Эпилог

1915 год. Атлантида. С момента Битвы двух Львов минуло 423 года. За это время Тхакорр действительно показал себя мудрым, праведным и милосердным королём: он старался не повторять ошибок своего отца, Тритоса-Фильо. С тех пор многое в Атлантиде изменилось – Неоторо́фос стал легатом королевской гвардии Страны тысячи холмов ввиду того, что Варлин скоропостижно скончался через полтора века после победы Нордеоса. Теперь младший из Мудрейших более таковым не являлся, и Иллегитмос упразднил понятие Мудрейших, ведь Архиго́фос числился казначеем и управляющим обрядами, Месофо́сос погиб, а Неоторо́фос теперь командующий армией плавников. Хифатос продолжил служить короне на посту в качестве десницы. Он давал дельные советы и всегда находился подле своего правителя. Иуа’тон же принял решение остаться в Нордеосе, он здесь родился, здесь и будет помогать людям. Так правильно, рассудил он. Теперь же Четвёртый сын носил официальный титул Властителя Вод, что означало, что он ответственен за вторжение обломков и подводных лодок с поверхности. Да, все верно, люди к XIX веку уже научились строить корабли, которые способны погружаться под толщу воды, что ставило под угрозу существование Атлантиды. И когда Тхакорр думал, что хуже быть не может, разверзлась Первая Мировая война. В тот момент многие жители подводного царства обеспокоились, что будет с ними, ведь они практически ежедневно видели проплывающие над ними корабли.        – Атлантида не будет принимать участие во внешних войнах, и точка. Именно благодаря своей скрытности мы и дожили до этих дней. Если мы вступим в конфликт над водой, то это обернётся плачевными последствиями для всех нас. – рассудил король Тхакорр на совете в Триумфальном зале. Сам Иллегитмос по прошествии четырёхсот лет слегка закостенел и в его волосах можно было заметить пару седых локонов.        – Но что делать, если нас обнаружат? Мы все видели эти подводные корабли, которые уже способны погружаться на приличное расстояние. – спросил Неоторо́фос.        – Я и Хифатос следим за тем, чтобы обломки падали на приличное расстояние от Атлантиды. Король прав, нам нужно стараться избегать контактов с людьми, ведь только Братья знают, какими они могут быть. – встрял Иуа’тон.        – Значит, решено. Властитель Вод и королевский охотник продолжат оповещать нас о падениях незамедлительно. Жителям не о чем волноваться, скажем им, что всё схвачено, что, конечно же, правда. – закончил Тхакорр. – Всем спасибо за присутствие. Совет был распущен, и все расплылись по своим неотложным делам.

***

Май 1915 года. Италия в Первой Мировой войне выступила на стороне Антанты , и итальянский флот пополнился некоторыми кораблями Англии и Франции, что давало преимущество перед австро-венгерским флотом, однако германские подводные лодки смогли прорваться в Средиземное море. В то время остро стоял вопрос о переправке провизии между странами Тройственного союза, и было решено, что торговые суда будут проплывать через Средиземное море, то есть над Страной тысячи холмов. Тогда греческий торговый флот под командованием Николаса Сахтуриса, Виктора Орлофа доставлял необходимые товары на остров Крит, разгрузкой которых руководила старшая помощница командира корабля Линда Маккензи. На паровом судне обеспечения «Панэллинион» , старпом, возглавлявшая экипаж, составляющий 25 человек, отплыла с острова Имврос и направлялась на Крит. Изначально ничего не предвещало беды, всё шло ровно так, как и тысячи раз до этого. Однако, «Всегреческий» по пути своего следования напоролся на вражескую мину, что спровоцировало пробоину у форштевня корабля. Германские подводные лодки поджидали это судно, и, как только «Панэллинион» стал погружаться под воду, они выпустили ещё пару снарядов, которые угодили в киль и ахтерштевень. Вода хлынула внутрь судна и заполонила всё пространство, как будто бы пожирая его. Линда, находясь на квартердеке, покачнулась от взрывов, что ощутила под собой; она старалась удержаться за штурвал, но всё было тщетно: новый взрыв и столкновение с морскими волнами выкинули её из-за борта и тело старпома погрузилось в ледяную воду Средиземного моря. Параллельно этому событию, Иуа’тон и Хифатос, под толщей воды отражали обломки корабля в близлежащие желоба, не давая им обрушиться на их прекрасную страну.       – Иуа’тон, гляди! – взволнованный Хифатос указал пальцем на тонущий огромный торговый корабль «Панэллинион», что по мере приближения к ним, распадался на более мелкие части, увеличивая тем самым площадь поражения.        – Постараемся его отвести к Дарданеллам! Более подходящего места я не знаю! – воскликнул Властитель Вод, и десница призвал на помощь разных морских животных, чтобы те помогли оттолкать и перенаправить развалины крупного судна: дельфины взяли на себя кормовую часть, акулы же распределили киль. Черепахи, которых за последние столетия стало только больше, вцепились в фок-мачту, бушприт и ванты – все они тянули остатки могучего корабля к проливу Чанаккале, а вёл их Покоритель. Иуа’тон разгребал оставшуюся часть и невзначай заметил, что среди обломков плавает бездыханное тело человеческого создания. Вдруг в Четвёртом сыне что-то ёкнуло и он, не теряя ни минуты, рванул к жертве крушения. Подобрав хрупкое тело своими крепкими руками, он устремился на поверхность. Иуа’тон чувствовал, как с каждым преодолённым метром на пути к суше, ему становилось всё труднее дышать, но он не обращал внимание на эти мелочи. Наконец, через боль, он преодолел «барьер», разделяющий землю и воду. Он выплыл у подножия Κάτω Νησί, что, в переводе с греческого, означало, «Нижний Остров». Властитель Вод аккуратно положил тело прекрасной девушки на золотистый песок островка; он проверил её пульс. «Не дышит», подметил Иуа’тон, и тогда он попробовал движением своей руки вывести морскую воду из организма старпом, Этому приёму его научил Неоторо́фос, так что атлант особо не испытал с этим трудности. Но чем дольше он находился на суше, тем слабее становился, и ему срочно надо было возвращаться. Линда отхаркнула оставшуюся воду, начала приходить в себя, и, когда раскрыла свои глаза, то увидела воинственное лицо незнакомого ей существа. Она заметила жабры на его теле и перепонки между пальцев рук. Глаза ярко-синие, напоминающие ей о морской пучине, густые чёрные волосы. Атлант определённо испытывал острую боль, находясь на поверхности, но он почему-то не мог отвести от неё взгляда. Они смотрели друг на друга несколько минут, и только потом Иуа’тон рысью бросился в воду. За этой процессией наблюдала старшая помощница командира потопленного корабля. Полностью придя в чувства, она встала на ноги и подошла к берегу. Властитель Вод спустя пару минут вновь вынырнул на короткое время; он знал, что это не её дом, поэтому хотел лишь предупредить, но так как он знал слишком мало слов на греческом языке, то старался выразиться как можно яснее.        – Я. Помочь. Дом. Ты. Найти [Войфао. Спити. Эсис. Эврима] – выкрикнул Иуа’тон и вновь скрылся под водой. Девушка не сразу поняла, что прокричал ей незнакомец, но по прошествии нескольких часов она смогла сложить из этого цельное предложение, которое гласило: «Я помогу найти тебе дом.» Возвращение атланта не заставило себя ждать, спустя половину дня он вынырнул к ней, принеся с собой убитую рыбу и запечатанное вино, ведь Иуа’тон знал, что она была голодна. Девушка удивленным взглядом осмотрела сырую рыбу и выкинула её обратно в воду, а вот вино она с удовольствием распила. Это странное поведение привело в ступор Властителя Вод, и он начал изучать её повадки, стараясь обращать внимание на мелочи. Дни сменялись неделями. Недели месяцами. Четвёртый сдержал данное обещание и доставил Линду до нужного места – она была уроженкой западного итальянского города Марсала. За время их совместного провождения, девушка смогла обучить Иуа’тона основным фразам на английском и испанском, ведь мама Линды родилась в Аликанте и вышла замуж за итальянца, после чего они перебрались в провинцию Трапани. Благо, атланты имели феноменальную память и могли быстро перенимать некоторые привычки. Так случилось и с языком. За несколько месяцев Властитель Вод с акцентом, но всё же говорил по-испански и привязался к красивой даме. Он приплывал к ней ежедневно, желая посмотреть на её прекрасные черты лица. Вплоть до захода солнца, борясь с нехваткой кислорода, Иуа’тон