королевского охотника. Здесь присутствовали все возраста атлантов, от младших, что родились лет 10 назад, и до старших, которые могли ещё застать времена правления Дефте́роса. Настолько сильно было приковано внимание к турниру. Четыре участника уже стояли на арене, каждый подле своего герба. Иуа’тон возле красного полотна Морского Льва, что смотрел на Овестикос; Тхакорр напротив темно-золотистого знамени Морского Льва, чей взор был обращён к Эстикосу; Скуало Кархариас на фоне герба Акулы-молота и королевский охотник Хифатос, что представлял свою фамилию под геральдикой Гидры. Вдруг затрубила пара морских гвардейцев, дабы привлечь внимание зрителей, и тем самым дать команду на появление Мудрейших, которые сопровождали Тритоса-Фильо. Публика с овациями встретила своего короля и следовавших за ним господ. Иуа’тон уже заметил, что вслед за свитой пара других воинов тянут на громадной телеге труп убитого священного животного. Для чего это было нужно – оставалось лишь гадать. Правитель вновь поднял свою правую руку вверх для привлечения внимания и зрители разом замолкли.        – Рад вас всех снова приветствовать на этой арене, спасибо, что пришли посмотреть на завершение турнира. – начал речь Тритос-Фильо. – 21 полный день мы с вами пировали, развлекались и ожидали результатов испытания и наконец дождались! С гордостью хочу заявить перед всей Атлантидой, что все четверо воинов более, чем достойно сражались за этот титул. Каждый из них был в дактиле от триумфа, но судьба соблаговолила лишь одному из четырех участников. И имя ему Хифатос, сын Катактитеса, прокуратор Эгейского моря, прозванный Покорителем, хранитель Эстикоса, а теперь и королевский охотник Атлантиды! Атланты, что сидели на трибунах, взорвались аплодисментами, детишки выкрикивали радостные и несвязные между собой слова, взрослые просто ликовали. По лицу Хифатоса можно было понять, что такая реакция его вполне удовлетворяла. Атлант повернулся к четверым хранителям.        – Подойди ко мне, сын моря. Прими же свою победу, насладись оказанным тебе почётом, ты заслужил эти мгновения! – горделиво пропел Тритос-Фильо. Хифатос подошёл к своему королю и преклонил колено. Месофо́сос достал бусы из акульих зубов Сантоха́риас и водрузил их на плечи Покорителя.        – Хифатос из Эстикоса, это бусы из убитой тобою акулы-молота, в знак вечной памяти, это твоя отличительная черта, как нашего королевского охотника. С этого момента ты можешь на постоянной основе оставаться в Верхних Палатах Атлантиди’с, тебе будут выделены собственные покои. – взял слово Месофо́сос.        – Для меня это честь, Месофо́сос. Благодарю, мой король. – низко поклонился Хифатос. – Но, с вашего позволения, я не сразу обустроюсь в Вашем дворце. Нужно закончить дела в Эстикосе. Но, я всегда готов прийти на Ваше поручение: ночью или днём.       – Как тебе угодно, покои всё равно твои, делай, что посчитаешь нужным. – ответил король. Тхакорр едва заметно вздохнул и закатил свои яркие глаза.        – Мы также слышали, что ты поборол Сантоха́риас кинжалом, сотворённым из акульего зуба. Так прими в дар новый, который создали из зуба убитой тобою акулы. – Месофо́сос протянул прекрасный кинжал, лезвие выточено из твёрдого и острого, словно сталь, акульего зуба; форма которого была изогнута и гибка, как подобает вихрям волн. Рукоять кинжала обита темным, изысканным кожаным материалом, создавая комфортное прикосновение, а на гарде вырезаны изящные древние орнаменты. Хифатос принял кинжал и вновь отвесил низкий поклон. Толпа начала еле слышно скандировать имя победителя. «Хи-фа-тос!», «Хи-фа-тос!», «Хи-фа-тос!»       – Ещё раз благодарю, мой король. Спасибо и вам, Мудрейшие, я благодарен каждому из вас за наставление перед турниром, это были ценные для меня часы. – пытался быть учтивым Покоритель. Имя Хифатоса повторяли уже намного громче и можно было слышать многотысячные повторения одного имени – имени королевского охотника.        – ХИФАТОС! ХИФАТОС! ХИФАТОС! Хранитель Эстикоса не был готов к таким почестям, он подошёл ближе к арене, чтобы рассмотреть своих зрителей. Улыбку и радость на лице уже невозможно было скрыть, да и этого не требовалось: Хифатос по праву победил. Покоритель поднял правую руку со сжатым кулаком вверх и прокричал девиз своего течения.        – МЁРТВЫЙ ХРАБРЫМ НЕ БЫВАЕТ!        – МЁРТВЫЙ ХРАБРЫМ НЕ БЫВАЕТ! – словно эхо, тысячи атлантов повторили его клич. Король выждал паузу, и когда Хифатос вернулся к своему знамени, ответил.        – На этом формальная часть награждения завершена! Прошу всех собравшихся присоединиться к пиру в нашей трапезной! – пригласил всех Тритос-Фильо. Тхакорр лишь хмыгнул носом, но всё же пошёл на пир – он решил, что будет теперь на виду у короля, хочет посмотреть на его реакцию. Побывав на награждении, Иуа’тон вдруг понял, что ничего не чувствует, он почти не запомнил этого великого момента. Четвёртый сын смотрел только на короля, как бы сквозь него, его взгляд был пустым и обреченным. Вдруг его одернул Неоторо́фос. Оказывается, Властитель Вод даже не помнил, как уже сидел за столом в трапезной, подле своего наставника, младшего из Мудрейших.        – Чего призадумался, мой дорогой друг? – тепло спросил его Неоторо́фос.        – Да так… Обдумываю наш турнир. – сухо ответил Иуа’тон. Тем временем в воздухе витал запах чеснока, перца и жареной акулы, которая медленно томилась на громадном вертеле. Младший взял два бокала вина, и один из них протянул своего подопечному.        – Вот, выпей, ты заслужил. Вина добывали за пределами Атлантиды заблаговременно перед пиршествами: специальный отряд атлантов бороздил морское дно в поисках затонувших судов, где могло находиться бесчисленное количество бочек со спиртным. Так и теперь, в трапезной можно было заметить с десяток бочек с вином, объёмом в один арбат* каждую. И пока все развлекались, пили и ели, Иуа’тон не мог съесть хотя бы кусочек Сантохариас, иначе бы он встал поперек горла. То ли дело Кархариас и Хифатос, что сидели друг напротив друга: Покоритель находился в окружении дам; та, что справа, угощала его мясом, а та, что слева, поила вином. Хифатос с ними непринуждённо болтал и был как всегда учтив. Скуало же, по своему обыкновению, был сдержан и просто наслаждался едой.        – Скуало, брат мой, не будь таким угрюмым. – обратился к нему Хифатос. – или может тебе найти даму? Нет, правда, как давно ты делил постель с прекрасной атланткой? И делил ли вообще? Твоя вера должна это поощрять.        – Я воздержусь от твоего предложения, Хифатос, благодарю. И отвечая на вопрос, да, я делил постель с дамой. – нехотя вклинился в диалог Кархариас.        – Ну конечно, делил. Только вот, я бы советовал попробовать получать от этого удовольствие, а то ты, наверное, и выполняешь брачный обет, будто на войну собираешься, во имя чести и долга. – съязвил Покоритель. Дамы возле него хихикнули. Скуало ничего ему не ответил. Он решил, что так будет куда правильнее, нежели отпускать ответную колкость и создавать напряжение из ничего. Всё же в Хифатосе говорит вино, которого он выпил уже около шести котил** , а значит, что он на следующий день либо всё забудет, либо будет помнить всё, и ему станет за это стыдно. Тхакорр сидел рядом с Месофо́сосом и морскими гвардейцами. Он наблюдал за Тритосом-Фильо и тем, как Архиго́фос прислуживал ему, подавая то мясо рыбы, то вино. Забавно, раньше бастард и не замечал, насколько часто Старший пытался уважить своего короля; но теперь он замечает всё. Король ел как на убой, опустошал котилу вина одну за другой и становился всё громче, что неудивительно. И вдруг, после очередного бокала, правитель вскочил со своего кресла, хлопнул в ладони и вскрикнул: «Танцуют все!» Но государя вовремя посадил Архиго́фос, ведь он знал, что эту идею никто не поддержит, хотя бы из-за того, что половина атлантов не умеет танцевать, ввиду того, что их народ по большей части составляют либо будущие, либо нынешние воины. Крутить мечом или топором это одно. То ли дело крутить бедрами и в такт музыки передвигать ноги – этим атланты почти что не владели.       – Неоторо́фос, я бы хотел поговорить с тобой. В моих покоях. – попросил аудиенции Иуа’тон.        – Ты о чём-то беспокоишься? Не вздумай меня провести, я вижу по твоим взволнованным глазам, что да. Ну да ладно, пройдём, всё равно самую веселую часть мы отсидели. – Младший вытер рот салфеткой, встал из-за стола, поклонился правителю и направился к дверям. Иуа’тон сделал тоже самое, но вдобавок он кинул взгляд на Тхакорра. Постепенно и другие атланты начали покидать застолье: обычные жители, которым нужно было возвращаться домой, морские гвардейцы, чтобы сменить сослуживцев на посту, и слуги с придворными. Вот из-за стола встал Месофо́сос. Тхакорр всё сидел, но уже смотрел куда-то вглубь помещения, и попивал чудесного вкуса вино. Как только Четвёртый сын и Младший из Мудрейших вошли в покои, Иуа’тон тут же их затворил, на секунду остановился у двери, послушать, что их никто не преследует, и когда убедился, что они лишь вдвоём, достал из задвижки над дверью «Вечность», что была обернута в тряпки. Он размотал их, ткань сбросил на пол, а книгу продолжил держать в двух руках.        – Тебе известно, что это? – спросил Иуа’тон, показывая Неоторо́фосу подпись Алифьо.        – Это «Вечность». Да, я в курсе про неё, как и любой из атлантов. – довольно ответил Неоторо́фос.        – Это не просто очередной сборник истории Атлантиды. Я хочу, чтобы ты сказал, это правда? Правда, что тут написано?        – Иуа’тон, давай по порядку, Начни с самого начала. Что я должен подтвердить? Какую правду? – недоумевал Неоторо́фос.        – Мой отец, Алифьо, он был историографом Атлантиды и братом нашего доблестного правителя. Тритос-Фильо убил своего брата, так тут написано! Он и выслал жену за пределы Государства, а от собственного сына отрёкся и лишил права на престол! – еле сдерживая эмоции, твердил Иуа’тон.        – Подожди, ты что-то путаешь… Это какая-то нелепица… Я не знаю… – мямлил Неоторо́фос, пытаясь умолчать правду, ведь он не хотел ранить своего подопечного.        – Не ври мне! Я же вижу, как ты изворачиваешься, избираешь слова, чтобы не сболтнуть лишнего! Так это правда?! СКАЖИ! – не мог уже держать себя в руках Властитель Вод. – Скажи, ради нашей с тобой дружбы, Неоторо́фос!        – Я поклялся королю не распространяться насчёт этого! – оправдывался Младший.        – Я твой будущий король! – властно крикнул Иуа’тон и сам испугался своего баса. Наступило напряженное молчание. Неоторо́фос присел на кровать, где обычно спал Четвёртый сын. Иуа’тон так и не сдвинулся с места, показывая взглядом, что он желает услышать правду. Увидев это в глазах своего ученика, Младший протяжно вздохнул, будто у него на душе лежал груз весом в тысячи кантаров.        – Твой отец последний год своей жизни ходил о краю пропасти и прекрасно знал это сам. Ты уже прочёл в книге, какую правду он решил открыть в стране. – начал свою речь Неоторо́фос. – Это действительно оригинальное издание «Вечности», а то, что читал ты, или те же детишки, это написал я. Лицо Иуа’тона сделалось мягче, и он принялся слушать долгий рассказ Неоторо́фоса про прошлое Атлантиды. Тем временем в трапезной остались лишь Тритос-Фильо, Тхакорр, и Архиго́фос, который в свою очередь прибирал стол. Правитель не обращал внимание на бастарда, да и скорее всего даже не догадывался о его присутствии, настолько он был пьян. Но Тхакорра это не волновало, он был полон решимости и обиды, и не собирался щадить трусливого короля из-за его пьяного состояния. Наконец, он выудил момент, когда старший из Мудрейших покинул трапезную, и сам направисля к креслу правителя. Тритос-Фильо краем глаза увидел, что кто-то подошёл, и подумал, что это Архиго́фос.        – Архиго́фос, выпей со мной.        – Твоей десницы сейчас нет рядом. Лишь твой сын. – ответил настолько холодно, насколько это вообще возможно, Тхакорр. Тритос-Фильо приоткрыл свои глаза и медленно повернул голову к Тхакорру. Он довольно долго всматривался в лицо говорящего.        – Я не припомню, чтобы у меня были сыновья. – безразлично сказал король. Он потянул пальцы к тарелке за кусочком жареной рыбы, но Тхакорр резким движением руки смёл со стола посуду вместе с едой, затем отодвинул кресло вместе с правителем и наклонил его; бастард был явно разгневан.        – Даже не вздумай лгать мне. Я знаю всё: как ты убил Дефте́роса, как развлекался с атлантками в Эстикосе, как тебе каждый раз везло, но вот незадача, одна из них забеременела. И что ты сделал, когда увидел собственное дитя на руках женщины? Ты изгнал её из государства, ты убил мою маму! А меня, истинного наследника престола Атлантиды лишил возможности стать королём. Ты отдал трон своему племяннику! Давай, скажи мне, я вру? Я ВРУ? – яростно рычал Тхакорр. От этого крика Тритос-Фильо практически протрезвел и уже понимал, кто находится перед ним.        – Как вы говорите у себя в Судосе? Кто торопится бить, тот торопится умереть? Как смеешь ты клеветать на своего короля? – отрезал Тритос-Фильо.       – О, мой дорогой папа, это не просто клевета. Это угроза. Я считаю, что ты засиделся на этом прекрасном троне!        – Так давай, раз ты такой смелый, бастард, требуй суда, если тебе угодно! – правитель чувствовал себя более, чем уверенно в этой словесной баталии.        – А кто тебе сказал, что дело дойдёт до суда? – криво улыбнулся Тхакорр и достал свой кинжал из вибраниума. – Ты убил мою мать, ты убил моего дядю, ты отвернулся от меня и из-за тебя я не могу стать королём. Я отрежу твои перепонки на руках, поврежу жабры и сделаю то, что ты сделал с мамой – изгоню за пределы Атлантиды. – довольно прошипел бастард. Тритос-Фильо был явно испуган: он никак не мог предугадать то, что сегодня может умереть из-за своего прошлого. Но отступать уже поздно, а если погибать, то с гордо поднятой головой.        – Твоя мать была всего лишь жалкой потаскушкой, а ты не мой сын, ты даже не имеешь права носить имя «бастард». Ты просто-напросто сын потаскухи, мальчик мой. – довольно смело произнёс Тритос-Фильо. Тхакорр схватил старика за горло и занес руку с кинжалом за голову. Считанные секунды оставались до неизбежного конца, как вдруг в дверях трапезной бастард услышал звон доспехов. Это была морская гвардия во главе с Архиго́фосом – старший услышал брань в помещении и решил подстраховаться.       – Именем Третьего сына, короля Атлантиды, брось кинжал и подними руки вверх! – прокричал один из гвардейцев. Тхакорр остолбенел. Он не рассчитывал на такой противовес в сторонах: 10 гвардейцев и десница против него одного. Бастард откинул правителя под стол, его стул перевернулся и Тритос-Фильо упал на спину. Сам же Тхакорр знал, что из трапезной идет еще один выход, который находился аккурат за ним, им-то Иллегитмос и воспользовался. Он рванул с места, будто тот Сантохариас, когда на него была открыта охота. Гвардейцы ринулись вслед, а Архиго́фос принялся поднимать короля.       – Государь, что-то стряслось? Что хотел этот хранитель Судоса?       – Он знает правду про себя, про свою мать и вообще про всё. Он хотел убить меня! – начал ругаться Тритос-Фильо. – Укрепи мне охрану, позови Месофо́сосв, мне нужна его помощь. А ещё найди Иуа’тона, я хочу знать, откуда этот жалкий бастардишка в курсе про «Вечность», что написал Алифьо! – приказал Третий сын. Неоторо́фос заканчивал свой рассказ.        – Теперь ты понимаешь, почему никто из нас не мог рассказать всю правду про Атлантиду: тогда бы нечего было бы защищать. – грустно вздохнул младший.       – Спасибо, что теперь поведал истину. Она нам очень поможет. Только после сказанного я не знаю, чего хочу. Не знаю, нужна ли мне эта корона. – начал рассуждать Иуа’тон        – Если ты не сядешь на трон Атлантиды, это сделает Тхакорр. Да, я знаю, что вы готовы жизнь друг за друга отдать, но пойми, твой двоюродный брат с самого детства желал высокого титула, и вот ему подвернулся такой шанс. Он пойдёт по головам, чтобы забрать своё, как он считает, по праву. Эта Страна и так уже видела одного тщеславного и жестокого короля, прошу тебя, не давай повода этому повториться вновь. Ты будешь добрым, милосердным, а главное, сильным и любимым всеми правителем. Только ты, Иуа’тон, ты. – умолял Неоторо́фос.        – Я… Я поговорю с Тхакорром, образумлю его. Мы не допустим кровопролития. Вдруг в двери покоев, где находился Четвертый сын и младший из Мудрейших, начали стучать.        – Откройте именем морской гвардии! Правитель желает видеть Иуа’тона у себя в Триумфальном зале! Мы должны проводить вас к Его величеству! – голос по другую сторону двери явно был настроен недружелюбно. Иуа’тон и Неоторо́фос переглянулись и у них в голове прозвучал лишь один вопрос: «Для чего королю Иуа’тон?» ___________________________ * Арбат – единица измерения объёма. 1 арбат = 55,08 л. ** Котила – единица измерения объёма. 1 котила = 0,275 л. 6 котил = 1,65 л.