Глава XII

Тхакорр выдвинул свою армию в сторону Нордеоса, путь их лежал между желобом Творца и ликом Аришема; легион, составляющий практически шесть с половиной тысяч плавников, плыл к Северному течению, сотня гвардейцев седлала морских животных – это была элита королевского гарнизона, потому им и достались тигровые, рифовые, и даже белые акулы. Но внезапно Иллегитмос остановил строй. Он присмотрелся сквозь морскую пучину и увидел в дали отряд Иуа’тона, и самого Четвёртого сына, что плыл на тигровой акуле в его сторону. Тхакорр последовал примеру и направился навстречу Властителю Вод.        – Чтобы ни случилось, держите строй и беспрекословно выполняйте приказы своего предводителя! – напутствовал легат Варлин. Сегодня он один руководил этим войском, в котором насчитывалось лишь пять тысяч плавников. Иуа’тон поручил Астеру и Неоторо́фосу другую задачу, которую они с радостью выполнят. Все морские гвардейцы экипировались прочнейшими доспехами из нержавеющих в воде сплавов, на правом наплечнике у них красовался морской лев Нордеоса, а на левом акула-молот Овестикоса. Они находились на одном месте, внушая страх своему врагу, но всё равно по численности уступали королевскому легиону. Наконец, Иуа’тон и Тхакорр подплыли друг к другу и остановились на расстоянии в пять локтей.        – На глаз, у тебя не более пяти тысяч мечей. Уверен, что хочешь потерпеть столь грандиозное поражение? – повеселил себя Тхакорр.        – А ты? – Иуа’тон был непреклонен. Вскоре острая улыбка слезла с лица бастарда, он нахмурился.        – Я предлагаю вот что, кузен. Прикажи своим сдаться, и мы пощадим каждого. Но конкретно ты и Неоторо́фос должны будете предстать перед законом. Я обещаю, что вы отделаетесь лишь темницей в Нордеосе. Но это лишь возможно, если сложите оружие. – посоветовал Иллегитмос.        – Тхакорр, которого я знал, сразился бы со мной один на один, а не вёл свой гарнизон на верную погибель. Ты называл Третьего сына трусливым королём… Что ж, кажется, бастарду этот титул передался генетически. – Иуа’тон ухмыльнулся и развернул акулу к своему войску. Последние слова Четвёртого сына ужасно оскорбили Тхакорра и он воротился к своей армии в гневе. На это и рассчитывал Иуа’тон – он специально задел Тхакорра за больное, надеясь, что тот выйдет из себя и где-нибудь ошибётся. Властитель Вод поравнялся с Варлином, что седлал акулу-меч.        – Каковы наши действия? – поинтересовался легат.        – Ждём их хода. – отрезал Иуа’тон Тхакорр плыл к своей армии и встретился взглядом с Хифатосом.        – Начинаем. Предложение они не приняли. – приказал король. Хифатос выплыл перед королевским гарнизоном на своей тигровой акуле.        – Кто мы такие? – мысленно поднимал боевой дух королевский охотник.        – Мы защитники Атлантиды! – прозвучало в головах тысяч воинов правителя.        – Так покажем им! За короля! Вперёд! – скомандовал Хифатос и пришпорил акулу, ускоряя её темп. Армия Тхакорра прокричала боевой клич и сдвинулась с места, они поплыли в бой с противниками, которые были наготове. Варлин следил за движениями, он поднял свою руку и сжал кулак.        – За Атлантиду! Ура!        – Ура!!! – пронеслось эхом среди гвардейцев Нордеоса. Две армии плыли навстречу друг другу, их предводители не оставались в стороне. Иуа’тон возглавлял отряд, а легат плыл вторым, ровно, как и Тхакорр, что вёл гарнизон к битве, а его десница был подле него. Иуа’тон обнажил свой меч, наседая на акулу, чтобы та мчалась ещё быстрее, нежели обычно. Он занёс две руки с оружием за голову, готовясь совершить удар.        – Копейщики, приготовиться! – приказал Хифатос. И тут же вторые ряды выставили копья вперёд. Тхакорр орудовал двуручным топором с пикой посередине, он тоже выставил своё орудие как копьё – перед собой.        – Копья вперёд! Мечи наголо! – скомандовал Варлин. Гвардейцы вняли словам легата моментально. Считанные дактили оставались до столкновения. Кричащие друг на друга атланты приготовились встречать удары, первые ряды зажмурились и сражение захлестнуло тысячи воинов. Плоть встретила металл, доспехи не всегда спасали, королевская армия резала гвардейцев Четвёртого сына, а отряд Нордеоса давил и убивал атлантов Судоса. Вода через секунду после начала схватки обагрилась и в ней уже было трудно хоть что-то разглядеть. Иуа’тон ловко отражал удары противников, маневрируя между всадниками и избегая выпадов копейщиков. У одного из наездников он вспорол брюхо его животному, у второого удалось найти брешь в доспехе и уколоть в горло, третьего он скормил своей тигровой акуле. Тхакорр рубил врагов направо и налево; он то заносил топор за голову и опускал его на, как он их называл, дезертиров, то, подобно копейщикам, пронзал по два воина сразу своим орудием. В этой ужасной схватке всё перемешалось: практически невозможно было отличить, где друг, а где враг, но, каким-то неведомым образом воины на поле брани безошибочно вычисляли своих жертв и вымещали на них весь свой гнев. Варлину тем временем удалось на акуле-меч протаранить акулу Хифатоса, однако, легат не усидел на спине животного и подался вперёд. Как только Варлин поймал равновесие, он увидел, как Хифатос разбил головы двоих его гвардейцев своей булавой и уже мчался на него самого, как вдруг меч Кархариаса спас легата гвардии от неминуемой смерти. Хифатос и Скуало схлестнулись в этой жестокой битве.        – Что мы делаем, мы же «братья»! – пытался донести до Покорителя свою мысль Кархариас.        – Я служу короне! Иуа’тон отклонил предложение Тхакорра и именно по его вине мы вынуждены убивать друг друга! Ничего личного! – Хифатос начал раздавать удары по телу Скуало, а тот старался отражать их своевременно. В подобном темпе битва, в будущем нареченная как «Битва двух Львов», продолжалась не один час, сотни плавников с обеих сторон падали, сражённые своими убийцами. На закате дня, под властелинским сиянием луны, Тхакорр, окруженный своими воинами, создавал водовороты при помощи оружия, затягивающие противников в свои объятия. Акватические звери, союзники Судоса, вступали в схватку с водными созданиями, призванными Иуа’тоном. Лучшие воины с обеих сторон сражались, не заботясь о дыхании, где смерть могла прийти в любую минуту. Четвёртый сын уже сбился со счёта, скольких врагов он предал морской бездне. В его глазах всё поплыло, он вдруг словил себя на мысли, что ему с трудом удаётся удержать в руке меч и усидеть на акуле. Он увидел, как поредела его армия, из пяти тысяч в живых осталось лишь две. Краем глаза ему удалось заметить, как отважно защищался Скуало Кархариас, хранитель Овестикоса разрубил одного копейщика, мчащегося на него, но пропустил удар кинжалом в плечо. Иуа’тон поспешил на помощь товарищу и срубил голову с плеч его противника, как на мгновение потерял баланс и Четвёртого сына сбил с акулы всадник, готовый покромсать жертву, но Скуало подрезал плавник его морского создания, и оно брыкнуло своего наездника вперед, где его встретил острый, как акульи зубы, меч Иуа’тона.        – Можешь стоять на ногах? – спросил Кархариаса Иуа’тон.        – Я выдержу столько, сколько и ты. Иуа’тон кивнул и вновь ринулся в бой. Тхакорр, поразив на своём пути сразу троих гвардейцев, и потеряв в общей численности трёх с половиной тысяч воинов, нанёс сокрушительный удар по Варлину. Легат отлетел в сторону. Бастард не желал давать передышки старику в доспехах и наградил того очередной серией жёстких порезов.        – Сдавайся, легат! Вы всё ещё в меньшинстве! – пытался устрашить Варлина Тхакорр. – Сложи оружие и прими быструю смерть! Варлин ничего не ответил бастарду и изо всех старался минимизировать количество попаданий по нему. Скуало заметил, как Иллегитмос навис над легатом и столкнул Тхакорра в сторону, тем самым спасая Варлина от смерти. Тхакорр удержал равновесие и с легкостью отразил следующий удар Кархариаса. Он вонзил свою пику в правую часть груди Скуало, что тот проскулил и сбил боевое дыхание. Иуа’тон заметил, как его кузен вонзил свой двуручный топор в хранителя Овестикоса и направился помочь товарищу, однако путь ему преградили воины королевского гарнизона, которые привели в действие наказ своего короля – взять в кольцо гвардию Нордеоса. Практически три тысячи плавников из Судоса оцепили остатки армии Властителя Вод, которая насчитывала по лучшим соображениям почти две тысячи воинов. Копейщики выдвинули кровавые копья вперёд и сужали кольцо, подплывая дактиль за дактилем в сторону осаждённых. Иуа’тону ничего не оставалось делать, как отплывать назад и защищать свою армию.        – Отступаем! – приказал Иуа’тон своим воинам, и они его послушались. Оставшиеся в живых гвардейцы всё плотнее прижимались друг к другу. Тхакорр не отпускал Кархариаса и всаживал свой топор всё дальше в его плоть. Наконец он почувствовал хруст переломившегося плечевого сустава вместе с лопаткой. Скуало начал харкать кровью.        – За Атл… За Атлантиду… – это были последние слова Скуало Кархариаса. Он умер благороднейшим образом – на поле боя, защищая честь Страны тысячи холмов, с улыбкой на лице, как и полагало настоящему воину. Эту картину погибели одного из лучших воинов Атлантиды лицезрел сам Иуа’тон. Горечь и гнев обуздали Четвёртого сына, он прокричал, обессиленный и измождённый многочасовой баталией, но он ничего не мог поделать. Властитель Вод кинулся вглубь толпы своих воинов, чтобы отыскать Варлина. Тхакорр же повернулся от тела Скуало в сторону окружённой армии Нордеоса. Гарнизон, совершая мелкие передвижения вперёд, закалывал по пять гвардейцев ежеминутно. На лице бастарда показался довольный оскал. Он был уверен в том, что одержит победу над сворой дезертиров. Правда, он думал, что этот триумф дастся ему малой кровью и намного раньше; видимо, он недооценил своего двоюродного брата Иуа’тона, и его амбиции.        – Варлин, Варлин! – Иуа’тон наконец нашёл легата своей гвардии. – Пришло время.        – Ну наконец. – с облегчением вздохнул Варлин. – давно пора было это сделать.        – Наоборот, сейчас момент лучше некуда. Исполняй. Варлин кивнул и достал из-под доспехов специальный сигнальный газ. Легат подплыл чуть выше, отрывая пломбу на вещи, чем-то напоминающей ручную гранату, вот только этот газ не взрывался: он окрашивал морскую воду на большое расстояние, позволяя привлечь внимание или позвать на подмогу. Именно на второе и рассчитывали Иуа’тон вместе с Варлином. Как только пломба была сорвана, вода окрасилась в ярко-красный цвет – краска заполонила всё в радиусе 50 локтей. Тхакорр и его гарнизон пришли в недоумение.        – Хифатос, что это такое? – спросил исступлённый Тхакорр. Его нервы начали шалить.        – По всей видимости, это сигнальный газ, Ваше Величество. – ответил десница.        – А я думал рыба-ёж. Да знаю я, что это! Я хочу знать, для чего им понадобился сигнальный газ? – нервно выпалил король. Но Хифатос не успел ответить на вопрос своего правителя, как вдруг тот уловил колебания в структуре воды. Тхакорр медленно повернулся к потенциальному объекту и увидел перед собой шокирующее зрелище: на остатки королевского гарнизона надвигалась морская гвардия Нордеоса. Он ничего не понимал; как могли появиться ещё воины, если вся гвардия была осаждена. Бастард глазами нашёл лицо Иуа’тона и увидел, как тот хитро смотрит на него. Он всё понял – Четвёртый сын изначально выставил не всё своё войско против Тхакорра, он предвидел этот ход со стороны Иллегитмоса, и теперь, когда правитель взял в кольцо Иуа’тона, Иуа’тон ответил такой же хитростью. Несмотря на своё удивление, Тхакорр выразил уважение этой тактике, но нужно было что-то делать.        – Хифатос, если тебе дорога твоя жизнь, за мной. – приказал король. Вторую армию, составляющую оставшиеся полторы тысячи плавников, вели эвокат Астер и Неоторо́фос. Они мчались перед основным составом, разя недругов и освобождая путь для союзников.        – Да здравствует Иуа’тон! Да! – воскликнул Астер и проредил кольцо армии Судоса. Четвёртый сын заметил, как Тхакорр в спешке покидает поле битвы. Он оседлал прибывшую к нему белую акулу, и поплыл к Неоторо́фосу.        – Они уходят! – констатировал факт Иуа’тон.        – Теперь твоя армия превосходит по численности гарнизон Тхакорра. Следуем за ним, Астер и Варлин прекрасные командиры, они закончат начатое тобой дело. – Неоторо́фос погнал вперед свою рифовую акулу и Иуа’тон последовал за ним. Войска Судоса заметно поредели, а гвардия Нордеоса, прорвав осаду, вызволила отряд под командованием Варлина и вместе они оцепили ошмётки малого гарнизона Его величества. Хифатос и Тхакорр стремились как можно скорее попасть в Верхние Палаты Атлантиди’с, но за долю секунды Неоторо́фос верхом на акуле протаранил Хифатоса и они вместе пробили заграждение Нордеоса, а Иуа’тон натравил на Тхакорра своё морское животное, и белая акула вонзилась зубами в доспехи бастарда. Так они разом пробили второе заграждение Северного течения и держали курс к Церемониальной арене. Громадная «тварь» весом в шесть кантаров пробила своей тушей парадные врата на Арену и скинула своего наездника. Четвёртый сын покатился в другую сторону от акулы, а Иллегитмос влетел в решётку из медного сплава, где обычно держали Сантоха́риас. Иуа’тон мгновенно пришёл в себя; он поднялся на ноги и рванул к Тхакорру. Тот успел лишь привстать на колено и поэтому не был готов к мгновенной атаке своего оппонента. Хранитель Нордеоса прыгнул на бастарда и принялся избивать его своими жесткими кулаками. Он месил его лицо, словно тренировочную грушу, но Тхакорр смог уклониться от очередного удара и повалил наземь кузена. Их потасовка принимала всё более жестокие обороты: оба в крови своей и своих врагов, они еле держались на ногах, но тем не менее, резали и били друг друга. К этому времени к Арене прибыл Неоторо́фос, рядом с ним, на спине акулы, сидел связанный Хифатос. Но младший из Мудрейших не стал вмешиваться и лишь соскочил с рифовой акулы. Спустя некоторое время кровопролития на Арене собрались некоторые мирные жители, которые слышали, что что-то пробило сооружение с огромным грохотом, им всё хотелось посмотреть, что там такое происходит. Иуа’тон нанёс решающие два удара под ребра Тхакорру, затем ударил в кадык своим кулаком, от чего бастард стал задыхаться, и, не дожидаясь, пока тот оклемается, Четвёртый сын вновь повалил Тхакорра, и принялся украшать лицо Иллегитмоса многочисленными синяками и рваными ранами. Каждый из ударов делался всё медленнее и менее опасным, так как сам Иуа’тон уже выдохся за время их битвы. Он отпустил свои руки и доспехи Тхакорра вместе с ним опустились на ступени, на которых он лежал; костяшки рук Иуа’тона сделались тёмно-красными и обильно кровоточили. Властитель Вод с трудом встал на ноги, переводя тяжёлое, прерывистое дыхание, он взглянул на того, кого ещё недавно считал своим братом по оружию; бастард лежал в собственной крови, отхаркивая то, что выбил из него Четвёртый сын. Слёзы навернулись на глаза Иуа’тона, он взял двуручный топор Тхакорра и встал над своей жертвой. Жители смотрели на процессию, затаив дыхание.        – Давай… Сделай это… – прошептал обессиленный Тхакорр. Иуа’тон занёс топор над головой. Тхакорр закрыл глаза.        – Сам скажи! Скажи, что хочешь этого! – Иуа’тон не решался лишить жизни своего брата.        – Я хочу… – Тхакорр произнёс это с закрытыми глазами. Четвёртый сын еще сильнее запрокинул топор за спину и совершил столь мощный удар. Все находящиеся в Церемониальной Арене ахнули. Тхакорр зажмурился, но всё же спустя некоторое время приоткрыл глаза. Лезвие находилось в шести с половиной дактилях от его головы – топор вонзился ступени и повредил мрамор, из которого они были отлиты. Иуа’тон набрал через свои жабры воздуха и истошно закричал на всё помещение. Его животный крик перепугал всех до единого, даже Неоторо́фоса.        – Тогда убей себя сам. – произнёс Иуа’тон и повернулся к младшему из Мудрейших. Он сделал пару шагов к окружающим его атлантам и ничего не говорил. Тишина повисла на Арене траурным флагом. Неоторо́фос подошёл к Иуа’тону и вполголоса спросил его.        – Его опасно оставлять в живых. Ты должен совершить правосудие. – настаивал Неоторо́фос.        – Правосудие вершит король. А я им быть более не могу. И не хочу. – ответил Иуа’тон. Он на пару шагов отошёл от младшего из Мудрецов.        – Пусть оставляет свой трон себе. Но в этот день полегло слишком много хороших воинов, как со стороны Нордеоса, так и со стороны Судоса. И всему виной наши конфликты с Тхакорром, это из-за нас вся Атлантида вновь оказалась втянута в войну, которую я старался не допустить. Если мы продолжим с ним враждовать, то этот цикл насилия никогда не прекратится, а коли я взошёл бы на трон, то вы подчинялись бы очередному кровавому тирану, коих повидали уже немало. Я не хочу быть одним из них. Я хочу лишь благополучия для атлантов, стабильности, а посему позволю Тхакорру остаться на своей должности правителя Страны тысячи холмов. – Иуа’тон повернулся к Тхакорру. – Но я останусь охранять свой народ в качестве Властителя Вод, которым меня нарекли ещё при рождении. Я наконец понял, что это было моим предназначением, и его пыталась объяснить моя мама. Советую тебе принять это предложение, брат. Иуа’тон присел на ступеньки, которые были рядом с Тхакорром.        – Это не то правление, о котором я грезил. Я никогда не хотел быть цареубийцей. Ты победил. – обратился к Тхакорру Четвёртый сын. Долго они ещё сидели вот так, ведь никто не решался заговорить. Небывалое напряжение витало вокруг них, сохраняя прежний настрой. В Битве двух Львов победу одержал Иуа’тон – Четвёртый сын, Властитель Вод и хранитель Нордеоса. В этом сражении они потеряли три тысячи плавников, чуть больше половины всего отряда, и это терзало душу хранителя Северного течения. Он чувствовал себя подавленным, победа не отдавала сладостью во рту, ведь то, во что он верил годами, все эти уставы, законы, мировоззрение – всё рухнуло. Он не находил себе места и не знал, что следует сделать, поэтому Иуа’тон молча покинул Церемониальную Арену. Тхакорр слегка приподнялся, опёршись на локти и проводил взглядом того, кто мог бы с лёгкостью отнять у него жизнь, но не стал этого делать.