проводил время на суше, возле Линды. Она рассказывала ему различные смешные истории про моряков, а он внимательно слушал и наслаждался бархатистым голосом. Об этом происшествии, разумеется, прознали в Атлантиде. Тхакорр был явно удивлён этому, но решил не вмешиваться, думая, что его кузену это когда-нибудь надоест. Никогда до этого Иллегитмос так ещё не ошибался. Четвёртый сын и старпом полюбили друг друга: атлант и человек возжелали заключить союз. Их симпатия переросла в настоящую крепкую и долгую любовь. И вот тогда все приближённые к Иуа’тону пытались его образумить, объяснить Властителю Вод, что людской род недолговечен, и что не следует лишний раз выходить на поверхность, так как это чревато последствиями для всей страны. Но Иуа’тон всегда убеждал своих друзей тем, что они встречаются в безлюдных местах, а Линда не имеет никого из близких: родителей она утратила во время Первой Мировой войны, а друзей не завела. И тем не менее, Тхакорр не одобрял их союза, чего не скрывал. Но влюблённого атланта никто не смог переубедить, и спустя несколько лет после знаменательной встречи, Линда забеременела от Иуа’тона. Четвёртого сына удивило то, что она вынашивала его дитя девять месяцев, в отличие от привычных ему шести. Рожала она без помощи людских врачей, под чутким надзором Неоторо́фоса, который нехотя, но согласился принять роды у жены Иуа’тона. Роды проходили трудно: Линда тужилась от боли и не была готова к таким мукам, Иуа’тон же крепко держал её за руку и не давал отключиться от болевого шока. Неоторо́фос наконец достал дитя из матери и аккуратным движением руки перерезал пуповину.        – У вас мальчик. – произнёс легат, и передал дитя в руки отца. Иуа’тон осторожно принял кричащего младенца и заглянул в глаза своего наследника. Они были карего цвета, ровно, как и у его матери. Однако, уши приняли форму акульего плавника, подобно атлантам, но он не заметил ни жабр, ни перепонок между пальцев у детёныша. Мальчик перестал плакать и с заметным интересом принялся изучать лицо атланта, как только младенец оказался в руках отца,        – Какой же он прекрасный. – произнесла Линда. – у него твои уши, и, кажется, нос.        – Он само воплощение чуда. – отозвавшись, Иуа’тон обнял Линду и поцеловал её в щёку. Наблюдая за этим, Неоторо́фос был в этот момент радостным. Никогда он не видел своего подопечного более счастливым, чем сейчас. «Может, так и должно было произойти?», подумал про себя Неоторо́фос, после чего он кивнул Властителю Вод, и погрузился под воду, уплывая в Атлантиду.        – Этот мальчик… Будущий принц – спокойным голосом произнёс Иуа’тон. – Кровь нашей крови, сокровище моё. Он Принц крови, он – Принки́пас-Эма. Линда погладила своего сына по голове.        – Он непохож на твоих собратьев, любимый. Если его и примут в Атлантиде, то лишь из уважения к тебе. Ему нужно будет заслужить любовь твоего народа. – опасаясь, сказала Линда.        – Тхакорру нужно время на то, чтобы принять Принки́паса. Но он это сделает. Обещаю тебе. – Иуа’тон поцеловал Линду в лоб, она положила ему голову на плечо и взяла маленькую ручку дитя в свою.        – El chico sin amor. Sin amor. Namor . – по-испански отозвалась бывшая старпом. – Нэмор, принц крови, как тебе?        – Лучше и не придумаешь. – Иуа’тон широко улыбнулся и кинул свой взгляд на воду. И правда, Четвёртый сын уже очень долгое время не ощущал себя таким полноценным и радостным. Он был благодарен судьбе за столь щедрый подарок, и в данный момент наслаждался своей жизнью без войн, убийств и лжи. Иуа’тон вновь взглянул на наследника.        – Тебя ждёт великое будущее, Принки́пас-Эма. Вот увидишь. Так подходит к концу одна история про Властителя Вод, и начинается другая, посвящённая полукровке Нэмору – Принцу Крови, сыну Иуа’тона, которому в будущем придётся добиваться своего признания в прекрасной Стране тысячи холмов – Атлантиде. А что до самого Иуа’тона? Он всё также является Властителем Вод у себя в Государстве, там он и закончит свой путь, ведь, как говорил его отец, историограф Алифьо:

С умирающими мы вместе умираем, и вместе рождаемся с уже мёртвыми. Да будет так. Конец исповеди Иуа’тона, Властителя Вод Атлантиды.