Глава VIII

Иуа’тон держался за рукоять кинжала, лезвие которого было вплетено в плоть Четвертого сына, кровь стекала по изогнутому клинку и почти сразу же запекалась. Он всё так же не показывал неимоверную боль, однако больше не мог идти вперед; Иуа’тон без чувств рухнул наземь, голова коснулась ледяного пола Триумфального зала. Но он не поднялся, а остался лежать перед королевским троном, как покинутый алтарь, оставленный Творцам своей судьбы. К бездыханному телу Властителя Вод подбежал Неоторо́фос, он склонился к груди подопечного, чтобы проверить дыхание, и в ужасе отпрянул.        – Он не дышит. Двумя днями ранее. Тхакорру удалось скрыться от морской гвардии, и он начал думать, что делать дальше. Бастард не смог убить правителя, его почти поймали с поличным, но было необходимо свергнуть Тритоса-Фильо. Ведь он, Тхакорр из Эстикоса, хранитель Судоса, истинный наследник трона. В нём течёт королевская кровь, и плевать, что ради этого потребуется сделать. Да, так он и поступит, он должен рассказать городу, кто такой на самом деле этот трусливый король. После обдумывания своих мыслей Тхакорр направился в покои Иуа’тона, чтобы разыскать его. Тем временем Четвёртого сына уже привели в Триумфальный зал, где его ожидал Тритос-Фильо в компании Архиго́фоса и Месофо́соса. Правитель сидел на своём троне и держался за голову, а средний из Мудрейших держал его за руку, тем самым исцеляя душевное состояние Третьего сына. Как только двери захлопнулись, Тритос-Фильо повернулся в сторону звука, чтобы разглядеть своего наследника как следует. Он увидел перед собой атланта крепкого телосложения, с длинными черными волосами и одетым в рубаху из легкой и приятной телу ткани.       – Братья мне свидетели, как же ты похож на своего отца, Иуа’тон. – Король решил сразу дать понять, что в курсе открытой правды. – Ты наверняка уже знаешь про него, не так ли?        – Не понимаю, о чём Вы говорите, Ваша светлость. Но Вам виднее, на кого я похож, вы могли знать моего отца, в отличие от меня. – решил не признаваться Иуа’тон.        – До тебя тут был Тхакорр, и он поведал мне о том, что произошло недавно. Думаешь, что можешь перехитрить меня? Я не хочу тебе зла, мальчик, ты же будущий правитель, ты Четвёртый сын.        – Я Властитель Вод, но никак не Четвёртый сын, если это имеет вообще хоть какое значение при смене власти. Вы убили Дефте́роса, Вы убили моего отца, Вы сели на кровавый трон, и после всего этого Вы думаете, что я стану таким же? Забуду всё то, что делали на этом месте, какие отдавали приказы? – Иуа’тон понял, что скрывать более смысла нет, и хотел выговориться. Тритос-Фильо махнул рукой Месофо́сосу, тот отодвинулся от правителя, и вместо него подошёл Архиго́фос.        – Скажи жителям, что завтра в этом зале я созываю открытое собрание. И постарайтесь найти Тхакорра до захода солнца. – приказал старшему из Мудрейших король.        – Но, басилевс, неужто Вы собираетесь признать всё то, что было в прошлом? На то оно и прошлое, зачем его ворошить? – недоумевал Архиго́фос.        – Только признав, кто мы есть – мы получим, чего хотим. А теперь выполняй поручения.        – Слушаюсь, Ваша светлость. – ответил Архиго́фос и вышел из зала. Тритос-Фильо коварно улыбнулся: что он задумал – неизвестно никому, кроме него самого.        – Я надеюсь, ты доволен. Завтра, перед жителями столицы, ты и этот бастард сможете рассказать толпе зевак про ваши ничем не подкрепленные сплетни. Затем я расскажу свою версию, и посмотрим, кому они поверят больше: двум юнцам, что даже не смогли поймать акулу, или своему королю, который на протяжении семисот лет их оберегал и защищал. – поведал о своих умыслах правитель. Тритос-Фильо щёлкнул пальцами и два морских гвардейца вошли в Триумфальный зал.        – Проводите Четвёртого сына в мои покои, сегодня он будет ночевать там, до нашего утрешнего собрания. – Правитель указал воинам на дверь.       – Позовите Неоторо́фоса! Я требую с ним встречи! – кричал Иуа’тон, пока стражники вели его в королевские покои. Как только Четвёртого сына вывели, Тритос-Фильо откинулся на кресло.        – Как они узнали правду… Вот чего я понять не могу, Месофо́сос. – размышлял вслух Третий сын.        – Может быть проболтался Неоторо́фос? Архиго́фос не настолько глуп, чтобы болтать столь драгоценные тайны, в отличие младшего из Мудрейших. Тем более, что он проводит больше времени с ними, когда тренирует. – предположил средний из Мудрейших.        – Даже если так, то Неоторо́фоса опасно изгонять и предавать суду. Крайне опасно. – рассудил король. – пока сосредоточимся на коронации Иуа’тона. Вне зависимости от завтрашнего дня, он по нашим предрешениям должен стать следующим государем Страны тысячи холмов.        – Как Вам угодно. – Месофо́сос преклонил голову. И вот Четвёртый сын, наследник престола сидел в королевских покоях взаперти. Если так подумать, это ещё не самый худший вариант: просторные хоромы, мягкая кровать и панорамное стекло с видом на морскую пучину, находящуюся за пределами Атлантиды. В настоящей темнице коротать время было бы куда сложнее и хуже. Иуа’тон, чтобы отвлечься от обстоятельств, начал размышлять о будущем. И действительно, завтра будет очень странный день, когда их выставит дураками Тритос-Фильо. Вернее, выставит скорее всего только Тхакорра, ведь Четвёртый сын — это будущий правитель, а если его обвинять перед народом, то кто потом станет прислушиваться к своему королю? Но тем не менее, если бы Иуа’тон знал, он бы взял «Вечность» с собой, а так от неё никакого проку. Все попытки рассказать правду на собрании покажутся тщетными и бессмысленными. О ужас. И это та самая прекрасная Атлантида, про которую он слышал множество сказаний? Здесь всё построено на крови и лжи. И в этом мире Иуа’тон вообще не хотел существовать. Не обнаружив своего друга у себя в покоях, Тхакорр планировал отправиться в город, чтобы рассказать жителям страны, что он является истинным наследником трезубца Атланта. Но, не успел бастард даже покинуть Нижние Палаты, как его окружила морская гвардия во главе с Архиго́фосом.        – Тхакорр, пока ты не совершил очередной ошибки, следуй за нами. Завтра нас ждёт очень важный день – спокойно сказал старший из Мудрейших.        – Это какой ещё день? – Тхакорр не понял, о чём идет речь.        – День, когда ты и Иуа’тон сможете рассказать правду про Атлантиду другим атлантам в Триумфальном зале. Твой друг уже ждёт этого в королевских покоях. Пойдём. Тхакорр был неприятно удивлён. Какую игру ведёт его отец? В любом случае он не узнает этого, если не пойдёт в Верхние Палаты, и Иллегитмос подчинился. Наступил следующий день. Множество жителей Атлантидис собралось внутри Триумфального зала, вдвое больше, чем во время пиршеств: это и неудивительно, ведь каждый хотел знать, какую правду им расскажут два молодых атланта? Трон ещё пустовал, с левой стороны стоял Неоторо́фос, с правой Месофо́сос. Где-то среди народа находились Кархариас и Хифатос. И вдруг послышались шаги. Это шёл к своим подданным Тритос-Фильо в сопровождении старшего из Мудрейших – Архиго́фоса. Он остановился перед седалищем, взял трезубец Атланта в правую руку и повернулся к жителям.        – Благодарю всех и каждого, кто нашёл время, чтобы почтить нас своим визитом! – начал Тритос-Фильо. Вчера вы могли слышать, что сегодня, на этом собрании, будет открыта неведомая тайна Атлантиды, которую вы не знали до сегодняшнего дня. Те, кто находились в зале, начали перешёптываться между собой.       – Что же, пусть приведут этих господ к нам, и они сами расскажут, что такого страшного, по их мнению, происходило тысячи лет назад. Как только правитель закончил речь, два стражника вывели Иуа’тона и Тхакорра, они находились каждый в отдельных покоях, и доставили их в Триумфальный зал, им велели зайти за трибуну для выступлений, которую установили заранее для них. Иуа’тон, стоя за своей трибуной, словил на себе взгляд Неоторо́фоса. Четвёртый сын знал, о чём просили его глаза младшего из Мудрейших, но не знал, сможет ли выполнить данный долг.        – Иуа’тон, Четвертый сын и будущий король Атлантиды, Тхакорр, хранитель Судоса, клянётесь ли вы говорить правду и ничего, кроме правды? – спросил Архиго́фос стоящих перед ним.        – Клянусь. – ответил Иуа’тон.        – Клянусь. – повторил Тхакорр.        – Любое лжесвидетельство будет расцениваться как измена и караться по всей строгости согласно законам сего Государства. Вы это понимаете?        – Да. – сухо ответили оба атланта. Тогда слово взял Тритос-Фильо.        – Ну что же, господа, прошу, поведайте жителям этой страны правду, которую вы узнали не так давно. Не стесняйтесь подробностей, они наоборот, очень ценны в данный момент. – сказал король. – Кто из вас начнёт? Иуа’тон, ты наследник этого престола, не хочешь начать? Будущему правителю положено держать ответ за свои слова перед народом. Иуа’тон ничего не ответил на это, лишь подал слегка тело вперёд, собрался с мыслями и вздохнул.       – Моё имя – Иуа’тон, что в переводе с родного языка значит «Властитель Вод». Так меня назвала мама, её скульптура находится в коридоре Нижних Палат, может некоторые имели честь лицезреть сие прекрасное творение собственными глазами. Не так давно, во время турнира на звание королевского охотника, я и мой брат по оружию, Тхакорр, обнаружили Храм Атланта в Нордовестикосе. Этот храм… – Иуа’тон замялся, он посмотрел на Неоторо́фоса, а после на Тхакорра, – этот храм ранее, вероятно использовался в качестве резиденции Первого сына, то есть Атланта. И когда наш горячо любимый друг Хифатос одолел священного хищника, мы с Тхакорром переводили дух в одном из помещений, и… – он не мог дальше этого говорить и примолк. В Триумфальном храме повисло молчание.       – Ты желаешь продолжить? – поинтересовался Тхакорр. – я могу сам закончить, брат.        – Всё нормально, просто об этом говорить нелегко. – Иуа’тон взглянул на Тхакорра. – И в одном из помещений… Иуа’тон тревожным взглядом посмотрел на Тритоса-Фильо. Тот лукаво улыбался и поглаживал свою бородку. Четвёртый сын вдруг понял, для чего эта вся клоунада: король знал, что Властитель Вод не позволит бастарду занять трон Атлантиды из лучших побуждений, и знал, что для этого нужно солгать, промолчать, и повиноваться. Он всё знал. На лице Иуа’тона читалась гнетущая ноша, или, проще говоря, сложнейший выбор, который предстоит ему. Третий сын основательно взял его за жабры, довольно умный ход, следует признать.       – И в одном из помещений мы увидели лишь статую Атланта. Странно, что мы вообще обнаружили это сооружение, оно полностью было покрыто илом и различными полипами. Я предполагаю, что этот Храм был возведен еще до погребения Атлантиды под воду. И когда я узнал про храм, то хотел спросить у Его величества, почему нам про данный дворец ничего не рассказывают, на что получил вполне логичный ответ – потому что Храм более не используется и не несёт в себе никакой ценности, следовательно, нет надобности в том, чтобы о нём говорить. – закончил речь Иуа’тон. Неоторо́фос облегченно вздохнул. Он знал, что для блага Четвертого сына и его правления было необходимо солгать. Тяжелый выбор для него, но такова цена мира, который он привнёс в эти воды. Однако, Иуа’тону не давала покоя его совесть. Он промолчал и защитил кровавое прошлое его Страны. Но ради чего? Трона он уже так не желал, как раньше, до открытия правды, но Властитель Вод не мог допустить, чтобы тот, кто всю жизнь старался разными способами добиться положения, чтобы тот, кто грезил о высоком статусе, благородный, но по-своему жестокий атлант правил страной. Иуа’тон просто не хотел, чтобы повторились случаи подобно Дефте́росу или Тритосу-Фильо. Вот почему он соврал. Ему было невыносимо стыдно, но, порой, верные решения приносят нашему сердцу лишь боль.       – Что? Почему ты врёшь, Иуа’тон? – С круглыми, словно две монеты, глазами спросил Тхакорр. – Ведь было же всё не так!       – Тишина на трибуне! Тебе, сударь, мы ещё не давали собственного слова. – скомандовал довольный Тритос-Фильо. Третий сын догадывался, что Иуа’тон всё же поступит мудро и выберет правление. Он был прав.        – Все слова, что ты произнёс, являются исконно подлинными? – чисто для формальности переспросил его правитель.        – Да, Ваше величество.       – Да будет так. – произнёс Тритос-Фильо, когда привстал с трона. – Ну что же, жители Атлантиды, вот та правда, которую вам может и не нужно было знать, но теперь всё прозрачно, все тайны подняты из глубин океана, и можно спать спокойно.        – Что-то тут неладно… - подметил Кархариас, который наблюдал за реакцией Тхакорра. Король вновь опустился на престол, как вдруг Тхакорр вцепился в Иуа’тона.        – Как ты мог соврать? Ты там был! Ты нашёл «Вечность»! ТЫ! – кричал во всё голос Тхакорр. Иуа’тон ему не отвечал, ведь в данный момент он не ощущал ничего, кроме того, что предал своего лучшего друга.        – Тишина! – приказал Тритос-Фильо.        – Я требую своё слово! – обратился к королю Тхакорр.        – Жители услышали правду и не нуждаются в сплетнях, что могут сбить их с истинного пути. Не думаю, что твоё слово может что-то стоить против слова будущего короля. – с долей иронии произнёс Тритос-Фильо.        – Я ТРЕБУЮ СВОЁ СЛОВО, ОТЕЦ! – пуще прежнего закричал Тхакорр. В этот момент его голос перекричал всех перешёптывающихся между собой атлантов. Вновь повисла гробовая тишина. Бастард с трибуны обернулся к жителям. Каждый, кто был в тот день, готов поклясться, что Тхакорр пронзительно смотрел именно в его глаза.       – Довольно этих театральных постановок. Всё правление Тритоса-Фильо построено на убийствах, лжи и сокрытии главной правды…        – Ещё одно слово, и я прикажу страже вырвать твой язык! – вскричал Тритос-Фильо.        – Слов тут будет недостаточно. Но именно поэтому я взял с собой неопровержимое доказательство – оригинальное третье издание «Вечности»! Не нужно быть грамотным, чтобы увидеть тут печать золотого кракена, что свидетельствует о подлинности написанного! – парировал Тхакорр. Жители были шокированы, кто-то тяжело вздохнул, кто-то, напротив, задержал дыхание, а король побледнел от ужаса, который предстояло услышать. Те, кто находился поближе к трибуне, своими глазами увидели королевскую печать и кивнули в знак доверия словам бастарда.        – Всё его правление было очередным маскарадом, что он устраивал во время пиршеств. Третий сын убил Дефте́роса за то, что тот долго сидел на троне, он убил своего брата за то, что тот написал эту книгу. Брат нашего трусливого короля – историограф Алифьо, и он настоящий отец Иуа’тона, тут всё это указано! – продолжал Иллегитмос. Иуа’тон был в шоке. То, что никто не мог предугадать этого, было неудивительно, но, чтобы он сам не предположил, что его лучший друг, жаждущий власть, при удобном случае воспользуется этим – это была фатальная ошибка. Вероятно, Тхакорр выкрал книгу из покоев Иуа’тона, когда морская гвардия повела того на аудиенцию с королём. Он нашёл «Вечность» и использовал её против правящих. В глубине души Четвёртый сын восхищался дерзостью бастарда, но он знал, что даже при таком повороте, не может допустить коронации Тхакорра.       – Довольно л-лжи, стража! – скомандовал Тритос-Фильо, и тут же в зале появилось пять морских гвардейцев, что уже обнажили свои мечи.       – Но я ещё не назвал свою самую любимую главу в книге. Цареубийца, трусливый король, Третий сын, Тритос-Фильо, оказывается имеет прямого наследника на трон – сына, что родился после соития с атланткой из Эстикоса. – холодно произнёс Тхакорр. Все жители начали спорить друг с другом насчёт того, кто может быть сыном, и вообще, правда ли это.        – Этого наследника зовут Тхакорр. Это я. Мой дорогой отец, когда узнал, что вне брака и закона было рождено его дитя, испугался за свою репутацию и отрекся от него. Он отрёкся от своего родного сына и указал в летописи, что его преемником станет собственный племянник покойного брата – Четвёртый сын, Иуа’тон.        – Спускайся и протяни вперед руки. – Скомандовал один из гвардейцев. Тхакорра согнали с трибуны и повели на выход, который лежал через трон Тритоса-Фильо. Но перед уходом, Иллегитмос остановился напротив королевского седалища.        – Я виновен, отец. Я виновен в том, что являюсь бастардом! Мой дядя знал, что это неправильно и поэтому написал издание «Вечности». А ты был трусом, трусом и остался. Но ты не отнимешь у меня права на трон! – вдруг вскричал Тхакорр. Он отбросил одного из гвардейцев и достал кинжал, который прятал всё это время у себя за пазухой. Иуа’тон понял раньше остальных, к чему идёт эта перепалка с королём: Тхакорр решил силой отобрать трон и совершить государственный переворот. И поэтому Четвёртый сын заблаговременно спустился со своей трибуны, в надежде защитить правителя. Да, он собирался спасать от смерти убийцу и подлеца, но так было правильно. О, Братья, как извращённо стал размышлять сам Иуа’тон, но уже ничего не поделаешь. Тхакор сумел повалить троих из морской гвардии и приблизиться к Тритосу-Фильо, как вдруг его оттолкнул Иуа’тон. В это время жители Атлантиды разделились на два лагеря: те, кто поддерживал Тхакорра, и те, кто не доверял его россказням. Они между собой тоже начали перепалку, и для её прекращения были задействованы все оставшиеся силы морской гвардии, что находились в этот момент в Триумфальном зале – об этом позаботился Хифатос, ведь исходя из своих полномочий, он имеет на это право.        – УЙДИ С ПУТИ! – взревел Тхакорр.        – Ты не обязан убивать его! – пытался образумить нападавшего Иуа’тон. – взгляни на себя, ты хочешь стать подобным ему??        – Ты был мне как брат! Я всецело верил тебе, а ты меня ПРЕДАЛ! ТЫ СОЛГАЛ! Но теперь всё изменится, когда я убью эту тщеславную тварь! – Тхакорр напирал. Два брата по оружию сошлись в схватке. Бастард занёс руку с кинжалом за голову, но рука Четвертого сына остановила его, они начали избивать друг друга кулаками: били по лицу, по корпусу, по голове. Тхакорр обхватил руками спину Иуа’тона и откинул его за себя, тем самым освободив путь к Тритосу-Фильо. Сам король вжался в кресло и с ужасом ожидал любого исхода. Внезапно бастарду пусть преградил гвардеец с двуручным топором, и, пока Иуа’тон приходил в себя, Тхакорр победил воина и уже подошёл к правителю.        – Прошу, пожалуйста, прошу, не надо! – молил Тритос-Фильо. Тхакорр закрыл глаза и пустил свою правую руку, в ладони которой находился кинжал, вперёд, и вдруг он вместо крика услышал лишь скуление. Очень знакомое скуление. Бастард открыл глаза. Перед ним находился Иуа’тон, а кинжал проткнул его желудок. Неоторо́фоса эта картина повергла в ужас. Он был готов жизнь отдать за Четвёртого сына.        – НЕТ! Только не Иуа’тон! – взволнованным тоном прокричал младший из Мудрейших. – Месофо́сос! Помоги же ему! Ну!        – Подойдешь к нему и следующим умрёшь ты, средний. – отрезал Тхакорр. Тхакорр не хотел убивать Иуа’тона. Он был ему больше, чем друг. Он был ему словно брат, но ничего назад не вернешь. Бастард прекрасно понимал, что то, что произошло сегодня – стало поворотным моментом в их дружбе, и если помочь Четвёртому сыну сейчас, то в будущем это негативно скажется на нём самом. Месофо́сос же послушался Тхакорра и не сдвинулся с места.        – Т…. Тхакорр… – произнёс лишь это слово Иуа’тон. Он не понимал, почему Иллегитмос так поступил с ним. Своим взглядом он молил о помощи, и протянул ему ладонь. Глаза Тхакорра намокли – как же он хотел помочь своему «брату». Но он не помог. Бастард оттянул свою руку от руки брата по оружию и более не осмелился смотреть на Властителя Вод. Иуа’тон держался за рукоять кинжала, лезвие которого было вплетено в плоть Четвертого сына, кровь стекала по изогнутому клинку и почти сразу же запекалась. Он всё так же не показывал неимоверную боль, однако больше не мог идти вперед; Иуа’тон без чувств рухнул наземь, голова коснулась ледяного пола Триумфального зала. Но он не поднялся, а остался лежать перед королевским троном, как покинутый алтарь, оставленный Творцам своей судьбы. К бездыханному телу Властителя Вод подбежал Неоторо́фос, он склонился к груди подопечного, чтобы проверить дыхание, и в ужасе отпрянул.        – Он не дышит. – прошептал младший, и его слова пронзили воздух, словно молния в небесах. Все в ужасе ахнули, но это потрясло больше всего Хифатоса и Скуало Кархариаса: они не могли поверить, что это произошло. Тхакорр взглянул на тело Иуа’тона, затем медленно взял в руку двуручный топор, что был у морского гвардейца, и стал неторопливо приближаться к дрожащему королю.        – Ладно, ладно, ладно. Ты король! Я признаю тебя своим сыном, ты был прав, все это время прав. Ты доволен??? Мне что, надо встать на колени? Хорошо, я встану, сын мой. Только не совершай глупости, прошу, смилуйся, государь! – хныкал и молил Тритос-Фильо.        – Ты правил трусом, трусом и умрёшь. – хмыкнул Тхакорр. – Все запомнят тебя лишь трусливым королём. Он замахнулся над головой тяжеленным топором и рассёк им голову своего отца. Хруст, противный и мучительный, прогремел в воздухе, словно от жареной рыбы оторвали плавник. Голова раскололась практически на две части и поникла, глаза остались открытыми и из огромной трещины полилась густая кровь. Неподвижные фигуры в помещении стали свидетелями этой трагической драмы, их сердца замирали, а умы окутывала страхополагающая тень. Тхакорр решил не вытаскивать орудие убийства из головы, а лишь скинул бездыханное тело на пол Триумфального зала. Из пробитого черепа уже вытекла приличная лужа крови, заливая основание трона Атлантиды столь же темным проклятием. Находящийся рядом Архиго́фос немного попятился назад, Неоторо́фос же всё ещё держал на своих руках тело Иуа’тона и с ужасом наблюдал за происходящим. Иллегитмос взял в руки Трезубец Атланта и повернулся к народу.        – На колени перед своим новым королём. – в голосе Тхакорра послышалась торжественная горечь. Но никто не шелохнулся: все оцепенели от невообразимого ужаса, который лицезрели в данный момент. Тхакорру это не понравилось и его лицо приобрело гневные черты.       – Я СКАЗАЛ – НА КОЛЕНИ! – проревел он, словно раскат грозы, заставляя подчиниться своей новой власти. И вдруг атланты, что находились в зале, опомнились, и начали медленно опускаться на одно колено и преклонять головы. Спустя некоторое время на колено встал последний атлант в помещении. Тхакорр окинул взглядом своих подданных, затем обратил взор на Архиго́фоса и улыбнулся ему.        – С этих пор имя вашего нового короля – Тхакорр. Новый король перешагнул через труп Третьего сына и медленно посадил своё тело на трон Атлантиды. В его глазах тлел огонь нового начала, зажженный кострами уходящей эры. Держа в правой руке Трезубец Атланта, словно древний артефакт, в котором заключена мудрость и сила тысяч лет, монарх возвышался над подданными. Трон становился местом, где встречаются древность и будущее, а новый король – их переплетающейся нитью.