***

С момента Битвы возле Желоба Творца минула неделя. Тхакорр так и остался править Атлантидой, и даровал Иуа’тону титул Властителя Вод в знак благодарности, что тот вовремя остановил кровопролитие. Этот титул обозначал то, что Четвёртый сын наравне с легатом может руководить королевской гвардией и распоряжаться воинами в стране. Хифатос остался на посту десницы и королевского охотника и, после сражения по его распоряжению, все тела убитых всего лишь за одни сутки переправили в Овестикос, где мёртвые будут ждать своего часа отправления в Элизиум: до сих пор не было такого огромного количества атлантов, что должны перейти в загробный мир, поэтому данная процессия может затянуться на месяцы. Иуа’тон же находился в поминальной комнате вместе с Архиго́фосом, что заместил после кончины Месофо́соса на должности целителя в Атлантиде; Четвёртый сын стоял подле Скуало Кархариаса и держал его бледную руку в своей.        – Здесь, наверное, стоило бы помолиться, но, к сожалению, я не знаю нужных слов, которые были бы уместны. Покойся с миром, друг мой, найди собратьев в Элизиуме. Пируйте, веселитесь, ведь вы в лучшем месте, чем когда-либо были. И передавай привет моим родителям, они ждут хоть какой новости про меня. Да будет так. – Иуа’тон произнёс эти слова угрюмым и грустным голосом.        – Ты прав, он теперь в лучшем месте. Да будет так. – согласился Архиго́фос. – Его нужно подготовить к церемонии прощания.        – Да, конечно. – сказал Иуа’тон, и он уже хотел уходить, как двери в поминальные покои отворились, и на пороге стоял Его Величество Тхакорр.        – Архиго́фос, ты не оставишь меня наедине с Властителем Вод?        – Как Вам будет угодно, Государь. – низко поклонился Архиго́фос, и взявшись интуитивно за повреждённую не так давно руку, удалился из помещения. Двери захлопнулись. Король уже находился не в доспехах, а всего лишь имел золотую рубаху, на которой можно было разглядеть различные морские узоры, удобные штаны из того же материала, что и его полу-халат, а также военные сапоги, к которым он уже привык. В этой обуви Тхакорр медленно зашагал к Иуа’тону, не доходя одного локтя, тот остановился.        – Королю не пристало ходить без охраны. – подметил Иуа’тон.        – Если кто посмеет на меня напасть, будет иметь дело с тобой, Властитель Вод, я прав?        – Как изволите, Ваше Величество. – отрезал Четвёртый сын. Тхакорр на эти слова лишь усмехнулся и демонстративно фыркнул.        – С того момента мы с тобой так и не поговорили, Иуа’тон. Я бы хотел лично поблагодарить тебя за то, что ты сделал, и то, чего не сделал. Я понимаю, что за этот период мог показаться несправедливым по отношению к Стране. И мне отрадно думать, что ты ответил на мою несправедливость своей справедливостью.        – Я ответил на несправедливость милосердием. – Не поворачивая головы, ответил Иуа’тон. – Послушай, Тхакорр, я знаю, что ты хочешь помириться и восстановить наши прежние братские отношения, но это едва ли возможно. Последние события чётко нам дали понять, кто каких предубеждений придерживается. Мы имеем слишком разные взгляды на устройство мира и благополучия. Ты – мой брат по оружию и мой король. Но мы вряд ли когда-нибудь станем по-настоящему кровными родственниками, какими и являемся. И тем не менее, я присягнул служить тебе.        – И что ты предлагаешь? – с любопытством спросил его правитель.        – Оставить всё, как есть. Не ворошить прошлого и не пытаться сделать лучше, или хуже.        – Истинное лидерство заключается не только в том, чтобы победить в битве, но и в способности принимать трудные, но разумные решения в интересах общего блага. – рассудил Тхакорр. – Какие бы мы с тобой не имели распри, ты всё же показал себя истинным лидером. Хорошо, пусть так и будет. Тхакорр развернулся и последовал к выходу из помещения, он отворил дверь, но напоследок вновь повернулся к Иуа’тону.        – Ты мог бы произнести прощальную речь над Скуало, когда будет церемония его отбытия в Элизиум. Если, конечно, желаешь. – предложил эту идею король.        – Я почту это за честь, Ваше Величество, благодарю. – ответил Четвёртый сын. Тхакорр вышел из поминальной комнаты и затворил за собой дверь. Иуа’тон еще долго находился подле своего собрата, Скуало Кархариаса, а затем он скрестил его руки на его груди, как подобает их древнему обряду.